Глава 33

Сергей

За Чопурия следят так, как не следят за президентом. Обоссался, малыш. Нагнал столько охраны, подключил властей, чтобы не было возможности попасть в больницу и прикончить одним махом…

Ну что же…я могу и подождать.

Есть вариант пройти под личиной врача, мой человек может устроить и это. Но слишком рискованно. Теперь, когда я вижу Анжелику каждый день, кажется, мне уже не хочется так легко расставаться со своей жизнью.

Удивительно, как ее присутствие меняет все вокруг. Как она озаряет светом мою жалкую одноцветную жизнь. Как заставляет биться сердце. Чувствую себя настоящим слюнтяем, но при этом понимаю, что отказаться от нее не могу и не хочу.

Между нами все очень сложно, запутанно и зыбко.

Мне не по нутру принуждать ее, потому что вижу — жизнь и без того обошлась с ней несправедливо, но я отчаянно хочу иметь ее рядом.

Слушать, как она стонет во время оргазма, видеть, как опускает взгляд, ловить ее дыхание.

Она не ушла из дома, хотя дверь открыта. Она не уехала никуда, хотя могла бы это сделать — я выхожу из дома каждый день по делам чертова Чопурии и не держу ее на привязи. Она не хочет возвращаться к мужу и совершенно точно не может вернуться к отцу.

От воспоминаний об этом разговоре мои руки сжимаются в кулаки. Потому что я вспоминаю этот момент, когда увидел ее, и слова, которые сказал: «Я вернусь за тобой». Что ж, я вернулся. Вернулся для того, чтобы сделать твою и без того нелегкую жизнь еще хуже, отчаянней, сложнее.

Машина подо мной ревет на все свои лошадиные силы.

И я вдруг совершенно неожиданно для себя меняю траекторию движения.

Выкручиваю руль и подрезаю какого-то мудака на джипе, игнорирую его сигнал клаксона.

Не нужно мне в офис, не хочу сегодня выслушивать все, что не касается одного человека, который пробирается под кожу так сильно, что не вымыть мылом, не вытравить химикатами.

Я возвращаюсь домой, для того, чтобы успокоить Анжелику. Чтобы показать ей, что ничего страшного нет, что все пройдет.

— Собирайся, — оставляю на кровати пакет с вещами, которые купил по пути в бутике.

— Что? Куда мы едем? — она взволнована и испугана. Прижимает ладони к горлу — будто хочет удержать сердце, которое хочет вырваться наружу.

— Прогуляться.

— Сергей! Но как…что…куда…

Прикрываю за собой дверь — если задержусь еще на мгновение, снова не смогу удержаться, и стяну с нее шмотки, потому что видеть ее цвет, ее трогательную нежность и не прикоснуться — это невозможно. Тем более теперь, когда я знаю ее вкус, ее аромат, ее сладость.

Через несколько минут она сбегает по лестнице вниз.

И я снова не могу оторвать от нее глаз.

Легкое платье обвивает ноги, узкие лодыжки соблазнительно скрыты в тонких туфлях на небольшом каблуке, скромное декольте намекает на сокровища, которые таятся под тканью. Я сглатываю вязкую слюну. На кончиках пальцев покалывает электричество. Кажется, если щелкнуть пальцами, весь дом взлетит к чертям от напряжения, которое в один миг разрастается между нами.

Разворачиваюсь и выхожу на улицу, завожу мотор.

Анжелика медленно идет за мной.

Кажется, она не чувствует опасности, но это подвешенное состояние выматывает ее, лишает энергии, и мне хочется уже разрубить этот гордиев узел. Простым сексом этого не решить, он только все усугубляет.

И я хочу все изменить.

— Куда мы едем?

Она поправляет на коленях сбившееся платье, а меня ведет от этого движения. Хочу плюнуть на все, откинуть автомобильное кресло, задрать подол платья и провести горячей ладонью по ее гладким, нежным розовым округлостям, сжать их, почувствовав дрожь, которой с готовностью на мои ласки отзывается эта девочка.

Кажется, она ловит это желание в моем потемневшем взгляде, потому что вдруг улыбается. Вернее, пока только тянет уголок губ, но я вижу, как теплеет ее взгляд. Ей приятно быть со мной рядом, она хочет этого, но внутри все еще борется сама с собой. Глупая. Теперь от меня никуда не деться.

— Едем за город. Чопурия в больнице. Вся его рать там же, и в городе не осталось никого, кто мог бы увидеть тебя и навредить.

— Что? Мы едем за город?

— Погуляем немного, подышим свежим воздухом. Не все же сидеть взаперти.

— Не думала, что пленницам положен такой моцион, — грустнеет она.

Я не отрываю взгляда от дороги, которая стремительно пропадает под капотом моего автомобиля. Перекладываю руку с коробки передач на ее колени, беру ее хрупкую ладонь в свою. Сплетаю пальцы.

— Анжелика. Ты уже давно не пленница.

Она коротко вздыхает, грудь приподнимается в вырезе и опадает.

— Я не смогу изменить историю нашего знакомства, но хочу все исправить на будущее.

— Ты думаешь, что у нас есть будущее? — она отворачивает голову к окну, и резко грустнеет.

Я же сильнее сжимаю ее пальцы.

— Конечно.

Вижу в отражении стекла, что ей приятны эти слова.