Глава 12

Я надела фартук из мягкой кожи, чтобы не запачкать дорогую ткань. Взяла в руки резец и аккуратно начала обрабатывать отшлифованный янтарь молочного цвета. Сосредоточившись, прижала острие к податливой поверхности камня, чувствуя, как послушно скользил инструмент. Я делала терпеливые, но уверенные движения, вырезая прямоугольную форму — плоского кабошона, отсекая всё лишнее. Каждый штрих был важен: малейшая неточность могла испортить работу.

Закончив резьбу, я перешла к шлифовке. Под мерное жужжание ручного станка с заточным кругом янтарь постепенно становился гладким, приобретая мягкий блеск. Каждый оборот приближал изделие к завершению.

Я на миг отстранилась, чтобы полюбоваться результатом. Камень уже выглядел великолепно. Я бережно положила его в плетёную коробочку — пусть отдохнёт перед полировкой и окончательной вставкой в подвеску.

Потянувшись к следующей заготовке, оставленной работником, я начала вытачивать пару янтарных квадратов светло-медового оттенка. Я размещу их сверху и снизу, чтобы создать цельную симметричную композицию.

Взглянув на свою работу, я ощутила чувство гордости. Эти подвески будут не просто украшениями. В них будет жить частичка моей души, кропотливого труда и безграничной любви к этому древнему мастерству.

Провела я этот день в мастерской до вечера, пока Эрна не пришла за мной.

— Госпожа, ужин готов!

— Господин Ингольф уже вернулся? — Я сложила обработанные формы в коробку, чтобы мой работник их завтра отполировал.

— Да, госпожа, велел немедля вас позвать.

— Уже иду! — я быстро взяла плащ и закрыла мастерскую.

Ингольфа не было за столом, хотя он, несомненно, был дома. На лавке лежала новая уздечка, а у порога стояли его грязные сапоги. Пока Эрна доставала мне чистую одежду из сундука, я быстренько сбегала в туалет. Сняла с себя испачканную юбку, стянула шапочку, расчесала и прибрала волосы.

Сменив тяжелую дневную одежду на прохладную чистую рубаху и свободный сарафан, я вышла к ужину.

— Здравствуй, милый! — подошла к супругу, сидевшему на своем месте, и поцеловала его.

— Рад тебя видеть, солнце мое! — он глубоко вздохнул, словно отпустил все заботы и тревоги, накопившиеся за день.

Служанки подали к ужину отбивные котлеты из телятины. Вдохнув аромат темно-коричневой подливки, отваренной гречки и тушеной капусты, приправленной натертыми каперсами, у меня потекли слюнки, и я почувствовала волчий голод.

— Как день прошел? — я протянула тарелку, и указала служанке на горшочек с тушеной капустой.

— Вполне хорошо! С сеном долго возились, — Ингольф посмотрел на тарелку с котлетами, политым горячим соусом. — А как твой, получаются подвески?

— Разумеется, дорогой! — я протянула служанке бокал для вина. — Думаю, за неделю справлюсь, просто, ты же знаешь, эта полировка много времени отнимает. Сама-то по себе работа несложная.

Это странно, почему мой муж иногда спрашивает, справлюсь ли я? Словно это особенное задание, непосильное для меня. Разве я не делала до этого никаких других вещей, кроме обычных украшений? Но переспрашивать не стала, лучше снова удивлю его своим мастерством.

— Пусть работники твои полируют, для чего ты их содержишь, — Ингольф же, как всегда, предпочел свежее пиво. И служанка удовлетворила его жажду, подав ему огромный полный бокал с пенной шапкой.

— У них хватает работы, милый! Делают пластины и все еще перебирают привезенный янтарь, — улыбнулась я ему, отчитываясь за работников, чтобы он знал, что они не бездельничают и честным трудом зарабатывают себе на хлеб.

— Пусть лучше помогают тебе. Да и янтарных пластинок пока хватает, я раздал своим охранникам и важным работникам, — пояснил он с какими людьми в нашем хозяйстве рассчитывается янтарем.

— Кстати, почему-то та вдова так и не пришла за своей выплатой, — я отпила из бокала.

— Не переживай, уже ей все отвез. Сразу же отметился у судьи, он все одобрил и записал, — Ингольф тяжело вздохнул.

— Хорошо, я рада, что ты все решил! — я доела и вытерла рот.

— Я никогда не оставляю важные дела на потом, — сытый муж откинулся на спинку стула, попивая пиво.

— И это правильно, дорогой! — улыбнулась я ему.

У Ингольфа заблестели глаза, он повернулся к слуге у двери и громко спросил:

— Баня готова?

— Да, господин, все готово, — кивнул он ему, слегка поклонившись.

— Вот и замечательно! — Ингольф поставил на стол пустой кубок, вытер усы и встал из-за стола. — Пора немного расслабиться. Пойдём, милая, баньку примем!

Я почувствовала, как зажгло мои щеки, и от стеснения перед молодыми служаночками я опустила взгляд. Я любила эти редкие моменты уединения с Ингольфом, когда он забывал о своих землях и заботах, и просто становился любящим мужем.

— Пойдем! — уверенно сказала я, поднимаясь с кресла.

Ингольф взял меня крепко за руку, словно не хотел, чтобы я передумала.

Мы вошли в купальную, в которой едва помещался очаг, пара лавок и большая бадья, застеленная белой простыней. Рядом стояла лесенка с двумя ступеньками. Комната была хорошо протоплена. На одной из лавок лежали вещи, подготовленные служанкой: чистые полотна для вытирания и длинные простые сорочки.

Ингольф, не говоря ни слова, начал раздеваться, не сводя с меня взгляда. Я же, немного смущаясь и отвернувшись, чтобы не показывать своего волнения, сняла с себя одежду. Словно впервые находилась с обнаженным мужчиной в таком месте. Хотя прекрасно знала, что в бане супруги становятся просто мужчиной и женщиной, наслаждающимися близостью друг друга.

Муж направился к кадке и залез в нее. Я за ним следом опустила тело в мыльно-мутную пахучую воду. Приятная горячая вода расслабляла. Он закрыл глаза и положил голову на край кадки. Пар поднимался от поверхности, окутывая лицо легкой дымкой, и в воздухе витал слабый аромат трав.

Я подвинулась к нему.

— Дорогой, тебе нужно чаще отдыхать, ты слишком много работаешь, дома не бываешь, — промурлыкала я, проведя рукой по твердым мышцам его груди.

— Спасибо, любимая, за заботу, — Ингольф открыл глаза и улыбнулся. Он взял мою руку и поцеловал.

— Иногда ты мне кажешься таким далёким… — прошептала я. — Мне хочется быть с тобой чаще вместе.

Он долго смотрел на меня.

— Я забочусь о том, чтобы у нас все было, — сказал он тихо, проводя пальцами по щеке, подбородку, шее.

Его дыхание коснулось моей пульсирующей шеи — горячее, нетерпеливое, а руки скользнули по чувствительной коже.

Я закрыла глаза. По телу пробежалась легкая дрожь.

— У меня есть все, о чем можно мечтать… — прошептала я.

Он ухватил меня за талию и притянул к себе. Я привстала и медленно присела на него сверху с громким стоном. Его рука скользнула в мои волосы. Я прижалась к нему и наши губы встретились, сначала осторожно, но вскоре вся наша сдержанность исчезла. Осталась лишь жажда.

В туманном полумраке исчезли последние преграды, последние сомнения. Наши тела слились в едином ритме, который говорил больше любых слов — диком и нежном, страстном и примиряющим. Я вцепилась пальцами в кожу его плеч, боясь потерять бешеный темп.

Когда наши стоны стихли, я, обессиленная, положила голову ему на плечо. Почувствовав не только телесное удовлетворение, но и уверенность в том, что, несмотря на любые обстоятельства, мы всегда найдём дорогу друг к другу.