Глава 12

Я сидела во флайтере, стараясь не бросать взгляды в сторону мужа на водительском кресле. Наш разговор в спальне оставил горький осадок. Хотя я и понимала, что всё вполне закономерно, и глупо было бы ожидать иного исхода.

Со дня гибели Исмэй Даррен прошло всего лишь два с половиной месяца. Рикхарт всё ещё переживает, и кто мог бы его за это осудить? А тут ещё владыка навязал молодую супругу и требует скорейшего рождения наследника от нелюбимой женщины. Янг ещё вполне адекватно себя ведёт. Другой бы на его месте давно бы сорвался, и не факт, что не на мне.

Хотя Флорина в этой ситуации тоже жертва. Она не стремилась замуж – просто жила так, как ей нравилось. У неё были гонки на флайтерах и другие приключения, а также молодой человек. И у неё всё это отобрали. Может быть, она действительно пыталась покончить с собой и потому решилась на прыжок в бассейн?

Эта мысль пугала. Мою жизнь нельзя было назвать безоблачной, и порой одиночество становилось почти нестерпимым, однако я никогда не рассматривала самоубийство как возможный выход. А Рин Эшторн представлялась мне девушкой, которая жила полной насыщенной жизнью. До какой степени её должны были загнать в угол, чтобы она пошла на такое? Не верится даже.

Флайтер поднялся в воздух. Я зажмурилась. Интересно, смотрел ли на меня в эту минуту Рикхарт Янг? Что он думал? Удивлялся ли тому, что я – учитывая биографию гритты Эшторн – боялась высоты?

Внезапно я ощутила прикосновение. Его рука легла на мою и слегка сжала. Я удивлённо открыла глаза и встретилась взглядом с Рикхартом.

– Что ты имела в виду, когда сказала, что не намерена покоряться влыдыке?

– Я говорила не совсем так, – уточнила я.

– Но имела в виду именно это, – нахмурился Янг.

Я стиснула зубы. Как объяснить ему всю глубину моего возмущения? Пусть я не была счастливейшей женщиной на земле, я всё же чувствовала себя свободной. Жила не при тоталитарном режиме. Могла сама решать, что мне делать со своей жизнью и со своим телом. Никто не толкал меня в постель к мужчине, которого я почти не знала, и никто не мог мне запретить пойти в аптеку и купить средства контрацепции, если я в них нуждалась. А здесь со мной обращались так, словно я была не разумным мыслящим человеком со своей волей и узаконенными правами, а племенной кобылой или кошкой элитной породы, подлежащей разведению.

Чёртов владыка!

– Всё дело в том, что заклинателей становится всё меньше, – проговорил мой спутник. – Владыку это беспокоит. Потому он и торопит нас с рождением сына.

– Он не просто торопит, а давит всеми возможными способами, – парировала я. – И как ему только в голову не пришло запереть нас в комнате и ежедневно поить тем, что нам подлили на приёме? Да, и камеру там поставить, чтобы всё контролировать до мельчайших подробностей.

– Боюсь, если первая попытка не увенчается успехом, он вполне может выкинуть нечто в таком духе, – пробормотал себе под нос мужчина. Надеюсь, он шутил, потому что у меня по коже пробежали мурашки. Только реалити-шоу для владыки мне и не хватало!

Не забыть бы выяснить, кто такие заклинатели времени, когда останусь наедине с тайгертом!

А ещё очень смущал тот факт, что владыка умел видеть людей насквозь. Только посмотрел и тут же определил, что тело Флорины ещё девственно. Прямо глаз-алмаз, не взгляд, а рентген! При этом он что-то говорил про ауры. Но разве подобные физиологические особенности отражаются на аурах? И тот иррациональный страх, который он на меня нагонял… Ведь объективно в этом человеке не было ничего ужасного, да и говорил он со мной мягко, без явной угрозы.

О том, каково бы мне пришлось, заговори он угрожающе, я старалась не думать.

– Так он отстанет от нас только в том случае, если родится мальчик? – спросила я.

– Именно так, – согласился Рикхарт. Как-то рассеянно. Похоже, он думал в этот момент вовсе не обо мне и неизбежной дилемме с рождением собственного наследника, а о чём-то или о ком-то другом.

Должно быть, об Исмэй.

Я тоже подумала о ней. Она была такой красивой. Но красота её выглядела мягкой, женственной, спокойной. В образе Флорины Эшторн чувствовалась дерзость, вызов, а гритта Даррен казалась её полной противоположностью. Ничего удивительного в том, что Янг ничего не почувствовал к невесте, столь непохожей на его первую супругу.

Я не хотела завидовать погибшей женщине, но не получалось. Потому что меня никто и никогда не любил так сильно. Так, как мечталось когда-то, когда я зачитывалась романами о любви.

Тем временем город оставался позади. В свете дня он выглядел ещё удивительнее, чем ночью. Я поймала себя на мысли, что хочу погулять по нему, но желательно по земле, а не в воздухе.

– Куда мы летим? – поинтересовалась я у Рикхарта.

– Скоро увидишь. Сюрприз, – добавил он. Я скептически хмыкнула и снова прикрыла глаза. Был бы сюрприз от него самого, а то от владыки. Никакой романтики.

И всё же, когда до моих ноздрей долетел свежий солёный запах, я не удержалась и посмотрела вниз. Дух захватило от высоты, на которой мы летели. А внизу под нами было море, синее, огромное, с белыми барашками волн. Такое неестественно-яркое, точно сошедшее с фотографий, которые мне показывали в турагентстве. Море другого мира.

Рикхарт

Янг не мог понять, искренне ли Флорина Эшторн себя ведёт или притворяется по какой-то ей одной понятной причине. Вот сейчас – почему Рин так напряжённо сидит рядом с ним во флайтере, куда поднялась с таким видом, точно её вели на казнь, и цепляется за подлокотники, как будто это не она победила в нескольких гонках? Откуда вдруг взялся этот страх высоты?

Зато, когда над ними показалось море, девушка не выразила ни малейшего испуга. Наоборот – с почти детским восторгом уставилась на волны под ними. А ведь в её анкете чёрным по белому указано, что она боится воды!

Может, солгала в анкете? Но зачем? Какой смысл?

Про гонки на флайтерах его невеста точно не обманула – владыка ему целую лекцию прочёл на тему того, как опасно подобное увлечение для здоровья будущей матери.

До свадьбы Рикхарт практически не общался с гриттой Эшторн. Она была из другого поколения – представительница золотой молодёжи. Юная, беспечная. У неё не было родителей, и её воспитывали опекуны, ни один из которых не принадлежал к заклинателям. Девушкам не нужны наставники, ведь от них требуется лишь передать гены старшему ребёнку, а сами они, как принято считать, ни к чему не способны. Не видят ауры и не могут воздействовать на чужой разум – эта редкая способность досталась мужчинам из рода владыки. Не чувствуют ткань времени и не могут увидеть ни прошлое, ни будущее.

Ни собственные счастливые воспоминания…

С того времени, как не стало Исмэй, Янг порой не удерживался и заглядывал в них. Туда, где его жена была живой, и уходить из этих воспоминаний не хотелось. Но надолго там не удержишься, и его безжалостно выкидывало обратно в реальность.

А в реальности был владыка и его требования вступить в брак во второй раз, и чем скорее, тем лучше.

Когда Рикхарту прислали анкеты девушек, он практически не обратил внимания на их внешность. Ведь ни одна из них не походила на Исмэй. Она была единственной в целом мире, и никто не смог бы с ней сравниться.

Никто, включая Флорину Эшторн.

Та оказалась красавицей – этого он как мужчина не мог не признавать. Стройная фигурка, явно принадлежащая девушке, которая не изнуряла себя диетами, но вела активный образ жизни. Чуть смуглая кожа, про такую говорят «поцелованная солнцем». Тёмные глаза, длинные ухоженные волосы. Янга поздравляли и даже завидовали тому, что именно ему досталась такая невеста.

Вот только никто не предупредил, что вместе с ней он получит сплошные сюрпризы. То появление Троя Зельдана на приёме, то внезапный страх высоты, весьма странный для опытной гонщицы, то крамольное заявление, будто Рин не собирается покоряться воле владыки. А ещё её девственность. Такого Рикхарт никак не ожидал от молодой особы с её репутацией. Да и времена сейчас не те, когда девушки с замиранием сердца ждали первой брачной ночи. Век высоких скоростей, высоких технологий. Это у Исмэй до него никого не было, ведь они стали первой любовью друг друга, и никто не мог бы встать между ними.

А сейчас между ним и женщиной, которую Рикхарт Янг любил всю свою жизнь, стояла Рин Эшторн. И с этим предстояло что-то делать. Вот только большой вопрос, что…

Должно быть, ему было бы легче, смирись он со смертью Исмэй. Но смириться не получалось. Потому что воспоминания, вступавшие в противоречие со всем происходящим, приходили к нему снова и снова. В них его жена была жива, а на Эрриальские острова они летели вместе, чтобы отпраздновать там годовщину свадьбы. На те самые Эрриальские острова, куда он сейчас направлялся в свадебное путешествие с другой!

Казалось, в его голове уместились два комплекта воспоминаний, которые наслаивались друг на друга, но не смешивались. Очень уж разными они были. Как и те эмоции, которые их сопровождали.

Долгое время считалось, будто перекроить прошлое невозможно. То, что случилось, уже случилось, и изменить его нельзя. Но учёные и заклинатели времени продолжали с пристрастием изучать этот вопрос и в итоге пришли к выводу, что такая возможность всё-таки существует. Тогда все забеспокоились. Обретение подобной способности грозило всеобщим хаосом. А потому был принят закон о запрете вмешательства в события прошлого. Всех заклинателей под страхом смерти предупредили об этом, заставив подписать целую груду бумаг.

Так кто же стал тем, кто осмелился этот закон нарушить?..

После возвращения из свадебного путешествия обязанностью Янга станет ввести супругу в круг заклинателей, представить её всем официально. Это будет повод собраться. Рикхарт намеревался начать расследование. Потому что, если он не сошёл с ума, то произошло что-то, нарушающее не только принятый в мире закон, но и нечто большее. Никто со всей точностью не знал, как изменение прошлого отразится на будущем. Одно было очевидно – бесследно такое вмешательство не проходит.

Даже если нет ни единого шанса вернуть Исмэй, разобраться в случившемся необходимо. Однако владыке лучше пока ничего не говорить, да и никому другому тоже. Неизвестно, кому можно доверять, а кто замешан – или повинен – в том, что произошло.