Глава 11

Понятное дело, что всё произошло не столько по обоюдному желанию, сколько из-за козней владыки, но всё равно стало обидно из-за этого сожаления супруга. Я могла понять причину, но легче от её осознания не становилось ни на грамм. Ведь с мёртвой женой мне не тягаться.

– Ничего не надо, – буркнула я, отворачиваясь. – Я в порядке. Уже собирать вещи?

– Да, – кивнул Рикхарт Янг. – Возьми всё, что тебе понадобится в путешествии. Джер может помочь со сборами.

– Сама справлюсь.

– Как скажешь. Я скажу ему, чтобы принёс завтрак. А мне нужно ненадолго отлучиться по работе.

Янг вышел. Короткий разговор оставил привкус горечи во рту и на душе. Даже не верилось, что человек, с которым я только что говорила, тот же самый, что горячо ласкал меня этой ночью, шептал «Не уходи» и «Ты мне нужна» так, что от этого замирало сердце. Он снова стал холодным. Совсем чужим.

А впереди ещё свадебное путешествие, ох… Кому оно нужно? Разве что владыке.

Снова вспомнив о возможной беременности, я обратилась к тайгерту.

– Какой запрос?

– Экстренная контрацепция, – ответила я, кусая губы. Раньше мне к таким средствам прибегать не доводилось. Говорили, что они вредные, и пользоваться ими нежелательно. А если нет выхода? Какое-то шестое чувство подсказывало мне, что сейчас не время для того, чтобы впускать в мир, в котором я сама пока не разобралась, ещё не родившееся беззащитное существо.

– Нельзя, – ответили мне.

– Что значит «нельзя»? – напряглась я.

– Недопустимый запрос.

– Почему это?

– Запрещено, – сообщил лишённый эмоций голос.

– Тааак… – протянула я. – А кому запрещено? Только мне или всем?

– Только вам.

– Японский городовой! – любимое дедушкино ругательство само сорвалось с губ.

– Неясный запрос.

– А если просто «контрацепция»?

– Нельзя.

– Противозачаточные таблетки?

– Запрещено.

– Презервативы?

– Недопустимый запрос.

– Внутриматочные спирали? Губки и колпачки? – на одном дыхании выдала я всё, что помнила со школьных уроков только для девочек. – Противозачаточные пластыри и уколы?

– Нельзя, нельзя, нельзя, – выдал мне искусственный интеллект и наглухо замолчал. И я тоже замолчала, ошарашенная его безапелляционными ответами. Так владыке мало было подсыпать нам возбудитель, он ещё и тайгерт мой взломал, чтобы даже не смела интересоваться тем, что могло помешать зачатию драгоценного наследника?!

Просто зла на него не хватает!

Открыв шкаф, я принялась лихорадочно сдёргивать с вешалок одежду. Рикхарт не сказал, на сколько дней мы едем в свадебное путешествие, и я не знала, что нас там ждёт – море, горы или ещё что-нибудь. В любом случае, едва ли это какое-то глухое место, так что необходимое можно докупить на месте. Кстати говоря, как вообще выглядят местные деньги? И сколько их у меня? Вроде бы Флорина была богатой невестой. Или по местным законам всё её состояние и имущество перешло к мужу?

Надо будет спросить у опекунов.

Робот-дворецкий с подносом появился в дверях и окинул взглядом творившееся в комнате безобразие.

– Светлой зари, гритта Эшторн!

– Издеваешься? – вслух подумала я. Интересно, почему здешние замужние женщины не меняют фамилию, а оставляют свою? Ведь Рин не стала гриттой Янг, а осталась Эшторн.

Впрочем, это далеко не самый важный вопрос.

– Вам нехорошо? Что-то нужно? Может быть, требуется медицинская диагностика? – осведомился Джер. И этот повторяет за хозяином! Два сапога пара!

Чувствуя, как во мне закипает злость, я помотала головой.

– Оставь завтрак и выйди!

– Слушаюсь, гритта Эшторн.

Сорвалась на роботе, хотя злилась на человека. Вернее, на двух – Рикхарта Янга и владыку, чтоб ему кто-нибудь слабительного так подлил, как он нам афродизиак! А потом в кабинете запер!

Оставив в покое разбросанную одежду, я принялась за еду – следовало подкрепить силы и успокоиться. Слезами горю не поможешь, нервными срывами тоже. Нужно всё обдумать, рассмотреть плюсы и минусы ситуации, в которой я оказалась.

Интересно, какой у Флорины, вернее, её тела день цикла? Может, беременность пока исключена? Хотя говорят, что полностью безопасных дней вообще не бывает.

А если то, что добавляли вчера в мой бокал, стимулировало не только возбуждение, но и фертильность? Кто знает, до чего дошли достижения местных химиков и физиологов! Раз даже инженерия практикуется, и можно добиться рождения ребёнка определённого пола.

И любопытно, почему у Рикхарта и его покойной жены при всей их великой любви и родственности душ не было детей?

– Новый запрос, – скомандовала я, включая тайгерт. – Первый брак гритта Рикхарта Янга. Хотя бы это я узнать могу?

– Показать визуализацию?

– Да, – чувствуя неприятный холодок в районе живота, согласилась я.

Когда повернулась к экрану, меня настиг новый шок от возможностей этого мира. Я готовилась увидеть фотографию, но вместо неё передо мной прямо в воздухе появилось что-то вроде голограммы. Как в кинотеатре с объёмным изображением, только без всякого экрана. От шока я чуть не заорала. Отшатнулась, вцепившись в покрывало на кровати и едва не опрокинув поднос с опустевшей посудой.

Первая супруга моего мужа была красивой. Темноволосая и темноглазая, как и Флорина Эшторн, с мягкими чертами лица, тонкими аристократическими запястьями. В ней чувствовалась нежность, женственность, а ещё нечто неуловимое, присущее только любящим и любимым.

– Её звали Исмэй Даррен, – сообщил мне тайгерт. – Была замужем за Рикхартом Янгом десять лет. Погибла два с половиной месяца назад.

Я собиралась спросить о том, что именно стало причиной смерти молодой женщины, но тут открылась дверь, и появился Янг.

Визуализация ещё не успела исчезнуть.

Рикхарт

Такого Янг не ожидал. Он быстро уладил свои дела, ради которых даже не пришлось покидать квартиру, а затем решил заглянуть к Флорине, встревоженный тем, что сказал Джер. Робот-дворецкий отметил, что она вела себя странно.

Впрочем, того следовало ожидать. Для неё всё происходящее не могло не стать потрясением. Решение владыки, их скоропалительная свадьба, приём и случившееся ночью после него. Это ведь для неё впервые. А ещё такой свободолюбивой девушке наверняка тяжело было сидеть в его квартире, как в клетке. Ей хотелось свободы. И эту свободу у неё отняли.

Да, их мир развивался – стремительно и неотвратимо. Но положение девушек из родов заклинателей мало чем отличалось от того, что было в дикие времена. Они по-прежнему не могли сами полностью распоряжаться своей судьбой. Вернее, могли, но до определённых пределов. Пока владыка не решал, что они нужны для рождения следующего заклинателя.

Женщины не имели способностей. Они являлись лишь переносчиками генов, которые в комбинации с генами мужчин давали нужный результат. Однако в последнее время рождаемость снизилась. Неизвестно, что послужило тому причиной, но в семьях заклинателей становилось всё меньше мальчиков, а зачастую на свет появлялся только один ребёнок, и всё. Заклинатели могли исчезнуть.

Владыка велел учёным работать над этим. В дело вступила генная инженерия. Специалисты научились добиваться рождения мальчиков, но не могли гарантировать, что эти дети будут иметь сильный дар. Учитывая, что тот раскрывался не сразу, могли быть сюрпризы. А технология была ещё сравнительно новой.

Владыка велел учёным работать над этим. В дело вступила генная инженерия. Специалисты научились добиваться рождения мальчиков, но не могли гарантировать, что эти дети будут иметь сильный дар. Учитывая, что тот раскрывался не сразу, могли быть сюрпризы. А технология была ещё сравнительно новой.

Исмэй собиралась пройти обследование, а Рикхарт ей не позволил. Боялся, что владыка узнает о результатах. У него имелись такие возможности. По правде говоря, возможности эти были практически безграничными. И вот теперь Исмэй нет, а ему самому навязали другую супругу. Совсем мало времени прошло с похорон, а владыка уже прислал анкеты. Напирал на то, что заклинателей времени с каждым годом всё меньше, а Рикхарт Янг сейчас в самом подходящем возрасте для того, чтобы будущий сын унаследовал его силу.

– Я не смогу полюбить вторую жену, – сказал он владыке.

– А и не надо, – хмыкнул тот. – От тебя требуется лишь жениться и сделать ей здорового ребёнка. А глубокие привязанности вовсе и ни к чему, только отвлекать будут.

Войдя в комнату, из которой до сих пор не выходила Рин, Янг замер на месте. Потому что увидел перед собой Исмэй. Не настоящую женщину, а всего лишь реалистичную иллюзию, которая, казалось, смотрела прямо на него.

Это было как удар в солнечное сплетение. Вот так увидеть её такую живую, красивую, яркую. Как наяву. Увидеть и сразу же снова вспомнить о том, что он потерял. Ему никто не сможет её заменить – это Рикхарт знал точно.

– Убери визуализацию! – запоздало выкрикнула Флорина Эшторн, отдавая приказ своему тайгерту, и изображение Исмэй погасло. Растаяло в воздухе, и следа не осталось. Девушка с виноватым видом посмотрела на Янга. – Прости… Я не хотела, чтобы ты это видел…

– Зачем тебе это было нужно? – спросил он.

– Я просто… Мне стало любопытно. Захотелось узнать, какая она… Какой она была… Вот и всё.

– Узнала?

– Да… Я… очень сочувствую. Ты же знаешь, я тоже потеряла близких… Родителей. А опекуны – это не то. Твоя жена… гритта Даррен была красивой. И ты её очень любил, правда?

– Нет. Не любил. До сих пор люблю, – твёрдо произнёс Рикхарт. Собеседница понурилась, но в отличие от недавнего разговора, когда она вспыхнула и рассердилась на него, подобной реакции не последовало. – И давай закроем эту тему. У тебя было прошлое, которое не оставляет в покое, и у меня оно тоже было, – добавил он, намекая на вчерашнюю встречу с Троем Зельданом. – Ты собрала вещи?

– Нет, – отозвалась она, покосившись на разбросанную по всей комнате одежду.

– Тогда поедем налегке. Купим всё, что тебе будет нужно, там. Договорились?

– Я не против, – проговорила она. Почти равнодушно. Такой отстранённой и безучастной она нравилась ему гораздо меньше, чем когда пыталась с ним спорить.

Стоп. Он что, действительно сейчас так подумал? О том, что она ему нравится?..

– Мы ведь всё равно не можем отказаться от этой поездки, – с невесёлым смешком заметила девушка.

– Ты ведь и сама всё понимаешь.

– Да, – согласилась гритта Эшторн. – Понимаю. Но это не значит, что я должна во всём покоряться чужой воле.

Янг смотрел на неё и видел на её лице неподдельную тревогу. И ему вдруг показалось, что Флорина реагировала на всё и вела себя иначе – не так, как он от неё ожидал. Взрослее, что ли.