11. «Личный ассистент»
Прошло две недели с тех пор, как Анна уехала. Мне стыдно признаться в этом, но без нее дышится гораздо легче. Хотя… мне думать об этом почти некогда. Редко перед сном, если я не устаю до состояния комы — работать оказалось сложно.
На него еще сложнее, спорю на что угодно. Если бы я могла с чем-то сравнить, знаю, что выиграл бы определенно он...
Марат загружает меня мелкими поручениями, но в своей купе они создают целую, бесконечную гору разных мелочей, в которых, бывает, я буквально тону! Но не жалуюсь. Мне и без того кажется, что он считает меня дурой.
Кофе принести; забрать рубашки из химчистки; съездить в типографию и получить буклеты — это все, что мне доверяют.
Обидно.
К серьезным делам Марат меня не подпускает вообще. Наверно, поэтому работа и кажется мне каторгой — я все время напряжена. Чувствую, как постоянно держу спину, будто палку проглотила. Как я очень внимательно слушаю каждое его слово, а потом перепроверяю все по сто раз. Правильно ли поняла? Ничего не перепутала? Нигде не облажалась? Стыдно признаться, я начала даже на диктофон его записывать, чтобы что-то не забыть.
Он об этом, конечно же, не знает.
Естественно! Еще о таком рассказать — позор, да и только.
И если моя слишком высокая планка к себе в его обществе — это одна проблема, вторая — его второй ассистент. Точнее, ассистентка.
Катерина.
Невысокая, невероятно эффектная, красивая женщина. У нее темные волосы, что волнами падают вниз, доставая до поясницы. Строгие, но очень стильные наряды. Она мне чем-то Анну напоминает, если честно. Идеальный макияж, идеальная одежда без глубоких вырезов, но со скрытой, загадочной изюминкой.
Сексуальностью.
Мне горько, но я так одеваться не умею. Чтобы строго, а также цепляло. Я в костюме выгляжу, как мальчишка какой-то неотесанный. Или дурочка, напялившая папин пиджак и почему-то прыгающая от радости, хотя выглядит это просто смешно! То ли это рядом с ней так. Дело-то не только в ее внешности. Она еще и не дура.
Образование.
Она наравне с Маратом говорит о каких-то цифрах, правилах, лучших путях. Мне кажется, конечно, что ему не слишком нравится это рвение, но с другой стороны, может быть, я просто хочу так думать? Да и неважно это по итогу. Им хотя бы есть о чем поговорить, не то что со мной. «Подай-принеси» — мой максимум.
Но я все равно пытаюсь. Наблюдаю исподтишка за Катериной, учусь потихоньку. Как, например, сейчас. Она ловко жонглирует именами из своей записной книги, двигает его встречи на профессиональном уровне просто потрясающего стратега! Катерина будто со стопроцентной гарантией знает, сколько тот или иной человек затребует времени, подстраивает расписание Марата на максимальный охват всего его рабочего пространства.
Я обалдеваю, конечно.
Нет, она действительно умна… и красива. Боже, Анне уж точно надо переживать, и тут совершенно точно не поможет какая-то потаскушка. Да и «молодые лани» ему тоже не нужны. Зачем Марату это все, если можно закрутить роман с такой женщиной?
Прикусываю губу.
Горько осматриваю свою одежду. Марат разрешил мне не носить строгих костюмов, так как я все равно не играю никакой, важной роли, поэтому на мне юбка в клеточку чуть выше колена и обычная, белая футболка поверх вязаная кофта. На ней охренительный костюм. Серый. Узкая юбка ниже колена с кокетливым разрезом снизу, короткий пиджак, а под ним маячка, но шелковая. Розовая. Выдающая достаточно внушительный размер груди.
Чертчертчерт.
Это еще печальней. Что у Анны, что у нее грудь — козырная карта, когда как у меня с этим проблемы. Моя конституция тела не предусматривает форм, так что имею я неполную двоечку, и то с натягом.
Ему явно нравится другое.
Блин.
Снова прикусываю губу, но потом решительно мотаю головой и убираю волосы за спину. Мне надо просмотреть анкеты работников со всей сетки, проверить их образование и послужной список «косяков» — Марат подготавливает сильную команду в новый отель, так что я должна предоставить ему список кандидатов, которых есть смысл вообще рассматривать.
Сейчас он в зале. Его шикарная ассистентка умудрилась вписать в плотное расписание даже спорт.
Блин.
Кстати, о ней.
Катерина упорно делает вид, что меня вообще здесь нет. Точнее, она просто меня не замечает. Я для нее, как фикус, и к моему великому горю, она тоже не воспринимает меня, как конкурентку. Глупо, наверно, но я была бы рада хотя бы одному злому взгляду, фырку, завуалированному оскорблению. Дура, да? Кто-то плясал бы от радости, что на новом месте у него нет проблем, но только не я. Это ведь действительно означает лишь одно: меня никто не воспринимает всерьез. И он не воспринимает.
Катерина вешает трубку, пока я старательно зарываюсь в свои бумажки поглубже, чтобы она не думала, что я тут прохлаждаюсь. Нет, не филоню! Ясно?! Я тоже способна делать важные вещи! Возможно, не так виртуозно, как ты, но я не дура! И это еще один пункт в длинном списке причин моей усталости — я постоянно пытаюсь кому-то что-то доказать, но в основном это попытка, наверно, доказать себе в первую очередь, что я «не просто так». Я тоже стою того, чтобы на меня обратили внимание.
— Как хорошо… — тихо мурлыкает себе под нос Катерина, я бросаю на нее взгляд.
Она сидит на краю своего стола. Мы все втроем здесь работаем вместе — у Марата огромный кабинет в самом центральном из его отелей на данный момент. Наверно, когда новая гостиница достроится, он переберется туда, но сейчас мы имеем: просторную комнату под самой крышей с мансардой и стеклянным потолком на ней. Здесь стоит три стола: его в самом центре, сбоку ее, а мой, который притащили совсем недавно, в самом углу. За его спиной. Раньше тут стоял достаточно большой диван, на котором он, как я подозреваю, не раз ночевал. Надеюсь, что один, хотя на этот предмет мебели, который теперь отравляет мое воображение на мансарде, я все равно смотрю с некой примесью ненависть и тупой боли. Не хочу представлять, как перед ним опускались на колени, подобно Анне, а может, и она сама вовсе.
Передергиваю плечами.
Катерина, постукивая своими высоченным шпильками о ножку своего стола, вдруг тянется. Потом снимает пиджак и достает из сумочки зеркальце с помадой. Куда ей ее намазывать, если на ее губищах уже несколько слоев, знает только господь Бог, ну да ладно.
Я снова смотрю в свои документы. Прекрати!
— Даниэла, могу тебя попросить?
Поднимаю на нее глаза, хотя не особо этого хочу. Очевидно, она мне не нравится, как и любая другая женщина, которая находилась бы рядом с Маратом. Но мы же тут все взрослые люди…
— Да, конечно.
— Марат приедет минут через пятнадцать, и нам нужно будет поговорить лично.
Ага.
Оглядываю ее скептически, и да, я не дура, так что понимаю «тонкий» намек, но не собираюсь поддаваться.
По-простому… играю в дурочку.
— Хорошо.
Катерина отвлекается от созерцания собственной морды лица в зеркальце и усмехается.
— Я имею в виду с глазу на глаз.
Черт.
И чего я ожидала? Что она не уточнит? Тупость какая...
— Мне уйти?
— Было бы хорошо.
— Но мне нужно работать… Марат Ильясович просил предоставить ему…
— Возьми.
Она протягивает мне карточку. Вот сука! Подготовилась, ты посмотри…
Встаю и подхожу ближе. Решаю продолжать играть в идиотку и тянуть время. Вряд ли она решится продолжать этот театр в присутствие Марата.
— Что это?
— Ты работаешь в отеле, но не знаешь, как выглядят ключи от номеров? — усмехается она, я поджимаю губы.
— Знаю, но я думала, что все номера заняты гостями.
— Не все. Этот закрыт на ремонт. Посидишь пока там, хорошо?
Мне бы хотелось сказать: да пошла ты в жопу! По алчному взгляду ее глаз понимаю, что она не просто так тут губы свои малюет! Она хочет его соблазнить?! Но Марат сказал, что жене не изменяет…
— Ну? Бери, чего ты застыла?
— Простите, задумалась.
Приходится принять ключ и плестись к столу за документами. Я не знаю, как в таких ситуациях реагировать, а еще боюсь, что снова себе что-то придумала и буду выглядеть глупо. Он же действительно четко дал понять, что не изменяет. Может быть, им нужно обсудить что-то, что касается тендера? От него многое зависит, и мне могут не доверять, не потому что вдруг кто-то перекупит, а просто… ну, я же малолетка. Вдруг ляпну что-то секретное?
Однако собираю бумаги я все равно очень медленно. Слишком аккуратно. Да, продолжаю свою игру и в дурочку, и в улитку — я хочу сначала его увидеть! Но… Катерина быстро теряет терпение.
— Если ты будешь все так медленно делать, жизнь проспишь, — тянет она, я снова бросаю на нее взгляд — на этот раз читаю в нем недовольство.
Ах, простите, что не свалила в туман по щелчку ваших наманикюренных пальчиков.
Нет, здесь совершенно точно будут обсуждать не работу.
Черт…
— Простите, я не выспалась сегодня, — бормочу себе под нос, потом сгребаю весь остаток и буквально сбегаю в «номер на ремонте».
Потому что иначе просто разрыдаюсь! Перед ней! А это слишком большой позор, который моя душа поэта просто не выдержит…
***
Когда мне удалось успокоиться, я снова села за документы. Так сказать, на новом месте.
Номер похож на свалку.
Нет, я не против, конечно, просто вся эта разруха так хорошо передает суть моего собственного состояния…
Сваленное постельное белье, мусорные пакеты, свернутый ковер: здесь прорвало трубу так сильно, что, скорее всего, дело закончится капитальным ремонтом санузла, поэтому номер сейчас используют, как кладовку. Ну или место, где можно покемарить пару часов во время ночной смены. По крайней мере, судя по одной, разобранной половине кровати.
Вздыхаю.
Осматриваю стол, на котором расположилась — стопка бумаг, ручка, маленький ноутбук, который мне выдали для работы и… стоп! А где мой телефон?!
Хватаюсь за стопку бумаг, что ближе ко мне. Потом переворачиваю ту, что справа — чертчертчерт! Я забыла его в кабинет, а он всегда должен быть рядом. Вдруг Марату что-то понадобится?! А я… черт! Как обычно!
Резко вскакиваю и делаю шаг к двери, но потом торможу и прикусываю губу. Мне не очень хочется снова становиться свидетелем его… личной жизни, и я попадаю, так сказать, на чашу весов: сходить? Или остаться и надеяться, что мне за это не прилетит?
Бросаю взгляд на часы. Прошло всего десять минут! Прошло десять минут! Он не мог приехать. Ну… или они, по крайней мере, не начали обсуждать что-то с глазу на глаз. Это мой шанс. Подставляться только из-за того, что кому-то там приспичило, не улыбается совсем.
Бегу быстренько на последний этаж, но у кабинета снова замираю. Предусмотрительно прислушиваюсь: никаких звуков, стонов и ахов нет — супер! Значит, он действительно еще не приехал.
Открываю дверь.
И, знаете? Понимаю, что в каком-то смысле что-то может быть твоим роком. Потому что моим, видимо, становится именно это — заставать его за личными беседами с брюнетками.
Картина открывается шикарная: на столе прямо перед ним сидит Катерина. Ее волосы откинуты назад, майки нет — она в одном бюстгальтере, зазывно приоткрыв рот и слегка раздвинув ноги, смотрит на Марата, который стоит перед ней.
Черт!!!
Я так густо краснею, что, боюсь, останутся ожоги. Прихожу в себя непозволительно долго, прежде где-то полминуты, разглядывая действующие лица с открытым ртом. Как и они меня.
— Простите! — пищу, захлопываю за собой дверь, выскочив наружу.
Потом меня окатывает злость. На него. За то, что я про себя поставила жирную галочку напротив его «верности», а она оказалась лишь фикцией. Да еще с кем! С этой…!
Не знаю, что двигает за мной дальше. Наверно, какой-то черт с рогами и копытами.
Захожу обратно, пара снова поворачивает на меня головы. Я же показательно закрываю глаза рукой и подхожу к своему столу со словами.
— Не обращайте на меня внимание. Я телефон забыла.
Потом, наверно, я буду себя за это все проклинать: и за наглость, и за внезапную сучесть, за вольность… но в моменте мое поведение мне кажется правильным. Точнее, не кажется. Оно просто есть, и я не думаю о том, как выгляжу со стороны.
Я вообще не думаю; только чувствую… ревность.