Эпилог
Даниэла
Я смотрю на себя в зеркало и сжимаю кулачки. Волнуюсь. Господи, как же я волнуюсь! Сегодня Марат впервые официально выйдет со мной в свет.
Решение суда пришло несколько дней назад. Как и предполагалось, оно было положительным. Нам, разумеется. Анне предъявили обвинения в клевете, и по ее вопросу все только начинается, насколько я знаю, но свою аудиторию она уже потеряла.
Заголовки пестрят разными словами начиная с «хищницы», заканчивая Эмбер Херд по-русски. Думаю, последнюю ассоциацию подбросил Кирилл. Не просто так он ручки потирал и хитро улыбался.
Лис…
Но мне он нравится. Я успела выяснить о его прошлом все, что было в сети. История, которую мне рассказал Марат, очень захватила, так что да: мне стало любопытно.
Скажу так. Скандал был грандиозным! И Вавилон он… действительно потерял по его вине. Но он совсем этого не отрицает…
Несколько дней назад; семейный праздник по случаю окончания суда
Я с улыбкой наблюдаю за тем, как моя семья поет песни в караоке. Папа берет слишком высокие ноты, фальшивит просто жутко! Но это тепло. Особое, очередное, теплое воспоминание, которое все же стало особенным, ведь оно первое. Когда я — девушка Марата.
Он, кстати, сидит с моими племянниками. Мальчишки его просто обожают: обнимают за шею и на перебой что-то рассказывают, а он улыбается…
Я прикусываю губу.
Ты будешь потрясающим отцом, Марат Ильясович. Самым лучшим на свете…
В этот момент мой телефон вибрирует. Наверно, это своего рода провидение? Я опускаю глаза, и мой мир резко сужается, будто судьба прокатывает меня на самом быстром аттракционе. Я вижу только свой мобильный, а сердце колошматит в груди, в ушах свистит…
Мне нужно на воздух.
Быстро выхожу на террасу, стараюсь отдышаться, вчитываясь в то, что мне прислали. Господи… неужели?..
— Очередные желтушники?
Мягкий голос Кирилла звучит неожиданно. Я вздрагиваю, резко оборачиваюсь и вижу его у прозрачного заборчика. Он курит, точнее, курил. Сейчас улыбается слегка. Я вообще не видела, чтобы он улыбался широко и открыто. Его глаза всегда остаются ужасно печальными…
— Нет, с чего ты взял?
— Выглядишь так, будто получила плохие новости.
Поджимаю губы. Оборачиваюсь обратно на гостиную, но потом решаюсь и делаю к нему шаг.
— Можем поговорить?
Кир поднимает брови.
— Интересно. В последний раз, когда женщина Марата предлагала мне «поговорить», она мечтала отомстить с моей помощью, а потом, конечно, подставить меня.
Хмурюсь. Он что… серьезно?!
— Ты всегда воспринимаешь все так?
— Как «так», Даниэла?
— В оттенках черного?
— Печальный опыт прожитых дней, — отвечает он сухо и отворачивается.
И мне бы уйти, наверно. Возможно, он не хочет со мной говорить? Хотя… он не сказал «нет»…
— Я знаю, что случилось с Вавилоном.
Кир резко замирает, а я набираюсь смелости и подхожу ближе. Он тихо спрашивает.
— Марат рассказал?
— Марат почти ничего не сказал, я прочитала в прессе.
— Понятно, — ядовито усмехается он, потом бросает на меня взгляд, — Дай угадаю тогда, хорошо?
— Что угадаешь?
— О чем ты хочешь поговорить. О Марате. О том, чтобы я и близко к нему не подходил, и ты…
— Я думаю, что ты не виноват в том, что случилось, — перебиваю этот бред, Кир хмурится.
Заставляет меня покраснеть…
Я прячусь в изучении носков своих тапочек, мну пальцы и мямлю.
— В смысле… я знаю, как пресса может извратить, поэтому… мне кажется, там все было не так однозначно.
— Правда? — усмехается он, я поднимаю глаза.
— Правда.
— А если я скажу, что все, что тогда произошло, и то, как это представили — чистая правда?
Пару мгновений молчу, оценивая его. Красивый мужчина с ужасно печальными глазами, в глубине которых я… вижу боль. Его называют подонком, покорителем женских сердец, Дьяволом, но… нет, он не похож на Дьвола.
— Дьявол ни о чем не жалеет.
— Что? — тихо переспрашивает, я жму плечами.
— Тебя называют Дьяволом. Жестоким. Но я вижу в твоих глазах трагедию. Столько сожаления…
— Даниэла, прекрати.
— Я не хочу, чтобы ты держался в стороне от Марата, — твердо продолжаю, — Потому что не верю им, но верю Марату. Он считает, что ты — хороший человек, который совершил много ошибок, и я тоже так думаю.
— Ты ошибаешься.
— За пару месяцев я успела узнать тебя, поэтому вряд ли я ошибаюсь. Это уже не только его мнение, но и мое. А теперь… мы можем поговорить о том, что меня волнует? Марат говорил, что ты можешь дать дельный совет, а мне он сейчас очень нужен.
Пару мгновений он молчит, но потом издает смешок и кивает с приглашением. Я набираю в грудь побольше воздуха, а когда дым от его сигареты летит в меня — резко делаю шаг назад и выпаливаю.
— Я беременна.
Кир расширяет глаза и молниеносно избавляется от сигареты. Открывает рот… наверно, хочет поздравить? Очевидно, по тому, как загораются его глаза, но я махаю руками и шиплю.
— Тихо-тихо! Я не сказала еще Марату!
— Чего, блин?! Ты сказала сначала мне?! Серьезно?!
— Ты — его лучший друг. И я хотела… — знаю, чего я хочу, но произнести не могу, поэтому тему обхожу аккуратно, — …Спросить. Как это лучше сделать? Через пару дней будет вечеринка. Может, там?
Кирилл снова молчит. Он пристально смотрит на меня, а словно читает. Наверно, так и есть. Я совсем не умею притворяться…
— Он будет безумно счастлив, Даниэла, — отвечает на мой настоящий вопрос, а потом, чтобы не смущать, добавляет, — …Услышать это при любых обстоятельствах.
— Ты думаешь?
— Конечно… — слышу мягкий голос и вижу такую же мягкую улыбку, — Но я бы на его месте предпочел узнать об этом наедине.
— Почему?
— Не люблю, чтобы кто-то видел, как я рыдаю.
Мы тихо смеемся, и я встаю рядом. Сильно сжимаю заборчик пальчиками, выдыхаю напряжение и волнение.
— Я стану мамой…
— Ему с тобой очень повезло, — улыбаюсь, смотрю ему в глаза и киваю.
— Спасибо большое. Кстати… я тебя так и не поблагодарила...за другое.
— За другое?
— Ты спас его.
— Брось…
— Нет, серьезно. Поэтому… мой дом для тебя всегда будет открыт, Кирилл. И да. Мне плевать на то, что о тебе говорят. Они могут придумывать любые клички, но я вижу, что ты — хороший человек.
Вижу, что ему приятно то, что я говорю, и я рада. Ведь делаю это абсолютно искренне… я действительно так считаю.
— А ты проницательная, да?
— Папа говорит, что ему от бабушки достался дар видеть в людях правду. Я верю, что тоже им обладаю.
— Люди не меняются, Даниэла.
— Слышала об этом много раз. Но проблема в том, что я малолетка, — с улыбкой жму плечами, — Поэтому верю во второй шанс. А еще я правда верю, что люди могут стать другими, особенно если судьба очень сильно ударит их. После некоторых потрясений мы просто не можем оставаться теми же людьми.
Кир бросает на меня взгляд, но быстро прячет его, как я до этого момента. Солнце красиво играет в его волосах…
Но он все еще такой печальный, а я так счастлива, что мне безумно хочется поделиться этим с ним. Я аккуратно сжимаю его руку и киваю.
— Мне правда жаль, что с тобой все это случилось.
Он поднимает на меня глаза, а потом вдруг говорит тихо и хрипло.
— Ее зовут Майя, и я называл ее пчелкой.
— Как в мультике?
— Да, как в мультике… Она, как ты и Марат, видела во мне хорошее, когда от света не осталось почти ничего...
— Ты сильно запутался?
— Я сильно ох*ел. Это ближе к правде. Деньги...они меня ослепили. И я делал вещи, просто потому что мог. Но я делал все это сам и думал, что мне никогда за это не прилетит.
— Прилетело?
Он медленно моргает и кивает.
— Очень сильно, Даниэла.
— Где она сейчас?
— Я не знаю.
— Ты можешь ее найти?
— Могу.
— Ты же любишь ее, да? После того, что случилось с Вавилоном… ты ей не отомстил.
— Потому что не за что было мстить. Я поступил… очень плохо. Это были не обстоятельства, а ряд моих решений. Неправильных. И все, что случилось, после того как она узнала — я заслужил.
— Почему ты ее не найдешь? Ведь все можно исправить…
— Потому что она заслуживает лучшего, а не меня.
— Это ты так решил?
Кир усмехается и аккуратно забирает руку, а потом отстраняется и выдыхает еще один смешок.
— Хватит о прошлом. Пойду праздновать. Твои племянники меня, наверно, потеряли…
Но перед тем как уйти, он останавливается неподалеку и шепчет.
— Спасибо. Приятно было произнести ее имя вслух.
Сейчас
В дверь ванной комнаты раздаются три тихих стука, а потом и голос Марата.
— Малыш? Нам пора. Ты готова?
Я все еще не сказала ему. Прижимаю руку к животу, улыбаюсь… Сегодня скажу. Мама и папа уже в курсе, Адриан знает еще с суда — он-то мне и подкинул идею сдать анализы. А Марату я все-таки решила рассказать на вечеринке. Сюрприз! На самом деле, просто малодушно оттягиваю этот момент, ведь как он отреагирует… черт, мне страшно представить.
А вдруг он будет разочарован? Я знаю, что Анна в прошлом, и я обещала верить, поэтому верю, но что-то внутри все равно стоит комом.
Он представлял, что ребенок у него будет с ней. Не со мной… и вдруг?..
— Дана? Ты меня слышишь?
Черт. Хватит думать! Пора действовать!
Я киваю самой себе, подхожу и резко открываю дверь.
А там он… самый красивый, нежный, любящий мужчина. Смотрит на меня с бесконечной теплотой во взгляде, ласково обводит им, улыбается…
И я выпаливаю.
— Я беременна!
Марат застывает. Я тоже. Так мы стоим друг напротив друга и не шевелимся долгих пару минут. Кажется, вечность. Я уже боюсь, что он сейчас… не знаю, рассердится? Или просто… никак не отреагирует? Или в его глазах я увижу печаль?
Он шепчет.
— Что ты сказала?..
— Я беременна, Марат, — повторяю тихо.
Нет, я не вижу в его глазах печали. Они горят. Но боятся верить…
А когда он получает подтверждение — взрывается.
Я тут же попадаю в его теплые, крепкие объятия. Марат поднимает меня на руки, прижимает к себе, но ничего не говорит. Да и нужно ли это? Я чувствую, как колотится его сердце, как тяжело он дышит, а когда заглядываю в глаза — понимаю, о чем говорил Кир.
Они красные.
Марат ставит меня на пол. Он сейчас такой… уязвимый. Выдыхает смешок, чтобы как-то это скрыть, потом мотает головой и трет глаза указательным и большим пальцам.
— Черт, прости…
— Ты рад?
Резко смотрит на меня и выдыхает.
— С ума сошла? Я безумно счастлив! Когда ты узнала?
— Честно? Пару дней назад...а точнее, когда пришло решение суда.
— Почему ты не сказала мне сразу?
— Я хотела сделать это на вечеринке, хотя Кир предупредил…
— Кир знает?!
Отгибаю уголки губ.
— Все знают…
— Все? — тупо переспрашивает он, а я быстро подбираюсь и шепчу наперебой.
— Прости… я знаю, что сначала тебе надо было сказать, но я… Я испугалась. Так глупо… я помню, что обещала тебе. И я знаю, как ты относишься теперь к ней, но… Я… Марат, ты так долго мечтал, что ребенок у тебя будет…
— Боже, замолчи, — он тихо смеется и притягивает меня обратно в свои руки.
Нежно берет мое лицо в ладони и говорит уверенно.
— Как только начались наши отношения, всё остальное для меня исчезло. Я ничего и ни с кем больше не хочу. Все, что мне нужно — это ты… и… он… — он нежно касается моего живота, а потом улыбается, — Или она. Мне плевать, кто это будет, если честно. Главное, что с тобой…
— Правда?
Переспрашиваю по-глупому, он на меня смотрит и тихо усмехается.
— Конечно, правда. Только твой отец меня убьет…
— Он был очень счастлив, так что вряд ли. А вообще…
— Ты выйдешь за меня?
— Что?
— Ты выйдешь за меня замуж?
Как-то у нас по-глупому все получается, да? Возможно. Не было цветов, какого-нибудь представления с салютами. Он сделал мне предложение на пороге ванной, но это было лучшее, что со мной происходило. Я тогда это поняла. Красивая картинка — это, наверно, важно, и она будет, я знаю, но этот момент… который принадлежит только нам. Он будет вечно принадлежать только нам.
На вечеринку мы, очевидно, опоздали. Сюрприз провалился. А я была самой счастливой на свете с кольцом из его поцелуев.
— Я хочу поблагодарить всех, кто помог Марату открыть правду, — говорю, пока меня снимает сотня камер.
В зале много народа. Все это высшее общество, которое, по сути своей, предать тебя может в любой момент. Как Анну. Переживать и выплюнуть.
Ей закрыты дороги на все светские мероприятия. Ее уволили из всех проектов, а выход последнего фильма — под большим знаком вопроса в принципе. Компания боится, что они понесут убытки, ведь народ, как когда-то любил ее безумно, теперь ненавидит точно так же. И если в последнем — только ее вина, то первое — дело рук ее «подруг», которые сидели рядом на диване и смеялись, отпуская гнусные шутки обо всех вокруг, включая их самих, а теперь они танцуют на ее костях.
Мне жаль Анну? Не знаю. Возможно, я снова так счастлива, и мне хочется, чтобы мир был другим. Без предательства и лжи? Без лицемерия? Но, в конце концов, во многом мы сами творим свое настоящее и будущее. Когда ты делаешь что-то плохое — судьба возвращает тебе бумеранг. Его можно воспринимать, как наказание, а можно, как опыт и шанс стать лучше, чем ты был вчера. Не знаю, какую дорогу выберет Анна, и это не мое дело. Наша история закончена, и теперь я хочу подумать о другом человеке.
— Но особенно сильно я хочу поблагодарить потрясающего друга всей нашей семьи. Кирилл Юрьевич, подниметесь на сцену?
Я ловлю кайф от того, как люди «высшего света» переглядываются. Они такого не ожидали. Конечно, все знают, что он здорово помог Марату, но признать так открыто? На камеру?
Охо-хо… бедная моя репутация. Но мне на нее плевать. Для меня неважно, что неважные для меня люди подумают и скажут. А он — да. Кирилл стал частью нашей семьи, когда встал за часть нашей семьи горой, и я горжусь этим.
А он опешил. Наверно, в этом мире Кирилла ничего не может удивить, кроме искренней доброты и участия.
Вижу, как он отступает чуть в тень и слегка мотает головой. Но я упорно киваю улыбаясь.
— Ну же, Кирилл Юрьевич. Неужели вы стесняетесь?
Буквально слышу его фирменный смешок через весь зал. Он бросает взгляд на Марата, а тот только плечами жмет. Мол, что? Она делает то, что считает нужным.
И это правда. Я считаю это нужным. И я не отстану — он это понимает.
Весь зал расступается, когда Кирилл идет к сцене. Это почти забавно. Он явно не в своей тарелке, и я снова получаю удовольствие, но теплое. Так принято в семье — ласково подкалывать и подзуживать.
Наверно, он не привык. Ну, ничего. Раз ты вошел в круг Бужар, назад дороги уже нет. Скоро привыкнет…
Кирилл останавливается рядом и одаривает меня тяжелым взглядом, который на самом деле хранит в себе тепло — я улыбаюсь.
— Я хочу сказать тебе спасибо, Кирилл. За все, что ты для нас сделал. Мы, конечно, совсем мало знакомы, но мне хватило этого времени, чтобы понять, какой ты человек. Кто-то может со мной не согласиться — это их право, но для меня ты всегда будешь тем, кто спас мою семью. Я за это вечно буду тебе благодарна. И, знаешь? Кто бы что ни думал, тот, кто так относится к друзьям — просто не может быть Дьяволом.
Почти повторяю то, что уже говорила ему, но делаю это осознано на людях. Чтобы он знал — я не стесняюсь.
И он усмехается. Ловит мой намек, потом кивает пару раз и смотрит на Марата.
Он обнимает меня за плечи и пару раз дергает бровями, мол, да, она действительно это делает. И да, я не против.
— И я хочу, чтобы ты знал: двери нашего дома всегда будут открыты для крестного нашего ребенка.
Зал шумно вздыхает, а Кирилл застывает статуей. Марата это веселит от души, да и меня тоже, если честно. Потрясающая картина…
— Если ты, конечно, не против?
Пару мгновений он молчит, приходит в себя, немного отворачивается от камер. Потом бросает на меня взгляд и шипит.
— Ты, Даниэла, та еще змея, да? Я же дал тебе совет!
— Привыкай, — дергаю я плечами, — В семье Бужар принято друг друга подкалывать, а ты теперь — член нашей семьи.
Он оглядывается на моих родителей, брата и его жену, племянников, и я буквально вижу, как корка льда, которым обнесено его сердце, дает трещину.
Это еще один момент, который я запомню.
Как мой отец подходит к нему и жмет руку с улыбкой. Как мама обнимает его. Как брат в очередной раз слишком громко смеется, как Кристина пытается оторвать от него сорванцов, и как Марат обнимает меня со спины и шепчет на ухо.
— Я не знаю, чем я заслужил тебя, но я клянусь, что всю жизнь буду тебя любить. Что бы ни случилось, я никогда тебя не предам, Дана. Ты — любовь всей моей жизни…