Глава 3

 Элиза ошарашенно завертела головой, попыталась ущипнуть себя за щёку — точно не снится? Место, где она оказалась, мало напоминало салон самолёта, скорее старинную и роскошную спальню какой-нибудь аристократки восемнадцатого века. Или девятнадцатого — девушка плохо в этом разбиралась, но нутром чуяла, роскошь здесь была вовсе не бутафорией. Высокие потолки с резной лепниной, большие окна в толстых каменных стенах, защищённые увесистыми кованными решётками, изящными и прочными — она, вскочив с мягкой постели, не побоялась это проверить. И, самое главное, что ей особенно понравилось, был огромный камин с потрясающим живым огнём, пляшущим на добротных поленьях.

Элиза не испугалась, обнаружив себя в незнакомом месте, при весьма странных обстоятельствах — ну, с кем не бывает? Скорее, в её душе поселилось сомнение. Может, она в обморок свалилась в салоне пресловутого самолёта? Или ударилась головой. Или… Ну, какая, по большему счёту разница?!

Ей было больше интересно, почему в этом случае она оказалась не в больнице, а в этом…хм… замке? Или, всё-таки, где?

Словно в ответ на её мысли, дверь тихонечко приоткрылась, и в образовавшуюся щель протиснулась голова молоденькой девушки, которая издала довольный возглас, едва заметила Элизу, стоящую посреди просторной комнаты и с тем же любопытством взирающую на неё в ответ.

— Госпожа, вы очнулись! — она уже не пряталась за дверью, вбежав в комнату, и по её одежде Элиза поняла, что девушка, скорее всего здесь работает — тёмно-синее платье, длинное, ниже колена, белый фартучек и такой же белый чепец на волосах — горничная как есть.

— Где я нахожусь? — недоверчиво глядя на незнакомку спросила Элизабет. — И почему я здесь?

Горничная, махнув неопределённо ладошкой, тут же принялась утирать выступившие на глазах слёзы, непрерывно всхлипывая.

— Что с Вами? — забеспокоилась Элиза.

— Со мной-то всё в порядке. — в очередной раз шмыгнула носом горничная. — а вот с Вами… И, прошу, не надо ко мне на «Вы», мне, право, очень неудобно…

— А что со мной не так? — удивилась девушка, прислушиваясь к ощущениям собственного тела — ничего не болело, руки-ноги были на месте, мысли голова ясной и трезвой.

— Вы же ничего не помните… — уже почти рыдала горничная. — Госпожа, Вы почти что хозяйка этого замка…

— Что?!

Вот сейчас Элиза серьёзно усомнилась в собственном психическом здоровье. Она точно спит. Или сбрендила. Иначе как ещё можно было объяснить столь навязчивую красочную галлюцинацию, внезапно возникшую в её воображении?!

— Наш хозяин, он так переживал… Он жить без Вас не мог, день и ночь искал, не жалея собственных сил и здоровья! Мы каждый день молились о том, чтобы он отыскал Вас как можно скорее…

Элиза, несмотря на осознание того, что всё это не более чем игра приболевшего воображения, решила всё-таки подыграть занятной галлюцинации, и спросила:

— И кто же ваш, извини, твой хозяин? Как его зовут?

— Господин Адамант, госпожа. Неужели Вы и имя его не помните?

— Адамант… Адам?! — воскликнула Элиза. — Да мы с ним только что познакомились! В самолёте…

И вот, следуя законам жанра, дверь повторно распахнулась, и на пороге возник он, обладатель сего прекрасного имени, меланхоличный красавец-блондин, мечта стюардесс и хозяин сего…эээ… замка? Помниться, он что-то такое говорил про родовое имение. Но это, кажется, было до бреда, хотя точные его границы Элиза сейчас не рискнула бы установить.

Он легко и непринуждённо подхватил её ладонь в свою и поднёс к губам, не отрывая взгляда от глаз совершенно растерявшейся девушки.

— Софи, оставь нас. — даже мельком не взглянув в сторону горничной, попросил он, и ту как ветром сдуло, только хлопнула дверь. — Эта прислуга всегда столь безалаберна… я собирался рассказать всё тебе сам, чтобы излишне не травмировать. Поэтому, прошу меня простить, дорогая…

— Дорогая? — пискнула Элиза. Нет, ей, конечно, льстило излишнее внимание этого красавчика, но к столь близким отношениям даже она ещё не была готова.

— Дорогая. Любимая. Желанная. — голос Адама сошёл до лёгкой хрипотцы, и уже обе её ладони оказались в плену его рук и губ. — Я всё объясню, но только чуть позже, постепенно. Сейчас же ты должна узнать самое главное. На самом деле мы знакомы с тобой давно, моя милая. Всю сознательную жизнь.

Ты моя жена, Элиза. Моя Жена.