Глава 39

— Эй!

Кто-то с силой постучал в оконное стекло, отчего Элиза проснулась и какое-то время пыталась прийти в себя, прислушиваясь — не показалось ли?

Стук повторился, и только тогда она бросилась к окну, чтобы обнаружить за ним замерзшего и продрогшего друга. Сразившись с оконной рамой, она, наконец, смогла открыть окно, и в комнату, ворча и стуча зубами от холода, ввалился он — её телохранитель и подельник во всевозможных шалостях. Он был одет в одну пижаму, впрочем, как и девочка — в одну ночную сорочку.

— Что случилось? — принялась она тут же отчитывать его. — Ты напугал меня…

— Что случилось, что случилось… Рождество на носу, а ты прохлаждаешься здесь в кровати как истинная принцессочка! А там, между прочим, столы накрыты и гостей целая уйма! Съедят всё и нам ни кусочка не достанется.

Девочка обиженно хмыкнула и задрала нос.

— Ты же знаешь, детям нельзя находиться там ночью!

— Да ты только представь, как это будет весело! — не унимался мальчик. — Я всё продумал, нас никто не увидит. Главное пробраться под стол, и…

— А если всё же увидят? — не сдавалась Элиза. — Ты хочешь лишиться главного подарка, который нам обещали вручить утром?!

— Наверняка какая-нибудь очередная скучная безделушка! Зачем она нам, когда можно так развлечься? Подумай, а?!

Девочка насупилась. Ей тоже ужасно не хотелось лежать в постели, когда там, внизу, веселье шло полным ходом. Но и нарушать обещание, данное матери с отцом, ей не очень хотелось. Как быть, она просто не знала. Душа требовала одного, а совесть совсем другого.

— Ну хорошо. — сквозь зубы процедила она нетерпеливо ожидающему её ответа подельнику. — Только недолго!

— Да недолго, недолго! Идём…

И он потянул её за руку в коридоры замка, нетерпеливо облизываясь в предвкушении всех тех лакомств, что им удастся добыть со «взрослого» рождественского стола.

***

План оказался на редкость продуманным и удачным. Детям удалось пробраться незамеченными в общий зал, где во всю шло веселье, играла музыка, а один танец сразу же сменял другой. Её родители были здесь же, веселясь, как всегда, улыбаясь и задорно танцуя под ритмы живой музыки. И никто, абсолютно никто не обратил внимание на двух малолетних лазутчиков, что, забравшись под стол, натаскали еды, а после так же незаметно пробрались в соседний зал, где ждала своего часа огромная красива ёлка, наряженная старинными игрушками и магическими нитями гирлянд, что так красиво переливались, меняя цвета, без электричества или батареек — чистое волшебство!

Сюда сейчас никому не разрешалось входить, это был своеобразный рождественский ритуал — только ровно в двенадцать часов ночи праздничная ель должна была предстать во всей красе перед хозяевами и гостями дворца. А поэтому дети, удобно расположившись под широкими ветвями, свежо пахнущими хвоей, и принялись уничтожать всё то, что им удалось добыть.

***

Смеясь и весело болтая, они не сразу заметили, что вскоре оказались здесь не одни. Кто-то зашёл с противоположного входа, и мерно прохаживаясь неспешной походкой, подходил всё ближе. Благо, и их рассекретили не сразу. Друзья замолкли, притаившись и хитро переглядываясь, ведь это тоже было частью игры, её весёлой составляющей. И если их сейчас найдут — ну что же, так тому и быть. А если нет…

В полутьме зала оказалось, что вошедших было двое: женщина в абсолютно белом одеянии и мальчик, так знакомый им обоим. Странно, Элиза понимала, что видит себя словно со стороны и в то же время наблюдала за происходящим своими глазами, но лиц всех присутствующих по-прежнему разглядеть не могла. А сон продолжался, нагнетая тревожную обстановку и вселяя доселе незнакомое беспокойство.

Женщина поучала мальчишку, причём дело касалось её — Элизы, и она уже знала, кто перед ней — белобрысое тощее недоразумение. Понял это и её товарищ, он уже нахмурился и готов был в каждую секунду броситься на соперника с кулаками, пусть даже в присутствии его… матери?

В какой-то момент сделалось так тихо, что стало слышно, как бьётся в висках беспокойное сердце. А Элиза, не выдержав, нервно хихикнула, чем невольно привлекла к себе внимание тех двоих…

О, её будущий «жених» был просто в бешенстве! Он кричал и ругался, едва застав их под ёлкой, и Элиза искренне не понимала, в чём причина такого его поведения. А вот её друг и не пытался разобраться. И пока мамаша жениха поджимала тонкие, покрытые яркой помадой губы и бросала на «безродного голодранца» испепеляющие взгляды, мальчишки сцепились, пытаясь друг друга перебороть.

Под ошарашенные крики мамаши (которые из-за громкой музыки никто и не услышал), Элиза бросилась разнимать драчунов, но тут же отлетела в сторону, нечаянно попав под чью-то горячую руку, и рухнула прямо на гору с подарками, частично помяв их. Из одной такой оказавшейся вскрытой коробки, жалобно мяукая, вылез котёнок, белый и пушистый, но сейчас было не до него.

Девочка вскочила на ноги и бросилась опять. К этому моменту её телохранитель уже почти победил наглого аристократа, толкнув его в грудь, из-за чего тот оказался на полу, в весьма унизительном положении — с разбитым носом и разодранными на самом интересном месте штанами. Её друг не смог сдержать свой смех, чем привёл в бешенство белобрысого жениха.

— Ты заплатишь мне за всё! — закричал он, и глаза, его глаза налились синим огнём, а в ладонях вспыхнуло ледяное пламя.

Он замахнулся им, целясь в противника, но Элиза оказалась рядом быстрее, чем убийственная ледяная магия, закрыв собой друга и почувствовав, как холодный шар врезается в её грудь, проникает в неё и всё меркнет перед глазами, кружится и падает вместе с ней.

 Крики…

Голоса…

Шёпот заклятий…

И тишина, долгожданная тишина, способная подарить ей покой…