Глава 41

 Ниинэль уже занесла раздражённо руку, чтобы выписать сыну пощёчину, но замешкала, увидев в каком тот состоянии. Синяки и ссадины сплошь покрывали его лицо, под глазами тёмные круги, одежда помята и кое где даже изорвана, а в расширенных зрачках сияет такой бешеный ледяной огонь, что даже просто трогать его сейчас было слишком опасно.

Адам схватил её за запястье, зло зашипев.

— Только пробуй, мама…

Тонкие губы женщины вытянулись в совсем невидимую линию.

— Где ты был?! Я чуть с ума не сошла! — теперь женщина явно хотела надавить на жалость.

— Не важно. — так же зло бросил тот.

— А девчонка? Ты догнал её? Ты уничтожил тех наглецов, что посмели похитить её у нас из-под носа?!

Зубы Адаманта заскрежетали, так сильно он сжал челюсти.

— Как видишь. — всё же снизошёл он до ответа. — Нет.

Шумный выдох. Голос женщины, приглушённый до шёпота, не скрывал своей истеричности, прорывающейся в каждом слове.

— Ты хоть знаешь, что будет, если упустим её? Если она отправится прямиков в Королевский дворец и покажется на глаза королю и королеве? Ты понимаешь, что нам не жить? И не властвовать…

Адам напрягся ещё сильнее, хотя это сложно было себе представить. Он понимал, но ничего не мог сейчас поделать. Как и со своей ревностью, что, казалось, уже прогрызла дыры в его душе. Она обманула его. Элиза обманула его! И уж лучше бы было погибнуть, чем чувствовать то, что он чувствовал сейчас. Но погибнет не он. Алвин. Это он во всё виноват! Как тогда, в далёком детстве… И сейчас. О, как он ненавидел его в эту самую минуту! Бессовестный вор, укравший его невесту, осмелился целовать её своими грязными губами, трогать нечистыми руками! А если он успел посягнуть и на честь Элизы, Адамант убьёт его без малейшего колебания и сожаления! Даже если это придётся сделать на глазах любимой.

— Адамант! — повысила голос Ниинэль, должно быть, обращаясь к не реагировавшему на неё сыну, чтобы, наконец, привлечь его внимание. — Ты должен остановить их и вернуть Элизу сюда! Девчонка нас погубит, если ты не сделаешь этого!

…Как же ему сейчас хотелось вернуться назад, в прошлое. Он бы не допустил той ошибки, по которой его матери пришлось стереть этим двоим память. Он всё ещё помнил жуткую картину, последовавшую за его несдержанным порывом — заморозить наглеца, что уже тогда претендовал на его невесту, хоть они и были почти детьми. Но под раздачу попала Элиза, закрыв его собой. Он сожалел, искренне сожалел.

Тогда их с матерью преступление осталось незамеченным, погребённое под шум наступающего Рождества, и они беспрепятственно смогли покинуть дворец. Прихватив с собой два почти бездыханных тела. Да ещё котёнка, что бежал за ними всё это время, его тоже пришлось выдворить за пределы дворца как улику. А потом…

Адам не знал, что было потом, обо всём остальном позаботилась его мать. Ранимый мальчик оказался слишком неподготовленным к такому повороту, и сам едва ли понимал, что происходит. А после ему потребовалось очень много времени, чтобы, повзрослевшему, выпытать у матери подробности и заняться поисками своей невесты.

Надо сказать, довольно удачно.

— Адам! — Ниинэль опять вернула его в реальность. — Да что с тобой?! Соберись!

— Я пытаюсь. — мужчина попытался сконцентрироваться на её лице, но внутренняя злость никуда не делась, и сейчас он отчётливо понимал, что эта женщина его сильно раздражает. — И, если ты оставишь меня в покое, возможно, я что-то и придумаю.

— Как ты смеешь со мной так разговаривать, я — твоя мать! — зашипела змеёй авторитарная провокаторша.

— Я в курсе. — так же жёстко продолжал отвечать Адамант. — Но это не даёт тебе никакого права обращаться со мной как с ребёнком! Я уже сказал, что решу эту проблему, но прошу: не лезь со своими никчёмными советами!

И он, сорвавшись с места, прошествовал мимо, гордо задрав голову.

Ниинэль, буквально растеряв дар речи, проводила его растерянным взглядом. Но вскоре женщина взяла себя в руки, привычно поджав напомаженные тонкие губы. Что-то зрело в её голове, нехорошее, злое, и она даже начала усмехаться своим мыслям, так же зло и коварно.

И, выпрямив спину, гордо направилась в сторону библиотеки, где и располагался рабочий кабинет, правда не её, а Адаманта.

Но Ниинэль давным-давно привыкла считать всё это своим. То, что сын начал бунтовать и вырываться из-под её настойчивого контроля, не на шутку волновало властную женщину. Она, конечно же догадывалась, что виной всему была ненормальная и просто больная любовь Адама к Элизе — мерзавке, которую она с удовольствием уничтожила бы, и, конечно же, уничтожит. Так, что даже отбившийся от рук Адамант не узнает. Но вначале она вернёт бразды правления сыном в свои руки, а уж потом расквитается с наглой хитрой девкой, что посмела занять её место в сердце единственного чада, кровинушки, что она растила, холила и лелеяла все эти годы.

Она отмстит, и месть её будет ужасна.