Глава 58

 Элиза не была одна — Алвин не выходил из её головы, и как бы она не злилась, ей следовало признать: просто так выгнать его оттуда не получится. Злость понемногу утихала и возрастала обеспокоенность: что с ним? Где он? Переживает ли?

Конечно, переживает. Он ведь пришёл извиниться, а схлопотал от неё по лицу. За дело, но… Сейчас, когда она слегка остыла, то не прочь была бы повторить утренний поцелуй. Пусть в последний раз… Но с любимым.

Любимым...

Холодное сердце пришло в ярость, осознав, что выйти замуж и прожить свою жизнь ей предстоит с другим. Да разве мог Адамант хоть в чём-то сравниться с Алвином?! Никогда. Ни за что.

Ей стало ещё холоднее от осознания этого. Хотелось прямо сейчас сорваться с места, прийти к нему, броситься на шею и сказать, как она его любит, несмотря ни на что. Но гордость пока не позволяла сделать ей этого. А потому принцесса продолжала дуться и обиженно грызть ногти в своих покоях.

А ещё Элиза ощущала, как разрастается в груди нечто чужеродное, незнакомое ей, словно колючее растение, что пускало свои ядовитые побеги во все стороны, отравляя её тело. И если она не сдержит слово, данное её родителями семье Адама, если не выйдет за него замуж и не получит ту искру, о которой говорили Лея и Айсен… Элиза умрёт.

«Что же. Не худший вариант» — усмехнулась она сама с собой.

Но в то же время девушка понимала, что никогда добровольно не откажется от жизни. Хотя бы ради родителей. Ведь они так долго ждали возвращения пропавшей дочери и просто не переживут, если с ней что-нибудь опять случится вновь.

Но внутри продолжало нарастать желание увидеть Алвина. Вредного, наглого, вечно влипающего в истории Алвина! Она поднялась решительно, но на этом её решительность и закончилась. Элиза подошла к окну, пытаясь всмотреться в темноту, что уже щедро приправила Снегорию, отметив, как от него дует — на улице вновь поднялся ветер. Она вспомнила, как им было холодно в пути, и поёжилась, явно не желая больше в своей жизни таких приключений.

Разве что жаркие объятия Алвина были хорошим стимулом вернуться в прошлое, пусть и только в своих воспоминаниях.

Нет уж, надо расставить все точки над «И»! Ждать было больше нельзя.

Элиза отправилась к двери, желая немедленно встретится с давним другом. Обиды — обидами, но вскоре могло случится так, что они и словом больше не перебросятся. И вот, оказавшись перед дверью в комнату Ала, принцесса решительно выдохнула и распахнула её, чтобы обнаружить там пустоту и тишину, говорящие лишь о том, что Алвина здесь нет…

Нехорошее предчувствие накрыло её с головой. Да, он мог просто отлучится на прогулку по дворцу, или ещё куда, но отчего-то в груди нестерпимо заныло, словно принцесса предчувствовала — не всё так просто. Надо было отыскать его, немедленно отыскать!

Развернувшись на каблуках, Элиза едва не влетела в едва успевшего отскочить Снежка, невероятно грустного и подавленного.

— Вот ты где, а я ищу тебя, Элиза. — без энтузиазма сообщил он.

— А я ищу Алвина… не в курсе, где он?

Котолев тяжко вздохнул, было заметно, что ему совсем не хотелось говорить о случившемся, но выбора не было.

— Он ушёл.

— Ушёл? — ресницы принцессы быстро захлопали словно две бабочки, пытавшиеся взлететь. — Но куда?

Кажется, она и сама уже знала ответ на свой вопрос, но продолжала надеяться на чудо.

— Совсем ушёл. — очередной вздох Снежка казался ещё печальнее, чем предыдущий. — Навсегда.

Элиза вздрогнула, метнувшись обратно в комнату Алвина, оттуда — на балкон, сражаясь с замёрзшими дверями и собственными непослушными пальцами. Лев вошёл следом, понуро остановившись рядом. Он не мешал, не утешал и не уговаривал, но от его присутствия было не так холодно на душе, не так пусто в этом душном осточертевшем мире.

Темнота страшно мешала рассмотреть то, что находилось там, в её гуще, и Алвина тоже видно не было — ни намеком, ни одним случайным движением. Вцепившись в перила мёртвой хваткой, Элиза всё ещё пыталась различить его силуэт на фоне непроглядной ночи, но все попытки были тщетны, и принцесса заранее знала, что проиграла.

— Он не взял ни монеты. — словно извиняясь за друга, внезапно заговорил Снежок, а на самом деле делал только хуже. — Все деньги, что принес ему твой отец, лежат вон там, на тумбочке рядом с кроватью. Алвин любит тебя, Элиза, поверь мне. Зря ты с ним так… Никакой он не вор и мошенник.

От последних слов мохнатого фамильяра заслезились глаза, Элиза всхлипнула, чувствуя, как к горлу подкатывает болезненный ком сожалений и воспоминаний. Пальцы ещё сильнее впились в замёрзшие перила, а с губ сорвались тихие, но болезненные слова:

— И всё же он кое-что украл. — произнесла она, больше не в силах сдерживаться.

— И что же? — удивлённо разинул пасть Снежок, готовый в любую минуту бросится на защиту бывшего хозяина, пусть и на словах — он не верил в виновность лучшего друга.

— Моё сердце! — выпалила Элиза, наконец отрываясь от холодного балкона, и закрывая лицо руками.

На нём блестели настоящие тёплые слёзы.