Глава 67

Бастиан не хотел встречать своих сыновей, лёжа на кровати. Любое проявление слабости для него было неприемлемо, но несколько лет, проведённых в плену у собственной жены, в собственном доме, и последующее отравление с её лёгкой бессовестной руки, сделали своё дело. Он чувствовал себя стариком на смертном одре, и только радость от того, что его старший сын жив, а младший даже под чётким руководством матери вырос не последним негодяем, вселяла в него силу и надежду на скорую поправку.

Драконы обычно восстанавливаются гораздо быстрее людей, и он уже почти набрал необходимый минимум сил для скорой регенерации, но первый полёт после стольких лет мучительного бездействия отнял их все. Возможно, он бы потерпел, но малышу Алвиннорду требовалась помощь, он был слегка не в себе, впервые ощутив себя драконом. И ему не терпелось выяснить, как это произошло, как его дети жили все эти годы и как случилось так, что судьба вновь свела их вместе, в виде яростных противников, не подозревающих, что они — братья по крови.

Вот они вошли после короткого стука в дверь — оба напряжены, губы сомкнуты, глядят исподлобья. Алвиннорд — его копия, тот же овал лица, широкие тёмные брови, прямой нос, тёмные вьющиеся волосы. И непримиримый характер, который чувствовался в каждом движении парня. Адамант — более мягкий, чувствительный, совершенно не похожий на него. Внешность он перенял от матери, а вот характер парня, должно быть, достался ему от кого-то более достойного из своих предков — по крайней мере, Бастиан на это очень надеялся. Но сейчас всё это было не так важно. Главное, что все они живы и находятся в относительном порядке.

Он долго смотрел на них, прежде чем решился заговорить.

— Дети мои. Сыновья…

Эти слова, произнесённые вслух, их значение, внезапно наполнили его радостью. Жизнь его не потеряла смысл, как он мог позволить думать себе прежде. Даже отказ любимой Леи, смерть первой жены и предательство второй не могли отнять у него этого — радости быть отцом двум возмужавшим юношам, уже ставшим мужчинами. Его сердце до краёв наполнилось любовью к ним, а на глазах заблестели скупые, и такие редкие, мужские слёзы.

— Подойдите ближе…

Парни, не сговариваясь, переглянулись. Непонимание открыто читалось на их лице, они не знали, что думать, и вообще, кажется, не знали, как себя вести.

— Вы не можете быть моим отцом… — тихо заметил Алвин, словно испытывая чувства вины. — Я не знаю, кто Вам мог такое сказать… Я вырос в трущобах и никогда не видел своих родителей.

— Вначале — ты сам! — добро усмехнулся Бастиан. — Когда пытался сжечь в небе младшего брата — уж не знаю, что или кого вы там не поделили… А после — зеркало. Подожди вот, встану на ноги, приведу себя в порядок. Ты сам увидишь, как мы с тобой похожи.

— Мы не братья. — тут уже вставил словечко Адамант, искоса и с неприязнью взглянув на Алвина. — Этого просто не может быть.

— Увы, может. — твёрдо заверил их Бастиан. — У вас разные матери, но один отец — я. И благодаря одной стерве по имени Ниинэль, мы не смогли тогда, много лет назад, стать одной семьёй. Ведь у нас всё могло сложиться совсем по-другому… У нас впереди будет не один долгий разговор. И мы попытаемся наверстать упущенное, вот только проблему с принцессой Элизой нужно решить уже сейчас.

— Я готов! — тут же подорвался Адам, при этом не дав Алвину и рта раскрыть. — Мы можем провести церемонию прямо сейчас.

— Адамант. — осторожно начал Бастиан. — Прости, но ты не сможешь спасти девушку. Физически. Ты ледяной дракон, а ей нужен такой, как… Алвиннорд. Огненный.

— Нет! — рассердился тот. — Мы уже обо всём с ней договорились!

— Ледяная искра лишь ускорит процесс заледенения её сердца. Ты не спасёшь. Ты убьёшь её, Адамант.

Бастиан наблюдал, как на лице младшего его сына сменялся весь спектр знакомых ему эмоций. Отдать, отказаться, отпустить. Когда-то и он сам испытывал то же самое по отношению к Лее, когда пришлось уступить её Айсену. Наплевав на собственную гордость и чувства, отдать ей единственную искру, что впоследствии спасла его любимой жизнь. Жалел ли он? Тысячу раз «нет»! Но Адаманту кроме как добровольной свободы предложить Элизе было нечего.

Но вместе с тем он наблюдал, как оживает суровое лицо Алвиннорда. До него доходило медленно, но верно, что теперь судьба Элизы — той, что была ему дорога с самого детства, в его руках. Он может дать ей лекарство… противоядие от губительного холода, пожиравшего его любимую изнутри!

— Что я должен сделать? — прошептал он, не в состоянии говорить громче от переполнявших его эмоций.

— Отдать ей свою искру… Алвиннорд. У каждого дракона она лишь одна. Обычно мы делимся ей с тем, кого уже никогда не разлюбим. Но даже если ты не уверен в своих чувствах, то…

— Я уверен! Увереннее некуда! — затараторил он возбуждённо. — Только научите меня, пожалуйста, ведь я понятия не имею…

Адам больше не в состоянии был слушать это. Он сорвался с места, бросившись к дверям, и не разбирая дороги, умчался прочь, подальше от тех людей, что назвались сейчас его роднёй, но вместе с тем убили его мечты и надежды связать свою жизнь навсегда с Элизой. Да, он искренне любил её, но если этот дракон… его отец, был прав, то он, Адамант, стал бы причиной её гибели, а не спасения! Но почему родная мать ничего ему об этом не говорила? Но тут же горько усмехнулся своим мыслям, только сейчас осознав, каким, по сути, чудовищем являлась Ниинэль. Ведь ей было плевать на всё и на всех, она готова была убивать лишь за призрачную возможность захватить власть над Снегорией в свои руки. Он всё это осмыслит и обдумает, но не сейчас. Сейчас ему просто хотелось побыть в одиночестве, привести эмоции, которые просто зашкаливали, в порядок. А потому он должен был уйти…

— Он смириться. Поймёт. Со временем. — заключил Бастиан после его ухода.

Алвин промолчал, хотя ему и хотелось страстно заявить, что плевать он хотел на ледяного дракона, попортившего ему столько крови. Но промолчал, не желая огорчать того, кто называл себя его отцом. А вдруг, это было правдой…

— Так что мне делать?! — вместо того спросил Алвин, весь превратившись во внимание. — Я готов!

Бастиан уже открыл рот, чтобы выдать чёткую инструкцию, но в этот миг где-то во дворце закричали. Громко, истошно, с надрывом. Хор кричащих голосов нарастал, к нему присоединялись всё новые. Мужчины переглянулись, и Алвин уже готов был выскочить наружу, но Бас остановил его.

— Помоги подняться! У меня плохое предчувствие…

Тот не стал пререкаться, подставив новоприобретённому отцу своё крепкое плечо. Из покоев они вышли вместе, направившись на источник шума. Пришлось спускать по лестнице, Бастиан шёл сам, лишь слегка опираясь на Алвина, он даже успел забыть, что совсем недавно уже терял сознание от потери силы. Просторная зала, где обычно проводились званные балы, кишела людьми — все готовились к Рождеству, здесь стояла наряженная ёлка и столы, накрытые различными яствами. Но то, что они в результате увидели, повергло в шок не только их двоих: люди кричали, показывая пальцами куда-то под потолок, где под самым сводом, мерно перебирая кожистыми крыльями, наслаждаясь моментом славы, порхала огромная ледяная драконица. А в её лапах безвольной сломанной куклой висела принцесса Элиза, чьё лицо и тело было почти полностью покрыто льдом. Она была ещё жива — пока ещё жива, но уже не сопротивлялась скорой гибели. Она умирала…

Сердце Алвина ухнуло куда-то вниз…