Глава 70

Приземление выдалось жёстким. Алвин в облике дракона успел подхватить хрупкую фигурку Элизы, но сам пролетел на спине и боку приличное расстояние — портал выплюнул их на какую-то ледяную горку, и вариантов просто не оставалось.

Было больно, но он не заметил того, и когда их экстренное приземление прекратилось, Ал тут же уложил Элизу на землю и внимательно осмотрел. Принцесса была без сознания и вся — почти вся — была покрыта тонкой коркой льда, а в районе сердца, на груди, у неё высился внушительный ледяной нарост. В какой-то момент дракону показалось, что девушка не дышит, но приложив ухо к её губам он понял, что ошибся! Элиза была жива. Но надолго ли?!

Нужно было срочно передать ей искру!

Алвин взглянул на свои огромные драконьи лапы, острые когти. Коснулся груди Элизы и понял, что может причинить ей больше вреда, если попытается сейчас сделать то, о чём говорил ему Бастиан. Но страх заставлял его медлить — он драконом-то был всего несколько часов, а теперь ему предстояло выполнить такую важную миссию по спасению любимой. Но если не он, то — кто?

Элиза была холодна, что, конечно, не было удивительным, и оттенок её кожи был голубоватым, губы посинели, и оттого складывалось жуткое впечатление, что девушка и впрямь мертва — настоящая ледяная принцесса! Но он вновь проверил — девушка слабо дышала, а значит, пора было решаться.

Прямой огонь, которым он уже в совершенстве владел (спасибо Адаму — поднатаскал «младшенький» его тогда в небе), был не пригоден для его сегодняшней миссии. А потому, неуклюже приподняв и обняв Элизу, Алвин принялся согревать её своим теплом. Это помогло, лёд на теле девушки начал таять, и даже бугор на сердце скоро дал трещину и стёк ручейком с едва вздымавшейся груди принцессы.

Но в себя она не приходила, что очень беспокоило Алвина, ведь он до конца не знал, что и как должно происходить — новорождённый дракон ещё ни черта не смыслил в драконьих делах.

Но когда преграды в виде льда не осталось, он набрал в себя воздуха, занёс лапу над грудной клеткой Элизы и что есть сил вонзил ей коготь в грудь. Девушка дёрнулась под напором его лапы, вскрикнула, её тело затрясло мелкой дрожью, а глаза широко распахнулись, она попыталась ухватить его, вытащить злополучный коготь из своей груди, но Алвин успокаивающе зашептал ей, нежно поглаживая по голове.

— Тише, тише, любимая. Потерпи. Ещё чуток, совсем не много…

Он не знал, сколько времени на это требуется. Бастиан ничего не успел сказать про время, да и спрашивать было уже просто некогда. Но когда он почувствовал, как что-то отделяется от его собственного сердца, нечто огромное и горячее и, превращаясь в крупинку, малюсенькую искру, проходит сквозь тело, добирается до кончика когтя покидает его, переходя в тело Элизы — вот тогда он осторожно извлёк коготь и замер, уставившись на принцессу в тревожном ожидании — что же дальше?

Но принцесса вдруг обмякла и затихла, запрокинув голову назад. Дыхание остановилось, и…

Алвин затряс её, рискуя переломать девушке кости, но сейчас он мало понимал, что происходит. Обернувшись обратно в человека, Ал вновь попытался привести Элизу в себя, но всё оказалось бесполезно — в себя она не приходила.

— Не смей! — взревел он, чувствуя, что слёзы бессилия выступают на глазах. — Ты не уйдёшь! Я не отпущу тебя!

Принцесса не отвечала. Она спала. Глубоким вечным сном…

Алвин упал на колени рядом с её телом и, уткнувшись лбом в холодный снег, заплакал навзрыд. Хорошо, что здесь сейчас никого больше не было. Они останутся здесь навсегда — только он и она. Парень очень надеялся, что их не отыщут, иначе как он будет смотреть в глаза королю и королеве? Собственному отцу? Даже этому придурку Адаманту! Ведь он всё испортил и никому не помог. Он не смог спасти Элизу, любовь всей своей жизни!

Нет! Так не должно быть!

Скорбь мерно перетекала в гнев, он уже чувствовал знакомый жар внутри, тело наполнялось смертельным для других пламенем, грозящим в любую секунду вырваться наружу. Но Алвин не желал сейчас подниматься в небо, утратившее для него всякий смысл. Он хотел остаться здесь, рядом с любимой!

Земля под ним начала нагреваться, снег плавится, превращаясь в пар. Он не сдвинулся с места, понимая, что просто сейчас взорвётся, если не выпустит огонь наружу. И между тем продолжал лежать, зажмурив глаза и не позволяя телу трансформироваться.

Но человеческое тело просто не было к такому готово. И вскоре он благополучно отключился, напоследок понадеявшись, что это навсегда.