Глава 12

— Викуля, встречай мужа! — крикнул Костик, и я нехотя слезла с кровати.

Обещал на пару часов, а уже почти полночь. Не думала я, что семейная жизнь обернется вечным ожиданием.

Мы пять минут как женаты, но я уже полностью разочарована.

А может, это такой период?

Какой-то переломный момент, и я просто накручиваю?

Как там психологи говорят: женитьба для мужчины — важный шаг, и штамп в паспорте для них все меняет.

Может, и у Кости так?

Теперь он чувствует себя окольцованным. Загнанным в рамки. Раньше были просто отношения, легкость, а сейчас обязательства.

Бред. Тут что-то другое.

Мы и до этого жили с Костиком вместе и долго. Все было отлично, даже лучше, чем отлично.

И ничего же не изменилось. Квартира только другая, но мы-то прежние.

— Ты опять подшофе? — спрашиваю и начинаю злиться. Я думала, что я не из тех женщин, которые будут постоянно упрекать. Но его поведение мне надоело.

— Да я Игоряна встретил, — отвечает и разувается. Проходит мимо меня прямиком в ванную.

— Где? В баре? — язвлю.

— Ага. Типа того. В «Рестории». У меня там встреча была, а он ужинал со своей. Ну я и подсел к ним, пообщались немного.

— Мог бы и мне позвонить, я бы к вам приехала.

— Бля, я что-то не подумал. — Раздевается. Собирается в душ.

— Ну конечно. А набухаться ты подумал.

— Да не бухал я, так, выпил за компанию. Ты че начала-то?

— Я не начала. Я просто сижу тут, жду тебя. Ужин приготовила. Я хочу провести время с мужем, а ты по ресторанам шляешься, — выговариваю Костику. — Мне просто обидно, — говорю уже спокойнее. Мне ведь не хочется с ним ругаться.

— Я понял. Все. Никаких ресторанов. Сейчас в душ схожу, и посмотрим кино.

— Не хочу я смотреть кино. У меня живот болит. Лягу в гостевой. Да и ты храпеть будешь опять. — Разворачиваюсь и ухожу.

— Вик, ну перестань! — вслед мне кричит, но я уже губы надула. Обиделась.

Взял в привычку без меня развлекаться. Я не хочу такой жизни.

Зачем мы вообще решили пожениться?

— Спишь? — Слышу сквозь сон. Крадется ко мне в постель.

— Угу.

— Я к тебе. Мне там холодно одному. Можно? — шепчет и укладывается поудобнее.

— Конечно. — Разворачиваюсь к Костику. Прижимаюсь к его груди, нежусь немного. От него вкусно пахнет гелем для душа, а грудь такая теплая, родная. Я вновь засыпаю.

Думаю, на моем лице была сладостная улыбка.

Пусть все останется позади, а с завтрашнего дня начнется счастливая семейная жизнь.

* * *

Проснуться в объятиях мужа — отличное утро. Лучшее из всех, что были у нас в браке.

Тихонько встаю, не хочу разбудить, но Костя тоже уже не спит.

— Доброе утро, — говорит и потягивается.

— Доброе. Завтракать?

— Да. Иди первая умывайся, а я поваляюсь.

— Как всегда. — Улыбаюсь его помятой мордашке.

— Ты знала, за кого замуж выходишь.

— И мой выбор был осознанным, — флиртую с собственным мужем и иду в ванную.

Быстро привожу себя в порядок и с удовольствием иду готовить завтрак.

Сидим, бутерброды точим, когда у Кости телефон зазвонил.

Звонит Роман Эдуардович.

Костик только увидел на экране имя отца и в лице изменился. Значит, еще не помирились.

Что у них там такое? Любопытно безумно.

— Але, — надменно отвечает на звонок.

Затем встает и выходит в другую комнату.

Никогда так раньше не делал.

Минут пять его не было, потом снова вернулся за стол.

— Что звонил? — спрашиваю с опаской.

— В гости звал, — отвечает обычно, но злость на лице выделяется. Костя совсем не умеет сдерживать свои эмоции, это у них тоже с Романом Эдуардовичем не общее.

Костя, когда злится, сразу краснеет. Прям мгновенно.

А когда рад или счастлив, не может сдержать улыбку или хихиканье. Даже когда мы смотрели глупую комедию с каким-то мимимишным финалом, он так искренне улыбался. Это меня всегда в нем привлекало: его доброта.

— Мы поедем?

— Да, почему нет? — удивился муж моему вопросу.

— Не знаю, я думала, вы поругались.

— С отцом не выгодно ругаться. На что жить будем? — усмехается и делает глоток только что сваренного кофе. А я не понимаю его слова. Да, его родители нам помогают, но мы же взрослые.

Не будем же мы всю жизнь жить за их счет?

— Ты можешь работу найти. И я тоже.

— Это да, но таких денег, как платил мне отец, никто не заплатит. А на обычную зарплату мы не протянем.

— Все живут на обычную зарплату. И мы проживем.

— Это ты сейчас так говоришь. А потом мерс твой сломается, и все, капец. Знаешь, сколько бабок стоит его содержать? А чинить вообще космос.

— Мы справимся, я уверена. — Так и выплескивался из меня фонтан оптимизма.

— Ты ж моя уверенная. Ладно. Разберемся по ходу дела. Буду сегодня мириться с отцом.

— Мириться вам надо в любом случае. Он твой отец, любит тебя. Несмотря ни на что.

— Все, харэ. Давай о чем-нибудь приятном поговорим.

— Например?

— Когда твои месячные закончатся? Мужик секса хочет. — Хлопнул по столу мой мужчина, изобразив из себя господина. Мы рассмеялись.

— О как? Вспомнил кто-то о жене.

— Я всегда помню о своей девочке.

— На днях закончатся. Но помнится, кто-то говорил о других вариантах, — заигрываю.

— Массаж?

— М-м-м, легко.

— Только разденься, я хочу твои сладкие тити трогать.

— Нахал!

— Еще какой.

* * *

Около шести вечера мы приехали в ненавистный мне загородный дом. Охрана открыла нам ворота, и мы проехали внутрь.

Дом шикарный. Большой, с дизайнерским оформлением.

Само здание было выполнено в каком-то там стиле, который выговорить может только Лидия Михайловна. Для меня это — просто серый дом.

Высокая крыша, повсюду дорожки отделаны камнем и куча всевозможных растений.

Попадаешь будто в ботанический сад. Деревья, кустарники. Все в идеальном состоянии. Коротко подстрижен газон. Ни одного лишнего листика не лежит на земле. Бедный садовник. Лидия Борисовна его явно изводит своим педантичным подходом к жизни.

Слева, у забора, располагался маленький домик охраны.

Чуть позади — еще одна постройка. Там находилась сауна с большим бассейном. Ну и основной дом.

Классное когда-то было место. Я помню, как я впервые сюда приехала. Как меня привлекло это жилище, как я восхищалась его размерами, как мне нравилось тут находиться.

Но теперь, приезжая сюда, я больше не любуюсь его архитектурой и фасадом. Я вспоминаю то, что произошло в той спальне на втором этаже. И меня это убивает.

Костик взял меня за руку, и мы пошли к дому. Навстречу выбежала Лидия Борисовна и кинулась Костику на шею. Я, как обычно, закатила глаза. Она неадекватная. Ведет себя так, будто не видела его многие годы. Дурдом какой-то.

Мне не хотелось быть свидетелем этой странной любви. Я взяла наши рюкзаки и пошла внутрь.

Поднялась на второй этаж, в нашу спальню, и поставила сумки у комода.

Посмотрела на постель. Залипла на секунду и пулей вылетела из комнаты.

Так быстро, что врезалась во что-то.

В Романа Эдуардовича, точнее, в его широкую грудь. Благо, это был он, а не косяк. Точно бы убилась.

Мужчина тут же обхватил меня руками и стабилизировал. Меня почему-то занесло, и, если бы он не поддержал, последствия были бы плачевны.

Глаза поднимаю, а он смотрит внимательно. Кажется, будто удивлен.

Его руки на моей талии, а я чувствую это тепло. Не пускаю, но оно само сквозь ткань и под кожу пролезает и мною завладевает. Согревает.

Мои ладони на его предплечье — этот контакт выбивает меня из реальности.

Хочется вернуться, включиться, но время будто замедлилось.

Тормознуло и меня тормозит. Уносит. А я обратно бегу, в реальность. Вроде вижу ее, но она недосягаема.

Плавно спускаю вниз ладони по его рукам. Какие-то поглаживания получились.

Нафига я это делаю?

А он все смотрит. Не двигается. Не выдает никакой реакции. Только смотрит.

Отступаю.

— Спасибо, чуть не упала, — говорю и отхожу в сторону. Обхожу мужчину, мне нужно к лестнице пробиться, а там и спасение — люди.

— Осторожнее, Вика, — отвечает, а я уже бегу по лестнице вприпрыжку.

* * *

За столом сидим. Лидия Борисовна постаралась. Вернее, не она, а орава ее слуг.

Да, именно слуг.

За все время нашего общения я ни разу не видела, чтобы она что-то готовила. Ни разу.

Я никогда к такому не привыкну. Наверное, потому что я всегда жила обычной жизнью.

Моя мама готовила каждый день и иногда даже отец. Когда я подросла и сама научилась готовить, часто делала это самостоятельно.

Я видела, как мама уставала на работе. Но как мне было приятно, когда они возвращались домой с работы, а ужин уже стоял на столе.

Настоящая семья.

А тут?

Раздаешь указания, и тебе готовят. Складываешь вещи — и их стирают. К уборке я более менее привыкла. И то.

Оксана всегда говорит, что у меня в квартире слишком чисто и ей даже убирать нечего. Ну что ж. Такой я человек.

Я посмотрела в свою тарелку. На ужин был запеченный язык с картофелем и грибами. Она специально это сделала. Прекрасно знает, что язык я не ем. Гадость.

Интересно, что будет на десерт? Ставлю сотку, что желе. Еще одна консистенция, которую отторгает мой организм.

Беру нож, вилку и отодвигаю кусочки порезанного языка в сторону, чтобы он даже не прикасался к картофелю. Поднимаю глаза, а свекор странно смотрит на меня.

Ко мне в тарелку и снова на меня, а меня раздражает это внимание. И сказать-то не могу, только как гляну, глаза выпучив.

А этот уголки губ растянул в легкой улыбке и приступил к ужину.

— Костя, сыночек, ты какой-то не веселый, — вновь начала причитать Лидия Борисовна. Сейчас точно что-нибудь про меня ляпнет.

— Я в норме, мам. Молодожены, не высыпаемся, — зачем-то пошло пошутил мой муж, а мне вдруг стало неимоверно не по себе.

Ведь это даже не так.

Роман Эдуардович и вовсе не оценил шутку, слегка кашлянув.

— А нужно высыпаться. Синяки вон какие под глазами. Ты хорошо кушаешь? — не унималась свекровь, а меня уже практически бомбануло.

Кушать?

Кто так говорит вообще?

Кушают младенцы.

— Хорошо он кушает. Не переживайте, Лидия Борисовна, — съязвила я, а свекровь испепелила меня своим злобным взглядом.

— Так, семья, — взял слово Роман Эдуардович, — мы собрались по другому вопросу. Мы с Лидой приняли решение…

— Говори за себя. Я не принимала никаких решений, — перебила его Лидия Борисовна и осушила бокал вина залпом.

— Хорошо. Я озвучил свое решение Лиде и теперь хочу рассказать о нем вам. Мы решили развестись.

— Что? — не выдержала и ляпнула я. Потом резко замолчала. Костя тоже был в полном недоумении.

— Да, именно так, — твердо произнес свекор и снова на меня посмотрел. А мне вообще все равно, что он там решил, хочет, пусть разводится на здоровье.

— А причина какая? — спросил Костик.

— Нет причины. Это просто необходимо, чтобы и я, и твоя мама могли и дальше жить счастливо.

— Я думал, у вас все хорошо.

— У нас и так все хорошо. И дальше будет, только по отдельности.

Свекор говорил уверенно, словно это его давно обдуманное решение.

А вот Лидия Борисовна была на грани. Ее даже немного потряхивало. И она топила свою печаль в красном вине.

Мне было жаль женщину, думаю, она не приняла мысль о разводе. Есть чувства, нет — плевать. Для любой женщины развод — дело унизительное. По сути, ее бросают после стольких лет.

Я даже перестала на нее злиться на какое-то время и обижаться за все ее высказывания в мой адрес.

Сейчас я просто ей искренне сочувствовала.

— Ну вы даете. Неожиданно, — сказал Костик.

— И для меня, сынок, — тихо произнесла свекровь.

— И что дальше будет? Вы разъедитесь? Или маме пинка дашь? — Костя сегодня нес какую-то чушь. Его высказывания были совсем не в тему. И явно раздражали Романа Эдуардовича.

— Ты отца-то мудаком не считай. Мама тут останется, а я в город. Ее жизнь не изменится в финансовом плане, не беспокойся.

— А я? — уточнил супруг.

— Что ты?

— Моя жизнь тебя не волнует? Мое финансовое положение?

— А с ним что-то не так? — строго спросил свекор и уставился на сына. Как-то неправильно Костя начал разговор. Он же вроде мириться собирался?

— Ну да.

— Я ищу тебе работу.

— В смысле ищешь работу? — вмешалась в диалог Лидия Борисовна.

— А папа меня уволил, — спокойно ответил Костя. Но я смотрела только на свекра. Он начинал заводиться. Взгляд стал суровым, холодным. Мужчина был напряжен.

— Рома, ты что, его уволил? — жалобно спросила Лидия Борисовна. Ее голос неестественно дрожал, будто она сейчас же заплачет.

— Давайте мы наши рабочие вопросы с Костей будем решать сами, — хотел было осечь жену свекор, но не тут-то было.

— Нет уж. Ты зачем его уволил? — продолжала свекровь.

— Плохо работает. Ему нужна другая работа, не под моим началом, я слишком мягок с ним.

— И какую работу мне найти? Кто меня возьмет? Я за пятьдесят тысяч пахать не буду, — Костя возмущался, как обиженный подросток. Я никогда не вникала в их финансовые отношения с отцом. Да и трудностей никогда не было.

— А тебе какая зарплата нужна?

— Какая и была, — твердо заявил муж.

— Как работник ты не достоин такой зарплаты. Без обид, сын.

— А какой я достоин?

— Какой захочешь, все в твоих руках. Образование есть, опыт какой-никакой есть. Вперед. Покорять вершины. — Воодушевленная речь вышла. Сверок явно усмехался, но Костя начинал злиться, как ребенок, которому не купили игрушку.

— Рома, ты с ума сошел? Костик с детства мечтал работать с тобой. Вы поругались? Что он такого сделал, что ты так на него взъелся? Он исправится. Правда, милый?

— Да ничего я особо не сделал. Ну косячнул разок, не увольнять же сразу. — И в эту секунду я поняла, что скандала не избежать.

Роман Эдуардович закипел сильнее обычного. Напряг скулы, а ладонь, которая лежала на столе, сжалась в мощный кулак.

Костик не смотрел на отца. Он расслабился от поддержки матери и, видимо, наговорил того, чего не следовало.

— Ты ничего не сделал? — громко спросил свекор у сына, а тот выпучил глаза. Костя испугался. — Лучше закрой рот, Костя. В твоих же интересах не поднимать этот вопрос здесь, при всех.

— Рома! — воскликнула Лидия Борисовна. Думаю, слово «заткнись» резануло по ее тонкой натуре.

— Что Рома? Нормально хотел поужинать в последний раз со всей семьей.

— Еще скажи, что я все испортил? Я у тебя всегда виноват во всем.

— Не во всем, Костя, а только в том, что отцу врешь в глаза. И не только мне. То, что деньгам счет не знаешь, хотя сам еще и года не проработал в своей жизни. В том, что ведешься, а пора бы своей головой начать думать. Вот в чем.

— Я своей и думаю. Хотел сам решить вопрос с моллом, только ты не позволил. Олега отправил меня проверять, совсем мне не доверяешь?

— Если бы не Олег, я бы еще больше денег потерял. Потому что ты и не собирался лететь в этот чертов Ярославль! — свекор орал. И мне тоже стало немного страшно. Я видела его недовольным, но чтобы таким, в гневе… Никогда. Я сидела и не дышала, пока до меня не дошли его слова.

— Что? — уставилась я на мужа. — Ты не летал в Ярославль? А где ты был тогда?

— Где надо, — огрызнулся муж и вихрем вылетел из-за стола.

Но я решила не оставлять разговор незаконченным. Тоже встала, не произнеся не единого звука, и последовала за Костей на улицу.

— Стой. Кость. — Догнала я его уже у машины.

— Что надо? — грубо спросил он, и я неосознано поморщилась. Не могу, когда он мне грубит на ровном месте.

— В смысле что надо? Я хочу объяснений. Где ты был эти дни, если не в Ярославле?

— Тут, в Москве.

— В Москве? — совсем растерялась я от услышанного. — А мой день рождения, ты же говорил…

— У меня были важные дела. Пришлось соврать. Прости.

— Прости? Кость, ты нормальный? — говорю, и слезы подбираются. Так обидно вдруг стало. Вспомнила наш разговор, где он говорил мне, что Ярославль отстой, что он сейчас в номере отеля. А на самом деле…

— Слушай, давай хоть ты не доставай меня. Видела, как отец наезжает, и так хреново.

— Так он за дело наезжает.

— Ты на его стороне? — повысил голос.

— Я ни на чьей стороне. Мне просто нужна правда, — в ответ повысила я. Взял привычку орать на меня.

— Какая правда, Вика? Были дела, нужно было решить. Все.

— У тебя кто-то есть? — спросила я и за реакцией слежу.

— Ты совсем уже?

— Я презерватив нашла в твоей сумке, с которой ты якобы в командировку ездил.

— И что? — нападает. А как мы знаем, лучшая защита — нападение.

— Мы с тобой не пользуемся презервативами.

— Не знаю, откуда он там, — отмахивается и дверь авто открывает.

— Ты же понимаешь, что это глупое оправдание.

— Какое есть.

— А деньги из сейфа? — спросила, молчит. Садится в машину. — Где они?

— Я взял, нужны были деньги.

— Там много было. Зачем тебе столько?

— Это мои деньги, подаренные на свадьбу. Они мне понадобились, вот и взял. Все? Допрос окончен?

— Кость, что происходит? — говорю спокойно.

— Заебало все… — рычит и машину заводит.

Назад сдает и выезжает со двора.

А я стою посреди лужайки и смотрю на горящие задние фары.

Ничего не понимаю…