Глава 17

Роман Эдуардович

За стол возвращаюсь. Хотел извиниться перед Викой, херни ей наговорил.

Обидел, наверное. Девчонка запуталась, а я ее еще донимаю своими предъявами.

А что я хотел?

Только ее. Ее хотел. Себе забрать. Оградить от сыночка. Чтобы она не варилась во всем этом дерьмище.

И пусть даже будет она не со мной, переживу. Но и жизни такой, как сейчас у нее, ей не желаю. Не заслуживает она.

Молодая совсем, а вот у Кости серьезные проблемы…

Решать что-то надо…

Телефон в кармане вибрирует.

— Семен? — отвечаю Градскому.

— Костя отъезжает, ехать за ним?

— Тормози его! — кричу в трубку.

— Не могу. Тачку зажали, вторую тоже. Он выехал, поехал в сторону моста.

— Семен, догоняй! — Криком диким. — Он вмазанный…

От стола отхожу. Буквально бегу к выходу. Не вижу никого вокруг, да мне и похер на всех.

Весь вечер за Костей я наблюдал. Видел, как ведет себя, взгляда моего избегает. Не хотел шум поднимать. Думал, после банкета в охапку и в бункер какой, желательно на цепь. Чтобы точно никуда не делся и не начудил.

Надо было действовать, а не ждать.

На крыльцо выскакиваю, Лида стоит в стороне, опять закурила. Года три держалась…

— Ты чего такой? — подпила уже крепко.

— Пиздец твоему сыну… — говорю и прохожу мимо нее.

— Что? — сигарету в сторону бросает и бежит за мной, ногами перебирает. А я глазами по парковке, пытаюсь Семена отыскать взглядом.

— Что слышала. Найду, и пиздец ему. Пусть только мне попадется…

— Что он сделал-то?

— Он в край охуел, Лида. Все, кончилось мое терпение. Нет его больше. — Поворачиваюсь и в лицо ей прям, криком. — Заврался, деньги у меня ворует, на наркоте опять! Продолжать?

— Он не употребляет, он мне обещал, Рома. Сказал, если сорвется, то ко мне сразу придет…

— Хватит, Лида! Хватит ему верить! Хочет сдохнуть — пожалуйста! Только пусть меня это все не касается, а тем более Вики. В пропасть — в одиночестве. Мне пора…

Увидел Семена, бегу к нему.

Вижу, тачка зажата, вторая рядом тоже. Суки, парковаться не учили?

— Андрей побежал хозяина искать, — оправдывается Семен. Нахера, никто не виноват. Или вид у меня такой? Явно рассержен. Да даже не так, я в бешенстве, диком. Сейчас догоню сынка и точно вмажу, руки чешутся.

— Быстрее надо, быстрее. Попробуй на этой выехать. — На «Лексус» показываю. Он меньше, может, выйдет. — Да похуй на тачки, железа кусок.

Семен за руль садится, я Косте пока набираю. Не берет гад. Вике. Тоже гудки.

— Твою мать! — Громко на всю парковку, злюсь неимоверно. По карманам шарю, тянусь к сигарете. Закуриваю. С первой затяжки не отпускает.

Семен минуты три мучается, но выезжает, даже соседа не зацепил, а мне уже срать на все. Готов был вложиться, если машину царапнем.

Сажусь на переднее.

— Гони, Сема, гони.

— Вот смотрите, стоят они. Не движется тачка. — Телефон мне протянул. У Вики GPS на машине, легко отследить.

— Семен, давай быстрее, чувствую я неладное. Чего они там встали? Прям на проезжей части.

Градский в пол педаль. Летим сломя голову.

Не зря я беспокоился: когда ближе подъезжаем, вижу, что машина стоит. В остановку вошла на половину. Дымит под капотом, но несильно.

У меня мысли ебаные в голове, что они там мертвые, оба. Картинки одна за одной здравый смысл перекрывают.

Не хочется верить.

Тачки какие-то тормозят рядом, кто-то бежит к «Мерседесу», двери открывает.

А мне так и хочется крикнуть, чтобы не трогали их.

Семен близко подъехал, кажется, на ходу еще вылетаю из тачки. Бегу, у самого пульс на пределе, шум в ушах.

Кто-то кричит: «Вызовите скорую!» Оглядываюсь.

Семен бежит за мной, там и Андрей на второй машине подъехал.

В «Мерс» заглянул, опасаясь. Не понимаю ничего. Вика сидит на переднем, за рулем.

Она бы не села за руль… Да и Костя же вел, кажется…

Подхожу к ней, она без сознания, крови нет. Просто сидит полулежа, будто спит.

Беру ее за руку. Теплая — хорошо. Зову, имя ее повторяю, слегка по щекам ладошкою бью. Нет реакции.

— Семен, Кости нет в машине, — говорю Градскому, вижу, тот тоже удивляется. Назад заглянул.

— Я видел, он за рулем сидел, когда они отъехали.

— Сука, вот же сука! — ругаюсь, потом внимание переключается. — Чувака вон того убери, а телефон его в жопу засунь ему. Нехуй снимать…

— Сделаю. — В сторону отходит разгонять толпу. Я снова Вику зову, не знаю, что делать, может, трогать ее нельзя. Может, ударилась.

Где скорая?

А вот и она. Летит с мигалками и сиреной. Быстро.

Подбегают к машине. Так резко все происходит, следить не успеваю.

Пока они с Викой возятся, снова к Семену иду.

— Мы едем в больницу, разрули тут. Вон гаишники приехали. Попробуй замять, бабла не жалей.

— Кто был за рулем?

— Костя, конечно. Не скрывай ничего, расскажи как было. Пусть, помимо нас, его еще и менты ищут, чтобы не повадно было.

— Понял.

— Как все сделаешь, звони, Андрюху за нами отправь. — Выдыхаю. Спокойно уже говорю. — Семен, город весь на уши поставь, но сучонка найди. Желательно первым. Сначала я его прессану, а потом ментам отдам.

— Сделаю. Отъезжают, идите.

Скорая Вику грузит, я к ним бегу. Доктору говорю:

— Я с вами еду.

— Вы родственник? — Гребаные правила. Обойдем.

— Муж, — заявляю уверенно. Повелись. Пропустили внутрь.

Ну а что? Сейчас бы выперли из тачки, а я с ней хочу быть. Особенно когда очнется.

* * *

— Да, Семен, — отвечаю на звонок, пока в больнице сижу. Жду. Вику на МРТ повезли. В себя пришла еще в скорой, сказали, видимых повреждений нет, но от этого как-то не легче.

— Вопрос решил. Машину на эвакуаторе отогнали. Пришлось старые связи поднять, но проблем может и не быть. Идут на разговор.

— Не надо. Пусть его по полной прижмут. А там уж посмотрим. Хочу, чтобы обосрался от страха. Чтобы скулить начал, может, осознает чего.

— Нашли Константина, дома он. В коттедже вашем.

— Вот дебил. К мамке побежал, как будто она может что-то. — Вздыхаю тяжело. Груз проблем давит. — Так, охране скажи, чтобы не выпускали его. Ментам не перечить, если нагрянут, пусть увозят.

— Сделаю. Вам помощь нужна какая?

— Нет, Семен. Свободен на сегодня. Андрей со мной останется, сейчас узнаю, что с Викой, и дальше видно будет. Спасибо, отдыхай.

— За косяк извините, Роман Эдуардович. Надо было мне его тормознуть как-то.

— Знаешь, что я усек за эти годы? Если Костя решил что-то натворить, то его даже танк не остановит. Он как таракан в любую щель выползет и улизнет, оставив тебе только кучу проблем. Так что не за что извиняться, езжай домой.

— Хорошо, Роман Эдуардович.

Закончил разговор. Жду еще минут десять. Нет больше сил и терпения.

Только встал, доктор вышла. Не молодая и не старая. Доверие вызывает. Да и больница эта не самая худшая, даже наоборот.

— Простите, имя не помню… — начинает женщина разговор. А мне не до имен сейчас, узнать хочу, что там с Викой.

— Роман Эдуардович.

— Да, Роман Эдуардович, с Викторией все в порядке. Я бы оставила понаблюдать до завтра. На МРТ чисто все, может, и есть небольшое сотрясение, раз была потеря сознания, но критичного ничего я не заметила.

— Значит, до завтра, — твердо ей заявляю. Лучше перестраховаться.

— Ну это не вам решать. Виктория уже подписала отказ от госпитализации, поэтому забирайте. Или попробуйте переубедить.

— Риск есть какой?

— Не думаю. Пусть больше лежит, отдыхает. Если будет тошнота, головокружение, лучше приехать снова в больницу. Но я думаю, ничего такого не будет.

— Я вас понял. Спасибо. Могу к ней пройти?

— Да, конечно. Идемте со мной, провожу.

По длинному коридору идем. В палату заходим, Вика сидит на постели. Бумажки какие-то заполняет.

Обычно при виде меня злится, а сейчас все иначе. Грустная. Очень.

А у меня от этого внутри все переворачивается, не хочу, чтобы грустила. Улыбка у нее слишком красивая.

В палате остаемся наедине.

— Может, останешься? До завтра? Доктор сказала, что нужно понаблюдать…

— Заберите меня отсюда, пожалуйста.

— Поехали, — отвечаю не думая. Просит же, умоляет взглядом.

Тут же встает. Бумаги доктору на посту отдала и на выход. Пиджак снял, протягиваю ей. Первый час ночи уже. Прохладно должно быть, а на ней платье одно тонкое.

В машину садимся, назад. Она сразу в окно утыкается. Подавлена.

— А Костя где? — спрашивает тихонько, будто меня разозлить боится, а я уже зол хлеще некуда.

— К матери поехал, — грублю. Сам не знаю почему. Злит, что она о нем спрашивает. Не стоит он и мысли ее. А она все думает о нем, переживает, наверное.

— Он не пострадал?

— Нет.

— А машина?

— Восстановим. — Тачка меня меньше всего заботит. Распоряжусь, за неделю сделают. Для меня это вообще не проблема, а вот для Вики…

— Сильно, да? — спрашивает и еще больше поникла. Голосок дрожит, а меня изнутри разрывает. Не могу ее такой видеть. Голос слышать.

— Прилично, но ты… — перебивает.

— Я ему говорила тормозить, но он не слушал. Разозлился, что я у него спрашивать начала обо всем…

— Ага, — теперь я перебил. Не хочу слушать о Косте. Ничего не хочу. Лишь бы день этот скорее закончился, с утра мне получше думается.

— Вы злитесь на меня? — просекла мое недовольство. Злюсь, но только не на нее.

— Нет. Устал просто.

— А куда мы едем? — спрашивает и в окно вглядывается.

— Домой тебя везу. — Только сказал, а у нее испуг в глазах.

— Я не хочу туда. Давайте не туда только.

— Костя не приедет. Я проконтролирую.

— Не надо туда, давайте в отель, может, или к родителям. — Не думаю. На автомате водителю:

— Андрей, в «Репаблик» едем.

— Понял, Роман Эдуардович, — отвечает и меняет маршрут.

— А там что? — Вика снова с вопросами.

— Квартира моя, — говорю и смотрю с опасением, но она не реагирует. Совсем.

Думал, возмутится. Но Вика, наоборот, будто успокоилась…

А может, я вижу то, что хочу? Не планировал я такого — оказаться с ней в одной квартире.

Как сдержаться?

Должен, ей сейчас не до этого.

Удивлен, как это они на такой скорости остановку снесли, а сами в норме. Ну Вика в частности, этот мог бы что-нибудь и сломать. Не то чтобы желаю, но и сочувствия нет к нему. Злоба одна и разочарование.

Всю оставшуюся дорогу едем молча.

Лишь изредка на нее смотрю. Не могу, сука, иначе.

Девчонка совсем меня заколдовала, мозги затуманила. Что мне до нее? Должно было отпустить, обязано.

Только вот не происходит этого.

— Спасибо, Андрей. Завтра не спеши, выспись как следует. Часам к двенадцати подъезжай.

— Хорошо, Роман Эдуардович. До завтра.

— Давай, — говорю и дверь захлопываю. К подъезду идем, там в лифт и в квартиру.

— Почему тут так пусто? — спрашивает Вика, когда туфельки скидывает. Небрежно. Пальцы поджала, расправила. Ножки устали на каблуках.

— Не успел еще обжиться. Ты проходи. Вон там спальня, можешь занять. Кровать в квартире одна пока. Я на диване лягу. Ванная есть, разберешься короче, — пока объясняю, иду в комнату. Сейчас вещи возьму, гель и в другой душ пойду. Прям сил нет, хочу под холодную воду. Надо остыть немного.

— А можно мне у вас вещи одолжить? А то у меня только платье, — неуверенно просит. Сомневаюсь, что она что-то найдет. Шорты ей все огромными будут, футболка только…

— Конечно. Бери что хочешь. Я сейчас возьму гель для душа. — В ванную захожу. — Тут, кстати, есть еще гели, правда, они все мужские. Ничего?

— Без разницы. Спасибо вам… — тихонько сказала и смотрит будто с благодарностью. Меня не за что благодарить. Сына косяки исправляю. Да и заботиться о ней — одно удовольствие. С Викой я себя таким сильным чувствую, всемогущим, что ли. Защитить хочется, уберечь, спасти. Так она на меня влияет.

— Не за что. Отдыхай. — Хватаю шорты, футболку. Первое, что под руку попалось, и в душ. Почти убегаю из комнаты.

Сейчас к ней полезть будет глупостью. Она расстроена, подавлена. И это она еще не знает, что Костя ее за руль перетащил перед тем, как съебаться.

Рассказать? И конец их пятиминутному браку. Получу желаемое — ее. Но не могу я так. Не был я никогда подонком и сейчас не время становиться. Девчонка и так вляпалась по самые уши, а тут я еще со своими желаниями.

Минут десять тупо стою под струей, голову охлаждаю, мысли.

Сейчас покурить и спать. На диване плед есть, подушка. Вчера там спал — вполне себе.

Выхожу на балкон, закурил. Затяжка, вторая за ней. Расслабляет.

Гребаная зависимость. Сто раз бросал и снова курить начинаю.

Мысли мои дверь открывшаяся перебивает. Поворачиваюсь, Вика на балкон выходит. Тихонько спрашивает:

— Сигаретой угостите?

Вика

— Не угощу, — строго отвечает. Так, если бы я у отца спросила прикурить. Но папа бы меня просто прибил за такой вопрос, я для него все еще маленький ребенок.

— Почему? — удивляюсь отказу.

— Хреновая это привычка. А тебе еще детей рожать.

— Не думаю, что соберусь в ближайшее время. Поэтому не ломайтесь, дайте мне сигарету. — Руку к пачке тяну, но Роман Эдуардович ее с подоконника резко схватил и держит.

— Иди спать, Вика. День был трудным, тебе нужно отдохнуть. Доктор сказал. — Сплавить меня решил? То пристает, точнее, даже берет все, что ему вздумается. А теперь что? Прогоняет?

— Что с вами? Я вас чем-то обидела? — спрашиваю и на мужчину смотрю. В глазахнет того блеска, азарта. Не вижу я.

Все? Перегорел. А говорил-то как: «Заберу, увезу». Теперь что изменилось?

— Ты меня не обидела. Просто… Ты пять минут назад в аварию попала, тебе нужен отдых, — отвечает вроде сдержано, но вижу, что напрягается. Лицо стало серьезным, властным. Брови чуть сведены, скулы в напряжении. Плечи расправил, стал таким высоким.

Но я не могу угомониться. Не знаю, не сдерживаюсь. Чего добиваюсь?

— Я вам не верю. Слышите? Не верю. Добренький такой, ну куда деваться. Что-то раньше вы не были таким благородным. Брали, что хотели, а сейчас: «Иди, Вика, отдохни».

— Что ты хочешь от меня, Вика? — прикрикнул и совсем разозлился. Грудь начала подниматься от быстрых вдохов.

— Правду хочу, — рявкаю на него, как щенок на здоровенного пса. Нелепо. Но я не понимаю, почему он себя так ведет. Совсем равнодушно будто…

— Правду? Какую правду? Что мне тебе рассказать? Про то, как я вину свою чувствую за то, что позволил сыну жениться? Или про то, что смотреть на тебя не могу?

— Не можете смотреть? — переспрашиваю шепотом. — Почему?

— Потому что хочу тебя… И не могу это контролировать. А ты просила к тебе не…

Не даю ему договорить. Не понимаю свой порыв и не хочу понимать. Оправдывать как-то. Я сделала что сделала. И не жалею.

Шаг вперед, в плотную к нему и прямо к губам. Просто прижимаюсь, обхватываю нижнюю губу легонько, а Роман Эдуардович как схватит меня. Прям зажал в тисках, не продохнуть даже, и губы мои поедает. Облизывает с желанием.

Я руками вверх пробираюсь, шею его обхватила и еще сильнее в губы вжимаюсь. Сейчас он меня не использует, я сама хочу. Так сильно, что сил нет.

Мужчина меня чуть вверх поднял и на подоконник усадил. Колени в сторону и вплотную подошел.

Я сама начинаю его футболку тянуть вверх, снимает. Горячее мощное тело теперь передо мной, без преград ткани. Кожа нежная, мышцы упругие. Плечи напряжены и по ним так сладостно пальцы мои проходят. Чувствую напряжение, мужскую силу.

Но Роман Эдуардович вдруг останавливается. Все еще меня держит за талию, но целовать прекращает. Пытается отдышаться и глаза свои поднимает.

Я невольно улыбаюсь, вижу, как его зрачки блестят — загорелся.

— Мне кажется… — делает вдох. — …будто это благодарность какая-то. Скажи, что это не так?

— Это не так, — уверенно говорю в ответ и снова тянусь к его губам.

И он больше не говорит ничего. Кидается с прежней мощью, диким желанием. Хватает за голову и прижимает к своим пылким губам.

За попу подхватывает и уносит с балкона. Дверь ногою небрежно толкает. Еле в проем вошли до постели.

Кладет меня на спину на середину кровати и сверху собой накрывает.

Я руки вниз опускаю и футболку с себя стягиваю, под ней ничего. Мужчина мне помогает раздеться, смотрит пристально. Дышит часто.

Улыбнулся, даже усмешку чуть выдал.

— Ты даже в моих боксерах выглядишь сексуально, — говорит чуть слышно, и я тоже смеюсь.

Выбора не было, надела то, что нашла в шкафу.

Роман Эдуардович вновь ко мне наклоняется. Мимолетно чмокает в губки и по телу вниз скользит поцелуями.

Касание каждое — будто удар тока, насквозь пробивает. Еще сильнее электризует меня все вокруг.

Языком мой сосок задевает, потом в рот и вновь языком, покавторую грудь сжимает ладонью.

Нижеспустился, обводит пупок и тянет трусы вниз, совсем меня оголяя.

Нет былого смущения, ничего, что раньше испытывала. Сейчас лишь желание. Страсть безмерная захватила и управляет телами.

Губами прижался к лобку и вниз языком пробирается. А я уже от бессилия стону, глаза закрываю.

Языком добирается в нужное место, начинает нежно ласкать, ускоряясь.

Напрягаюсь немного, когда нужного места касается, слегка всасываети вновь языком.

Ножки шире разводит, поддерживает за бедра и целует безжалостно.

За голову беру его и к себе тяну, хочу его. А он поддается. Пока поднимается, шорты стянул и прямиком в меня. Ножку задрал на себя, кожу сжал ладонью сильно. Углубляется.

Чувствую его плоть внутри, наполняет, растягивает. Движется медленно, аккуратно, но надолго его не хватает. Терпения нет совсем. Темп ускоряет.

Рукой по его спине веду, стала влажной, горячее прежнего.

От губ не могу оторваться. Только мы на миллиметр отдаляемся, вновь к себе прижимаю. Не хочу отпускать больше ни на секунду.

Еще быстрей движется. Вбивается в меня толчками мощными, сильными. Разгоняет меня, приближает к пику желанному. К себе прижимаю, ногами торс держу, напрягаюсь и лечу в пропасть.

А на дне ее лишь удовольствие сладостное, что тело мое поглощает. Помогает забыться.