Глава 18

Роман Эдуардович

Ни слова не сказала, в ванную убежала сразу. Слышу, вода льется. Продолжаю лежать на постели, в которой только что она моей, наконец, была.

Полностью, каждой клеткой это чувствовал. Раньше у нее сомнения были, у меня, но не сегодня.

Сегодня я не просто трахнул девчонку, мы оба хотели…

Даже она больше. Со мной-то понятно все, давно уже в мыслях поселилась, а вот Вика…

Шорты надеваю, на балкон снова. Закуриваю. Светать начинает.

Когда я в последний раз рассвет встречал?

Лет пятнадцать назад. Отдыхали тогда всей семьей в Сочи, но уже тогда не те эмоции были.

А сейчас…

Окурок тушу в пепельнице. Выхожу. Слышу, вода не льется, холодильник открылся. На кухню иду, Вика стоит у столешницы. Изящная такая. Ножки длинные, худенькие. Боксеры мои попку ее обтягивают, от одного вида снова член пульсирует. Я еще от секса не отошел, а уже снова хочу ее. Бесконтрольно.

Она оглянулась, посмотрела на меня и глаза опустила. А я ее смущением наслаждаюсь.

Ближе подхожу, на стол опираюсь. Продолжаю смотреть, изучать взглядом. Волосы растрепаны, на футболке мокрые капли — вытерлась плохо. Сосочки торчат, напряженные, у меня от этого сразу рот приоткрылся, язык еще вкус их помнит.

— И мне налей, — прошу негромко. Она воду в стакан наливает, мне подает.

Смотрит и краснеть начинает. Сладость для моих глаз. Как девочка меня стесняется, что ли.

Жажду свою утолил, все выпил. Стакан забрала и на столешницу поставила. Я руку тяну к ней, беру и к себе.

Будто бы нехотя, но поддается. Прижимаю, ладонями держу за талию.

— Можно спросить? — робко спрашивает и ладонями по груди гладит так нежно. А руки холодные.

— Спрашивай.

— И что дальше?

— А ты чего хочешь? — Вопросом ей на вопрос. Выбор за ней. Я свою позицию давно обозначил.

— Я не знаю, что хочу. Но знаю, чего я точно не хочу. Я не хочу больше играть в семью, брак этот. Я хочу развестись с Костей.

— Значит, разведешься.

— А еще я с Костей не хочу видеться, разговаривать, объясняться. Я чувствую свою вину, ну… за то, что мы с вами любовью занимаемся. Это вроде как предательство… — Трудно ей говорить, поэтому перебиваю.

— Хм, хорошо сказала. «Любовью» — мне нравится. — Улыбаюсь, и она в ответ. Вроде смотрит, но глаза за ресницами прячет. С ума меня сводит этой своей невинностью, робостью. — Может, ты уже будешь мне тыкать? Как-то странно это…

— Трудно перестроиться, я вас… тебя всегда на вы, а тут так сразу…

— Как меня зовут, Вика? — шепотом спрашиваю и к себе крепче прижимаю. Ближе хочу. Сокращаю между нами расстояние до минимума, немного — и носами коснемся.

— Рома.

— Видишь, как просто. — К ней тянусь, хочу снова вкус губ ощутить. До сих пор не распробовал. Мало мне, всего с ней мало. Она в ответ поддается, прижимает ко мне свои губки, нежно целую. Без похоти. — А насчет Кости не беспокойся. Он к тебе больше не подойдет. Да и менты его быстро найдут, пока там все утрясется, ты переедешь.

— Менты? А почему его ищут?

— Потому что он в остановку въехал, а потом тебя за руль пересадил и съебался, как трус, к мамке побежал. — Через секунду я уже пожалел, что рассказал ей как было. Явное разочарование и даже презрение на лице. Девочка наконец поняла, с кем связалась.

— Я его совсем не знаю. Два года все было хорошо, но теперь…

— Не думай об этом. Пойдем спать? Тебе все же нужно отдохнуть, — говорю, а она не двигается. Лишь сильнее ко мне прижимается.

Голову мне на плечо кладет и обнимает так сильно. Я в ответ ее сжимаю, будто защищаю от всего этого.

А так и есть: со мной она в безопасности, и больше ни одной слезинки не пробежит по ее щеке.

Я об этом позабочусь.

* * *

Глаза открываю и первым делом смотрю на подушку — пустая. Первую секунду мысль посещает, что Вика ушла. Потом прислушиваюсь, с кухни доносится звон кружек, кастрюли… Чего-то такого.

Улыбаюсь. Беру телефон и на балкон.

Закуриваю. Набираю Семена.

— Здравствуйте, Роман Эдуардович. — Этот никогда не спит, кажется. В боевой готовности в любое время суток. Ну а сейчас подавно — десять утра.

— Здорово, Семен. Дело есть, — начинаю с самого важного.

— Слушаю вас.

— Позвони Антону, пусть машину подготовит какую, через час подъеду, заберу.

— На замену «Мерседеса»?

— Смекаешь. Да, только нормальную. Может, «Ауди» какая есть или «Бэха» в наличии. Так, чтобы быстро с документами… без возни.

— Позвоню. Прям сейчас наберу ему.

— И за мной давай. Через час. Костя где?

— Все там же, в коттедже. Менты не приезжали, — отчитывается. У него все на контроле.

— Сам вызову, хочу на рожу его посмотреть, когда повяжут. — Усмехаюсь. Представил испуганные глаза сына. — Ладно, жду через час.

— Понял.

Тушу окурок. В душ быстро и на кухню. Соскучился.

В проеме торможу, наслаждаюсь картиной. Вика стоит у плиты, наушники в ушах, попой вертит, пока что-то переворачивает на сковородке. Мычит под нос себе песню.

А я только на попу и пялюсь, притягивает. И это она так в моих трусах выглядит, представляю, как в своих будет. А что представлять, я ей сейчас магазин скуплю, пусть потом по квартире ходит. Глаз радует. И не только глаз.

Подхожу ближе, она оглянулась. Заметила меня и снова смущается, улыбку сдерживает.

Милая до ужаса.

— Доброе утро. — Смелости нет еще в голосе. Но мне и не нужно.

— Доброе утро. Давно проснулась?

— В восемь.

— Как себя чувствуешь? — На голову показываю.

— Хорошо. Завтракать будет… будешь? — поправляет себя и снова глаза в пол. Обстановочку разряжаю.

— Буду. Что в меню?

— Сырники со сгущенкой.

— Откуда продукты? — удивила. У меня в холодильнике нет ничего, дома не ем совсем. Вода только, да может лимон завалялся какой, чтобы коньяк закусить.

— Заказала. Еще вопросы будут?

— Нет. Только просьба.

— Какая? — удивлено спросила, будто подвоха ждет.

— Иди сюда. — К себе подзываю, а Вика прищурилась и недоверчиво шаг за шагом, пока вплотную не подошла.

За талию ее беру, к себе тяну, к губам. Позволяет.

Уже не возмущается, не краснеет, отвечает взаимностью.

Только губ ее сладких касаюсь, сразу вспыхиваю. Взрываюсь. В башке что-то щелкает, и контроль ускользает.

— У меня сырники подгорят, — шепчет, но не отходит, пока не отпускаю.

— Сырники, значит? — повторяюсь и за стол сажусь. — Готовить не обязательно, можно в кафе было поесть.

— Ты не хочешь? — С обидою в голосе. Вот как так? Сказал одну фразу и сразу вину ощутил.

Дебил, она тут старалась, а я…

— Хочу. Накладывай.

Пристально и злобно глянула и тарелку на стол принесла. Кофе сварила, сгущенку поставила.

Заботу я оценил. Приятно, когда для тебя готовят. И не персонал, которому платишь, а твоя девочка.

Сырники у Вики что надо, почти все съел. Она тоже ела, но в большей степени я.

— Ты сейчас на работу? — интересуется.

— Не совсем. В магазин заедем, купить кое-что нужно. Потом я по делам, а ты домой. К себе. За вещами.

— Я сюда перееду? — Вопрос ее меня немного раздражает. Ощущение, что я заставляю. Но по лицу не пойнимаю, что она хочет.

— Ты не хочешь?

— Не то чтобы не хочу… Когда все узнают: Костя, Лидия Борисовна, пресса… такое начнется. Опять же, мои родители. Боже, маме меня буквально убьет. А отец? — Вика запричитала, а мне смешно. Ее волнуют такие мелочи.

Да похуй на всех. Мне точно. И с родителями ее я улажу, и с прессой. Она девочка взрослая, ей разрешение не требуется. Да и кому какое дело? Поговорят и забудут.

Ну это я так думаю, а Вика поникла. Глазенки в стол и кружку с кофе в руках крутит. Нервничает.

— Посмотри на меня. — Глаза поднимает. — Не думай о них. О себе только. Что хочешь ты?

— Я не хочу встречаться с Костей, — снова заладила.

— Это я уже слышал. Не встретишься, — говорю убедительно, чтобы поняла. Не шучу я. Ни о чем, что ее касается.

— А развод?

— Разведут. — С этим вообще проблем нет.

— Ладно. Ну тогда я пошла собираться. Со стола только сейчас уберу.

— Не трогай стол. Оксана придет через час, все уберет.

— Мы торопимся? — Уставилась на меня. Куда делась былая робость?

— Нет.

— Тогда я посуду помою, и поедем, — осмелела девчонка, правила свои устанавливать вздумала. Позволяю, пусть делает, что хочет. Мне все заходит.

— Как скажешь.

Оглянулась на меня. Улыбнулась и снова попой встала. Изводит своим видом.

Так бы и бросился, но не могу. Наелся так, что дышать трудно.

* * *

— Это мне? — на ухо тихонько шепчет. Стоим у машины в салоне. Рядом никого, а она все равно смущается.

— Тебе. Пока «Мерс» в ремонте, хотя проще новый купить, чем тот восстанавливать. Ну что молчишь? Не нравится?

— Нравится, конечно. Просто…

— Все очень просто, Вика. Сейчас документы дадут, и можешь ехать. Держи ключи от моей квартиры. — В ладонь ей вложил. — Бери пока самое необходимое, у меня как время будет, заберем остальное. Мне правда пора ехать, увидимся вечером.

— Ладно.

— Не обиделась?

— На что?

— На то, что тебя одну оставляю.

— Я вроде как взрослая.

— Вроде как. — В щеку ее целую. Не хочу еще большей неловкости добавлять. Мы хоть и наедине, но я вижу, как ей некомфортно.

Ничего, пройдет. Я терпеливый.

Целую и ухожу. Весь день бы не отходил от нее, но вопрос с сыном решить нужно. Да и Вика немного подумает, а то по виду ее кажется, что я наседаю.

Давлю? Вроде нет.

Может, стоило дать ей время? Пусть решит, что хочет.

А так у меня чувство, что я заставляю ее быть со мной.

Что случилось с самооценкой? Да ничего.

Это она так влияет. В каждом движении жду подвох, что не хочет со мной быть.

Но секс ведь показатель?

Да точно. Моя она, всецело и давно уже. Только боится. Разговоров, сплетен, статей. И это понятно. Про меня всю жизнь пишут, про нее пару лет всего, и то я инфу контролирую.

И тут также будет. Денег вывалю и заткну всех, только чтобы моя девочка улыбалась.

— Куда едем, Роман Эдуардович? — Семен спросил, а я в мыслях погряз.

— Что?

— Куда едем? В коттедж? — переспрашивает.

— Да, давай.

Доезжаем не быстро. За час успеваю дела порешать: по телефону, но тоже надо. Андрея с Викой оставил наблюдать. Ей не сказал, но мне так спокойнее. В любую секунду могу узнать, где она и что делает.

Сейчас еще с Костей вопрос решу, и можно расслабиться. Хочется верить.

Ворота открылись, заехали на территорию. Из тачки иду к дому. Охрана на улице.

Приказ «Костю не выпускать» выполняют.

Стараюсь чуть успокоиться, пока к дому шагаю. Знаю же, что не сдержусь. Что орать начну. Но греет душу то, что она ждет меня дома.

Надеюсь, что ждет.

— Привет, Лида, — бывшей жене говорю, прохожу в гостиную. — Костя где?

— Спит еще, — отвечает чуть слышно. Она знает, что меня лучше не трогать. Думаю, сучонок ей все рассказал, сейчас защищать начнет, как львица бросаться. Но мне-то похуй уже, терпения нет.

Смотрю на нее, а она на меня. Будто только что проснулась: халат запахнула, без макияжа даже. Непривычно. Она всегда с утра в полном боевом раскрасе, а тут по-домашнему.

— Костя! — кричу на весь дом. Жду. Тихо.

Поднимаюсь наверх, на второй этаж, и в комнату к нему. Дверь открываю, он лежит, наушники в ушах, в телефон тыкает. Меня увидел, аж побледнел. Трус несчастный.

— Пап, это. Слушай… Я все объясню… — причитает, как баба. Я по комнате прохожусь. Шторы распахиваю, чтобы светло стало. В полумраке сидит, все у него хорошо.

— Собирайся, — командую.

— Куда?

— К ментам, Костя, к ментам, — говорю спокойно, а этот телефон в сторону и на меня пялится. Жалкое зрелище.

— Зачем к ментам?

— Ты остановку снес? Снес. Место ДТП покинул? Покинул. Едем с чистосердечным.

— Пап, я испугался. Ну пожалуйста. Ты же можешь решить вопрос, — умоляет. Здоровый мужик передо мной и так ведет себя, уму непостижимо. Тут включается Лида.

— Рома, ну правда. Чего там? Заплати кому надо. Он случайно. — Ну вот и все, меня перекрыло.

— Случайно? — говорю громко, чтобы дошло до них. — А жену свою усадить за руль и съебаться тоже случайно?

— Пап, ну я испугался. Я что попало наделал, прости.

— Не хочешь спросить, как Вика?

— Как Вика?

— Скончалась ночью в больнице. — Знаю, нельзя так шутить, но проучить стоит сучонка. Заслужил.

— Как скончалась? — переспросил. Тут Лида ойкнула и тоже в ужас впала.

Будут знать, как хуйню творить, а потом скрываться.

— Говори, ты что-то принял вчера? Честно говори! — Криком последнее.

— Да. Поэтому и не соображал. Вика… — За голову держится, а я смакую момент. Да, жестоко, но встряска необходима.

— Нормально все с Викой. Жива здорова, хочет развод.

— Она не…?

— Нет, конечно. Тебя бы уже закрыли давно, идиот.

— Ты нормальный так шутить! — прикрикнул сын на меня, но у него нет права на меня повышать голос.

— Тебя не спросил. Значит, снова наркота?

— Да я пару раз всего…

— Нахуя тебе деньги? — Еще вопрос. Поважнее будет.

— Какие деньги?

— Костя, блядь. Ты меня лучше не зли. Нахуя тебе деньги? Что у тебя за терки с Калининым? Говори сейчас же.

— Пап, я все решил почти, правда… — перебиваю. Говорит не то, что я хочу услышать. Только время мое занимает.

— Слушай меня, либо ты сейчас мне все расскажешь, либо я сам звоню ментам, тебя забирают и прессуют по полной. Ни рубля не ввалю за тебя. Сам будешь крутиться, как хочешь. У Лиды все деньги заберу, чтобы не помогала. И плевать мне будет, хоть вешайся. Похуй вообще.

— Рома… — Лида встряла опять. Глянул на нее и весь гнев вложил во взгляд.

— Не встревай, — бывшую затыкаю. — Говори, сказал.

— На мальчишнике я начудил. Вот и все. Нечего рассказывать.

— И как ты начудил? — докапываюсь до сути. Выуживаю по слову, будто с дебилом разговариваю.

— Ну с девчонкой одной связался, с Варей Калининой. Теперь брат меня ее напрягает.

— Кость, ты тупой? Рассказывай от и до, подробно.

— Ну бухали мы в клубе, перебрал. Кто-то дурь принес, мы и вмазались по чуть-чуть. Мальчишник же, прощай холостяцкая жизнь, все дела. Тут Варя эта подсела к нам. Слово за слова, мы в отель с ней. Ну и я ее там…

— Что ты ее?

— Ну вроде как жестко…

— Что жестко? Изнасиловал?

— Да нельзя было ее изнасиловать, она сама из трусов выпрыгнула еще в клубе. Согласна на все была. Не помню я ничего. Может, ударил, не знаю.

— И что брату надо?

— Сказал, десять лямов, и забудут все. Без заявления. Отец у них какой-то чувак крутой, мент вроде, — Костя еще говорит, а я выдыхаю. Прям сдуваюсь, чтобы не взорваться, не взять его башку в руки и не расколоть на две части.

— Костя, ты долбоеб. Нет, ты хуже долбоеба. У меня даже слов нет, кончились, блять. Ты в кого такой тупой?

— Что не так-то?

— Отец у них — никто. Сам замаранный хуже некуда. Сидит и не светится. Тебя тупо, как лоха, развели.

— Нет. Говорю тебе, она заявление написала.

— Если бы она написала, ты бы уже сидел. Тебя просто на бабки разводят, а ты ведешься. Потому что мозги твои от наркоты уже не варят.

— Пап, да я тебе говорю. Я заплатил половину. Фигня осталась, я все решу…

— Ты уже, блядь, решил. Ты заебись решил: бабки у меня брать, у матери, у Вики. Ты не прихуел, дорогой? Ты будешь телок трахать, нюхать всякую хрень, а я плати? Я устал, Костя. Собирайся, едем к ментам, — грубо приказываю. Нервы сдали.

— Ну почему ты такой? Ты все время меня обвиняешь. Ну оступился я. Да, накосячил. Но я же раскаиваюсь. А тебе что стоит денег дать? У тебя их полно. Куда тебе их тратить? — огрызается.

— Для тебя зарабатывал, всю жизнь пахал, и вот благодарность? Ты мне столько говна сделал, что не расплатишься никогда. Всю кровь выпил своим идиотизмом.

— Ну вот такой у тебя сын, себя можешь винить, хреново воспитывал, значит.

— Воспитывал хорошо, только гены не воспитаешь. Так же кончишь, как отец твой алкаш, под забором.

— Рома! — Лида вскрикнула, и я понял, что ляпнул. Не хотел. Видит бог, не хотел. Выбесил гаденыш.

— Какой отец? Я не понял. Мам? — переспрашивает и на Лиду смотрит.

— Мама тебе расскажет потом. Нам ехать пора.

— Нифига. Говори давай. Я рассказал, теперь ты. Ты мне что, не отец?

— Нет, Костя, не отец. Сам недавно узнал, а мать твоя и вообще не в курсе была, от кого залете… забеременела. Оказалось, не от меня. Марков умер, кстати. Зарезали по пьянке. Яблоко от яблони…

— Ты поэтому так ко мне относишься? Потому что я тебе не родной?

— Ты оглох? Я узнал недавно, вон матери твоей рассказал когда? Неделю назад?

— И ты меня правда ментам сдашь? — Пылу поубавилось. Страшно стало. А мне жалко и его, и Лиду. Что ж я такой….

— Съездим, порешаем. Собирай вещи, из ментовки сразу в рехаб поедешь.

— Я с Викой хочу поговорить, — голос прорезался. Хочет он.

— Вика не хочет. Ей развод нужен. Я все организую.

— Жена называется… — Лида хотела было продолжить. Осек.

— Помолчи лучше. Не зли меня еще больше. Все, жду в машине, у тебя три минуты.

Разворачиваюсь и вниз. На воздух надо. А лучше бы выпить, да не время.

Есть еще одно дело — Калинин.