Глава 20 Cтефи
От Ромки не было ни одного звонка или сообщения, кроме того, единственного, в офисе. В тот момент он, наверное, в последний раз чувствовал себя победителем, отмщенным и уверенным, что уделал тупенькую мажорку.
Я знала, что он будет чувствовать, получив аудит. Это ведь всегда неприятно, когда ты уверен, что выполняешь свою работу не просто хорошо, а идеально. Когда не видишь своих недочетов. А потом приходит злой начальник и вместо похвалы говорит тебе, что ты бездарь и получаешь свою зарплату зря. Что твои компетенции не соответствует занимаемой должности. И в этот момент в душе только обида, ведь ты старался, был уверен, что ты лучший! Перерабатывал, недосыпал, тратил личное время, а в результате вместо премии или повышения, ну или хотя бы при всех коллегах, в случае Ромы — при членах семьи, — вместо признательности за твой труд ты получаешь нагоняй.
Когда мы закончили вносить информацию и расписывать ее по модулям для Ромашки, я предвкушала этот момент. Мне казалось, что это будет шах и мат в нашем с ним сражении, и я успокоюсь.
Но радости победы не чувствовала, вместо этого я очень переживала за него. Глупо, наверное, но я такая дура. Я всегда переживаю за всех сотрудников, которые стараются, независимо сколько у них ошибок и во сколько обошлись их ошибки нам. Это Алекс может уволить сотрудника не моргнув глазом, если он считает, что человек не тянет своих обязанностей.
Но за Ромку я переживала просто до потери аппетита и сна. Потому что за эти дни видела, как он живёт этой базой, как любит там каждый куст. Это, несомненно, серьезный удар для него.
Я была в Германии с аудитом в нашем отеле, но жила, конечно, дома, пока и родители тут, и дед, и мелкие. Но даже работать не могла. Сидела дома, прикинувшись кактусом. Не ем, не сплю и колючая такая же со всеми.
Мама потащила меня в клинику, перепугавшись за мое странное состояние. И тут уже ожидал сюрприз и меня. Следы наркотика в крови. Очуметь! Да ещё какого! С человеком можно делать все что угодно, он вообще ничего не чувствует! А при постоянном употреблении перестают функционировать органы и сигналы организма. Человек даже может не понять, что хочет есть, спать, что ему нужно справить нужду, может не почувствовать, что что-то болит.
Мама была вне себя от ярости, я с трудом уговорила ее не начинать войну с Ромкой, сославшись, что могла съесть что-то сама, привезенное из Вегаса. Насочиняла сказок, уговаривая не рассказывать папе и Алексу — и никому вообще.
Но мама, конечно, не поверила и не оставила все просто так. Через пару дней мы любовались, как меня и Рому тащат в дом с корабля. Бармен, Гриша и Инга с ними.
— Ромка тоже под этой наркотой был, получается? — озвучила я очевидное.
— Вы пили из стаканов друг друга, постоянно их путая. И хорошо, что целоваться вам было интереснее, чем пить!
— Ну, мам! — засмущалась я, потому что она все время перематывала, разглядывая все и всех. И, конечно, видела, как меня лапал Ромео на диване. А я его.
— Хорошенький, кстати. И тяжёлый. Два раза роняли, пока несли, — мама снова и снова переключает записи с камеры на корабле и около дома. Жаль, в доме нет камер, но то, что Рома просто физически не мог меня разрисовать, это точно, раз он даже не чувствовал, что его роняют, значит, точно был, как и я, под воздействием наркотика, а врач сказала, что вместе с алкоголем точно вырубает напрочь — даже самый крепкий организм.
— Ладно. Папе ничего не скажу… — мама задумалась, но потом продолжила:
— У них сейчас набор персонала, отправлю им одного человека. Надо разобраться, кто там такой смертник, мою зайку обидел! Я думаю, тебя убрали намеренно, и совсем не из-за глупости в Вегасе и даже не из-за аудита. Все гораздо серьезнее, Стефи.
У меня было ощущение, что я плясала на змеином клубке, занимаясь привычной работой, даже не догадываясь, что там настолько все ужасно.
— Молодец твой бывший. Держится. Твой аудит до дыр затер и исправляет косяки, значит, не знал. Ольгу уволил по статье, не испугался ее мужа из ФСКН. Хочешь посмотреть на бывшую свекровь? — продолжала мама нос совать в Ромкины камеры. Понятно, в кого я такая любопытная.
— Не хочу. Мам… а он мне не пишет… получается, он вообще не понял, почему я уехала? Ой!
— Получается, жена его бросила без объяснения причин. Сама напиши, — улыбнулась мама и, потискав меня, убежала к более умным младшим детям.
Вот ещё. Как это — сама? Он совсем нигде ничего не пишет. Даже в Инстаграм перестал фотки выкладывать. Так и висит последняя наша с ним вместе. Все равно не буду первая писать!
Выдержала я ровно пятнадцать дней. А потом… я типа ошиблась чатом в вотсап. Ну все же так делают? Ой, да конечно, все!
«Привет, Мась, помоги выбрать. Как тебе этот?»
С этим сообщением я отправила ему фото в зеркале примерочной. Магазина нижнего белья Милены. Комплект я выбрала, откровенно говоря, мало что скрывающий, и, старательно выпятив что надо и втянув что не надо, засорила память телефона десятками кадров и кусая губы ждала ответ в кафе торгового центра.
Не отвечает. Даже не открыл сообщение, я уже на девяносто процентов из кофеина состою. Обидно. Завяла ромашка? Возвращаюсь в магазин и выхожу оттуда с двумя пакетами оружия тряпичного.
И не еду домой, а заселяюсь в отель, в свой номер. Я доведу тебя до нервного тика, my devil!
Пока я добиралась и общалась с управляющим, Ромашка ответил совсем не так, как я ожидала:
«Сиськи зачет, повернись, сзади посмотрю».
Нет, ну это, конечно, наглость! Он что думает, я там два часа в примерочной жду его ответа? То есть не его. И что за грубиян? Где слюни на буквах?
Вот только от его одной строчки в меня вернулась жизнь. Хочу танцевать, прыгать по кровати, и я снова хочу есть. Да, надо в номер заказать что-нибудь схомячить, и десерт — клубнику и сливки… нет, лучше с мороженым! Крем-брюле с карамельным сиропом!
Чуть не слопала всю клубнику, пока крутилась на кровати, выбирая позу, в итоге, устало плюхнувшись на подушки, щелкнула просто поржать над своей растрепанной прической, порозовевшим лицом — от усердия — и с клубникой в зубах.
И эта фотка мне понравилась больше тех, где я старательно пыталась сделать томный взгляд и губы бантиком.
Ответ прилетел почти сразу вместе с сообщением:
«Смотри, что ты натворила!»
Две фотки, одна — над столом в ресторане базы, лиц не видно, но, скорее всего, это его родственники с ним обедают. И вторая — под столом. Ромка сидит, широко расставив свои литые ноги в спортивных штанах, которые совсем не скрывают его стояк.
Хочу! Хочу! Хочу!
Щеки полыхнули ещё ярче, и кто-то включил сушку у меня во рту. Как же мне нравится, что он такой испорченный! Пока я прикладывала холодные ложки к щекам, прилетела ещё одна фотка. Ромка уже был на улице и прислал мне селфи, приподняв брови и широко улыбаясь, а глаза-то как горят! Темные и опасные! К фото подпись: «Что ещё купила? Присылай все!»
Все? Нет, я столько не перемеряю и фоток не придумаю.
Выбираю комплект под названием «Черная Роза». Как обзовет его Ромка, даже не догадываюсь, но чулки и пояс должен оценить.
Отправив фото, падаю на кровать в ожидании, разглядывая его лицо. Какой же он дьявольски привлекательный! Особенно глаза… и щетина колючая… и губы! О, да! Какие же у него губы! Вкусные, мягкие и нахальные! Я скучаю по его жарким поцелуям, по колючей моське.
«Ещё», — прилетел приказ повелителя хвостатых сковородников.
Нет, так не пойдет! Нашел мне тут манекен! Снимаю верх и, установив телефон на полку, снимаю ему гифку, недвусмысленно сжимая грудь руками. Получилась короткая, но уверена, что Ромео фантазия не подведёт.
«Стефи, дрянная девчонка! Хочу тебя полапать!»
К сообщению прикреплено селфи Ромки в зале для спортивных занятий. Пока я тут извожусь и изнываю, он решил пар спустить, постучав по груше. На руках тренировочные бинты, по голому торсу блестят капли пота, опять весь взъерошенный, и его соблазнительная ухмылка в сочетании с порочным взглядом добивают мою выдержку.
А я тебя. Всего хочу лапать, жамкать и царапать и… ножками обнимать, сильно-сильно!
В голове снова его шёпот с протяжным «Стефи-и-и», жарко, будто он меня снова укутал своими ручищами, и я решаюсь отправить ему ещё одно фото. Хочу быть его плохой девочкой!
На фото только ноги в чулках и трусики, в которых моя рука. Прикрепляю к сообщению: «Наверное, карамелька на вкус. Я попробую».
Пока не передумала, быстро отправляю и прячу голову под подушку, сердце стучится в мозг, видимо, спросить, куда он вышел в этот момент. Я такое вытворяю? Он меня испортил!
Во мне смешанные чувства. Я понимаю, что ничем хорошим это не закончится. Ромка плохиш. Самый развязный, наглый и распущенный из всех, кого я знаю. И он точно никогда не скажет мне слов любви, не позовет замуж. Второй раз… а я хочу любви, хочу замуж и детей. Да-да, я самая приземленная и примитивная!
От моего не слишком глубокого анализа отвлек звук входящего сообщения, и я поперхнулась клубникой.
Ромка прислал фотку из душа. Снимал от груди вниз. Гладкая кожа в сияющих каплях воды, офигенное разрешение камеры. Мышцы груди, каменный пресс, который я изучила тактильно, так, что кончики пальцев сейчас покалывает, и витые линии вен на его ручище я разглядывала позже. Сначала я увидела только крепкую руку, сжимающую эрегированный член.
Фух, мне очень жарко, и даже дважды ополоснула лицо, но пожар между ног потушить не удалось. Аж голова закружилась, будто я его голым не видела. Хотя, наверное, как раз дело в том, что видела и трогала, и облизывала и его, и этот самый член тоже…
Упс. Оказывается, с фото голосовое сообщение пришло.
«Стефи-и-и, кончи со мной, моя плохая девочка, я так тебя хочу…»
Всё! Против этого хриплого голоса у меня нет оружия. И я сдаюсь. Иду в ванную и не дожидаясь, пока наберётся вода, забираюсь в нее. И повторяю его инструкции в пещере. Широко расставляю ноги, лаская себя, делаю фотку для него с сообщением:
«Погнали, my devil, трахни меня!»
Закрываю глаза и вспоминаю нашу единственную ночь, и представляю его сейчас в душе так же: с закрытыми глазами, с приоткрытыми губами и что он думает обо мне в этот момент, когда трепет своего питона.
И как он кончает, я помню до секунды, как бежит дрожь по его телу, он весь напряжен и одновременно со срывающимся стоном «Стефи-и-и» его прошивает судорога, член становится ещё твёрже, так что под тонкой нежной кожей как будто слоновая кость.
А потом, тогда, в пещере, он распахнул глаза, в которых еще другое измерение с переливами и языками пламени, и водил головкой по моим губам, собирая остатки спермы, и снова протолкнул между моих губ, выдыхая рваными хрипами, когда я слизывала его урожай языком.
Мой оргазм был не таким ярким и бурным, как с ним, но шевелиться все равно не хотелось. Мне было так хорошо, и я потянулась ногой, чтобы закрыть кран, забыв, что на бортике остался телефон. Одновременно со звуком входящего сообщения мой телефон бултыхнулся в воду. Ну как так-то?
Черт! Не знаю, погиб он или нет, помню только, что надо сразу выключать и просушить.
Никогда я ещё не ревела из-за телефона, даже если он точно сломался, потерялся. А этот ещё неизвестно, а я уже в слезах. Плевать на трубку! Я не успела прочитать его сообщение!