Глава 29 Стефи

Мне так хотелось рассказать ему, какой он был классный, когда он вдруг решил, что мы женимся по-настоящему. Но у Ромки, а скорее у питона, терпение закончилось. Поставив меня у стены, Ромео скинул свой халат, бесстыже покачивая своим членом, полез целоваться.

— Как я целовал тебя, так? — Ромка нежно, едва касаясь лица ладонями, так же осторожно коснулся губ, ласково целуя, очерчивая их, втягивал то нижнюю, то верхнюю поочередно, медленно, будто таким он и представляет себе первый поцелуй. Неторопливый, изучающий. Даже какой-то неуверенный.

— Нет, — успеваю выдохнуть ему в губы и, открыв глаза, встречаюсь с насмешливым взглядом.

Да он опять мучить меня вздумал? У меня и так уже пол из-под ног уплывает от него. От жара его тела, от поцелуев и взгляда. Да просто потому что он рядом. Тяну руки к его шее, но, передумав, опускаю их на громадную грудину, подглядывая за его реакцией, вывожу слова, что не скажу ему, спускаюсь ниже и впиваю ногти в жесткие мышцы живота.

Ромка смотрит мне прямо в глаза, и в его потемневшем взгляде есть какая-то злость, и мне на ум приходит только одна причина.

— Ром… у меня… я… в общем, кроме тебя у меня не было никого уже… давно.

Кажется, я угадала, недоверие в глазах сменилось короткой улыбкой и вернулся Ромео, которого я знаю. Тот, чей напор сдержать я теперь не в силах, потому что не хочу. Мне так легко довериться ему, и наплевать, что я любовница не самая опытная, он все умеет сам и не ждет от меня профессионализма в этом плане. С его гиперозабоченным питоном и быть по-другому не может, наверняка уже все, что хотел, пробовал.

Колючая щетина колет подбородок, а жадность наглых губ заставляет подчиниться бескомпромиссно. Мы так мало были вместе на его базе, но никогда прежде я так не мечтала о поцелуях, как эти три недели в разлуке. И, кажется, ни я, ни он не можем ими насытиться, не можем оторваться. Мои тихие стоны, его хриплые тоже, остаются внутри нас, вместе с разрядами тока по небу уносятся, заставляя все тело дрожать, потому что долго, так долго мы ждали этого оба.

Его руки успевают за это время все. И стащить с меня халат, и огладить всю, то прижимая меня к своему раскаленному торсу, то выпуская из кольца сильных рук, сжимая грудь в ладонях. Я уже поняла, что он к ней неравнодушен, так много внимания, не просто пожамкать, а будто сиськи отдельно от меня получают свою порцию удовольствия от его умелых ласк.

Можно сказать, что мое тело меня не слушается, сдается и тает в его руках, но я знаю точно, что сейчас я выгибаюсь, тянусь к нему и торопливо глажу и царапаю спину, потому что скучала. Тосковала как одинокий лебедь по своей паре. И Рома, как мне казалось, тоже пытается насытиться всем и сразу, наверное, со стороны похож на морского конька, ему приходиться сгибаться, чтобы целовать меня, но при этом он вжимает меня в стену, упираясь горячим твердым членом в живот.

И я не уверена, что если бы он меня так не пришпилил и не держал, я бы не рухнула на трясущихся от перевозбуждения коленках. Хотя… Ромка бы и в такой позе нашел чем заняться.

— Ножку на подлокотник, — командует Ромка и сам поднимает ее, ставя как ему хочется, то есть и меня сбоку от дивана, и ногу согнув в колене, даже интересно, как он умудрится в этой позе…

Он отстраняется, как будто хочет заценить, и медленно проводит рукой по своему питону, темно-розовая головка блестит и у меня моментально пересыхает во рту, желание опять заставить эту махину подчиняться мне, быть в моей власти накрывает, я торопливо облизываю губы, но Ромка не даёт мне времени для самодеятельности, хотя безошибочно угадал мои мысли:

— Потом, Стефи-и-и, хочу в тебя.

И неожиданно разворачивает меня к себе задом, наклоняя к спинке дивана так, что мне приходится стоять одной ногой на пальцах, а второй коленкой на подлокотнике дивана, и дергает мои бедра к себе. И шлёпает мне по заду своим стояком! Бесстыдник! И понятно теперь как, мой зад торчит удобно для Ромашки и мне удобно кусать обивку, чтобы не заорать в голос от первого толчка, медленного, но слезы из глаз не заставляют себя ждать. Распух питон в ожидании и окаменел. Он то погружается немного, то снова выходит, шипит на меня опять, а я все, что могла, уже сделала, там мокро, как после ливня в океане! Сам виноват, раскормил змея, вот он и застревает!

— Стефи-и-и, расслабься, — требует Рома, что в моем понимании, конечно, невозможно, но я стараюсь и отдаюсь полностью в его руки и подчиняюсь мастеру.

Сначала Рома двигался медленно, давая мне снова к нему привыкнуть, он гладил спину, сжимал ягодицы, что-то там шипел и рычал, приказывая мне не жевать диван.

— Стефи-и-и, кричи, моя плохая девочка, хочу слышать… и держись крепче.

И я кричу, потому что он подхватывает ногу, ту, что мучилась на цыпочках, и отводит ее вверх, проникая так глубоко, что, кажется, питон теперь знает, как выглядят все мои органы внутри. А некоторые и пощупал.

И теперь буравит так быстро, что я даже не успеваю ничего делать в ответ. Он просто трахает, быстро, жёстко, и позволяет мне только стонать и судорожно сжимать руками ткань дивана. Сам дергает мою ногу в ритм своим диким толчкам, прижимая второй рукой мою спину, наверное, чтобы я не перелетела от его бешенных фрикций через диван.

И да, я его плохая девочка. Мне нравится его животная страсть, я кричу и даже требую ещё. Не пытаюсь остановить его, когда чувствую палец на колечке ануса. Меня уже ничего не пугает с ним, будто он просто гасит все сомнения, утягивая в свою преисподнюю, где можно всё. Абсолютно всё и без правил, ограничений и позволяя любой фантазии воплотиться в жизнь.

Обжигающие спазмы взрываются быстро, разливаясь внутри, горячей волной возвращаясь в голову, все эти импульсы тока оглушают. Я знаю, что опять кончаю без него, но контролировать это не могу, и, скорее всего, он этого и добивается, протискивая руку и также быстро массируя горошину клитора, склоняется к моему плечу, и от его колючести в комплекте с горячими поцелуями и дыханием, ласкающим кожу, у моих мурашек, кажется, разгар нашествия под звуки тяжелого рока, и на радость им яркий салют в моей голове.

Я не чувствую, как мне сводит ногу от подлокотника, обтянутого кожей, не слышу, что мне говорит Рома, точнее, мне кажется, что мне это мерещится. В этот момент я взлетаю и падаю одновременно, все мои разрывающиеся спазмы дарят мне невыносимо сладкую разрядку, так что мне кажется, что я сознание потеряла, потому что не помню, как оказалась на диване с широко раскинутыми ногами, между которых устраивается адский развратник, заставляя чуть ли не на шпагат их растянуть, чтобы вместить его плечи.

— Лишаешь меня девственности, Стефи, никогда этого не делал, — запросто признается Ромка, в отличие от меня не стесняясь своей некомпетентности в таком ответственном деле.

Я не знаю, какой вредный таракан лишил меня важной и почетной миссии, но в этот момент вспоминаю, что сказал Андрей. Только секс. А дальше пустота. А я хочу больше чем секс. Хочу, чтобы он узнал меня другую. Точнее, вспомнил.

Он смотрит так же, как и там, когда сказал мне, что влюблен, сражен и покорен своей женой Стефи. И я уже больше, чем он сам, хочу заполучить свой эмоциональный след, максимально четкий.

— Нам нужно поехать… найти переулок и стену… — прошу я его остановиться, потому что у Ромы уже не воспоминания, а самое настоящее соблазнение, он безошибочно находит губами самые чувствительные участки бедер, целуя, и шепчет в ответ своим порочным хриплым голосом:

— Тогда я тебя трахну прямо там, на виду у прохожих, или… то есть «и» в лимузине тоже. Сейчас, Стефи, здесь.

Он не просит и не пытается договориться, просто ставит перед фактом, приказывает, не слушая даже, что я хочу полное погружение, с ветром и шумом улицы, с желтыми фонарями и холодной стеной за спиной. Только его правила.

— Ты… ты тиран! — упираюсь ладошками в его плечи, потому что ноги еще пьянее меня, сопротивляться не могут, они в его власти.

Ромка на все мои брыкания только еще сильнее вжимает меня в диван, поднимаясь ко мне, хватает руки и задирает их вверх, с совершенно диктаторской интонацией рычит:

— Не тиран я! Выбирай любую позу, Стефи, как ты хочешь? Видишь, какой я демократичный! Даю тебе выбор!

«Вот как можно быть таким невыносимым говнюком и одновременно таким няшкой?» — не успела подумать я, как он самоуверенно добавил:

— Все равно будет, как я захочу!

Конечно, бороться за свою пьяную мечту — среди ночи сорваться в поисках подходящей стены для поцелуев, — с мускулистым парнем, которому и правда ничего не стоит заняться сексом хоть на кассе супермаркета под аплодисменты покупателей, шансы так себе, но я умудрилась слинять, пока он по моей просьбе встал за водой.

Никогда прежде мне не доводилось бегать по номеру голышом от мужчины в таком же прикиде. Как бегать максимально привлекательно, сверкая голым задом, я не знаю, «Космополитен» меня к этому не готовил, поэтому я была рада, что долго и не получилось. Обнаженное горячее тело Ромео спустя минуту было подо мной. А под нами диван. И я, лежа спиной на твердых буграх его мышц, просто из вредности говорю:

— В этой позе хочу, my devil!

Ромка хохотнул, наверное, потому что я сильно ошиблась, думая, что так неудобно. Ему, похоже, удобно везде и всяко. Хоть на камнях, хоть в перьях, хоть так.

— Знала бы ты, как давно я хочу тебя именно так, моя плохая девочка Стефи!

И, похоже, не врет, его руки тут же, как будто сто раз репетировали, резво заскользили в разные стороны. Одной сжимая грудь, второй поглаживая бедра, раздвигая их и накрывая ладонью промежность, вдруг сжал ее сильно, простонав мне в ухо:

— Стефи-и-и, ты кайф! Я бы с тобой сутками изучал камасутру!

Ох, знал бы ты, Ромашка, как мне от тебя голову сносит! Сильно бы удивился. И я удивилась, как быстро он раскидал мои ноги по бокам, приподняв меня, вошёл одним движением, сразу на всю длину, и от его матерного стона мне в ухо, снова запульсировало все вокруг его гиганта.

Мои эмоции стали еще разнообразнее от его сумасшествия. Когда он вдруг сильно прижал меня за талию к себе, фиксируя и разгоняясь, кажется, быстрее, чем бьется мое сердце в ушах, вторая тяжелая ладонь опустилась мне на шею, надавливая, что стало трудно дышать.

Лёгкий испуг, адреналин и возбуждение — это, наверное, его любимый сатанинский коктейль для дам. Потому что ему нравится, так что он хрипло рычит, вгоняя себя в меня быстро и глубоко, целуя, всасывает мою кожу на шее и плечах. Жесткие бедра ударяют по моим, Ромка двигается быстро, замедляясь только когда вертит мою голову к себе, целуя, загоняя в меня одновременно и питона, и свой наглый язык так глубоко, насколько может. Точно одна из его фантазий, может, из того дня, когда он тискал меня на своих коленях в кабинете.

То отклонял мою спину вперёд, требуя двигаться на нем, то снова возвращал к себе. Не знаю, сколько у него сил. Но я была уже почти на грани, когда он вдруг вышел и, развернув меня к себе лицом. Мы дышим тяжело, порывисто, не лишаем себя удовольствия впиваться друг в друга, целуя. Я не знаю что думает он, а я словно признаюсь ему в чувствах и нет покоя ни моим рукам ни губам. Схожу с ума от того как он набрасывается на меня, будто ему мало что я и так его сейчас. А он мой.

Сжав в ладонях мой зад, до лёгкой боли, нетерпеливо, снова усадил на себя, правда, поняв, что сил у меня двигаться так быстро, как он хочет, нет, просто уронил меня на диван и, схватив мои руки, перепутал наши пальцы. Он везде, на губах, на коже, во мне. Весь во мне, под кожей, в венах, в сердце.

И последнее, что я успела понять, прежде чем меня сотряс очередной оргазм, что он кончает вместе со мной, вдалбливаясь на гиперскорости, сам становится каменным весь, стонет хрипло, даже как-то измученно, будто ждал этого давно. Обрушивается на мои губы, и даже когда я понимаю, что во мне растекается его горячее семя, по ощущениям литра три, он не выходит, продолжая медленно двигаться, целуя так же тягуче-медленно. И, кажется, это продлевает мою эйфорию и я сейчас не на диване лежу, а на странном облаке из цветов ландышей и лаванды.

Только спустя пару минут я понимаю, что букет попал в фокус моих глаз в какой то момент и окунул меня в этот цветочный полет с Ромео вместе.

Мы лежали рядом, глядя друг на друга, молча. Говорить было затруднительно с таким дыханием рваным, но я и не хотела. Ромка смотрел так… странно, блеск его синих глаз можно было списать на алкоголь, но на что списать то, что он смотрит влюбленным взглядом с бесконечной нежностью? Еще более странно он перебирал мои пальцы в своей руке и, притянув мою руку к губам, целовал… пока не наткнулся на колечко. Как же я забыла про него? Рома разглядывал его, и со стороны кажется, что вполне спокойно, даже равнодушно, но он все равно становится другим. Все черты лица заостряются, в глазах снова холод.

— Это временно… я… у нас не будет свадьбы с Андреем, — единственное, что я придумываю сказать ему, потому что не могу сейчас сообразить, как все объяснить и… нужны ли ему мои объяснения? Ведь все, что Роме нужно, он просто берет не спрашивая, и ничто ему не мешает поступить так же со мной, просто забрать с собой и не отпускать. Никогда.

— Поехали кататься? — не уточняя ничего и не переспрашивая, предлагает Рома, и я понимаю, что он не хочет портить момент и вечер. — Расскажешь мне все, когда вернемся, Стеф. Сейчас просто хочу быть с тобой. Я для этого приехал. К тебе.

Да уж, свидание получилось совсем наоборот. Сначала ванна, потом секс, потом прогулки и катания по ночному Питеру. И мой мозг сигналит, что в таком порядке плохо не потому, что приличные девушки так себя не ведут, а потому, что следующий этап тогда какой? Разъедемся, будто и незнакомы?

— Ром… я не пью таблетки, не предохраняюсь. Мне… мне это было не нужно… раньше.

— Не беспокойся об этом, Стефи.

Как-то отстраненно ответил Ромка, и я подумала, что он колет эти уколы для мужчин. Но зачем? Во-первых, они ещё толком не исследованы, и последствия могут быть плачевными. Совсем не будет детей никогда. А во-вторых, это значит, я не единственная, с кем он не предохраняется. А это уже и для меня последствия. Но решила спросить все потом, после разговора про эту помолвку.

Пока я звонила на ресепшен и уточняла, есть ли свободный водитель сейчас, договаривалась, Рома, конечно, мешал мне как мог. Перевернул меня на живот и колол своей щетиной спину, целовал и хрипел что-то, шустрым языком собирая мурашек, отчего их становилось еще больше. Но, откинув волосы с шеи, замер, и я догадалась почему, прежде чем он спросил:

— Стефи… что это? В ЦУМе распродажи были и ты шею свернула? — осторожно провел пальцем по шраму, как будто он до сих пор болит. Лет десять уже.

Я отмахнулась от допроса, потому что разговаривала по телефону и потому что не хочу рассказывать ему эту историю. А потом он и сам забыл, почему-то упираясь, что в свой номер одеваться не пойдет, ему нужно в халате, как на свадьбе, и я с ним за компанию обязана ехать в таком же.

Настоящее свидание с Ромашкой! И плевать, что в халатах. Разве с ним может быть как у нормальных людей? Ну и со мной, кстати, тоже редкий случай.