Глава 30. Стефи

Ромка тащил меня на плече по лестнице вниз, решив, что спускаться на лифте и светиться в холле в таком виде нам не стоит. А на плече, потому что ему не хотелось ждать, пока я приведу себя в порядок в ванной, и он, замуровав меня в халат, утащил, даже расчесаться мне не дал.

Конечно, свидание начаться нормально у нас не могло, видимо, Вегас навсегда в нас поселился. Здороваться кверху задом на его плече с водителем мне не хотелось, а мы уже выходили на улицу с черного выхода.

— Пусти! — требовала я, колотя его по спине ладонями. — Наглый Ромео, отпусти!

— Девушку отпусти и к стене лицом! — раздался басистый голос охранника.

В первую секунду я даже не испугалась, подумав, что Рома просто сделает, как сказали, но уже через эту самую секунду разглядывала захлопнувшуюся перед моим носом дверь. Рома молча засунул меня обратно, а сам остался снаружи. Выскочив за ним, я как в кино смотрела, как телохранитель летит в одну сторону, а Рома в другую. И если охраннику перепало только в челюсть, то Ромашку он шарахнул электрошокером.

— Ромочка, ты как? — запричитала я, плюхаясь на асфальт рядом с обнимающим землю Ромкой. — Это телохранитель просто решил, что ты меня похитил…

Я грозно обернулась на потирающего челюсть нашего штатного квадратного сотрудника по имени Олег, но он стоял с видом скучающим и непринужденным, будто мимо проходил и совсем ни при чем.

— Стефи, нам нужен еще один телохранитель. — перевернулся на спину и, задумчиво глядя в небо, сказал Ромка.

— Зачем?

— От первого защищать.

— Угу. Обещаю, Ромашка, если он тебя покалечит, я ему новую форму куплю в секс-шопе. Латексную.

Ромке премиальные для охранника понравились, а сам усердный работник насупился. Ну, сам виноват, нечего так стараться! Ромка шикнул на меня, когда я пыталась распахнуть его халат, чтобы осмотреть, зато перестал валяться, усаживаясь со мной в машину.

— Так как у нас первое свидание, руки не распускать! Не лапать и не приставать!

Это не я сказала. Это заявил мне Ромка, вытягивая ноги и загребая меня к себе под бок. И с этой минуты мне казалось — все теперь по-другому. Об этом говорили и его глаза, в которых мелькали огни ночного города, но смотрели они на меня.

В них было столько тепла, что не поверить в его влюбленность было бы глупо. Наверное, этот взгляд и эти объятья, словно он не хочет ни на минуту оставаться без меня в своих руках, позволили мне расслабиться и отпустить все лишние мысли, подчиняясь его желанию просто провести время вместе.

— Тогда давай знакомиться, раз первое. Расскажи мне о себе.

— А что есть что-то, чего теща еще обо мне не знает? — улыбнулся Ромка, но в глазах промелькнуло недовольство.

Конечно, понятна его реакция, никому не понравится, когда твою жизнь изучают под микроскопом, уж мне ли этого не знать. С того похищения моя жизнь превратилась в жизнь хомяка в клетке. Все по расписанию и под постоянным контролем, и это была еще одна причина, по которой Андрей не спешил. Да и никто бы не согласился на такое. Поэтому он был моим единственным вариантом, но и он тянул как мог этого дня, когда и в его жизни не будет секретов для мамы.

— Ром, мама изучала только то, что я просила, это работа базы. В твою личную жизнь она заглянула, только когда… когда у меня в крови нашли наркотик. Этот вечер она изучила посекундно. Она не могла иначе…

— Прости, — неожиданно отреагировал Ромка, из всей речи заострив внимание только на мне. — Я очень виноват, Стефи и я приехал, чтобы рассказать тебе, но оказалось, что ты знаешь больше меня. Прости, не уберег тебя…

— Это не самое страшное, Ромашка. Больше всего меня смущает, что ты был женат еще совсем недавно. Вдруг у тебя к бывшей чувства не остыли? — перевела я неприятную тему, сводя все к шутке. Но, как говорится, в каждой шутке… Я как истинная влюбленная женщина очень хотела услышать его признание к бывшей ненормальной жене Стефании Браун.

— Да, ты права, с моей женой лучше не связываться, раскатает не моргнув глазом. С легкой улыбкой и шкодными ямочками, одним взмахом ресниц уронит на колени и исчезнет утром.

Ромка улыбнулся, когда я забралась на сиденье с ногами, чтобы уютнее устроиться в его руках, деланно-недовольно закатывая глаза, когда я все-таки распахнула его халат, разглядывая след от удара шокером.

След остался красноватыми пятнами, но Ромка, привыкший к многочисленным травмам, даже не смотрел, как я глажу и дую зачем-то на покрасневшую кожу, но по заднице хлопнул, когда я завертелась в поисках аптечки, рыкнув на меня угомониться и вернуться в его лапы. «На место», — сказал. И у меня столько радости от того, что мое место в его ручищах, что я послушно прилипла к нему обратно.

От водителя и телохранителя нас отделяла тонкая перегородка, поэтому Ромка вел себя прилично и просто болтал со мной. Оказалось, он очень хорошо знает историю, поведал мне тайны колонн Исаакиевского собора, и мы успели поспорить, закопаны здания по цокольные окна или их изначально так строили, что пол-окна под землей.

Я смотрела на него и понимала, что даже с Андреем мне никогда не было так интересно и весело. И рядом с Андреем я никогда не вела себя так глупо, послушной дурочкой заглядывая в Ромкины синие глаза, и внутри все трепетало от его нежных поцелуев.

Мы в халатах и тапочках бегали по улицам, заставляя Олега кружить вокруг нас и отворачиваться, когда мы целуемся. Выпили с чижиком шампанского, загадывая желания и бросая монеты на бедную пташку. Я ни разу не попала, а Ромашка почти все, но что загадывал, мне не рассказал. Вредина.

Ромка столько историй из своей сумасшедшей жизни мне поведал, что даже я, у которой ни в чем материальном не было отказа, завидовала. Его свободе, возможности делать все, что ему захочется, без ограничений и семейного кодекса. Про деда своего хитровыдуманного, оказывается, у нас с Ромой в этом совпадение. Он любит своего деда Марка, как я деда Леона.

— Теперь понятно, почему ты такой разнузданный! Привык с детства к излишнему вниманию и вседозволенности! — прищурила я глаза на его рассказ о своем безоблачном детстве и юности в обеспеченной семье, в которой его никто не контролировал. Свобода, и можно все, что в голову лихую взбредет. Его родители те еще чокнутые и сами, оказывается, по молодости чудили.

— Понятно. И девушки по таким как ты с ума сходят. Квартира, машина и член с пол-аршина, — не сдержалась я от ревностного укора.

Ромка хохотал надо мной, кружа под звездным небом, и со своей обычной наглостью заявил:

— Квартира и машина в Москве, а все остальное в твоем распоряжении, детка!

— Не детка, а Стефи-и-и, — передразнила я его хриплый стон, когда он кончал сегодня.

— Да… моя дрянная девчонка, Стефи-и-и.

Я не возражала. Во-первых, мне нравились его грязные словечки, потому что только он мог их так произносить — волнующе, и от такой интонации меня только в жар бросает, а никак не в обиду. И, во-вторых, он прав. Я знаю, что он понимает прекрасно, что в моих силах и возможностях было в Вегасе прекратить весь тот цирк в любую минуту, но я не стала этого делать, воспользовавшись его состоянием в своих корыстных целях.

Ромка все прекрасно понимает, он достаточно знает обо мне и о моей семье, чтобы заблуждаться, что я не смогла бы его остановить. Смогла бы все. Если бы знала, что он не студент, живущий в Штатах, такой же, как и все остальные в его компании. Скорее всего, тогда я бы просто ушла и не вмешивалась в его пьяные приключения. Но он наврал мне там и за это поплатился.

— Ромка, а я завтра… то есть уже сегодня, не смогу весь день с тобой быть. Я еду провожать Лену.

— Подружку? Уезжает надолго? — помрачнел Ромка, и мне было приятно, что он сожалеет о времени, что мы не сможем провести вместе.

— Да, домой. Она в Америке живет. Аристовы жили в Италии долгое время, а когда переезжали в Россию, Ленточка не захотела бросать школу там и друзей. Осталась жить у родственников. После школы поступила в универ в Штатах, учится сейчас там.

Халаты были безнадежно испачканы о стены переулков, что мы встречали, прогуливаясь от набережной до Дворцовой Площади. И неожиданно нашли очень похожую стену из кирпича, с тупиковым переулком и спускающимися в него ржавыми пожарными лестницами.

И даже фонарь светит таким же желтым светом, пятном освещая темную стену. Водитель переулок перекрыл машиной и, врубив нам старый трек Монатика «Кружит», умотал вместе с Олегом с наших глаз.

И у меня и правда в этот момент все вокруг Ромки кружит. Смесь воспоминаний того пьяного вечера и ощущений волшебства этой ночи. И не знаю, как Ромка, но мой эмоциональный след ворвался ярким лучом желтого света, возвращая меня в Вегас, но уже с другим Ромкой, с тем, которого люблю. В таких же жарких объятьях и наглых руках, требовательно сжимающих мою грудь, с теми же сумасшедшими, безудержными поцелуями жадных губ.

Ромка снова стал горячий, как песок под тропическим солнцем в полдень, его тяжелая эрекция уже в полной готовности оттягивала полы халата.

— Маньяк махровый! — прошептала я, пытаясь вдохнуть больше прохладного ночного воздуха.

— А ты ведь это мне уже говорила! — вспомнил Ромка неожиданно.

— Да, после твоих приставаний в переулке, а ты сказал, что после регистрации затащишь меня в этот переулок, развернешь лицом к стене, закроешь рот ладонью, чтобы никто не услышал моих криков и стонов, и трахнешь меня сзади, быстро, глубоко, так что у меня в глазах потемнеет, когда ты будешь…

— Что ты творишь, Стефи! Быстро в машину! — зарычал на меня дьявол с устрашающе черными глазами и крикнул водителю: — Поехали… и музыку на всю вруби!

В отель мы еле успели вернуться к утру, но я ни капли не жалела ни об усталости, ни о ноющих мышцах, так безжалостно эксплуатируемых Ромкой. Эта ночь была самой волшебной в моей жизни, и пусть мы не снесли пожарный гидрант и не перепутали наших стриптизерш с настоящими полицейскими, я не клялась в часовне, что все мои части тела отныне и во веки веков принадлежат властному демону преисподней. Только помимо них он без всяких клятв забрал и душу.

За завтраком мы снова дурачились, так и не удосужившись подняться в номера, все равно еще рано и гостей в ресторане почти нет.

— Ром, а скажи честно, чего ты не любишь в женщинах? — перемазав его наглую моську джемом клубничным, снова пристала к нему я.

— Честно? Я не привередливый. Единственное, не смогу целовать женщину с неприятным запахом. Ну это у всех, наверное, так. Сложно же целоваться со вкусом лука или чеснока? Или после селедки например. Бр-р! — фыркнул Ромка, видимо, представив себе это.

— Чеснок, значит. Ну да, ну да. Все понятно с тобой, нечисть! — звонко хохотала я от его попыток перемазать меня в ответ и зализывать панкейки с джемом с моих губ.

— Стефи, ты такая избалованная, что я даже не догадываюсь, кем ты мечтала стать в детстве. Принцессой?

— Ведьмочкой! — прогрохотал голос Андрея над нами, и я от неожиданности растерялась, глядя, как глаза у Ромки наливаются яростью, а Андрей пришел сразу с такими. Злыми.

— Стеф, этот мужчина лжец.

— Андрей, я сама…

Андрей нахмурился, сверля взглядом Ромку, и я знаю, что Андрей не сказал бы ничего подобного без основания, но не сразу поняла, что у него есть на Самойлова какая-то информация.

— Стефи, у него была причина не давать тебе развод. Он тебя использует.