Глава 42 Роман
Когда я вернулся со щенком на базу и понял, что Стефи снова сбежала, должно было возникнуть желание плюнуть на все и свалить отсюда, найти себе другое занятие в жизни и больше никогда сюда не возвращаться. Но было одно но, которое перевесило все.
Она хочет от меня ребенка! И это для меня больше, чем признание в вечной любви. Тем более я теперь точно не успокоюсь, пока не затолкаю в нее хотя бы пару карапузов. Она будет моей!
В такой ситуации вроде нет ничего сложного, просто поговорить, открыться друг другу, но не с моей Стефи. Бесстрашная и самоуверенная стерва, чуть что не так, бежит и прячется под защитой семьи, и за такой броней ее не достать. Я долго пытался поговорить, звонил, писал, все больше убеждаясь, что моя принцесса просто прячется от меня и собственных чувств, боится снова обжечься или не верит мне, уже неважно. Надо достать ее из неприступного замка и отрезать возможность прятаться, но при этом не дать сбежать еще дальше, дав полную свободу любопытному носу покопаться в моей жизни от и до.
И вот моя птичка прилетела прямехонько в расставленные силки. Пока она изучала мою жизнь, я осваивался в ее и готовился к нашей свадьбе. Дом, интерьеры, платье и кучу всего, что выбрала Стефи, мы выясняли втроем — я, теща и Сумароков. Тёща нагло подключалась к моему рабочему ноуту, за которым Стефи сто раз на дню лазила по моим ссылкам, и мы втроем пытались угадать, что ей нравится. Оказалось, Кирилл умеет считывать информацию даже по микромимике лица. Хотя с домом было все просто. Стефи из всех его один изучала досконально, даже распечатала на бумаге и прикрепила к стене вместе с нашими фотографиями. Несколько платьев она тоже скачала в отдельную папку, теща взяла это на себя, сказав, что сама выберет все эти платья и приблуды прочие. А вот на кольцах мы все посыпались, и даже Сумрак.
— Первый раз в жизни провалил операцию, — расстроился Кир, — я могу сузить только до шести, но какое она выбрала из них, я не знаю. Они ей все нравятся одинаково…
Да уж, глазищи сверкают похлеще камней в этих побрякушках. Так скучаю по ней, но надо дать ей время, пусть воюет, все оружие у нее в руках.
— Давай я выберу из них, — предложила теща, и вот вроде она знает свою дочь и должна угадать правильно, но я отказался.
— Я все возьму. Будет набор «неделька». Седьмое купим вместе с ней.
Уж не знаю, что там должен был быть за кастинг, но Ник не долго сохранял вид Кощея над златом, не желающим отдавать кому попало свое сокровище.
— Почему я должен тебе помогать? Я научил ее смеяться, а ты научил ее плакать!
— Поможешь. Иначе плакать она будет еще очень долго.
Я рассказал ему все, что задумал, употел убеждать его, что с ней как со всеми нельзя, она особенная, и виноват в этом он в том числе. Она же, пока сама своим инспекторским носиком всюду не залезет, не поверит. Впитали ей с молоком матери эти навыки ревизорши, а я страдаю! Когда я закончил свою пламенную речь, Никита Леонович перестал хмуриться и вдруг рассмеялся.
— Да уж, вы два сапога пара! Одна другого хлеще! Значит, я собственными руками дочь в ловушку загнать должен?
— С этим она сама справится. Просто не надо ей мешать. Ну и помогать тоже.
— Кто из твоих в теме?
— Мама и брат Родион. Они все сделают.
— Давай телефон мамы… жених из Вегаса, — хмыкнул Никита.
И вот чета Браунов, многочисленные их друзья и родственники заселились на нашу старую базу в Бузулукском бору. Осталась самая нервная часть плана: встретиться с моей девочкой-войной для заключения перемирия длинною в жизнь.
Я стоял у двери в свою комнату, набирая воздух в легкие. Тесть еще издевался, гад, в самолете меня подначивал, предлагал выпить для храбрости, но я не стал, боялся, что слишком храбрым уже приеду. Знаю, что Никита прихватил с собой бутылку храбрости на завтра, и это еще больше напрягало, если мою катастрофу сам папка побаивается, то мне хана.
Тихонько открыв дверь и просочившись бесшумно, я любовался спящей красавицей. Ох и достанется же мне сейчас! Скорее бы! Сказать, что я соскучился, ничего не сказать. Сейчас самое главное — сдержаться и не замуроваться с ней в этой комнате, пока не покорится, не отпустит все свои страхи и не доверит свою жизнь мне.
Вот черт! Рядом со Стефи целый ворох фотографий со свадьбы Данилы, Машка, коза! Вот так и знал, что эти дурацкие конкурсы до добра не доводят! Тикать поздно, сдаюсь.
— Стефи-и-и, — тихо позвал я и тут же отпрыгнул от кровати. Из копны ее волос вынырнул и напал на меня Ральф, тявкая и защищая свою хозяйку.
Совсем офигел, ком мохнатый? Я его, значит, прикупил, приютил, подарил, а он мне зубки свои крохотные показывает? Это моя женщина!
Стефи, конечно, тоже проснулась и сонно улыбалась мне, пока до нее не дошло, что я не видение.
— Доброе утро, любовь моя, — сам свой голос не узнал и был обескуражен ее вопросами.
— Как ты сюда попал? Уходи немедленно! Ты что, за мной следишь?
Вот коза! Пытается слиться, не успев еще толком проснуться.
— Это мой дом, так что скорее ты опять за мной бегаешь! Снова приехала меня грабить, Стефи?
— Да что ты о себе возомнил? Нафига ты мне нужен! — разозлилась Стефи, и в меня полетели фотки, а потом и какой-то лифчик и даже снежный шар, подаренный Верой, и какое-то еще барахло.
Судя по всему, аудит моей комнаты прошел успешно, и все, что когда-либо мне дарили женщины, каждая фотография, где я с любой, даже забытое кем-то белье и какие-то побрякушки, все это летело в меня под звонкий лай Ральфа, и я только успевал уворачиваться от летящих предметов.
А-а-а! Ну как так? Снова война, перестрелка, взрывы, что и земля в клочья, и дымом заволокло! Настоящий боевик! Как же я упустил комнату, зная эту ее особенность везде совать свой нос! Идиот! Такой план — и на последнем этапе оплошность!
— А что ты тогда в моей комнате и в моей постели делаешь? — судорожно пытался я спасти положение. Вот и сделал предложение, блядь, романтика в каждом мгновеньи!
— Если бы я знала, что она твоя, я бы ее хлоркой обработала! — уверенно врет Стефи, и в меня летит мой первый кубок, нет, ну это уже слишком!
— Ах ты дрянь! — рявкаю я и, поймав свою богиню войны, крепко фиксирую в руках, впечатываюсь в губы, и плевать, если будет кусаться.
Но она не кусается, отвечает мне, пытаясь справиться с моим напором, потому что я сожрать ее готов, так сильно скучал по нежным губам моей принцессы. Сердце ликует и в мыслях только «моя», теперь точно не отпущу.
Притихший Ральф снова принялся рычать, и я приоткрыл глаз, уже догадываясь, что мы переполошили весь дом.
В дверях мои родители и дядя со своей женой. Таращат на нас глаза, и кроме мамы никто не понимает, что происходит.
Стефи растрепанная и в одной пижамке, уверен, так никто еще свою невесту с родителями не знакомил, но я своих знаю, они не подведут. Разворачиваю мою ненаглядную к ним лицом и как будто репетировал:
— Мам, пап, знакомьтесь это моя невеста Стефи!
Спина Стефи напрягается, уверен, глазищи сейчас не меньше чем у моих родных, только мама улыбается и пихает локтем папу, чтобы рот закрыл, а я накрываю ротик Стефи ладошкой на случай, если вздумает отнекиваться.
— Не возражаете, если мы чуть позже спустимся? Мы еще не проснулись!
Едва за родственниками закрылась дверь, Стефи развернулась, чтобы снова воевать, но снова не успела даже пикнуть.
Все потом. Иначе я в обморок свалюсь от того, что вся кровь прилила к одному месту. Быстро выгоняю Ральфа в коридор и закрываю дверь на ключ, не пропадет ушастый, полон дом людей.
— В этот раз ни грамма мимо, я затолкаю в тебя карапуза, Стефи, обещаю, — пытаюсь быть нежным, снимая с нее эту пижаму, но терпения почти нет.
— Да уж постарайся, my devil! — сверкая глазами, требует от меня Стефи, так же быстро расстегивая ремень брюк и избавляя меня от одежды.
Изголодался по ней так, что в ушах звенит, и я закидываю Стефи на кровать раньше, чем последняя брошенная одежда достигает пола.
Несколько лет назад я был уверен, что познал любовь, но теперь с уверенностью могу сказать, что настоящая только одна, все остальное, что было, лишь иллюзии.
Иллюзией была и Вера сама по себе. Наши отношения были напичканы ее притворством и обманом. Может, это и есть женская хитрость, говорить и делать то, что от тебя хотят, но я рад, что Стефи не такая. Она не пытается быть хуже или лучше, чем есть. Все достоинства и недостатки как на ладони.
Утолить голод по этой несносной девчонке за раз, даже такой бурный, невозможно, но и снова оставлять все вопросы в подвешенном состоянии точно нельзя.
— Пойдем знакомиться со всеми, невеста? — все еще нежась в ее руках, которыми она то гладила меня, то таскала за вихры, заставляя целовать, то ставила на моей заднице метки своими ноготками.
— Невеста? Какая еще невеста? — сложились бровки домиком у Стефи, и щеки надула, как бурундук особо запасливый.
— Моя. Невеста из Вегаса. Круто, да? — улыбнулся я, вспомнив рассказ Алекса, как он впервые обо мне услышал от Стефании.
— Очень. Твои родители теперь про меня подумают, что я чокнутая, — расстроилась Стефи, и даже слезы заблестели в голубых льдинках.
— Тогда считай ты уже в семье. У нас все такие. Мир?
— Никакой не мир! Пока ты развлекался по этим свадьбам и день рождения свой отмечал, я, между прочим, одна работала на базе! Столько дел там…
— Натворила. Черти, варящие в котлах глинтвейн на площадках семи грехов, мне понравились больше всего!
— Ой, да там помимо этого дел столько было! Заезды на корпоративные мероприятия, стоп-листы эти надоели!
— Все правильно. Пока я занят, жена должна заправлять делами. Я бы очень хотел, чтобы ты со мной развлекалась, но ты не захотела. А теперь попалась, моя птичка, в силки, теперь не улетишь!
Тем более я развлекался два дня, все остальное время я занимался покупкой дома и подготовкой к свадьбе. Но об этом позже.
— Надо было к Ленточке ехать, я же не знала, что ты приедешь! — вздохнула Стефи, но не убедила.
Ой, врушка, и знала, и ждала, и боеприпасы приготовила так, чтобы все под рукой были! Ну да ладно. Раз уж ей так нравится побеждать, то пусть будет так. Главная победа за мной, а все остальное неважно.
— Стефи, это был последний раунд. Я больше тебя не отпущу. Если остались сомнения, говори сейчас.
— Почему, Ромео? Ты ведь столько всего от меня натерпелся, что впору бежать, не оглядываясь, — тихо спросила моя глупышка, кусая мои любимые губки.
— Я уже говорил. Потому что люблю в тебе все. Твой характер невыносимый, твои капризы люблю и твою самую честную любовь к людям, которые чаще всего даже не понимают, как много для них ты сделала. Твоя любовь к семье, ради которой ты пойдешь на любые жертвы, даже если из-за этого один тупой Ромео психанет и уедет. Всю тебя с головы до кончиков пальцев, и жить без моей невыносимой Стефи не могу.
Стефи, кажется, даже не дышала, и слезы из глаз этих были для меня смерти подобны. Это личико с неизменной шкодной улыбкой не должно быть таким грустным.
— Стефи, не надо. Я готов выдержать все что угодно, только не твои слезы. Прости мне все, что я сделал неправильно, — торопливо утирал я ее слезинки.
— Весь мой? Навсегда? С этими… с потрохами?
— Да, Стефи. Я навсегда только твой. Я тебя столько раз терял, что уже все локти сгрыз.
Как же хорошо, что она есть на свете. Такая смешная, капризная и неповторимая. Хотя… надо попробовать повторить!
— Мы с тобой то воюем, что перья летят, то из кровати не вылезем и тоже перья… как это называется?
— Семейная жизнь. Стефи, ты выйдешь за меня? Нет, погоди…
Выглянув в коридор, втащил свой чемодан, в котором было только главное. Букет роз белого и лавандового цвета и шесть комплектов колец.
— Пока только такие лавандыши доступны. Но я для тебя их распустил! Они еще вчера все в бутонах были!
— Ты кого хочешь распустишь, Ромка! — засмеялась Стефи, и меня опять повело от этой улыбки от счастливых глаз.
Запрыгиваю к ней обратно на кровать, рассыпав цветы и выкладываю перед ней все кольца горкой.
— Стефи, я отказываюсь жить без тебя хоть еще один день! Выходи за меня. Можешь подумать, сколько хочешь, но свадьба завтра.
Всего пару секунд ее растерянности, сменившейся счастьем для меня, как застывшее мгновенье.
— Я люблю тебя, my devil.
— И я тебя очень, ты согласна?
Вместо ответа на меня обрушился целый шквал поцелуев, вполне ожидаемо закончившийся снова ограблением, зато удалось выбить из нее «да» раз десять. Вот придурок, надо было давно так сделать! Знал же, где ее власть и сопротивление заканчивается!
Стефи хохотала над моими приключениями в ее семье, держась за живот. Мне довелось и с мелкой Дианой познакомиться, которая сказала, что как вырастет, то выйдет за меня замуж, раз Стефи, глупая, кочевряжится. Довелось познакомиться и с дедом Леоном, но как бы меня ни пугали его скверным характером, с ним-то мы быстрее всего договорились.
— Где ты пропадала последнюю неделю, Стефи?
— У меня был девичник, потом прием у врача, потом я покупала подарки и летала…
— Стоп. У какого врача? — выглядит Стефи вполне здоровой, да и теща бы сказала, если что-то не так.
— У нас будет ребенок, Ромео, неужели не заметил? — Стефи опустила ладонь на едва заметный животик, и я, может быть, и попытался бы оценить, заметно это или нет, но не мог.
Во мне разом все ухнуло вниз и на бешеной скорости вернулось мощным ураганом. Я буду папой? Правда? Честно-честно? А скажи еще раз, Стефи! Прошу тебя. Мысленно. Потому что вымолвить хоть слово не могу, в горле ком стоит, мешая.
Не зная, куда еще спрятать свое лицо, чтобы не видела моих слез, схватил ее и нырнул в копну спутанных волос. Мне аж дурно стало от переполняющих эмоций, и только ее аромат, запах моей женщины, сразу дарил мне ощущения спокойствия и уверенности, что я там, где должен быть. Она любит меня и подарит мне детей! Много! Я ее нашел, точнее, поймал, отвоевал и больше не отпущу!
День пролетел как миг рядом с ней, но как бы она меня ни пытала, я не рассказал ей, где будет свадьба, единственное, что она сделала, проверила списки приглашенных, но теща никого не забыла.
Стефи стыдила меня, что из-за моих выкрутасов у нее пропал аппетит, и я весь вечер мучился угрызениями совести. Даже предлагал принести ей еду в комнату, на что принцесса только губы дула, говоря, что ей совсем-совсем ничего не хочется.
Оставив ее болтать по видеосвязи с ее подружками, ушел к родителям. У Стефи там целое онлайн-конференц-совещание, и я не против, пусть, все, что нужно, уже готово, но пусть посекретничает и поделится эмоциями с подругами.
Был абсолютно уверен, что Стефи давно спит, мы засиделись с отцом в кабинете, и поэтому, входя на кухню, застыл в дверях, едва сдерживая смех. Дверь холодильника нараспашку, и из него торчат две попки. Одна пушистая и с хвостом, вторая любимой и наглой врунишки!
Обе моськи лакомились, не отходя от кассы, навинчивая попками.
— Ральф! Ты на стреме стоять должен, а не на колбасе!
— Я постою, детка, тащи и мне два бутера и чай! — обозначился я, включая свет, и в груди снова шторм от этой хулиганской улыбки, только за нее готов все отдать!
Иду к ней и сам себе не верю, что пьяный вечер в Вегасе смог так круто изменить мою жизнь! Что в мире нашлась та, которая любит меня и принимает таким, какой есть. Всего, со всеми потрохами!
— Нашелся аппетит? — подходя к воришкам, спросил у Стефи, и руки сами тянутся снова на животик к малышу, как же я тебя жду!
— Ага. В твоем чемодане! Ральф, у тебя там шпрот нет? И сока ананасового.
Наверное, ни один в мире отец не осознает своего отцовства, не увидев конверт, не взяв в ребенка в руки. А я осознаю, я уже мысленно скупил все магазины и раз десять переделал детскую! На мой вопрос Стефи даже не обернулась, лишь потерлась попой о питона, как же мне с ней повезло! Она моя, просто идеальная для меня!
Я глаз отвести не могу, как она ест заготовку для оливье, приправив ее вареньем вместо майонеза. Милота такая чудная, хочется затискать со всей силы, только боюсь теперь и крепко обнять. Она уже отчаялась меня от себя отгонять, отлавливать мои руки и губы, и я не отпустил ее даже в отдельную комнату. Пофиг, что свадьба завтра, она уже давно моя жена!
— Стефи, а что было после часовни?