Эпилог
— То есть из-за одной фразы «больше тебе ничего не светит» ты разукрасила мой член краской? — бушевал Ромка.
— Для тебя просто фраза, а для меня соль на рану! И вообще, питону нравилось! Он даже… эм… взбодрился в процессе! — отбивалась я от Ромки, норовящего искусать меня всю.
— Еще бы, мне снилась ты! — рыкнул Ромка.
— Правда? — ухватила его за колючие щеки и заглянула в глаза.
— Да. Снилась моя красавица-жена, а проснулся с зомби злым! Иди ко мне, карамелька, буду мстить! — завалил меня на кровать Ромео, но заметно осторожничал.
Распущенный и наглый Рома для меня вполне привычная картинка, а вот Рома нежный и внимательный — это что-то новое, и я еще не поняла, нравится мне это фантастическое превращение или нет. Но точно уверена в одном — лучшего отца своим детям найти я не смогла бы. Он словно уже безумно любит нашего малыша, так и вьется около меня, а в глазах счастье переливается, и эта махина стальных мышц утопил меня в своей любви по самую макушку. Прячет от меня экран и, думая, что я не вижу, гуглит детские кроватки на своем смартфоне с видом, будто решает задачи государственной важности.
А когда он снова переводил взгляд на меня, во мне распускались миллионы лавандышей. И моя неугомонная фантазия уже рисовала нас с малышом в его ручищах и с бегающим вокруг Ральфом, гуляющих по саду нашего дома, по лавандовому полю, что он уже засеял, и скоро я увижу его цветущим.
Как странно все у нас вышло, как сложно… но, как говорит дед Леон, нельзя увидеть большую и красивую радугу, если не было дождя, все остальное — только короткие подделки от полива в солнечный день.
У нас обоих с Ромкой были короткие радуги, ненастоящие, но судьба распорядилась иначе, и не знаю, за какие грехи я досталась этому мужчине, но зная себя, могу с уверенностью сказать — мой дьявол точно сильно и старательно грешил!
— Стефи-и-и, — проснулся вслед за питоном и Ромка на рассвете, и сам еще продолжает посапывать, но трется об меня своим стояком, не открывая глаз, — так плохо спал, все время проверял, вдруг ты опять сбежала!
— Куда я побегу теперь с наворованным? Нет уж, Ромео, вместе на дело ходили, вместе и отвечать будем!
Ромка открыл один глаз, щурясь, и тут же его широкая ладонь опустилась на мой живот. Что, впрочем, не мешало ему двигать бедрами, все настойчивее и ближе придвигаясь ко мне, и целовать мне плечи и шею, шепча на ухо:
— Будешь моей дрянной девчонкой, Стефи-и-и?
Буду. Всегда. Сам виноват, теперь от меня не избавиться.
В Ромке пока плохо уживаются распущенность и нежность, но мне этого и не надо. Я люблю его всяким. Таких больше нет. И как же сильно я ошиблась, думая, что мы с Андреем подходим друг другу. Моя идеальная половинка — в этом невыносимом демоне. Мне теперь и представить страшно, что мы могли бы больше не встретиться никогда после Вегаса. Алексу надо тоже такую подставу сделать, как он для меня. Не отправь он меня вынюхивать, что за проект у Ромы, у нас бы не было тех весёлых дней на базе, и друг друга тоже.
Утром суетились все, кроме нас. Наверное, мы уже достаточно понервничали, и когда сумели найти выход из, казалось, тупиковой ситуации, больше ничего не могло заставить нас переживать.
Я так и торчала у окна, пока меня наряжали, а Ромка так и маячил под окнами, пока мужчины наряжали машины и что-то там ещё готовили. Так странно все, так сложно… но это того стоило. Тот пьяный и дурной парень из Вегаса смог подобрать ключи к своей слишком замороченной Стефи. Ни друг, знавший меня с детства, ни кто другой не смог преодолеть барьеры, а Ромка не отступил. Не сдался.
И на регистрацию Рома наотрез отказался ехать в другой машине. Мы нарушили все правила, какие только смогли. Потому что больше не можем отпустить друг друга. Только не теперь, когда переплелись и руки, и души, и сердца.
Уже подъезжали к базе, где заправляет брат Ромки Родион, и мои глаза меня подводить начали, и даже не протереть их из-за макияжа! Лето? Среди сугробов и заснеженных деревьев — кусок лета? Это что, сказка про двенадцать месяцев?
— Ты же хотела свадьбу летом, Стефи? — наблюдал за мной довольный Ромка.
— Вы что, сугробы красили в зеленый?
— Вообще-то красить сугробы — одна из любимых армейских забав, но нет, мы насыпали подкрашенный искусственный снег, но ромашки на нем живые в специальных контейнерах. Все деревья, как видишь, обмотаны гирляндами, и листья стеклянные. Кстати, идею спер в вашем отеле «Браун-Гарден» в Москве. Вечером тут будет волшебно, Стефи, я уже видел. В шатрах тепловые пушки.
Это было далеко не все, что успел наворотить Ромашка. Наша регистрация была выездная, и мы стояли под классической аркой, украшенной цветами, а вот под нашими ногами было настоящее звездное небо. Ромка взволнованно взъерошил волосы, и вот теперь все правильно. Это именно тот, кого я люблю. Мой Ромео.
Шесть колец, надо же до такого додуматься! Одно из них полностью из ромашек, сделанных из камней, другое — под цвет моих глаз… Как выбрать?
Звёзды мерцали и переливались под стеклянной плитой. И я даже знать не хочу, как он это сделал! Самое главное, что во мне не осталось ни капли сомнений: я точно с тем, с кем проведу счастливую жизнь, ради кого я готова на все, как и он для меня. Даже белую шубу мне купил, чтобы гулять по дорожкам меж домиков в тысячах гирлянд.
Мы не давали клятвы, как в часовне, но этого больше и не нужно. Мы вырывали это счастье и эту любовь у всех, включая нас самих, и вряд ли можно доказать словами больше, чем поступками. Нам обоим слишком сложно было найти путь друг к другу, и потерять мы это больше не захотим. Я уж точно никому не отдам моего Ромку, а кто посмеет на него позариться, испытает гнев Стефании Браун на своей шкуре!
За веселым застольем я разглядывала своих родных и близких, изучала семью Ромы и поняла, что с фотками промашка вышла, все, кто с ним там танцевал и веселился, его родственницы. А блондинка, которой я хотела выколоть глаза, и вовсе его двоюродная сестра, замужняя и тоже беременная. Причем глубоко, просто на фото не было видно живота.
— Ромка, как тебе удалось договориться с папой? — поймав папин взгляд, изучающий нас, спросила я.
— Не знаю. Просто сказал, что я тебя никому не отдам. Ты моя, во всех зеркалах.
— Чего? — на всякий случай я принюхалась к его бокалу, вроде вино не крепче.
— Сумароков сказал однажды, что если представить, что всю жизнь мы видим людей, нам встречающихся, будто не их самих видим, а только отражения в зеркалах, то когда встретишь ту, что предназначена судьбой, узнать не сложно.
— Почему? У нее в зеркале что, красная стрелочка мигает?
— Нет, просто в этот период жизни, думая об этом, ну, то есть включая это в воображении, ты будешь видеть только ее в каждом отражении.
Ромка снова полез меня лапать, и ему не терпелось утащить меня в домик, где белки скачут, и исполнить первый супружеский долг. Ну это если перевести с Ромкиного на человеческий. А так просто: «Хочу трахнуть тебя прямо в этом платье, моя жена Стефи-и-и»
— И ты видел меня везде?
— Даже когда ты ушла и разбила зеркала, только тебя во всех осколках. Ты мое отражение, Стефи.
Не знаю, предварительная подготовка моего мозга к этому эксперименту или это и правда работает, но я тоже представила эти зеркала, а в них только наглая колючая моська смотрит на меня своими синими глазами. Вот демон! Заколдовал меня уже!
— А в моих только ты, Ромео, — призналась я, поняв, что он наблюдал и догадался, чем я занимаюсь вместо поцелуя под очередное «горько»
Ромка радовался как ребенок моим эмоциям в этот вечер, и даже то, что дети привязали гелиевые шары к нашим подаркам, меня не расстроило, мы смотрели, как они улетают в небо, пока не начали раздаваться выстрелы один за другим. И подарки пикировали на гостей, а шары улетали все выше.
— Сейчас кто-то получит по полосатышам! — громко сказала тетя Саша и, встав из-за стола, пыталась определить, откуда стреляют.
Переполошили всех, зато такой фееричной свадьбы точно не было ни у кого: в сказочно красивом месте среди высоких заснеженных сосен — настоящая летняя поляна, и он, в чьих глазах я вижу отражение своих чувств.
И я рада, что он мне не дал времени на раздумья и нервничать из-за каждой мелочи при подготовке. Сделал все сам и так, как я не мечтала. Просто пришел и забрал, как я и хотела.
Папа меня утащил на минуту и словно искал в моем лице подтверждения, что я не сержусь за их сговор с Ромкой.
— Как же он тебя убедил? — спросила я у папы, кивнув на Рому, который стоял с Андреем и о чем-то говорил, кивая на Вику в компании Ильи Сумарокова.
— Потому что он как все не заливал мне, какая ты чудесная и прекрасная, говоря о своей любви. Он сказал, что ты самая вредная, невыносимая и упрямая. И я ему поверил. Поверил, что он не только знает тебя, но и любит такую, какая есть. Не было громких фраз и обещаний, твоему Ромео нужна только ты, все остальное для него неважно. Я ему верю.
— Так легко меня сплавил? — капризно спросила я, в душе ликуя, что мой Ромка невероятный, и если папа что-то говорит, значит, твердо в этом уверен.
— Нет, конечно! Роман ещё обещал мне бутылку французского коньяка и двоих внуков минимум.
Папа меня обнял, и я видела, что он волнуется все равно, но он прав. Ромка не использует пафосных фраз, что бы он ни говорил, это не расходится с тем, что он думает. Внуков он обещал! Вот прохвост!
Наверное, эта база никогда не видела такого Нового Года, она полностью была заполнена только гостями нашей свадьбы, и будь мы повнимательнее, наверное, заметили бы, что день рождения нашей семьи оказался днем зарождения чувств еще одной пары, которым нужно будет преодолеть еще больше, чем нам. Между ними океан… и не только.
Наш танец был похож на перетаптывание на месте под звуки музыки. Мои родители и то круче отожгли. А мы… мы смотрели друг на друга и не могли насмотреться.
— Мой муж, — прошептала я больше для себя, чтобы поверить, что моя простая мечта осуществилась, и даже в моих мечтах я не была так счастлива, как сейчас.
— Весь. Навсегда, — сказал Рома, но не подтверждая, а скорее требуя, и, хитро щуря глаза, добавил: — Уже не пробник!
Ромка не стал бронировать билеты и место для медового месяца, и я уверена, что это мама его уговорила. Потому что именно об этом я ее просила, вылетая в Самарскую область, сдаваться моему Ромео. Глупо было бы не догадаться, что он удумал, но ещё глупее было бы не приехать и не сдаться в любимые ручищи.
Отдых — это мой ему подарок, я уверена, что такого он еще не видел! Но приключения начались уже в самолете. Рома разбудил меня перед посадкой, и я, потянувшись, вдруг поняла, что грудь стала больше.
— Ром, смотри, они стали больше! Мне майка жмет! — ухватила я мячики и поняла, что они еще и жестче стали.
Меня так увлекло это открытие, что я не заметила, как у Ромы дернулся кадык и взгляд стал темнее тучи, пока я жмякала свою грудь, исследуя изменения.
— Стефи-и-и! Что ты творишь! Самолет уже сел! — прорычал мне хриплый голос в ухо.
Я уставилась сначала на Рому, а потом опустила взгляд на его руки. Ромка приподнял ладони, чтобы я убедилась, что все правильно поняла. И тут до меня дошло, что мы летим обычным рейсом, в переполненном самолете, и расхохоталась.
— Весело, да? — злился Ромка.
— Вот сейчас! — задрала я палец вверх, и буквально через секунду раздались аплодисменты пассажиров пилотам.
— Прости, просто представила, что это твоему питону народ аплодирует!
— Из номера до конца медового месяца не выпущу, юмористка! Не трогай больше себя! Без меня! Коварная женщина!
На острове, конечно, самым сложным было загнать в номер Рому. Как мальчишка, ей-богу! Носился, исследуя все папины крутяцкие примочки. Но в номере под водой ему понравилось больше всего. Даже уговорил меня снять видео. Кажется, я ошиблась, думая, что знаю предел его разнузданности. Теперь не уверена, что этот предел вообще есть!
Вернулись мы не только в новый дом и новую жизнь, а будто и сами обновились. Загрузили новые настройки.
Но тот вечер в Вегасе навсегда останется в моей памяти. Может быть, я когда-то расскажу его до конца и Ромке. Но это вряд ли. Ведь тогда закончится игра! А я с ним ещё не наигралась! Так что в следующей жизни расскажу. Может быть.
А пока мне столько всего надо сделать!
— Нравится? — тихо спросил Ромка, наблюдая, как я ношусь по дому, инспектируя каждый уголочек.
— Ромка, знаешь, я вышла за тебя замуж в одном ворованном халате, мне нравился тот домик, где мы сломали кровать, и мне было все равно где жить, если ты меня заберешь. Но я рада, что ты оказался таким основательным! Мне все нравится, если ты рядом.
— А на заднем дворе есть домик-гриль, хочешь, пожарим зефирки? — сжал мою попу в руках Ромка, и я подозреваю, что диваны он в домик поставил очень крепкие!