Глава 24. Испытание лабораторией

— Кстати, я не обиделся, — неожиданно сказал Ксан и дёрнул плечом.

Мы шли по делатуровским тропам прямо в лабораторию профессора по фауне.

— Но «хмырь» — это было слишком, согласись, — продолжил он.

Накликала. Я вздохнула, семеня за ним.

— Ты совершенно очевидно обиделся, — констатировала я, — зато это было очень достоверно. Теперь они будут свято верить, что ты редкостный болтун и точно не знаешь, кто Делатур. И расскажут остальным. Сплетни надо вворачивать с умом.

— Но ты назвала меня хмырём! — возразил он обиженно.

Лица я его не видела, поэтому пришлось дёрнуть его за руку, забежать вперёд и увидеть абсолютно наглую в своей насмешливости улыбку. И весёлые искры в глазах. Вот ведь негодяй! Взывает к моей совести, а сам посмеивается!

— Хмырь ты и есть! — фыркнула я, отворачиваясь.

— Это правда было забавно, — он хмыкнул, — утром даже ты поверила, что я оскорблён в самых лучших чувствах и смертельно обижен.

— На голову ты обижен и природой оскорблён, — разозлилась я.

— Ты просто очаровательна, когда рассержена, — подколол он, подкидывая дровишек в занявшийся костёр.

— Негодяй, — надулась я, — в следующий раз буду обижать тебя с чистой совестью, и ничто не заставит дрогнуть моё каменное сердце.

— Кто-то всерьёз обиделся, — протянул Делатур, — ты правда переживала, что могла меня обидеть?

— Не делай из меня бесчувственную стерву, — фыркнула я.

— Не буду, — произнёс он и взял меня за руку.

Ксан сильнее сжал пальцы и притянул мою ладонь к себе. Горячие губы легонько коснулись тыльной стороны. И так это было ново, пронзительно нежно и остро, что я вздрогнула всем телом и остановилась, зачарованно глядя ему в глаза.

— Прощаешь? — проникновенно прошептал Ксан, глядя мне в глаза.

Горячее дыхание согревало мои подрагивающие пальцы. И как тут не растаять и не простить? Негодяй и злостный манипулятор. Не дай Светлая богиня жизнь с таким связать, верёвки вить будет и смотреть умильным взглядом. Негодяй, но до чего хорош.

— Не прощаю, — тем не менее я была кремень, — но прощу, как только покажешь глубину своего раскаяния.

— И как мне это сделать? — хмыкнул он, и снова волна горячего воздуха согрела мои пальцы.

— Достань девушке очаровательного крысёныша, — я хитро улыбнулась.

— Как пожелает моя леди, — шутовски поклонился Ксан.

Напряжение растаяло, мы снова были как два приятеля-сообщника, а не как… как влюблённая парочка. Или очарованная мерзавцем девица и, собственно, сам наглый мерзавец, очаровавший девицу почти до неприличия. В груди ёкнуло от осознания этого. Неужели, я и правда испытываю к нему что-то большее?

Нет, он красивый, весёлый, очень интересный и кругом заманчивый мужчина. Обещает помощь и защиту, какая девушка останется равнодушной? Особенно когда слова с делом не расходятся. Ну да, мы целовались, но ведь это ничего серьёзного, правда? Я просто испытываю благодарность и привязанность, не более!

Я пыталась разобраться в себе и отчаянно убеждала себя, что ничего кроме благодарности и привязанности к Ксану не испытываю, ну, разве что ещё огромное острое и холодное чувство вины, но его надо загнать поглубже. Не я такая, так обстоятельства сложились. Вот. И никто не виноват в том, что должно будет произойти.

Самовнушение сработало, но я сильно подозревала, что обуздать ураган невозможно и рано или поздно катастрофа обрушится на незадачливую девчонку. Пока я постигала глубины загадочной женской души, предмет моих тяжких дум, ни о чём не подозревая, привёл нас к нужной стене.

— Лаборатория кафедры фауны, — объявил он.

— Она огромна, — я перевела взгляд на пространство за полупрозрачной стеной.

— Поэтому я и взял тебя с собой, — хмыкнул Делатур, — откуда мне знать, который зверёныш — твой.

— Ох, Светлая Святая, спаси и сохрани, — пробормотала я, разглядывая фронт работ.

Ксан потянул меня сквозь стену, шаг, и мы оказались в лаборатории. Точнее, в питомнике. Или как правильно называется место, где расположены клетки и вольеры для различных животных. Даже, вон, арка, ведущая к уличным загонам есть. И пахло всё это добро соответствующе.

— Ну и вонь, — простонала я.

— И правда, — поморщился Ксан, — кажется, нужно натравить инспекцию на профессора.

— И как мы будем искать моего крысака? — я зажала нос рукой.

— Очень хороший вопрос, — прогундосил в ответ он, тоже зажав нос, — он же разумен, верно? Попробуй его позвать.

— Я не знаю его имени, — сморщилась я.

— Даром позови. Ты же с ним как-то общалась, — фыркнул Ксан, — но сначала нам нужно найти зону с грызунами. Чем ближе мы подойдём, тем легче тебе будет.

— Хорошо, — кивнула я.

Это был самый лучший план. В лабораториях сейчас никого не было, что было удивительно. Мы проходили мимо разномастного зверья, запертого в клетки. Я невольно прибавила шаг, стараясь не смотреть на страдающие мордочки. Бедным животным тут было плохо, я и без дара отлично это чувствовала.

— Это ужасно, — не выдержала я, — эти условия содержания ужасны. Они страдают. Я чувствую это. Невыносимо.

— Я это исправлю, — серьёзно пообещал Делатур и сжал мою руку.

Он уже давно шёл нахмуренный и недобро косился по сторонам. Кажется, профессор по фауне отправится вслед за Зилингом за ворота академии. И мне его было ни капли не жаль. Клетки и вольеры были не убраны, животные находились в плохом состоянии, словно о них совсем не заботились.

Я заметила в клетке, мимо которой мы проходили, подволакивающего лапку крапчатого игуана, и столько страдания было на его страшненькой моське, что моё сердце не выдержало. Перья вылетели сами, насыщенно голубые, полупрозрачные, светящиеся изнутри.

Одно из них коснулось игуана, и он настороженно замер. А потом весь расслабился, и я почувствовала идущую от него волну облегчения. Остальные пёрышки разлетелись по помещению, касаясь других животных. Утешая и успокаивая их.

Ксан перестал хмуриться и заворожённо смотрел по сторонам, словно и правда видел мои пёрышки. Или он и правда видел их?

— Ты их видишь? — удивлённо спросила я.

— Не совсем, — очнулся он и посмотрел на меня, — но я ощущаю потоки силы. Умиротворение, спокойствие, лёгкость. Ты и так умеешь?

— Видимо, да, — неуверенно пожала плечами я, — оно само как-то всё получается.

— Твой дар развивается и крепнет, — посерьёзнел Делатур, — Айза, это удивительно. Но и опасно, очень. Принеси мне Книгу.

— Хорошо, — сдалась я.

Ксан только головой покачал. И мы продолжили путь. Закуток с грызунами мы нашли недалеко от арки с загонами для крупным животных. Десятки, сотни поставленных друг на друга клетей с пищащими, щёлкающими и скребущимися животинками. И как искать в этом многообразии моего оскорблённого крысака?

Ксан отпустил мою руку и отошёл чуть назад, чтобы не мешать. Я попробовала сосредоточиться и сделать, как он сказал. Вспомнила, как выглядел крысак, как я ощущала его, когда мы общались. И позвала, надеясь, что он меня услышит.

«Графская наследница?», — раздался совсем слабый писк на грани сознания.

«Крысак! — радостно уцепилась я за тонкую ниточку, — я пришла за тобой. Где ты?».

«Туточки я, — вздохнул он, — вижу тебя. И… ик!».

Я всполошилась.

«В чём дело?».

«Т-там он… — истерично запищал крыс, — самый первый! Он жуткий!».

Я недоумённо нахмурилась и обернулась на Ксана.

«Ты про него, — я без стеснения тыкнула в невозмутимого мужчину, — не бойся Ксана. Он со мной, помогает мне».

«Н-но он же… он… — почти шептал крыс, — Первый в Треугольнике. Наследник старого Первого Герцога».

«Значит, он ещё не первый, — попыталась я успокоить испуганного грызуна, — он ещё наследник. Ну же, где ты?».

«Он сильнее Великого Герцога, — пищал крыс, — он очень опасен. Я чувствую его ауру. Она чёрная и хищная. Я его боюсь».

«Меня ты не боишься?» — я нахмурилась.

«Ты наследница Первого Высокого Графа, — протянул крысак, — ты тоже Первая, но в Звезде. И опасная. Но твоя аура приятная. Алая. Сильная. Хорошо, я тебе верю. Я на возвышении, слева от тебя».

Я направилась туда, куда меня вёл крысак. Его клетка оказалась слишком высоко для меня, самой крайней к выходу. Я подпрыгнула и ненадолго зависла в воздухе. На клетке был замок. И как его открыть? Я беспомощно посмотрела на Делатура, чёрного и опасного. Он следил за мной с интересом.

— Ты ещё и летать умеешь, — почти без удивления произнёс он.

— А как по-твоему я не свернула шею, когда по твоей наводке пробралась на пару к леди Эвелин через вентиляцию? — огрызнулась я и спустилась вниз, — на клетке замок.

Ксан приблизился ко мне и поводил ладонью перед решёткой, замочек тихо щёлкнул. Я подставила ладони крысаку, снова подлетела. Грызун опасливо выглянул, подёргал носиком и спрыгнул в ладоши. Я захлопнула дверцу и устало опустилась вниз. Полёты требовали много энергии. И сейчас я чувствовала себя так, будто пробежала марафон.

На меня уставились десятки несчастных глазок других грызунов. Сердце дрогнуло, но выпустить ещё и их я не могла. Из арки с загонами послышался шум, грохот открывающихся дверей. Ксан потянул меня прочь, но я всё равно обернулась на несчастных зверят и послала в них ворох успокоительных перьев. Это меньшее, что я могу.

Добежать до делатуровского хода мы не успели, во многом это была моя вина. После полётов навалилась страшная тяжесть, ноги передвигались с трудом. Константин подхватил меня на руки, но выйти в прямой проход между клетями мы уже не успевали, поэтому нырнули обратно к грызунам.

— Ах нет, Милорд, — вздохнул смутно знакомый голос, — мы движемся в нужном направлении, но девчонка пока не нашла Делатура. Сказала, что напала на след того, кто знает.

Раздалось шипение артефакта, через который говорил поверенный Милорда, тот самый жуткий тип. Я вся похолодела изнутри, прижимая к груди спасённого крысака. Не дай Светлая Святая поверенный сейчас что-нибудь ляпнет! В одном пруду ко дну пойдём.

— Хорошо, Милорд, я потороплю её, — вздохнул тем временем поверенный, снова зашипел амулет, — не переживайте, она справится. Девчонка влилась в местную среду, никто и не догадывается. Никаких проблем. Да, Милорд. Конечно, Милорд.

Амулет снова зашипел, а потом послышался тяжёлый вздох.

— И почему я покрываю эту девку? — вопросил он.

Я чуть не выругалась за его мысли вслух. Сердце тревожно замерло. Вот сейчас точно взболтнёт лишнего, и мне на могилку даже цветочков не принесут, потому что некуда будет. Не найдут!

— Ах да, я же не могу сказать правду, — прошипел он.

Я уже почти не дышала, проклиная разговорившегося надзирателя. Крысак что-то тихо пискнул, и словно в ответ где-то в отдалении заклекотали птицы.

— Проклятые животные, угомонитесь! — рыкнул он и начал удаляться.

Я нервно обвисла тряпицей в руках Делатура. Крысак зашевелился и посмотрел на меня умными бусинками глаз, и я чётко уловила в его взгляде укоризну. Жгучее чувство стыда смешалось с острой виной и закипело. Я с силой сжала зубы.

Ксан постоял ещё немного, и быстро двинулся к тайному ходу, обдумывая услышанное, а я молилась богине о снисхождении. И только оказавшись в ходе, Ксан наконец заговорил.

— Похоже, за меня взялись серьёзно, — он хмыкнул, — наняли какую-то профессионалку. А ты что скажешь?

— Я? — да у меня на шее ледяная удавка страха сжимается, что я могу тебе сказать?! — Ты всё ещё холостой, значит, и эта профессионалка не станет для тебя проблемой. Ик!

Я окончательно похолодела и испуганно заикала, ещё больше пугаясь и ещё больше икая. Ксан вздохнул.

— Испугалась? — верно понял он, а я уже едва дышала от пережитого ужаса, — успокойся, если бы он нас застукал, то уже отправился бы в моё семейное поместье на тщательнейший допрос. Так что это ему повезло, а не нам.

Он пытался шутить, а я икнула ещё раз. Волосы на голове зашевелились от возможных перспектив. Радовало только то, что Ксан даже ни на миг не подумал, что та самая «профессионалка» — это я. Радовало и огорчало. Если бы он узнал обо всём сейчас, я бы просто провалила миссию по не зависящим от меня причинам и в лёгкую избавилась от навязанной сделки.

Только вот, тогда бы он меня возненавидел. Хотя он и так возненавидит. И от этого становилось холодно и пусто в груди.