Глава 33. Страсти и напасти

Я была на контрольной по артефакторике, когда почувствовала это. Странное потепление в груди и лёгкость, почему-то мысли с брошки передо мной, которую нужно было зачаровать, перескочили на Ксана. Сегодня шёл третий день, как его нет, и я правда начала скучать по нему. Словно прошло три года с нашей последней встречи.

А ещё я не могла не беспокоиться из-за этой его вылазки в родное поместье, к отцу. Вроде бы, ничего такого, но всё равно какое-то странное чувство точило изнутри. Я будто бы была в постоянном напряжении эти три дня. А тут вдруг отпустило.

— Мисс Шин, если вы продолжите прожигать брошь взглядом, она точно не приобретёт нужные магические свойства, — хмыкнул преподаватель, он был в приёмной комиссии.

— А жаль, — вздохнула я.

— И правда, — добродушно хмыкнул мужчина, — продолжайте работу. Напоминаю, кто раньше сдаст, тот раньше освободится.

— Да, профессор, — пробормотала я и сосредоточилась.

В моём контрольном задании значился артефакт, помогающий освободить сознание, чтобы было легче предсказывать будущее. Такое свойство преподаватель выбрал, исходя из успехов каждого студента в той или иной области.

Сначала я думала, что мне достанется артефакт с целительскими свойствами, тогда бы я могла просто перекачать энергию из моего амулета в брошь и всё. Но профессор почему-то выбрал предсказания. Такой амулет у меня тоже был в запасе, но…

Но он имел немного другие свойства. Я использовала его на парах по предсказаниям, чтобы он показывал произвольные картинки в шаре вместо меня. Сосредоточиться и направить сознание он не давал. Поэтому просто перекачать магию из одного носителя в другой было нельзя.

Я сосредоточилась на амулете в кармане и представила, как магия из него перетекает ко мне. Энергия журчащим ручейком заскользила ко мне, я почувствовала в своих руках силу этого артефакта. Но она не подходила к моему заданию. Её нужно было изменить.

Вокруг меня закружились перья, на этот раз они были кристально белыми. Они скопились вокруг моей головы и рядом с брошкой на столе, образовывая словно мостик между мной и артефактом. Я интуитивно пустила энергию из амулета по этому мосту, представляя, как она проходит через перья как вода через фильтр и меняется, становится нужной.

Прозрачный поток легко пронёсся через незримые для других пёрышки, окрашивая их в лёгкий оттенок сиреневого, и втянулся в брошку. Вспыхнула энергия и утихла. Перья медленно растворились в воздухе, а я с сомнением уставилась на дело рук своих.

Надеюсь, я сделала всё правильно. Потому что я сама себе напоминала птенца, которого выкинули из гнезда, и он инстинктивно начинает хлопать крыльями и взлетает. Так и я со своим даром, иду наощупь, наобум, и открываю всё новые и новые грани. Делаю это на инстинктах.

Словно мой дар сам хочет, чтобы я познала его, раскрыла его тайны, овладела им в полной мере. И каждый раз я пробую и думаю: «Получится — нет? Откроется передо мной эта дверь или мне придётся поискать другой путь?». И каждый раз я удивляю сама себя новыми открытиями.

— Мисс Шин, вы закончили? — подошёл ко мне преподаватель, когда я подняла руку, — хм, очень хорошо, мисс Шин. Я ставлю вам высший бал, вы можете идти.

Я просветлела лицом и поспешила сбежать под завистливые взгляды однокурсников, корпящих над своими заданиями. Конечно, я не была первой, даже не в первой десятке. Тори Грэмс ушла самой первой, чуть позже закончила и Саманта Гвейз, ещё несколько ребят и Кресс. Бри и Лула увлечённо что-то докручивали в своих заготовках.

Я поспешила в свою комнату, у меня там книга не дочитана. И Раса надо попытать на тему магократов, я переварила предыдущую информацию и готова к новым знаниям. Как так выходит, будто мой дар сам учит меня им пользоваться?

Это самообучение такое странное, интуитивное, но мне нравится. Вот только, возникают вопросы, где предел моим удивительным способностям. Когда мой дар не сможет выручить меня? Почему дар работает как волшебная палочка из сказок? Без ритуалов, без заклятий, без каких-либо жестов, как это часто бывает в традиционной магии.

В квартиру я почти вбежала, сердце отчего-то забилось быстрее и сделало кульбит, когда я приблизилась к собственной двери. Нервная дрожь прокатилась по телу, в груди снова собрался комок тепла, и я решительно вошла внутрь.

И резко замерла, внутри всё словно остановилось, как сломанные часы, словно само время замерло. Секунда, и оно бросилось вскачь, а меня словно горячей волной жара обдало. Сердце заколотилось как сумасшедшее, и вовсе не от бега.

Ксан обернулся на звук открывшейся двери и шагнул ко мне, я заметила этот переход в его глазах, от туманной задумчивости к ослепительному блеску мгновенной радости. Я даже не сразу поверила, что это он, во плоти, так сказать, настолько неожиданно было увидеть его здесь и сейчас, спустя три дня.

— Айза, — он слегка улыбнулся и оказался прямо напротив меня.

Я судорожно вдохнула воздух, смешанный с его запахом, который мгновенно ударил в голову. Прошло всего три дня, а будто вечность. И сейчас казалось, что за столь короткий срок я привязалась к Константину Делатуру ещё сильнее.

— Ксан, — прохрипела я, судорожно вцепившись в дверную ручку, не находя в себе сил оторваться с места и зайти внутрь, приблизиться к нему вплотную.

Но этого и не потребовалось. Ксан сам сделал разделяющие нас шаги и прижался своими горячими губами к моим, притягивая меня к себе за талию одной рукой, а второй зарываясь в мои волосы, безнадёжно уничтожая причёску.

Я растерялась окончательно и просто позволила ему целовать меня так, будто я — родник посреди пустыни, а он мучимый жаждой путник. Ксан был как поток, как огонь, как буря, сминая и затягивая в этот вихрь за собой. И даже если бы я вдруг захотела, не смогла бы его оттолкнуть, пока он сам не отступит.

Сознание подёрнулось дымкой, остались только чувства и его горячие губы. Светлая Святая, что мы творим? Зачем? Мы зашли слишком далеко, между нами ничего не может быть, но почему мне кажется, что я просто умру, если он остановится? Если он уйдёт и больше никогда не вернётся.

Влекомая этим чувством, разгорающимся внутри, я вцепилась в Ксана и зажмурилась, отдаваясь ему полностью, добровольно вступая в этот дикий вихрь. И это я говорила, что он — незыблемая скала? Да он настоящий вулкан, спящий до поры до времени, и сносящий всё на своём пути потоками огня.

Неважно, всё не важно. Здесь и сейчас я хочу быть рядом с Ксаном и целовать его как в последний раз. Не хочу думать ни о последствиях, ни о характере происходящего, ни о будущем. Хочу его, Константина Делатура, мою крепость, моего героя и защитника. Заказанного мне жениха.

Воздуха катастрофически не хватало, лёгкие жгло, а губы покалывало, но это не могло заставить нас оторваться друг от друга. Безумие, настоящее безумие. Сквозь гул бешено колотящихся сердец, моего и его под моей ладонью, раздался стук дверью и треск, чей-то вскрик и снова удар дверью о косяк.

Это отрезвило, я осознала себя намертво впаянной в Ксана, глядя в его подёрнутые дымкой серебряные глаза. Накатило смущение и осознание произошедшего. Да у нас просто сорвало крышу, это какое-то безумие! Почему так случилось? Что это изменит?

— Вот это страсти по Шаксару, — довольно громко проговорила Крессида из гостиной.

Я повернула голову в её сторону, мы с Ксаном стояли в дверном проёме и нас было прекрасно видно из гостиной. И со стороны комнаты Виттории. Несчастная дверь не выдержала издевательств и грустно скособочилась. Ох.

— Вы бы хоть делали это за закрытой дверью, — прокомментировала она, — мелкая как увидела, сразу на прислужницу Кривого стала похожа, я думала, её удар хватит. Но хватил удар только дверь.

Она злобно хохотнула.

— Тори? — очухался и нахмурился Ксан.

— Нужно будет с ней поговорить, — отозвалась я.

— Нет, ты не будешь с ней разговаривать, — непреклонно заявил герцог и втянул меня в комнату.

— А… — хотела что-то сказать Крессида, но Делатур просто захлопнул дверь.

Угар после встречи и неожиданно эмоционального и безумного поцелуя начал сходить на нет, и Ксан снова стал вызывать во мне раздражение. Я нахмурилась и упёрлась ладонями ему в плечи, чтобы он разжал руки и отпустил меня. Но это было бесполезно, этот мужчина — незыблемая скала.

— Отпусти меня, — потребовала после безуспешной попытки высвободиться, — ты только вернулся, а уже командуешь!

— Не пущу, — хмуро выдал он, окончательно успокоившись, и посмотрел на меня холодным взглядом, — Айза, ты не будешь разговаривать с Витторией.

— Почему это? Может, мы подружились, пока тебя не было, — прошипела я.

— Да неужели? За три дня? Не в твоём характере и не в её, — процедил он, — и зачем тебе это? Что ты собираешься ей говорить?

— Найду, что сказать, — огрызнулась я.

— Ну-да, ну-да, ты же у нас за словом в карман не полезешь, — с толикой яда произнёс он.

— Да что с тобой вообще не так? — зло выдохнула я, — свалил без прощаний, приехал и сразу набросился сначала с поцелуями, потом с претензиями. Ты, часом, ничего не перепутал?

— С тобой перепутаешь, — выдохнул он, взгляд стал ещё холоднее, сверкая как серебряный клинок.

Это была какая-то безумная ситуация. Мы стояли и собачились вплотную друг к другу, между нашими лицами было слишком интимно маленькое расстояние. Это злило и смущало в равной степени. Это было слишком… лично. Слишком близко. Слишком.

— Ты ненормальный, — заявила ему в лицо.

— Ты тоже, — отбил он, — просто хоть раз сделай, как я говорю. Я слишком многого прошу?

— Да! — рыкнула я.

— Ты невыносима, — зло выдохнул он, — просто не лезь к Виттории. Лучше сосредоточься на себе, книге Крови и будущем балу в честь богини.

Я сузила глаза, еле сдерживая гнев. И было бы из-за чего, но рядом с Ксаном мои эмоции становятся просто неуправляемыми. Нужно успокоиться. Он прав. Времени мало, а мне столько всего нужно успеть. Ради себя, ради него. Особенно ради него.

— Хорошо, — процедила сквозь зубы, — что ты узнал?