Глава 12

Кружилась голова, ноги подкашивались, но, несмотря на желание продлить поцелуй как можно дольше, Марьяна нашла в себе силы оторваться от Владимира. Сфокусировав взгляд, она глубоко вздохнула.

— Мы… мы… я… ох… — утерев со лба испарину, она продолжила: — Мы не должны, наверно…

— Почему? — удивился Владимир, удерживая её в объятиях.

— Это… это бессмысленно, — пояснила Марьяна. — Ты уедешь, а я останусь.

Она приложила ладони к горящим щекам. Ну что она несёт? Кому нужны эти объяснения и оправдания?

— Любую проблему можно решить, было бы желание, — усмехнулся Владимир. — А желание есть, — добавил он с хрипотцой в голосе.

Ох, возможно, Марьяна потом и пожалеет, что поддалась на сладкие речи, но это будет потом. А сейчас есть он и она, его сильные руки, крепкий торс, горячие губы и её желание остаться в его надёжных объятиях.

Владимир приходил к ней каждый день. Приносил цветы, что-то чинил по хозяйству: отремонтировал крыльцо, заменил треснувшее стекло на веранде. Марьяна же порхала как бабочка, с замиранием сердца ожидая новой встречи. В среду они даже съездили в Тосно, погуляли по городу, сходили в кинотеатр, посидели в кафе. А в четверг Марьяна предложила Владимиру отправиться на озёра.

В глубине леса среди высоких деревьев спрятались три небольших озера. Бросив машину у дороги и прихватив с собой плетёную корзинку с бутербродами, минеральной водой и апельсиновым соком, Марьяна с Владимиром спустились к ближайшему водоёму. Его поверхность была спокойна и чиста, словно зеркало, отражающее кроны деревьев и небо. На берегу озера росла густая трава, высокая и зелёная. Она словно обнимала воду, создавая ощущение уюта и уединения. Сам же берег был усеян камнями и корягами. Расстелив плед, Марьяна опустилась на него, Владимир последовал её примеру. Устроившись поудобнее, так, чтобы не загораживать Владимиру живописную картину, Марьяна передала ему бутерброд, а сама налила себе в стаканчик сок. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листьев. Вдали слышался шум ручья, который вливал свои воды в озеро, наполняя его свежестью и жизнью.

— Тут очень красиво, — тихо произнёс Владимир, стараясь не нарушать безмятежную идиллию, царящую на берегах этих небольших, чистых, как слеза, озёр.

— Да, — кивнула Марьяна. — Очень люблю эти места. Здесь можно забыть о суете и проблемах и просто наслаждаться красотами.

Владимир пододвинулся к ней ближе и обнял за талию. Марьяна положила голову ему на плечо. Рано или поздно он уедет, ну и ладно! Даже если он исчезнет из её жизни, как когда-то Кирилл, у Марьяны останутся приятные воспоминания об этом лете.

Тарас сидел на диване в большой комнате в самом мрачном расположении духа, без конца переключая каналы с первого на второй и обратно, поскольку больше антенна здесь ничего не ловила. Да и те показывали с помехами и постоянными перерывами в вещании. За несколько дней, что парню пришлось провести дома, он уже наизусть помнил все новости и международную обстановку. Тарас потрогал заживающую щеку. Ну кто же знал, что Зойка, коза такая, жениха имеет! А ещё важности на себя напустила!

— Я не такая! — зло передразнил он Зою и тут же сплюнул: — Тьфу! Я не такая, я не как Дашка! Это Дашка у нас такая, а я нет! Вот ведь зараза! — парень продолжал еле слышно ругаться, вспоминая Зойкино глубокое декольте и её двусмысленное обещание всё ему показать. — А знаете что?! А дайте-ка мне лучше Дашу!

Его недовольный монолог прервал скрип калитки и звук чьих-то шагов под окном.

— А вдруг это Даша? — оживился Тарас.

Глянув в зеркало, он принялся тщательно приглаживать топорщащиеся в разные стороны вихры. Посмотрел на все ещё не сошедшую с лица гематому и скривился. И так природной красотой не блистал, а тут ещё и это! Но ведь он был нарасхват, когда только заявил о себе. Такой популярности Тарас не мог припомнить в своей жизни. А теперь ему приходилось сидеть дома безвылазно, и ждать, пока синяк сойдёт. Владимир наговорил деревенским, что бизнесмен приболел, но как только выздоровеет — тут же закатит по этому поводу гулянье.

Конечно же, Тарас пригласит исключительно молодых, незамужних девчонок. Всех! Кроме Зойки!

Дверь открылась, и на пороге показалась Стася, местная библиотекарша. Она снова пришла в платье кофейного оттенка с принтом в мелкий цветочек, с глухим воротом, длиной ниже колена; под мышкой девушка держала очередной томик стихов. Перекинув косу через плечо, она сделала пару шагов и остановилась.

— Прошёл слух, что ты приболел. Я пришла поддержать тебя.

— Э-э-э… спасибо, — поблагодарил Тарас, жестом приглашая её присесть на диван.

— А что с тобой?

Стася с подозрением уставилась на его щеку, где продолжал красоваться полученный незаслуженно синяк.

— Да так, ничего, упал с качелей, — хмуро буркнул Тарас.

— С качелей? — изумилась Стася. — Пьяный был?

— Что-то типа того, — кивнул парень.

— Бедный… — пожалела его девушка. — А где же твой водитель был? Почему не следил за тобой?

— Да кто же знает, где его носило, — насупился Тарас.

— Это непорядок! — возмутилась Стася. — Ты должен непременно его наказать! Например, лишить его премии!

— Да, именно так и сделаю! — воодушевился Тарас, очень надеясь, что Владимир действительно уехал и не подслушивал прямо сейчас под дверью. — Он у меня получит! Пусть знает, как от своих обязанностей отлынивать! МРОТ ему только выплачу!

— Вот-вот! — согласилась Стася и полезла за книгой. — Я тут на полке нашла замечательного поэта...

Девушка с придыханием декламировала парню смутно-знакомые стихи.

— Последние лучи заката лежат на поле сжатой ржи. Дремотой розовой объята трава некошеной межи… *

Литературу Тарас ещё со школы не любил, поэтому хоть убей, не мог вспомнить автора этих строк.

— Классно! — восхитился он. — Обожаю Пушкина!

Парень хотел сказать что-то ещё, но осёкся, наблюдая за Стасей. Та сначала побелела, затем покраснела, сжала кулаки, оскалила зубы, казалось, от ярости у неё сейчас пар пойдёт из ушей. Тарас даже вжался в диван, испуганный, произошедшей с девушкой метаморфозой. Но она сделала несколько глубоких вдохов, что-то пробурчала себе под нос. До парня донеслось:

— Дыши, Стася, дыши, иначе ты так никогда не выйдешь замуж. Тарас Богданович — бизнесмен. У него слишком много дел, чтобы знать всех поэтов. Ему простительно. Не стоит бить его томиком стихов как предыдущего жениха. Ты знаешь, он всё равно ничего не выучит, только сбежит. Перетерпишь сейчас — попадёшь в Эрмитаж.

После чего оскал превратился в самую милую и доброжелательную улыбку. Стася потянулась к парню и ласково погладила его по щеке.

— Я тоже обожаю Пушкина! Между нами столько общего!

— Ага… — Тарас недоверчиво наблюдал за её действиями. Девушка решительно поднялась с дивана, отбросила в сторону книгу, после чего расстегнула пару пуговиц на вороте платья, стянула с волос резинку и растрепала косу. — И в Эрмитаже я тоже не был… — промямлил парень и охнул, когда библиотекарша, приподняв узкое платье, оседлала его и потянулась с поцелуем к губам.

* Александр Блок «Летний вечер»