Глава 13

Порыв Стаси Тарас не оценил почему-то. Может, потому, что у него перед глазами до сих пор стоял образ нежной фиалки, стремительно превращающейся в воинственную валькирию, готовой разорвать за любое неосторожное слово, и обратно.

— Стоп-стоп-стоп… — пробормотал Тарас, пытаясь мягко спихнуть с себя девушку. — Так нельзя. Надо сначала узнать друг друга получше…

— А что тут узнавать? — изумилась Стася, вцепившись в него бульдожьей хваткой. — Ты любишь Пушкина, и я его обожаю! Ты не был в Эрмитаже, я тоже. Между нами много общего!

— Этого мало! — возмутился парень. — Я не такой! Ты за кого меня принимаешь?!

— За очень красивого и харизматичного мужчину! — чуть ли не прорычала ему на ухо Стася, пытаясь одновременно стянуть с него футболку.

— Э-э-э… Да… я такой! — Губы Тараса расплылись в глупой улыбке. Ему ещё никто никогда не говорил комплиментов. — Тогда ладно…

В этот момент входная дверь с громким протяжным скрипом отворилась, и Стася с быстротой молнии отпрыгнула от парня. Она принялась дёргаными движениями поправлять платье и, пригладив волосы, попыталась непослушными пальцами заплести косу.

В дом же вошла Олеся. В руках она держала огромные, тяжёлые сумки, снизу доверху набитые продуктами.

— Ой, Тарасик, — заворковала девушка с порога. Она подошла к столу и принялась расставлять на нём принесённую снедь. — Прости, что раньше не заглядывала. Зорька, корова моя, отелиться не могла, — помогала я ей. Зато теперь вот! Пирог с рыбой и рисом, пирог с капустой, пирог с мясом и картошкой. Всё горячее, недавно из печи вынула! Свежие сливки! — Олеся достала из сумки кастрюлю. — Борщ. Только с плиты сняла!

В желудке у Тараса заурчало. Он лишь сейчас понял, насколько был голоден. Да и вообще, разве можно каждый день есть яичницу на завтрак, обед и ужин? Так и закукарекать недолго, а ничего другого парень готовить не умел. Владимир Георгиевич-то у зазнобы своей питался, да по кафе с ней разъезжался! А уж когда Олеся сняла с кастрюли крышку, и до него донёсся аромат свежесваренного борща, Тарас и вовсе поплыл.

— Ты проходи, касатик, — прощебетала Олеся.

Она повернулась к шкафу с посудой, чтобы достать оттуда тарелку и столовые приборы, и наконец-то заметила Стасю. Та уже успела поправить платье и переплести косу. И теперь стояла, напряжённо выпрямившись.

— Ой, а что это вы тут делаете? — удивилась Олеся. — Я вам не помешала?

— Да… — начала Стася, но Тарас её перебил.

— Нисколько! Я очень рад, что ты зашла. Мы тут со Стасей стихи читали, Пушкина обсуждали. Выяснили, что оба любим этого поэта.

— Пушкина? — обрадовалась Олеся. — Я тоже его обожаю. Сейчас! — Она приложила руку к груди и принялась возвышенно декламировать: — Люблю грозу в начале мая…

Ответом ей было утробное рычание Стаси, но Олеся не обратила на библиотекаршу никакого внимания.

— Или вот, моё любимое! Ночевала тучка золотая на груди утёса-великана…

От этих слов Стася аж взвыла, её лицо перекосило. Казалось, она была готова вцепиться в Олесины волосы. Тарас даже успел подумать, что придётся разнимать дерущихся девчонок, но Стася всё же сдержалась. Подобрав с пола валяющийся там томик стихов, она поспешила прочь из дома.

— Что это с ней? — удивилась Олеся. — Так хорошо общались, такие интересные темы обсуждали. Ты давай ешь, а я тебе ещё что-нибудь из Пушкина почитаю.

Тарас сел за стол и, жмурясь от удовольствия, принялся уплетать налитый в тарелку борщ, размешав в нём ложку деревенских сливок и закусывая пирогами.

— Разворачивайтесь в марше! Словесной нет места кляузе! — выкрикивала Олеся, не забывая подкладывать парню новые куски пирога. — Тише, ораторы! Ваше слово, товарищ маузер! Интересно, кто такой маузер?

— Фамилия немецкая, — пожал плечами Тарас, с аппетитом прихлёбывая суп. — Во времена Пушкина же засилье немцев было. Как раз царь Пётр окно в Европу прорубил.

— Ах да, точно, — закивала головой Олеся, присаживаясь рядом с ним. — Какой же ты умный.

— Да… — расплылся в улыбке Тарас. — Я такой.

Сумерки опустились на лес незаметно. Накинув на плечи Марьяне прихваченный с собой свитер, Владимир помог ей сложить плед, а остатки еды убрать в корзину.

— Здесь так красиво, — проговорил он. — Даже уезжать не хочется.

— Мне самой тут очень нравится, — улыбнулась Марьяна.

Молодые люди кинули последний взгляд на озёра. В дневное время они казались обычными, а с наступлением вечера преображались. Тихая вода становилась почти чёрной, отражая в себе отблески последних лучей заходящего солнца. Вокруг озёр царила особая атмосфера, словно время останавливалось, и всё замирало в ожидании чего-то волшебного.

Воздух наполнился ароматом лесных цветов, а пение птиц зазвучало особенно мелодично. На поверхности озера плавали лилии, создавая иллюзию, будто это необычное место существует только в сказках. Но самое удивительное произошло, когда на небе зажглись первые звёзды.

— Кажется, будто озеро ожило, — восхищённый произошедшим преображением пробормотал Владимир, притягивая к себе Марьяну.

И действительно, вода начала светиться мягким фиолетовым светом, а на её поверхности появились мерцающие огоньки, словно звёзды упали на дно озера.

— Обязательно вернёмся сюда ещё раз, — пообещал Владимир. — А может, и не один.

Расставаться с девушкой не хотелось, но и торопить события он не спешил. Поэтому, припарковав автомобиль у ворот её дома, Владимир проводил Марьяну до крыльца, притянул к себе и произнёс:

— На выходных Тарас Богданович планирует закатить вечеринку в честь своего дня рождения. Он и нас с тобой приглашает.

— Не знаю, — пожала плечами Марьяна. — Что мне там делать?

«Хороший знак!» — с улыбкой отметил про себя Владимир.

— Думаю, он придумает что-нибудь весёлое. К тому же мне будет приятно, если ты придёшь. Мне-то придётся барину угождать.

— Хорошо, — рассмеялась Марьяна. — Я приду.

Когда Владимир вернулся домой, то обнаружил там парня, сытого и блаженно улыбающегося, дожёвывающего последний кусок рыбного пирога.

— Всё мое, — встрепенулся Тарас, кивков указывая на кастрюлю с борщом. — Это мне принесли!