Глава 8. Каков грех, такова и расправа

Ночью Вике неожиданно приснился сон (надо сказать, впервые за все дни, которые она провела в этом чуждом ей мире, девушке снился нормальный цветной сон, безо всяких кошмаров и угрызений совести): она снова была дома, на Земле, в своей родной комнате, стояла у старенького письменного стола, перебирала учебники, готовясь к очередной сессии, думала о предстоявшем пати, на которое их с Ленкой сбирались затащить некоторые особо буйные однокурсники, и, в общем-то, чувствовала себя вполне довольной жизнью. До тех пор, пока не открылась входная дверь. Хотя, наверное, «открылась» будет неверным словом. Ада буквально ворвалась в маленький уютный мирок своей дочери, и несчастная комнатная дверь как пушинка слетела с петель, но вместо того чтобы упасть на пол, дерево просто растворилось в воздухе, оставив вместо себя пустой черный проем.

— Ну наконец-то! — Мать торжествующе улыбнулась, напомнив Вике сытую акулу, совсем недавно пообедавшую каким-нибудь беспечным дайвером, и, довольная собой, бесцеремонно уселась на постель девушки. — Кто ж тебя так запечатал, что я пробраться к тебе не могла? И Зния молчит, предательница. Ничего, вот пожалуюсь на нее мужу, пусть со своей мелочью разбирается.

— Мам? — Удивленно моргнула Вика, разглядывая привычный спортивный костюм, в котором Ада последние два-три года выходила на утренние и вечерние пробежки, смущая своей ладной фигурой всех местных особей мужского пола.

— Ну уж не бабушка точно, — послышался чуть ворчливый ответ. — Рано мне еще бабушкой быть. Рассказывай давай, зачем ты снова тут окопалась. Ведь есть куча прекрасных мест. Нет. Моя дочь даже во сне рвется в свою комнату.

Все еще плохо понимая, что происходит, девушка нахмурилась:

— Я что, сплю?

В ответ — внимательный взгляд, такой привычный для ее матушки, словно выворачивающий наизнанку, выявляющий все скрытые мысли и чувства и заставляющий чувствовать себя виноватым, даже если кристально чист.

— Что-то ты и во сне вялая какая-то, — задумчиво пробормотала между тем родительница. — Что ж там такое творится, что ты так отвратительно выглядишь?

Ну вот. В этом вся мать. Никакой радости от внезапной встречи, никакого желания обнять и приголубить родную дочь, ничего подобного. К горлу подкатил ком, на глаза навернулись жгучие слезы, и Вика, сама того не ожидая, разрыдалась, как та Сандра несколько часов назад, зло, в голос, не сдерживая своих эмоций.

— Да уж, отпустила ребенка погулять, — проворчала Ада, щелкнула пальцами и велела:

— А теперь все по порядку. Что у вас там происходит?

Слезы высохли мгновенно, будто и их и не было, в душе вместо раздражения или недовольства появилась пустота. Словно робот, Вика, уставившись в стену напротив, начала монотонно перечислять всё самое значимое, случившееся с ней с тех пор, как она попала в чужой мир. Мать молчала, не вмешиваясь. Лицо было безэмоциональным и холодным: нет, не живая женщина сидела сейчас на кровати, а сестра-близнец Снежной Королевы.

Когда дочь закончила свое повествование, сбежавшая герцогиня раздраженно передернула плечами:

— Идиоты. Всё надо держать под контролем. Всё и всех. Никакого покоя.

И уже Вике:

— Скажи своему лорину, пусть подготовит Зал Перехода и ждет нас. Сам. Пора нам с отцом показаться в том затхлом болоте. А жаль. Я уже привыкла к земному тихому и спокойному миру.

Проснувшись, девушка какое-то время бездумно лежала в постели, потом встала, традиционно приняла душ, нарядилась в один из летних хлопчатобумажных сарафанов, спустилась вниз, к завтраку, и только увидев за столом Императора со двором и всех многочисленных женихов, вспомнила о своем сне. Видимо, она сильно изменилась в лице, так как к ней бросились, с грохотом отодвигая стулья, одновременно Арлей, Марк и Джордан.

— Вика, детка, ты в порядке?

Дракон. Судя по взгляду, действительно напуган. Ах да, он же не может читать ее эмоции…

— Все хорошо… Простите, я просто не выспалась.

Нет, перед всем двором рассказывать о скором появлении Ады она не будет. Незачем панику сеять.

Завтрак прошел в молчании. Только заинтересованные взгляды Императора и придворных показывали Вике, что ее бледность запомнили, ну а значит, опять пойдут досужие домыслы и глупые сплетни. Впрочем, какая теперь разница… Скоро здесь наконец-то появится мать, и всем будет очень весело…

— Арлей, — закончив есть, девушка встала и обратилась к лорину, в очередной раз нарушая дворцовый этикет. — Проводи меня, пожалуйста, в комнату.

— Ада? — Выслушав рассказ своей подопечной, мужчина нахмурился и недовольно покачал головой. — Не вовремя она здесь появится, совершенно не вовремя. Император еще не успел забыть ее, а тут, увидев любимую рядом с полудемоном…

Дракон оборвал себя и, не закончив фразу, еще раз покачал головой и вышел из комнаты.

Притворившись больной, Вика упорно не появлялась на людях вплоть до обеда. Сандру, зашедшую в гости где-то через час после начала вынужденного затворничества, молодая герцогиня попросила успокоить своих пылких ухажеров. Мол, все в полном порядке. Да, утром ей стало плохо, но она немного полежит и, если никто не будет ее беспокоить, выйдет из апартаментов и присоединится ко всем за столом.

— Знаешь, что уже говорят? Что ты беременна. Спорят и решают, от кого и когда успела, некоторые даже на гнома ставят. Он же проныра, каких мало.

Девушка фыркнула.

— Угу. Вот только гнома в этой родословной и не хватало. Какая беременность с таким надсмотрщиком?

Родственница кивнула:

— Вот-вот. Дракон тоже злится и рычит на всех, но тут уж ничего не поделаешь: слухи — они такие. Все равно расползутся, как ты их ни опровергай.

Прибытие блудной дочери в родные пенаты ознаменовалось диким грохотом и шумом, что, впрочем, было и неудивительно: Ада сама по себе слыла натурой чрезвычайно энергичной и шумной, и ее жизненная сила стремительно била из нее, разлетаясь даже по дальним по углам и закоулкам. Доставалось всем вокруг, попавшим под горячую руку герцогини, как виновным, так и ни в чем не виноватым.

Когда вдалеке, где-то в районе лестницы, сначала что-то обрушилось, а затем послышался непонятный треск, перешедший в чей-то надсадный крик, Сандра подскочила с кровати и испуганно уставилась на невозмутимую кузину:

— Что это?

— Полагаю, глава рода вернулась.

— О…

— Боюсь, только этим звуком мы все не отделаемся…

— То есть ты знала, что она…

— Соберется явить нам всем свой солнечный лик? Знала. Она ворвалась ночью в мой сон и потребовала в подробностях рассказать, что здесь творится.

— И ты поэтому побледнела утром?

— Угу. Вспомнила, как обычно появляется мама.

— Весело… Может, где отсидимся?

Вика взглянула на совершенно серьезную собеседницу и хмыкнула:

— Хуже будет. Когда найдет, конечно.

Сандра тяжело вздохнула и покорно поплелась вслед за кузиной к выходу.

Аду было слышно из любого помещения дворца. Нет, не голос, а то «движение», что возникало везде, куда бы ни направилась женщина. Вот и сейчас обе девушки безошибочно определили направление: бальный зал, тот самый, в котором они обе еще совсем недавно пытались веселиться. Теперь там развлекалась, ни от кого не таясь, глава рода.

Девушки дошли до комнаты и аккуратно, стараясь, чтобы их никто не заметил, заглянули внутрь.

Ада в одном из земных шелковых летних сарафанов, чересчур коротком даже на взгляд испорченной земной модой Вики, всего лишь до середины бедра, находилась посреди комнаты и громко, активно возмущалась. Прямо за ее спиной, будто прикрывая ото всех и вся, расположился невозмутимый полудемон-полубог, одетый в потертые джинсы и хлопчатобумажную спортивную синюю футболку. Перед буйствовавшей женщиной, уставясь в пол и стараясь не отрывать от него взгляда, стояли навытяжку все женихи, причем рядом с Джорданом девушка к своему удивлению заметила Марка, а чуть в стороне смотрел на это невероятно занимательное шоу император со свитой. Причем, судя по выражению на лице Его Величества, он все еще был влюблен в бывшую невесту и не считал необходимым это скрывать.

— Нет, вы мне скажите, что за дурацкий цирк вы все здесь устроили? — голос Ады гремел под потолком подобно весеннему грому и неизбежным карающим мечом опускался снова и снова на повинные головы горе-женихов. — Я отправила свою дочь сюда отдыхать. Всего лишь. Вы вообще понимаете, что значит это слово? Или вам по буквам его разжевать? Парил, что ты тут забыл? Ну кроме желанного амулета, естественно. Так и вертишься возле Вики, хвостиком собачьим бегаешь. И не надо мне тут кукситься. Я вас всех знаю еще с горшка. Да, Аоринель, и тебя, такого незабвенного, тоже. Еще раз закатишь свои прекрасные эльфийские глаза, и твой отец будет долго и нудно искать родного сына по всем мирам, а если и найдет, то по частям. Ты меня услышал? Отлично. Джордан, твоя очередь, взгляд поднял. Ой, не советую тебе смотреть именно туда. Муж у меня нервный, может не так понять. Ты не бледней, барышня, блин, чувствительная. Ты мне в глаза смотри. Прямо. Зачем ты мою дочь постоянно преследуешь? Нашелся мне, ревнитель и хранитель чести. Вот еще хоть раз я узнаю, что ты был у нее в постели, пусть и по пьяни. Давно хотела познакомить вас всех с моим любимым свекром. Не падай в обморок, Альфред. Тебе это не идет. Вы с господином советником вообще отличились. Надо совсем с головой не дружить, чтобы хамить моей дочери. И не косись на Арлея. Я отлично умею читать мысли, если ты вдруг забыл, и твой якобы мощный блок тебя не спасет. Марти, солнце моё незакатное, рожи не корчь. Нашел куколку. Я ж не посмотрю, что ты там какой-то правитель. Ведь доведешь ты меня. Одно слово — и наследники будут только у твоих братьев. Вика, Сандра, хватит изображать из себя шпионов. Мы тут уже закончили. Эти молодые люди осознали свои ошибки и немедленно начнут исправляться, и твой отец, Вика, им в этом поможет. А вы, девушки, сейчас подниметесь со мной на хозяйские этажи.

Попробуй не послушайся. Это как минимум опасно для жизни. Да и для психики — тоже. И девушки покорно последовали за главой рода. Та шла быстрым бодрым шагом, стуча каблуками по ступенькам, рассматривая свой замок, умудряясь по пути раздавать указания как-то сразу ставшим почтительными и раболепными слугам. А заодно — и беседовать со своими спутницами.

— Не туда. В гостевые. Нечего этому хламу делать на хозяйском этаже. Сандра, кто посоветовал тебе такую дикую расцветку? Неужто Вика? Сама выбирала? Выбрось гадость немедленно. Ты и так толстая, а в этом платье… Аккуратней! Я тебе эту вазу из жалованья вычту, не дай боги, разобьешь, всю жизнь рассчитываться будешь. Вика, ты их совсем распустила. Жестче надо были с челядью. Девушки, вас вообще тут развлекали? Или вы все это время чахли во дворце? Нет, Сандра, бал — это не развлечение, это, увы, тяжелая обязанность каждой женщины. Я тебя выпороть прикажу! На конюшне! Эта картина раз в тридцать старше тебя! Ну вот, пришли, отлично. Так, как там было? Сандра, как глава рода и хозяйка дома, приглашаю тебя внутрь.

Дверь привычно закрылась, и Ада уверенно направилась к самой дальней комнате, единственной, не подчинившейся Вике при осмотре. Пара-тройка незнакомых слов, и все трое вошли в комнату, заставленную разнообразными напольными зеркалами, в большинстве своем занавешенными покрывалами. Только одно зеркало, с толстым слоем пыли на поверхности, стояло посреди комнаты открытым. К нему-то Ада и подошла.

— Может, не стирать пыль? — Задумчиво пробормотала она, внимательно разглядывая вещь. — Хотя… Крику будет… Эх, ладно.

Взмах рукой, подкрепленный очередными непонятными словами, и зеркало сияет чистотой.

— Прими вызов. Обитель богов. Богиня Лариниса.

Несколько секунд ничего не происходило, затем поверхность, вопреки всем законам физики, пошла рябью и отобразила высокую ухоженную женщину средних лет.

— Ада, ты вернулась? Рада, рада.

И улыбка голодной пираньи.

Глава рода нахмурилась и вместо приветствия недовольно поинтересовалась:

— Кто тебе разрешил лезть в жизнь моей дочери?

Прежняя улыбка сменилась буквально кошачьими интонациями в голосе, как будто незнакомка на той стороне вот-вот собиралась превратиться в пушистого зверька и плотно пообедать первой же зазевавшейся мышью:

— Вообще-то, она и мне не чужой человек. Здравствуй, Викочка. Будем знакомы. Я — твоя бабушка.

Когда в далеком детстве Вика наивно спрашивала у родителей, почему к ним не приезжают бабушка с дедушкой, отец с матерью каждый раз как-то странно переглядывались, и потом папа начинал пространно отвечать что-то о дальних странах, длительных командировках и усталых пожилых людях. Женщина в зеркале усталой не выглядела. Наоборот, она была полна сил и жизненной энергии. И ей, похоже, было очень скучно.

Иначе (девушка почему-то была твердо в этом уверена) она не стала бы вмешиваться в личную жизнь человека, которого совершенно не знает, пусть бы этот человек и был ее близким родственником.

— Не уходи от темы. И не надо заигрывать с ребенком. Не ты ее растила, не тебе ее замуж выдавать. И хватит кривиться. Пока я не посчитаю нужным, никакой свадьбы не будет. Все, разговор окончен.

Связь действительно прервалась, причем Вика даже не успела ответить на приветствие внезапно объявившейся в ее жизни старшей родственницы. Мать прикрыла глаза и пробормотала себе под нос несколько очень грязных земных ругательств, добавив при этом:

— Вот же стерва крашеная.

Рядом послышался грохот: бесчувственное тело Сандры в совершенно неживописной позе раскинулось на пыльном полу.

— Малахольная. Ну богиня. Ну замужем за демоном. И что, это причина, чтобы тут же в обморок грохаться? Вика, приведи уже в чувство свою ромину.

— Кого?

Вопрос задали обе, причем если молодая герцогиня спросила недоуменно, пытаясь уточнить значение очередного непонятного термина, то кузина буквально выкрикнула, с истерическими нотками в голосе, при этом безуспешно пытаясь подняться с пола.

— Толстый навозный жук — и тот грациознее, — ехидно заметила Ада. — А ты что хотела, моя дорогая? Вика тебе жизнь спасла, ты за ней в портал нырнула с теми же целями. Связь в любом случае появилась, хотите вы обе того или нет.

— Ма, кто такая ромина?

— А это, милая, что-то вроде личной служанки-наперсницы из высшей знати. Ну или второй половины твоей души, намертво связанной с тобой на всю жизнь. Обычно бывает у главы рода, но в данном случае появилась и у тебя. Причем в обоих мирах.

Вика недоуменно моргнула. В том мире близкая подруга у нее была только одна.

— Ленка?

— Именно.

— Но…

— Молчи уже, графская дочь. Думать надо было, когда заговор устраивала. Додумалась тоже — дворец на вшивость проверять. Так, все, девушки, я хочу кофе. А в этом отсталом мире выпить его можно только в другой комнате.

Одним кофе дело не ограничилось: сидя с ногами на удобном диванчике, обитом замшей, рядом с журнальным столиком, поедая шоколадные конфеты и зефир, Ада выспросила у еще не пришедших в себя девушек все подробности появления во дворце женихов, задала уйму вопросов об их поведении, что-то довольно прошептала себе под нос и, закончив с допросом, поинтересовалась:

— Скажи мне, милая, что бы ты хотела увидеть в этом мире в первую очередь?

Уже понимая, что домой ее в ближайшем будущем не вернут, Вика ненадолго задумалась, потом ответила:

— Обычную местную жизнь. Я уже вою от этих четырех стен, ма.

Глава рода понимающе кивнула:

— Примерно это я и предполагала. Ну ничего, сегодня все изменится. С твоим лорином я уже провела профилактическую беседу. Тоже мне, блюститель нравственности выискался: туда не пойди, на того не посмотри, о том не думай.

— Я больше не могу. Прибейте меня. Или бросьте здесь. Сил моих больше нет.

— Сандра, детка, я ведь могу и исполнить твое желание. Появились силы? Отлично. Итак, девушки, в этом городе мы уже все осмотрели. Теперь, думаю, можно отправиться в следующий.

Сандра издала какой-то явно предсмертный звук раненного стрелой в сердце молодого лося, но перечить главе рода не посмела. Вика же, привычная к заскокам матушки и долгим пешим прогулкам в своем мире, только пожала плечами.

Вот уже неделю они с помощью порталов перемещались из города в город, любуясь местными достопримечательностями, останавливаясь, если так было нужно, в гостиницах разного класса, наблюдая за жизнью людей из разных слоев общества, да и вообще, по словам Ады, «наслаждаясь жизнью». Правда, полностью наслаждалась такой прогулкой лишь сама глава рода. Девушки тащились за ней хвостиком. И если Вике все было в новинку, а значит, времени на ворчание и сожаление не оставалось, то её ромина ныла буквально с первого дня их путешествия, находя даже в столичном отеле с претензией на роскошь массу недостатков. Все, чего ей хотелось, — это тишина, покой, плотная еда и симпатичный мужчина рядом. Больше ни на что фантазии у Сандры не хватало.

— Ты же сама хотела немного похудеть, — говорила подруге Вика. — Смотри, как изменилась за эти дни. Разве плохо?

— Гардероб весь перешивать придется, — ворчала в ответ Сандра, вытянувшись на мягкой перине. — И вообще, Вика, я ж не хотела сбрасывать вес таким жутким способом!

— Почему жутким? Вокруг масса всего интересного! Только гуляй и крути головой. С мамой мы от голода не помрем. Да и разных придурков бояться не надо. Ходи себе город рассматривай. Что плохого?

В ответ — стон мученика.

— Я за всю свою жизнь столько не ходила, сколько за эти дни. Вик, мы с тобой аристократки, нам можно позволить себе и экипажи.

— Избалованная ты, Сандра, — хмыкнула ее собеседница. — А вдруг влюбишься в какого-нибудь графа/герцога, а он будет живчиком наподобие моей матушки? Ты ж за ним поспевать не будешь.

— В такого точно не влюблюсь. Мне нужен кто-то тихий, спокойный, домашний. А эту прогулку я потом в кошмарах видеть буду.

И чему там в кошмарах сниться? Города как города. Чем-то похожи на человеческие (с их каменными домами и вечно спешащими жителями), если не считать летающих животных и разговаривающих столбов. Когда мать подошла к какому-то столбу первый раз и спросила направление, а высокая железяка ей ответила, Вика от неожиданности икнула и несколько минут не могла прийти в себя. Нет, конечно, потешавшиеся над ней спутницы объяснили девушке, что это просто магия, как и дальний родственник окапи с необычайно длинным телом и широкими кожистыми крыльями, спланировавший вниз по приказу матери неподалеку от троицы, чтобы перенести их в очередную гостиницу. Но одно дело — понять, и совсем другое — принять. Вот последнего как раз Вика сделать так и не смогла и до сих пор испугано вздрагивала при виде взлетавшего или садившегося животного или детально объяснявшего, куда нужно свернуть, железного громилы.

— Мама сказала же, что это будет последний город, потом любой желающий сможет вернуться во дворец.

— Угу. Только я — твоя ромина, а значит, обязана следовать за тобой, как хвостик. Хочешь сказать, ты воспылаешь желанием снова оказаться во дворце?

Вика пристыженно отвела глаза. Сандра права, причем целиком и полностью. Нет, опять безвылазно сидеть в четырех стенах молодой герцогине совсем не улыбалось. Наоборот, она наконец-то почувствовала вкус к таким путешествиям и перемещениям. Пусть такие «прогулки» и бывали утомительными, но зато сколько невероятных эмоций и впечатлений! И как же здорово — чувствовать себя на воле! Почти как дома, там, на Земле…

— Девушки, подъем. Хватит бездельничать. Нас ждут во дворце Императора.

На этот раз икнули обе, с одинаковым ужасом уставившись на ворвавшуюся в комнату деятельную главу рода. Встречаться с уже изрядно поднадоевшими представителем высшей власти и его двором ни Сандре, ни Вике не хотелось.

— Ну, чего раскисли? Вставайте, наряжаться будем. И побыстрей.

Ох… Мать, судя по всему, настроена решительно…

— Ма, а что мы там забыли?

В ответ — внимательный пристальный взгляд с хорошо знакомым Вике прищуром:

— Это что еще такое? Бунт на корабле? Смотри, дочь моя, я ж и к отцу твоему вас обеих закинуть могу. Там как раз сейчас твои женишки «развлекаются». Составите им компанию.

Ромина отчего-то «порадовала» радужными переливами на лице, и отправляться к родителю на родину Вике резко расхотелось. Пришлось вставать с такой удобной, манящей к себе кровати и готовиться к нежеланной встрече. И опять уже жутко надоевшие длинные платья, атласные — на Вике и Аде и шелковое — на Сандре, все три — ярко-зеленого цвета, полностью закрытые, украшенные небольшими изумрудными брошками в виде пронырливых ящериц.

Дворец великолепием не поражал. Скромное двухэтажное здание, сложенное из серого камня и окрашенное в нежно-фиолетовый цвет. Почетный караул у ворот, фонари возле самого здания, — и всё. Никаких украшений, никаких «излишеств и роскошеств», знакомых Вике по картинкам с изображениями земных дворцов. Возможно, они ошиблись с направлением? Или это чья-то злая шутка? Ну не может же резиденция первого человека в этом государстве выглядеть так непрезентабельно! Девушка оглянулась на своих спутниц, думая задать вопрос, но в этот миг дверь распахнулась, и из здания величественно выплыл бородатый мужчина среднего роста, в длинной, до пола коричневой одежде, напомнившей Вике по крою земные халаты. Встав напротив женщин, непонятный мужчина поклонился им трем, одновременно.

— Добро пожаловать, Ваши Сиятельства. Его Императорское величество ждет вас.

Ох, какая радость-то… Ну просто внеземная… И почему ей так не хочется вновь лицезреть самодержца и его свиту. Но мать уже решительно зашагала внутрь, Сандра посторонилась, чтобы пропустить вперед сестру, и девушке ничего не оставалось, как, скрыв свои эмоции за маской высокомерия, отправиться следом за матерью.

Вартинор Интейский встречал своих гостей в широкой комнате, совершенно пустой и голой: ни тебе богато вышитых гобеленов на стенах, ни пушистых ковров под ногами, ни даже простеньких стульев, на которые можно присесть, когда после длительного общения с Императором захочется передышки. Ничего. Комната выглядела так, будто ее только-только «привели в чувство», покончив с грунтовкой и шпаклевкой, и собрались красить, но почему-то передумали и забыли о помещении. Но отсутствие всяких удобств с лихвой восполнялось людьми. Да, уж кого-кого, а людей здесь было много, даже больше, чем того хотелось бы Вике: и старики, и молодежь, и степенные матроны, и статные мужчины. И все они, кто с любопытством, кто с агрессией, кто с непонятным весельем, пристально наблюдали за тремя женщинами, вошедшими в комнату и неспешно подходившими к Императору.

Его Величество снова был под личиной. Интересно, он когда-нибудь ее снимает? Или чести видеть реального Императора удостаиваются только самые близкие люди в приватной беседе?

— Герцогиня, счастлив снова видеть вас, с дочерью и племянницей, у себя.

Вроде обычные учтивые слова, только Вике почему-то показалось в них двойное дно. Мол, еще больше я был бы рад видеть одну тебя. И явно не здесь. Мать, если и поняла намек, отреагировала стандартным вежливым книксеном, потом пришел черед приседать девушкам. И только после этого аудиенцию можно было считать законченной. По крайней мере, ее официальную часть.

Как только вновь прибывших предоставили самим себе, их довольно оперативно разделили придворные. Её Светлость окружили блестящие офицеры и мужчины в балахонах, напомнившие Вике злобных колдунов из детских сказок. Саму девушку взяла в оборот местная «золотая молодежь»: девицы явно не очень скромного поведения, сверкавшие всевозможными частями обнаженного тела, с кучей украшений на них, смотревшие на новенькую с раздражением, как на опасную конкурентку, и парни на выданье, как обозвала их про себя несчастная жертва подобного пристально внимания, явно пытавшиеся заинтересовать девушку, чтобы отрекомендовать себя надлежащим образом, а там, если боги смилостивятся, и поправить свое материальное положение за счет приданого молодой жены. Сандре пришлось отдуваться в кругу людей старшего поколения, активно выспрашивавших что-то у немного ошалевшей от такого поворота дел ромины.

— Ох, милочка, у вас такое симпатичное платье! Я видела точно такое же вчера на одной из служанок.

— Скажите, герцогиня, как вы смотрите на…

— Позвольте представиться: барон…

— Как, вы говорите, вас зовут? Или вы еще не представлялись? Фи, как некультурно!

— Это правда, что последние несколько лет вы жили в совершенно варварском мире? Ах, я сейчас умру от любопытства!

— Герцогиня, мне поручено сообщить вам, что…

От постоянного шума вокруг у не привыкшей к такому пристальному вниманию Вики сильно разболелась голова, приклеенная к губам искусственная улыбка, казалось, вот-вот превратится в жуткий звериный оскал, ноги уже чуть подрагивали от напряжения, а руки… Еще чуть-чуть, и их придется сжимать в кулаки и впиваться ногтями в ладони. И она, наивная дурочка, еще мечтала в детстве попасть в царский дворец, увидеть настоящих придворных. Попала. Увидела. Легче стало? Правильно говорят: бойтесь своих желаний…

Что-то стало жечь грудь, как будто вся злость, скопившаяся за дни пребывания в этом диком, гадком мире, наконец-то решила прорваться наружу. Кожа просто пылала. Нет, больно не было. Как не было и страха. Удивление — да. А еще — понимание, что это, похоже, не эмоции… Ну не ведьма же она, на самом деле, чтобы ее чувства выливались наружу в прямом смысле этого слова!

Рядом тихо вскрикнула одна из надоедливых собеседниц, ей в тон неприлично выругался высокий симпатичный парень, стоявший поблизости. Следом раздались уже гораздо более громкие крики, привлекавшие внимание всех тех, кто находился в зале. А Вика стояла в полном оцепенении и бездумно смотрела, как из ее груди разлетаются по всему помещению ярко-красные огненные искры.

— Какая прелесть… — Задумчивый и совершенно не испуганный голос матери. — Значит, все же инициация… Не очень вовремя, правда… Но уж что есть…

— Ваша Светлость, вы не хотите помочь дочери?

— Увы, Ваше Величество, в данном случае я бессильна. А тому, кто действительно способен оказать помощь, в ваш дворец с некоторых пор путь закрыт.

О чем это они? И почему здесь Император? Откуда эта злость в его глазах? Что с ней, Викой, происходит? И когда наконец все это закончится???

— Один раз, герцогиня. Один единственный раз. И то из уважения к вашей наследнице!

Ой, как он шипит. Прямо как змея… Тихо и с каким-то непонятным чувством. То ли злость, то ли ненависть… А вот мать спокойна, даже чересчур.

Хлопок. Посередине комнаты появляется вдруг отец. Весь в зеленом, только тона разные: темно-зеленый камзол, брюки с зеленью, причем нежной, будто первая весенняя трава, малахитовые сапоги. Сзади него, с плащом в руках, в почтительной позе стоит Парил. Он-то каким образом здесь оказался?

«Зеленый лорд…», — тихий шепот разнесся по комнате с разной интонацией, от зависти до страха. Это об отце, что ли? Да, наверное. Он сам тем временем, ни на кого не обращая внимания, подошел к дочери и сосредоточенно уставился на искры. Через пару мгновений все исчезло, как будто и не было. Еще один хлопок, и отец, не сказав ни слова, вместе с гномом исчез так же неожиданно, как и появился.