Глава 23

Наталья

Как же долго я держала под контролем свою женскую сущность: эмоции, чувства, желания. Всё это давно умерло, было похоронено и зарыто глубоко внутри.

Пустота в душе, оставленная бывшим мужем, казалась огромной, а рана на сердце едва начала затягиваться. Я была уверена, что уже никогда не смогу довериться другому человеку, а мужчине — тем более.

Характер моей работы и её особенности лишь добавляли уверенности в правильности принятого решения. Я каждый день видела изнанку этого несовершенного мира, утонувшего во лжи, лицемерии, изменах и предательстве, поэтому была абсолютно уверена, что застрахована от подобных ошибок, совершенно забыв, что любую страховку нужно продлевать.

Нельзя быть сильной всё время. Рано или поздно ты обязательно дашь слабину, и, не дай бог, она наступит в не самый подходящий момент. Я позволяла себе быть слабой, но только тогда, когда меня никто не мог видеть.

Но почему-то именно сегодня, когда защита сорвана и барьеры опущены, нужно было появиться Бессонову. Уже завтра я была бы в норме. Завтра, но не сегодня. И не сейчас. Сейчас я беспомощно смотрю на мужчину, который, по сути, не сделал ничего, чтобы ему не верили. А я… я просто устала бороться… Бороться с собой.

Сколько раз мне хотелось ответить на его сообщения. Написать пару ни к чему не обязывающих слов, просто поблагодарить за то внимание и тепло, что он дарил каждый раз. Писала, но так и не отправила ни одного. Почему? Чтобы не давать лишней надежды ни себе, ни ему.

И вот, несмотря на моё бездушное молчание, он всё равно здесь.

Это нечестно.

Против правил.

— Наташ-ш-ша, — звуки моего имени, произнесённого дразнящим шёпотом, проникают под кожу и прогоняют дрожь по всему телу, истосковавшемуся по мужской ласке. Хочется прильнуть к мужской руке, чтобы тебя приласкали, погладили как маленького котёнка и дали уверенность.

Я, как никто, прекрасно знаю, сколько таких «котят» будет потом выброшено на улицу, останутся без тепла и крова — без ничего, что надеялись получить, вверяя свою жизнь в чужие руки. Знаю, и всё равно не могу ничего с собой поделать.

Меня ломает как наркоманку, не получившую свою дозу. Ноги не держат, и от бессилия я хватаюсь за мужскую рубашку, сжимая прохладный шёлк в кулаках. Голова кружится то ли от вина, то ли от нехватки кислорода, то ли от близости мужчины и морского запаха его парфюма, дурманящего разум.

— Ты просто не представляешь, как я по тебе соскучился… — слова густым бальзамом стекают в самое сердце.

«Я тоже» — бьётся в голове, когда мои губы находят источник силы.

Я не сопротивляюсь, не закрываюсь, помня, как жалела, что не ответила на поцелуй в прошлый раз, а полностью отпускаю себя, наслаждаясь и упиваясь новыми ощущениями.

— Наташа, — снова тянет Павел и на мгновение отпускает мои губы, давая короткую передышку, чтобы я смогла глотнуть воздуха, которого мне катастрофически не хватает.

Надо очнуться и прийти в себя, но я не могу себя заставить.

— Подожди, — прошу непослушными губами Павла одуматься, потому что сама не в состоянии этого сделать.

— Не могу, — вжимает в меня в стену, и я ощущаю всю справедливость его слов. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя… Хочу с того, самого момента, как только увидел…

Он явно чокнутый…

Но вместо того, чтобы опомниться и остановить это безумие, чувствую невыносимое возбуждение, свинцовой тяжестью сдавившее низ живота. Из горла вырывается стон, когда горячие губы касаются чувствительной венки на шее. Мне кажется, я просто умру, если не получу то, что так настойчиво требует тело.

Мои чувства, выпущенные на свободу, натянуты как струна — чуть задень, и они завибрируют, посылая звуковую волну в самые дальние уголки моего сознания. Каждый нерв моего тела, столько времени томившегося в тесной камере, и вдруг получившего долгожданную свободу, молниеносно реагирует на любое касание мужских рук, виртуозно заставляющих его «петь» под умелыми прикосновениями.

Это полная капитуляция разума перед физическим желанием, с которым я не в состоянии больше бороться. Затуманенным взглядом умоляю Павла дать мне скорее свободу, но он не спешит этого делать. Дразнит, соблазняет и воспаляет ещё больше. Словно мстит за моё недельное молчание.

Момент, когда и куда исчезла одежда, я пропустила, поняв лишь, что мне безумно нравится касаться обнажённой мужской кожи и крепких мышц, нравится запах, сводящий с ума, и нравится, как плавится в умелых руках моё изголодавшееся тело.

— Наташа, — зовёт меня Павел в самый не подходящее для разговора время. — Я… ничего не взял с собой… Но я чистый…

Мне импонирует мысль, что Павел не ставил целью своего визита исключительно секс, но я злюсь за непредвиденную задержку, однако Бессонов настойчиво ждёт от меня ответа.

— Я знаю… Ты же сам… дарил мне… кораблик…

— М-м-м… И правда… Я забыл… — зарывается руками в мои волосы, сжимая их.

— Ты слишком много болта… — не успеваю договорить, как Павел жадно закрывает мой рот поцелуем и резким движением заполняет собой, а я впиваюсь ногтями в мужскую спину, теряя связь между реальностью и блаженством.