Глава 26

До спортивного комплекса доезжаю за двадцать минут, за которые успеваю серьёзно перенервничать. Не люблю, когда сын остаётся, вот так, один, хотя он уже давно приучен к самостоятельности.

Собираюсь звонить, но Васину группу вижу сразу, среди которой выделяется высокая фигура Евгения Петровича, их тренера. Убираю телефон и подхожу к ним.

Сын, заметив меня, широко улыбается, но не сдвигается с места, чтобы как-то обозначить себя. Мой мальчик заметно вырос и изменился за почти два года тренировок. Да и Евгений Петрович занимается не только физическим развитием своих подопечных, но и воспитывает в них необходимые спортсменам качества, и дисциплина у него стоит на первом месте.

— Здравствуйте! Извините, что опоздала.

Меня приветствует дружный хор голосов.

— Это не вы опоздали, а нас привезли немного раньше, — смягчает мою оплошность Евгений Петрович, показывая, что у него ещё достаточно детей, которых не забрали родители. — Василий, — обращается к моему сыну.

— Я!

— Свободен, — разрешает моему ребёнку подойти ко мне, и я вспоминаю самое первое занятие, на котором он объяснял детям:

«На время занятий я — ваша мама, папа, бабушка, дедушка и вся родня до седьмого колена».

«А у меня только два колена» — выкрикивает кто-то из ребят. Дети они такие дети, что всё понимают буквально.

«Значит до второго, — соглашается смеясь Евгений Петрович. — И пока я не дам своего разрешения — никто не двигается с места. Всем ясно?»

За нарушение дисциплины тренер не допускал детей к занятиям, и ни на какие «угрозы» о его непедагогических методах со стороны родителей не реагировал.

«Ответственность за здоровье ваших детей на время тренировок лежит на мне. А я не хочу, чтобы ваш ребёнок пострадал только потому, что ему «мама так сказала».

Но, несмотря на строгость тренера, дети его очень любили. И Вася в том числе.

— Привет мам, — сынок прижимается ко мне, когда мы выходим за пределы стадиона, и нас уже никто не видит.

— Привет, мой хороший, — прижимаю к себе своего ребёнка. — Как ты?

— Всё хорошо, мам. А у тебя как дела? Что ты делала? Опять работала и не отдыхала?

Вопросы моего ребёнка застают врасплох.

— И работала и… отдыхала, — спотыкаюсь на последнем слове.

— О! Хорошо отдохнула? Или, как всегда, пять минуточек? — спрашивает со всей серьёзностью, потому что знает, что на отдых у меня практически не остаётся времени.

— Хорошо, — тяну, чувствуя, как лицо покрывается румянцем.

— Честно-честно? — наивно хлопает глазами.

— Честно-честно, — сдерживаю улыбку, невольно вспоминая свой «отдых», и прячу лицо, уткнувшись в телефон, чтобы вызвать такси через приложение.

— Мам, а мы куда? Не домой? — настораживается Вася, заглядывая в мой телефон, когда я вбиваю адрес автомастерской.

— Мне нужно забрать машину. А потом — к Вадиму с Даной. Ты что-то хотел?

— Домой хотел побыстрее. Там Паша сегодня приезжает… — хмурится. Вася в отличие от меня не забыл про приезд Бессонова.

— Он вчера приехал, — приходится признаться.

— Да? — глаза моего ребёнка загораются живым огнём. — Мам, а можно мне домой? Пожалуйста!

— Вася, Павел сегодня идёт на работу.

— Да? — звучит уже совсем другим, расстроенным, тоном, и блеск в детских глазах гаснет.

— Да.

— Но сегодня же выходной у всех, — сопит обиженно.

— Некоторые работают по сменам.

— Я знаю, — вздыхает Вася. — Паша говорил мне, что у самолётов не бывает выходных.

— У пилотов, — поправляю сына. — И выходные у них есть. Их в это время заменяет другой пилот. Поэтому самолёты летают каждый день.

— Ну вот… А Паша ими рулит.

— Это он тебе рассказывал? — спрашиваю, и внутри зарождается непонятное чувство.

— Да, когда я спросил, кем он работает.

— И кем же он работает?

— Авиадиспетчером, — сын неуверенно произносит по слогам длинное слово. — Мам, я тоже хочу им стать.

— Вот как?

— Ага.

Наверное, все дети в восемь лет мечтают кем-то стать. Но то, что Павлу удалось разжечь интерес у моего ребёнка вызывает во мне противоречивые чувства.

Домой мы попадаем только к вечеру, и вовсе не потому, что мне не хотелось сегодня ещё раз видеться с Павлом. Сначала приходится задержаться в автомастерской, а потом мы заезжаем к Вертам.

Маленький Влад такое чудо, что я никак не хочу отпускать его с рук. А ведь если разобраться, то он мой внучатый племянник, а я уже бабушка!

— Бу-бу-бу, — «бодаю» животик маленького хохотунчика.

— Наташа, Дана чай налила, — зовёт меня Вадим из зоны кухни.

— Идите пейте. А мы чай не хотим, — сюсюкаюсь с маленьким чудом.

Влад крепко хватает меня за волосы и тянет. Отцепляю от себя крошечные пальчики, беру малыша на руки и иду с ним в новомодное подобие кухни. Никогда не понимала современные студии.

Дана, жена Вадима, подскакивает, собираясь взять сына, но я не даю.

— Ты лучше сама спокойно чай попей, а мы на вас посмотрим. Да? — обращаюсь к самому младшему Верту. — Дадим маме чай попить? Дадим! — сама же и отвечаю.

Ухожу в комнату, чтобы спрятать свои эмоции. Невозможно передать словами, что чувствуешь, когда прижимаешь маленького человечка к своему сердцу.

— Мам, а я такой же был маленький? — спрашивает Вася, когда мы уже дома выходим из лифта.

— Конечно, — отвечаю и, открыв дверь, пропускаю сына вперёд.

— Вау! — слышу восклицание. Вася замечает пакет, принесённый вчера Павлом, но так и оставшийся сиротливо стоять в коридоре. — Это что?

— Это Павел привёз тебе подарок.

— Подарок? Мне? Кру-у-то! А цветы тебе? — спрашивает робко.

Пожимаю плечами, что, вроде как, да.

— Мам, так их в воду надо было поставить! — получаю справедливый выговор.

Надо. Только про них вчера никто даже не вспомнил.

— Сейчас поставлю, — раздеваюсь и беру несчастный букет, чтобы отнести его в ванную.

— Ты не отдыхала, — доносится в спину укор, заставляющий меня остановиться на месте. — Ты опять работала!

Всё-таки не сдерживаю смешок. Надеюсь, Вася не «наябедничает» об этом Павлу.

— Нет, сынок, я, правда… не работала, — меняю формулировку. — А про цветы я просто забыла. Давай лучше посмотрим, что тебе привёз Паша.