Глава 27

Всё-таки смотреть подарки вечером — не самая лучшая идея, потому что отговорить сына, начать собирать робота и машинку лучше завтра, оказывается очень сложно.

Не знаю, выбирал игрушки Павел сам, или пользовался чьими-то подсказками, но даже меня поразил его выбор: электромеханический робот-конструктор, работающий на солнечных батареях, настольная игра про пиратов и сборная из деревянных деталей модель внедорожника. Я даже подумала, что немного не по возрасту, но Вася возразил, что его одноклассник уже приносил в класс похожего робота. Он прикольный, только громко шумит, как заметила их классная. И, как оказалось, сын тоже хотел такого.

Из-за подарков мы ложимся спать намного позднее обычного — приходится один раз побыть пиратом, играя в новую игру.

— Мам, а тебе Паша нравится? — спрашивает Вася, когда я захожу к нему в комнату пожелать спокойной ночи и поцеловать перед сном.

Вопрос застаёт врасплох, и я не готова односложно ответить на него.

— Почему ты спрашиваешь? — присаживаюсь к сыну на кровать и беру его руку в свою.

Свои подарки Вася сложил рядом с собой, коробки лежат ровной стопкой, и мой взгляд невольно цепляется за напоминание о Бессонове.

— Я тут подумал… — сынок задумчиво хмурит брови.

— О чём? — смотрю на своего мальчика. Сейчас он выглядит серьёзным, что немного настораживает.

— Если Паша подарил тебе цветы, значит, ты ему нравишься? — озадачивает своей детской логикой. — А если Паша тебе тоже нравится, то вы могли бы пожениться… — продолжает размышлять вслух мой ребёнок.

Как же у детей всё легко: подарил цветы, значит — нравишься, а если нравится тоже, то сразу свадьба. Жаль, что в жизни никогда не бывает так просто.

— Вот так сразу и пожениться? — беззлобно смеюсь над детской наивностью.

— Ну да. А что такого? Если мне понравится девочка, и я тоже буду ей нравится, я сразу женюсь. Нет, ну я тоже сначала подарю цветы… Такие же розы.

Прячу улыбку, прикрывая рот рукой.

— Давай спать. Хорошо? — предлагаю.

— Мам, ну ты подумай, ладно?

— Хорошо, я подумаю.

— Честно-честно?

— Честно-честно. А теперь давай спать. Спокойной ночи, — наклоняюсь и целую сына в щёку.

— И тебе, мам, спокойной ночи, — обнимает меня за шею и тоже целует.

Прикрываю за собой дверь в детскую и качаю головой. Очень боюсь, что убрать Бессонова из нашей с Васей жизни будет не так просто. Захожу в свою комнату, взглядом натыкаюсь на цветы, склонившие свои бутоны, и уже в который раз замечаю, что, даже отсутствуя, Павлу удаётся создавать элемент своего присутствия, каким-то невероятным образом постоянно напоминая о себе. Его здесь нет, но купленные им игрушки, цветы — всё заставляет думать о нём. Даже моя подушка пахнет его парфюмом. Но почти бессонная ночь даёт о себе знать, и на то, чтобы сменить постельное бельё, у меня нет ни сил, ни, как ни странно, желания. Я не замечаю, как засыпаю, обнимая подушку руками и вдыхая мужской запах, оставленный на моей постели.

Будит меня настойчивый стук. Толком не проснувшись, накидываю поверх сорочки халат и спешу узнать, кому что понадобилось в девять часов утра в воскресенье. Не хочу, чтобы кто бы там ни был разбудил Васю. В глазок приходится посмотреть дважды, с целью убедиться, что наш новый сосед мне не мерещится спросонья.

Павел заносит руку, чтобы постучать снова, и я открываю дверь.

— Что ты…

— Доброе утро! — перебивает меня Павел, и перед моим лицом появляется новый букет. — Боюсь, что прошлые успели завянуть, — обезоруживает обаятельной улыбкой, впихивая мне в руки цветы.

— З-зачем?

— Разве нужен повод, чтобы дарить женщине цветы? Пригласишь?

— Н-нет, — мотаю головой, придумывая отговорку, чтобы он ушёл. — Вася спит.

— Какая ты невежливая, Наталья, — смеётся надо мной, не давая мне закрыть дверь. — Ты купила таблетки?

— Какие? — не сразу понимаю о чём он говорит. Почему-то исключительно в присутствии этого человека мои умственные способности снижаются до критической отметки. — А! Да, купила, но… не приняла.

— Почему? — совершенно излишним вопросом Павел ставит меня в неловкое положение.

— Они не понадобились, — хриплю тихо.

— В каком смысле не понадобились? Ты хочешь сказать, что… — сканирует моё лицо внимательным взглядом.

— Н-нет… У меня начался цикл, — краснея, отвечаю с запинкой, предупреждая дальнейшие вопросы.

— Жаль.

— Что?! — таращусь на Павла.

Однако, что ему «жаль» спросить я не успеваю, в коридор, даже не одевшись, выходит Вася.

— О! Васёк! Доброе утро!

— Паша?! Привет! — восклицает мой ребёнок, сонно хлопая глазами, и моя миссия — спровадить по-тихому Бессонова — с треском провалена. — Мам, можно Паша мне поможет собрать робота? Ты же сама сказала, что ничего в этом не понимаешь, — сдаёт меня сын.

— А ну, живо марш одеваться! — выпроваживаю его от двери. — Нечего голым на сквозняке стоять!

— Ну мам… — канючит, не желая уходить.

— Вась, иди умываться. Соберём мы твоего робота, — обещает ему Павел.

— Ура! Классные цветы, мам! В воду их поставить не забудь… — осекается под моим взглядом. — Всё, я ушёл.

Провожаю взглядом сына, убегающего в ванную, и поворачиваюсь к Бессонову. Смеётся. Смешно ему, видите ли!

— Тебе не кажется, что ты манипулируешь и мной, и ребёнком?

— Нисколько, — Павел переступает порог, отодвигает руку с букетом, а другой притягивает меня к себе и целует.

— С ума сошёл? — вырываюсь из жадных лап.

— Я еле выжил, всю ночь мечтая об этом, — обжигает дыханием Павел, нехотя отстраняясь, а мне становится не по себе: я-то спала, а ему пришлось работать.

— Может, тогда тебе стоит сначала поспать? Ваш робот никуда не денется, — признаю своё поражение.

— Я уже обещал. Он ведь расстроится, — кивает в сторону ванной. Вася расстроится, это верно. — Сваришь мне кофе? — произносит шёпотом, от которого внутри всё скручивает сладостным спазмом.