Глава 42

Павел

Наверное, больше всего я боялся, что Наташа не примет Юлю. Да, она помогала мне советами, поддерживала, но ни разу не высказала своего отношения к девочке. Мама даже предлагала оставить её у себя, чтобы Юля не мешала нашим отношениям с Наташей.

— Мам, вот как ты себе это представляешь? Ты считаешь, что я забрал ребёнка из детского дома, чтобы спихнуть его на тебя?

— Что значит «спихнуть»? Я, между прочим, её бабушка, если ты вдруг забыл! Или родная бабка тебе чем-то не угодила? — обиделась мама. — Я же как лучше хочу.

— Мам, не обижайся, но как лучше Юле будет со мной.

— А обо мне ты подумал? Я столько лет мечтала дождаться внуков, и вот на тебе! Дождалась. Подразнил и увёз! И кто ты после этого?

— Твой сын, который тебя очень любит.

— Сын, который забирает у меня единственную радость, — не сдавалась мама.

— Мам…

— Что «мам»? Ладно сам собираешься ехать. Поезжай. Тебя всё равно не удержишь. Но малышку ты зачем у меня забираешь?

О Юле я сообщил маме только после суда. Жестоко с моей стороны, но… Мне казалось, что, чем меньше людей будут осведомлены до решения суда, тем лучше. Ведь новости разлетаются с космической скоростью и обязательно дошли бы до Вероники. А этого мне не хотелось. Ведь, несмотря на все убеждения Лешего, я до сих пор не уверен, что смогу сдержаться, если увижу бывшую. То, как она поступила, простить невозможно. И не дай бог, если она заикнётся о каких-то правах, то, боюсь, тогда меня ничто не удержит.

По закону мать, написавшая отказную на ребёнка, не имеет права на восстановление родительских прав. Но отказной, как таковой, не было, и мизерный шанс, что Вероника сможет попытаться получить права на Юлю, пока девочка находилась в детском доме, не давал мне спокойно спать.

Только предоставлять его бывшей я не собирался. Поэтому согласие Наташи, которое так удачно получила для меня Юлька, радует как никогда.

Моя Юлька. Мне понадобилось время, чтобы свыкнуться с мыслью, что теперь у меня есть дочь. Самая первая фотография, которую прислала мне Ульяна, оказалась точной копией детского снимка нашей мамы. Маме даже результат ДНК не понадобился, когда она впервые увидела Юлю. Поэтому скорое расставание со своей внучкой для неё оказалось сильным ударом. Но и я задерживаться долго тоже не мог, и дело не только в работе. Душа и сердце рвались к моей валькирии.

Маме в любом случае не хватило бы ни недели, ни месяца, ни года, чтобы видеть, как растёт её внучка. Поэтому я просто предложил маме поехать с нами. Квартира, которую я снимал, стояла пустой, и мама вполне могла там жить.

Мама не раздумывала ни минуты. Ей не понадобилось долго собираться. Она взяла с собой только наши с Ульяной детские фотоальбомы, старую икону Казанской Божьей матери и кое-какие вещи на первое время.

— Не плачь, — Юля маленькой ладошкой стирает с Наташиной щеки слёзы. — Папа тоже тебя осень юбит, — лепечет непослушным языком.

Юле явно нужен логопед. Но это чуть позже. Сначала я хочу, чтобы в её свидетельстве о рождении в графе «мать» стояло Наташино имя, чтобы уже не осталось ни одной лазейки для таких гадюк, как Вероника. У меня даже язык не поворачивается назвать её матерью.

— Очень любит, — подтверждаю дочкины слова, глядя на свою валькирию.

— Паша! — в прихожую выходит сонный Вася и, увидев меня, прыгает на шею.

— Васёк! — ловлю пацана, едва устояв на ногах. — Ого, ты подрос! Тебя тренер не гоняет что ли?

— Ещё как гоняет! — Вася отпускает меня и переводит взгляд на Юлю. — Это твоя дочка?

— Да. Юля. Познакомься.

— Тлусы смесные, — хихикает малая, показывая на черепашек ниндзя на Васиных боксерах.

— Нормальные трусы. Привет, Бесюля! — дразнит мою дочку.

— Вася! — восклицаем с Наташей в один голос, но Юлька уже и сама умудряется заехать ему кулачком по ноге.

— Ого! — уворачивается Вася. — Наш человек! Ты чего, обиделась? Я же не обзываюсь. Ты же Бессонова Юля, — объясняет, — сокращённо будет БесЮля.

— Вася, она же девочка, — выговаривает Наташа сыну.

— А мне нлаица! — довольно улыбается Юлька. — Бесюйя, — повторяет сама. — И тлусы нлаяца!

— Ну вот! А вы на меня вдвоём накинулись. Мам, а где она спать будет? — задаёт вполне актуальный вопрос Вася.

— Юля пока будет спать у бабушки, — отвечаю.

— У какой бабушки? — у Васи слетает новый вопрос, а Наташа смотрит на меня, ожидая пояснений.

— У бабы Велы, — вместо меня отвечает Юля. — Она сколо встанет.

— Мама прилегла отдохнуть после перелёта. Волнение, ночной перелёт… Вот давление и подскочило. Вася, познакомишь Юлю с Кузей? — резко меняю тему.

— Это кто? — дочь испуганно таращит свои огромные глазки.

— Зверь такой! — шутит. — Пошли. Не бойся. Он не кусается, только царапается. — Вася берёт Юльку за руку и тянет в комнату.

— Иди, доча. Я буду здесь и никуда не уйду, — успокаиваю дочку, когда она бросает на меня беспомощный взгляд.

— Вася, оденься, пожалуйста, — просит Наташа. — И умойся.

Стоит детям уйти, как я притягиваю Наташу к себе.

— Больше никуда без тебя не уеду, — шепчу в её губы. — Теперь только вместе.

— Паш, а Вера Васильевна…

— Она не будет нам мешать, — уверяю Наташу.

— Паш, ну что ты такое говоришь?!

— А что тогда? — вижу, как Наташа сжимается.

— Не знаю… Всё как-то неожиданно.

— Всё будет хорошо, — убираю с лица пшеничные волосы. — Ты обязательно понравишься маме. И Вася тоже. Даже не переживай. Лучше давай подадим заявление.

— Может, сначала завтрак?

— Нет. Сначала заявление, пока ты не передумала, а потом завтрак.

— А сам ты не передумаешь? — поднимает на меня серьёзный взгляд.

— Даже не надейся, — выдыхаю, пьянея от её близости. — У меня на тебя очень долгие планы.

— Признайся, ты специально подговорил Юлю? — вызывает у меня улыбку своим обвинением.

— Нет, — качаю головой. — Я просто сказал ей правду. Как есть. Я сам, если честно, не ожидал, что она так отреагирует, — добавляю, млея от непередаваемых чувств, что царят в моей душе. Я дома, и те, кто мне дорог, рядом.

— А не маловата она для такой правды, Паш?

— Нет, Наташ. Она уже всё понимает. И, как видишь, если бы не Юля, то ещё неизвестно сколько мне пришлось бы ждать твоего согласия, — добавляю полушутя-полусерьёзно и прижимаю к себе, ныряя рукой под шёлковый халат, показывая, как безумно я соскучился.

— Паша, дома же дети! — шипит шёпотом, но сама сильнее льнёт ко мне.

— А мы их обоих отправим к бабушке. Думаешь, зачем я её привёз?