Глава 8

— Нет, ты, вообще, нормальный?! Ехать, чёрт знает куда, из-за какой-то вертихвостки?! Мой брат — кретин! — выдаёт тираду сестрица, когда я озвучил своё окончательное решение перевестись в другой город, и мельтешит перед глазами, меряя комнату не по-женски длинными шагами.

Я больше беспокоился, как воспримет такую новость мать, чем за Ульяну, свою любимую младшую сестру, но такую занозу в заднице. Разница в возрасте у нас большая — двенадцать лет. Но сейчас, когда Улька выросла, я могу не переживать за то, что мама останется одна.

— С чего ты решила, что я уезжаю из-за Вероники?

— А из-за кого?! — не унимается Улька.

— Не из-за кого, а из-за чего, премудрая ты наша. Мам, ну хоть ты скажи ей, — прошу ма, но та лишь качает головой и разводит руками.

Видимо, мне повезло, что я не застал сестрицу дома, когда приезжал к ним. А, может, наоборот, не повезло.

— Ты думаешь, я не видела, что эта расфуфыренная общипанная курица к тебе припёрлась?!

Сдерживаю смешок. У Ульки особая, трепетная, «любовь» к Веронике. Но говорить сестре, что Ника совсем не похожа на общипанную курицу, — что тушить пожар бензином.

— Нет, Уля. Вероника здесь ни при чём.

— Ага! Так я и поверила! — всплёскивает руками как старая бабка. — Зачем она приходила? — впивается в меня грозным и ревнивым взглядом. Не девушка, а фурия настоящая. Мне заранее жалко того бедолагу, который её полюбит.

— Понятия не имею.

— Да? А о чём же ты тогда с ней ворковал? — продолжает допрос, хитро прищурившись.

Ой, лиса! Только меня на этом не поймаешь.

— Мне другое интересно, где была ты, что всё видела, но, — поднимаю вверх указательный палец, — при этом не подошла? — отвечаю вопросом на вопрос.

Нападение самая лучшая защита, и это срабатывает — Улька теряется.

— Не хотела вам мешать, — лепит, я уверен, первую пришедшую в голову отмазку и сбавляет свой воинственный пыл.

Та-ак, а вот это уже интересно! Беру себе на заметку. В отличие от той же Лизы, сестры Вероники, Ульяна настоящая зубрилка. Она заканчивает последний курс в медицинском колледже и кроме медицинских справочников её ничего не интересует. И вдруг «не хотела мешать»? Скорее всего, не хотела, чтобы её видели. Это больше похоже на правду. Была бы с девушкой, это её явно не остановило бы.

— Чтобы ты, и не захотела оторваться на Веронике? Не ве-рю!

— Тоже мне, Станиславский нашёлся! — фыркает, но предусмотрительно отступает ближе к маме.

— Может, хватит вам уже? — вмешивается мама. — Уля, иди собери на стол. В кои-то веки поужинаем вместе.

Сестра послушно ретируется, показав мне язык.

— У нас появился ухажёр? — спрашиваю у мамы и киваю вслед, когда Ульянка уходит на кухню.

— Да какой там ухажёр, — вздыхает мама. — Это она, дурочка, вбила себе в голову не пойми что…

— Так, может, мне стоит поговорить?

— Ты думаешь, она тебя станет слушать?

— Я не про неё, а про профессора этого, или кто он там?

— Не знаю я, Паш. Она же потом тебя возненавидит, что вмешиваешься в её личную жизнь.

Такое не исключено. Но пусть лучше меня, чем наделает ошибок и будет ненавидеть всех мужиков. А меня всё равно простит.

Ужин проходит легко. Ульянка, не умолкая, рассказывает истории со своей первой практики. И даже когда у неё звонит телефон, с высвеченным на экране: «Д. А.», легко отмахивается и сбрасывает вызов.

***

В родной аэропорт приезжаю заранее, чтобы попрощаться с коллегами и друзьями. Мама стоит в стороне. Оставляю всех и обнимаю самого дорого человека.

— Мам, ну ты чего? Я же сто раз уже летал. Наши не уронят, даю слово, — пытаюсь пошутить.

— Не обращай внимания. Сейчас пройдёт, — смахивает слезу.

— А Заноза где? — не успеваю спросить, как на меня налетает Ульяна.

— Думал улететь без меня? Не дождёшься! — виснет на шее.

— Куда ж я без тебя, — обнимаю сестру и поднимаю, отрывая от пола. — Веди себя хорошо.

— Специально не буду, — шмыгает носом, уткнувшись в грудь.

Не могу выносить женские слёзы.

— Улька, ты мне пальто намочить решила?

— Угу. Будешь мокрым и сопливым, — бубнит, не поднимая лица.

— Ты там заговор что ли шепчешь? — шучу, прекрасно зная, что во всю эту чепуху она не верит.

— Защиту ставлю от всяких стюардесс, чтобы не окольцевали, — неожиданно реагирует не так, как всегда. Обычно Уля проводит целую лекцию о ненаучности таких методов.

— На стюардесс у меня стойкий иммунитет, дорогуша.

Как, впрочем, и на всех женщин теперь. По крайней мере, окольцеваться, как выразилась Улька, в мои планы точно не входит. Нафиг-нафиг. Или как там? Тьфу-тьфу-тьфу!

Это, пожалуй, первый раз, когда я куда-то лечу с багажом. Обычно мне вполне хватает ручной клади. На стойке регистрации, не могу сдержаться, и прошу, чтобы не отправили мой багаж по другому направлению. Девочка-агент сидит новенькая и испуганно заверяет меня, что таких ошибок у неё не было. На всякий случай проверяю талон, который она крепит к моему чемодану, благодарю вежливой улыбкой, намекая, что у нас такая традиция: подшучивать над своими, и иду в зал досмотра.

С экипажем тоже сталкивались несколько раз. Поэтому я от всей души издеваюсь над Инной, бортпроводницей этого рейса, обслуживающую бизнес-класс, задавая вопросы, которые так безумно «любят» все стюардессы:

— А пилоты трезвые? А мы долетим? А погода хорошая? А ты меня за ручку подержишь? Я летать боюсь.

Только Инну этим не пробьёшь.

— Пилоты трезвые. Обязательно долетим. Погода прекрасная. Обязательно подержу, Павел Константинович, как только мы окажемся на нужной высоте. Что-нибудь ещё?

— Улыбнёшься?

— ы-ы-ы, — получаю белоснежную улыбку.

— Сразу видно: профи! — хвалю от души.

— Всё только для вас!

Занимаю своё место и вытягиваю ноги. В окно иллюминатора светит утреннее ноябрьское солнце. Погода, действительно, хорошая. Я опираюсь на спинку кресла, завожу руки за голову, тянусь и, довольно улыбаясь, глубоко вдыхаю. Жизнь прекрасна.

Я до мелочей знаю всю процедуру подготовки борта к вылету. Закрываю глаза и буквально вижу как суетятся те, кто обеспечивает и отвечает за безопасность полёта. Но сейчас я не на работе и можно насладиться моментом. Небо нужно уметь любить, и тогда оно полюбит тебя.

С местом, где мне предстоит жить в ближайшее время, я уже знаком. Первый раз я в нём оказался, когда искал ту самую девушку, которую хотел задержать Богдан, а во второй раз я прилетал уже на их свадьбу. Так что здесь Улька не права, что я буду совсем один.

Юлиана, так зовут жену Богдана, работает риэлтором. Точнее, работала, потому что сейчас она в декретном отпуске. Но именно она помогла мне найти подходящую однокомнатную квартиру.

Захожу в своё новое жилище. Юлиана показывала мне его по видеосвязи, поэтому ничего нового я не вижу. Открываю шторы, впуская дневной свет. На подоконнике пусто, отмечаю с сожалением. А свой кактус я оставил Ульяне. Ну не везти же его почти за три тысячи километров, в самом деле?

Добираться пришлось с пересадкой в Москве, но на отдых времени очень мало — вечером меня ждут в гости Мельниковы. У них в последний день лета родилась вторая девочка, и мой лучший друг теперь счастливый отец двух дочек.

Выхожу из ванной и сушу волосы полотенцем, как в дверь раздаётся настойчивый стук. Немного неожиданно, учитывая, что здесь я не более двух часов, и вдруг уже кому-то понадобился.

Моё воображение тут же рисует сексуальную соседку. Взъерошиваю влажные волосы, накидываю полотенце на плечи и в предвкушении первого знакомства открываю дверь. Но на уровне глаз никого не вижу, и мне приходится опустить взгляд, который натыкается на щупленького пацанёнка лет семи-восьми, вот так на корню обломавшего все мои фантазии.

— Дядь, привет! Дай позвонить, — просит пацан и, немного подумав, добавляет: — Пожалуйста!

Во подрастающее поколение растёт! Уже по домам ходят!

— А ты кто? — спрашиваю мальца.

— Вася, — называет своё имя, широко улыбаясь во весь рот, и от такой живой мимики веснушки подпрыгивают на его носу.