Глава 9

— Ну, привет, Вася.

— Здрасте, — мнётся с ноги на ногу. — Дядь, мне позвонить надо. Очень.

Пацан смешно морщит нос.

— Вот как? И кому же?

— Маме. Или Вадиму, — признаётся и сжимает губы. Поднимает на меня глаза. Взгляд открытый и такой честный-честный.

— А тебе мама не говорила, что попрошайничать и обманывать взрослых нехорошо?

— Дядь, ты чего?! — вытаращивается на меня. — Я же не воровать! Мама мне за такое уши оторвёт!

— Такая строгая мама?

— Угу. Она адвокат, — добавляет важно.

— Ого. И как же мама-адвокат оставила тебя одного без телефона? — спрашиваю юного сказочника и вижу, как Вася, если, конечно, он на самом деле Вася, мнётся.

— Да есть у меня телефон, но я дверь захлопнул, — признаётся наконец. — Нечаянно.

И только сейчас я замечаю, что Вася действительно стоит на лестничной площадке в толстовке и обычных спортивных штанах. В подъезде, конечно, тепло, но одежда явно не подходящая для улицы в это время года даже у нас, а здесь всё намного серьёзнее.

— Так ты мой сосед что ли?

— Получается, что сосед. Я к бабе Тасе постучал сначала, она всегда дома. Но она вчера на телефон свой наступила, он сначала работал, а потом перестал. А новый ей ещё не купили. Она мне про вас и сказала, что в окно видела, как вы приехали.

Какая глазастая баба Тася. Глазастая и сообразительная. На разведку мальца послала?

Вот это компания у меня под боком: мама-адвокат, шкет малолетний и бабуля — мисс Марпл под прикрытием.

— Ну, тогда заходи, сосед Вася, — приглашаю.

— Не, дядь. Мама мне не разрешает разговаривать с незнакомыми.

Зашибись логика у ребёнка!

— Это правильно. Давай тогда знакомиться. Я Паша, — представляюсь немного с запозданием.

— Дядь Паша, дай позвонить, пожалуйста. Если мама вдруг позвонит, и я не отвечу, то… — Вася горестно вздыхает и смотрит на меня несчастным взглядом, словно говорит: «Ну ты же знаешь, что будет?»

Примерно представляю. Мамы они такие мамы, что однозначно волноваться будут. Что Васина, что моя, что любая другая.

— Ладно. Сейчас.

Немного странно, конечно. Но, может, и правда, дверь захлопнул. Это на новых дверях замки закрывать ключом надо. Мы когда дверь сменили, так мама вообще забывала её закрывать. Захлопнет, по привычке, на щеколду от дверной ручки и на этом всё. Заходите, люди добрые!

Выношу парню телефон и снимаю блок.

— Держи. Номер-то знаешь?

— Ага! — быстро тыкает пальчиками, набирая номер, и мы вместе слушаем длинные гудки.

— Может, цифры перепутал?

— Не-е, — хмурится. Проверяет. Шевелит губами, словно читает. — Всё правильно. Точно. Может, она на процессе… Сейчас… — снова набирает.

На этот раз линию соединяют.

— Вадим! — радостно выдыхает Вася. — Это я! Вася!

А прикольный этот Вася. Делаю вывод, наблюдая за мальчишкой. Живой, открытый. Класс, наверное, первый. Максимум — второй.

— Да, нет. Это не мой телефон… Ничего я не потерял… Да точно! Вадим, я дверь захлопнул… Нечаянно… Ну так вышло, — сопит виновато, что мне становится его жалко. — Да, ключи надо… Привезёшь?! — спрашивает с трепетной надеждой в голосе. — Спасибо! — звучит такая искренняя и безмерная благодарность в одном слове, что невольно проникаешься симпатией к ребёнку.

Вася отключает вызов и протягивает телефон мне.

— Спасибо, дядь Паша.

— Да не за что. Но знаешь что, Вася… Ты давай прекращай мне «дядькать».

Я же не дядя, а сосед, если разобраться.

— А как? — входит в ступор, хлопая длинными, как у девчонки, ресницами. — По отчеству что ли? — не теряется.

Теперь кривлюсь я, как некоторое время назад морщился он. Заразно это что ли?

— Нет, по отчеству тоже не надо.

Не такой я и старый.

— Просто Паша? — с недоверием.

— Раз мы с тобой соседи, то да, просто Паша. Договорились? — протягиваю ладонь.

— Договорились, дя… Паша, — поправляет себя Вася, пожимает мою руку, и, что неожиданно, рукопожатие у него достаточно крепкое такое, настоящее, мужское. С характером. А по внешнему виду и не скажешь.

— Ого! Сильно. Занимаешься?

— Немного, — скромничает. — Спасибо. Я вниз пойду. Сейчас Вадим приедет.

— Надеюсь, ты в таком виде на улицу выходить не собираешься?

— Нет, конечно, — уверяет Вася уже на ходу, несётся вниз по лестнице, прыгая через последние две ступеньки.

Наталья

Проверяю документ и отправляю его в печать. Устало тру виски, чтобы немного снизить головную боль, которая не проходит уже несколько дней. Организм чётко и внятно даёт понять, что ему нужна хотя бы небольшая передышка.

Снимаю блокировку с телефона и набираю номер сына.

— Алё, мам! — слышу голосок своего Василька, на минуту забывая обо всём на свете: о головной боли, о сложном процессе, о нехватки времени, и о том, что жизнь стремительно проходит мимо.

— Привет, сынок. Как ты?

— Всё хорошо, мам, — через динамик льётся чудодейственный бальзам для моего сердца.

— Не скучаешь?

Вася пережил сильнейший стресс после смерти близкого человека. Мы жили с моей бабушкой, и Вася, можно сказать, больше вырос с ней, чем со мной. Весной у неё случился сердечный приступ, скорая не успела доехать, и она умерла прямо на его глазах.

Сын замкнулся в себе. Из весёлого общительного мальчика превратился в свою тихую копию, больше похожую на тень, похудел и таял прямо на глазах. Несколько сеансов психотерапии дали положительный результат, но обстановка и многое другое постоянно напоминали ему о том страшном дне.

После похорон моему сыну пришлось оставаться дома одному и отказаться от тренировок, которые он так любил, — возить на них Васю было некому. И это стало ещё одним сильным ударом для моего ребёнка.

Именно тогда мне пришла мысль сменить место жительства, переехать поближе к спортивному комплексу, чтобы Вася мог самостоятельно заниматься полюбившимся видом спорта.

Шаговая доступность школы, спокойный район и дом — стали основными показателями для выбора нового жилья. Вася сам выбирал свою будущую комнату. И как раз перед самой школой мы переехали. Счастью Васи, что теперь он может вернуться к тренировкам, не было предела. Ребёнок ожил, и его глаза снова начали гореть тем живым блеском, который всегда давал мне силы справляться с любыми проблемами и любой нагрузкой.

В группе продлённого дня сын оставаться не захотел, поэтому возвращался из школы сам, всегда звонил или писал мне сообщение, что идёт домой, и отзванивался уже дома. Сам покупал в пекарне рядом с домом пирожки или булочки, которые теперь печь было некому. Поэтому, придя домой, меня ждал чай с молоком и выпечка, которую купил для меня мой мальчик, так быстро став взрослым.

— Нет, мам! — голосок звенит от радости, и я замечаю, что и сама улыбаюсь. — Мам, я познакомился с Пашей, он только сегодня к нам переехал. Представляешь? Мне баба Тася сказала. Он хороший и добрый, — тараторит скороговоркой мой герой. — Мам, мы даже подружились!

— Это здорово, — радуюсь, что у моего сына наконец появился новый друг. — Ты ел?

Сегодня у него нет тренировки, а сидеть целый день дома наверняка скучно.

— Да, мам. А ещё я сбегал в магазин, купил бабе Тасе молока для её котика, и она дала мне за это шоколадку. Мам, я не просил! Честно-честно! Она сама дала. Правда.

— Я верю. Ты у меня молодец. Спасибо-то за шоколадку сказал? — спрашиваю с улыбкой.

Баба Тася просто находка для меня. Она, конечно, не заменит Васе его прабабушку, но знать, что рядом есть человек, который в случае чего не откажет в помощи, уже много значит.

— Конечно, сказал! Ты придёшь, и мы вместе её съедим. Ладно?

— Кушай, сам.

— Нет, мам. Я тебя подожду. Ты же скоро вернёшься?

— Скоро, — вздыхаю. Всё-таки, я ужасная мать, что мой сын вынужден расти сам по себе.

С его отцом, Иконниковым Макаром Давыдовичем я развелась, когда Васе едва исполнилось четыре года. Развод был тяжёлым, но я ни на секунду не пожалела о своём решении, добившись от суда запрета на приближение к моему ребёнку. К сожалению, суд решил, что причин для лишения родительских прав недостаточно, и в этом мне отказали.

Вернувшись домой, сил на ужин не остаётся, и я просто ковыряюсь в тарелке, почти так ничего и не съев. Потом слушаю болтовню сынишки, лежавшего рядом со мной на диване. Он так эмоционально рассказывает, как прошёл его день, что не улыбаться не получается.

Новая учительница ему не очень нравится, она слишком строга, и, по словам Васи, придирается к каждой мелочи. Он такой смешной, когда обиженно ворчит на неё. Но тут ничего не поделаешь, нужно только стараться. Поэтому прошу Васю почитать мне. Читать он научился ещё перед школой, но скорость чтения с того времени увеличивается слабо.

Сынок нехотя приносит новую книжку, подаренную ему Даной, и читает. Слушаю его и в какой-то момент чувствую, как он заботливо накрывает меня пледом, целует в щёку, и едва слышно шепчет:

— Спи, мамочка. Я тебя так люблю.

— И я тебя люблю, Солнышко моё, — отвечаю сонно.

Вася выключает мне свет и на цыпочках выходит из комнаты.

Уже во сне я вспоминаю, что так ничего не спросила про его нового друга: ни сколько ему лет, ни в каком классе он учится.