Глава 24

Николай

Еще в самолете я почувствовал тревогу. Не такую, как обычно. Другую. Мне вдруг стало не по себе. Странно как-то. Может быть, это тоска по Вере у меня такие чувства вызывает? Не зря же меня понесло на ночной рейс, так хотелось ее увидеть.

Я едва дождался приземления. Антон, поглядывающий на меня, тоже занервничал. Неужели я так плохо выгляжу? Конечно, поспать за эти дни мне не удалось ни разу, хотелось побыстрее закончить дела и явиться домой.

Стоило мне выйти из самолета, как я набрал Макса. Жене звонить не хотел, вдруг разбужу.

— Вера где? — Спросил сразу.

— Дома должна быть. — Неуверенно ответил он.

— Должна? А ты где? — Нахмурился я.

— В Березкино. Материал беру…. — В его голосе послышались нотки паники.

— Я тебя убью! — Пообещал и сбросил вызов. Набрал номер Веры, пока дожидался машины. Но гудки все шли и шли, а она не отвечала. Меня накрыла волна паники. Я набрал телефон Беллы Устиновны. — Вера где? — Прорычал, едва услышал испуганный голос домработницы.

— Хозяйка не приезжала сегодня ночью. Наверное, осталась ночевать в санатории. — Получил в ответ.

Захотелось натурально взвыть. У семи нянек…. Набрал Раду.

— Что случилось? — Сразу ответила она.

— Где Вера? Почему никто не знает, где она? Позвони Марте, возможно она….

— Нет ее там. У Марты я сама допоздна осталась, засиделись вчера…. — В голосе Рады послышались нотки ужаса. — Я ее вообще среди живых не вижу…, - услышал шепот.

— Что?!? — Все же взревел я, напугав людей, садящихся в автобус. — Найдите ее. Срочно!

Антон максимально быстро пригнал машину.

— Куда? — Он уже догадался, что все совсем плохо.

— В Май. На предельной скорости. — Рыкнул, подавив в себе желание побежать ногами. Вряд ли жители данной области оценят такое зрелище.

Как я уговаривал себя потерпеть, нужно было видеть. Два часа я сидел в машине и не шевелился, чтобы не разнести здесь ничего. На подъезде к военной части у меня зазвонил телефон. Макс.

— Нашел? — Спросил, едва попав пальцем по кнопке.

— Н-Николай Н-Николаевич, мы нашли ее машину. — Проблеял он.

— Машину? — Взревел я, понимая, что произошло что-то страшное.

— Да. У леса. — Кажется, Макс уже с жизнью попрощался, настолько убитым был его голос. — У Вечного леса.

— Твою …! — Не выдержал я и саданул кулаком по двери. Та вылетела, как будто ничего не весила. Антон испуганно глянул на меня и прибавил скорость. Кажется, боялся не довезти. — К лесу. — Распорядился я, стараясь не впасть в безумство. — Лохматова туда. — Рыкнул уже в трубку.

На КПП нас никто не остановил. Видимо кто-то позвонил Полкану и предупредил о моем настроении. Более того, машина Павлова пристроилась за нами на въезде в город и сопровождала до конечной точки. До леса.

— Как она вообще здесь оказалась? — Я выскочил из машины (даже дверь открывать не пришлось) и сразу направился к перепуганному Максу.

— Некоторое время назад я показал ей это место. Мы здесь тестировали насекомых-х-кх…, - он задергался, когда я схватил его за шею.

— Если ты его убьешь, делу это никак не поможет. — Вмешалась подоспевшая Рада.

Я раздраженно дернул плечом, но отшвырнул от себя парня. Обернувшись, увидел только виновато склоненные макушки.

— По-моему, — начал, — я просил вас всех присмотреть за ней. — Тихо проговорил. — На данный момент каждый из вас лишен моего доверия. Если с ней что-то случится, никто из вас не выживет. — Припечатал.

Развернувшись к лесу лицом, я направился к деревьям. И плевать, что мне запрещено туда входить. Пусть попробует выдержать мою ярость….

— Коля, нет! — Рада ринулась ко мне. — Ты его только разозлишь. Он убьет ее в отместку.

— Тогда сам прекратит свое существование! — Пообещал я ледяным голосом. У меня другой дороги нет. — Сколько времени она там?

— Часов семь, не больше. — Сипло отозвался Максим, все еще сидящий на земле.

— Хозяин, позволь оборотням попробовать. Они все же его дети. — Ко мне приблизился Белов. Знает, что я не в себе, а все равно пытается договориться, дипломат хренов.

— Ты тоже виноват, — я подавил порыв неконтролируемой ярости.

— Дело сейчас не в том, кто виноват, а в том, чтобы вытащить ее оттуда с наименьшими потерями. Соглашайся. Они хотя бы попробуют. Выкорчевать этот лес с корнем ты всегда успеешь. — Попытался воззвать он к моему разуму.

— У вас полчаса. — Я сцепил зубы, пропуская десять полностью обнаженных оборотней к лесу. — Потом я его убью. Дый, ты меня слышишь? — Крикнул во всю силу легких.

Кроны деревьев тревожно встрепенулись. Скрипнули ветки. Он меня услышал. Если древнее божество решило, что оно может на моей территории такое творить безнаказанно, то я его сильно разочарую.

Оборотни нерешительно посмотрели на лес. Лохматов привычно шел впереди, показывая пример и остановился лишь за шаг до тени от первого дерева. Туземцы несчастные. Он остановился и запел сильным громким голосом только ему известную песню. Все же это дети природы. Это мы пришли в их дом…. Но они сами нас привели к себе. Сами готовы сейчас рисковать собой ради почти незнакомой им женщины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От голоса Лохматова по воздуху пошла рябь. Ветки нехотя расступились, давая ему возможность пройти глубже. Остальные девять оборотней остались петь на поляне. Они пели почти двадцать минут, когда у меня начали сдавать нервы. Лес это чувствовал и, кажется, пытался отползти подальше, потому что между оборотнями и лесом было уже несколько метров свободного пространства. Я сделал резкий шаг вперед, и деревья отодвинулись еще на метр, пряча корни под землю. Боятся? И правильно делают.

— Отдай, — попросил по-хорошему.

Где-то в лесу раздался громкий шум, и Лохматов через минуту вышел из-за деревьев. На его руках лежала Вера. Без сознания. Мертвенно бледная. Одна рука была зажата в кулачок и прижата к груди, вторая безвольно свисала вниз.

Я, не осознавая своих действий, кинулся вперед, пытаясь добраться до жены. Оборотень остановился, чтобы не провоцировать мою агрессию.

— Дай мне. — Рыкнул, подлетев к Лохматову.

Он послушно передал мне девушку, положив ее на мои руки, но при этом петь не прекратил. Ну и ладно, здесь они сами закончат. Я стиснул зубы и двинулся к машине, стараясь не трясти жену. Она была очень холодной. И ее дыхание было поверхностным и неровным. Как будто она глубоко вдохнуть не могла.

— В санаторий, быстро. — Распорядился я, устроившись на сиденье вместе с ней. — Пусть Алиса все подготовит.

На самом деле я был рад, что Алиска не примчалась к лесу вместе со всеми. Макс сейчас поедет следом, и они вдвоем уже решат, как помочь Вере. У меня руки задрожали, когда я разглядел в ее волосах несколько серебряных прядок. Господи, сколько жизней ей пришлось прожить в этом проклятом лесу? Нет, я все же вернусь и расщеплю эту рощицу на молекулы. Мне от этого станет намного легче. Вот только от Веры я сейчас и на шаг отойти не смогу.

Я выпрыгнул из машины, едва та остановилась.

— У нее истощение. — Рада догнала меня, когда я быстрым шагом устремился к детской реанимации. Это единственное помещение, где есть все необходимое.

— Что с ней? — Алиска выскочила на крыльцо, чтобы встретить нас.

— Вечный лес. — Оказывается Максим тоже семенил за нами, понимая, что у него сейчас есть единственный шанс реабилитироваться.

— Господи! — Всплеснула руками Алиса и убежала в помещение. — Давайте в третью. — Крикнула она из коридора.

Мне было без разницы куда, лишь бы спасли Веру. Пока мы ехали, дышать она стала еще тяжелее, а у меня крыша ехала от страха за нее.

— Антитоксин вколи. И глюкозу. У нее сильное истощение. — Макс убежал в закуток, где быстро переоделся в чистое. Алиса уже ставила капельницу, куда начала вводить препараты.

— Коль, выйди. Они справятся. — Рада потянула меня за рукав.

— Нет. — Огрызнулся я. — Они уже «справились». Какого черта вы не смогли три дня присмотреть за моей женой? — Накинулся я уже на нее.

— Никто не мог предположить, что ее понесет к лесу. Да и сны мне про нее снятся всегда нечеткие. Она странная, закрытая, совершенно нелогичная и очень импульсивная. — Попыталась оправдаться старая ведьма.

— Неправда. Она добрая, открытая, умная и сильная. Никто из вас даже не удосужился узнать ее ближе. — Скривился я. — Иди Рада, пока я себя контролирую. И не смей больше плохо говорить о моей жене.

— Мы все равно все умрем, если она не выживет. — Грустно усмехнулась она и все же вышла из палаты.

— Господи, — услышал я шепот Алиски. — Что это? — Я обернулся, чтобы увидеть, как из руки Веры на пол высыпались неизвестные мне семена.

— Возьму для изучения. — Тут же сгреб их Максим и виновато на меня посмотрел. — Мы с Верой их потом изучим. — Поправился он. — Когда она придет в себя.

Весь следующий час Алиса с Максом пытались привести Веру в чувство, и вообще хоть как-то помочь ей. Пока не помогало ничего. Становилось только хуже. Пульс становился все слабее, на коже выступили бисеринки холодного пота, дышать ей стало настолько трудно, что Алиске пришлось использовать кислородную маску.

— Что с ней? — Я уже с трудом сдерживался, чтобы не прибить этих двоих.

— Мы не знаем. — Чуть не плача отозвалась девушка. — Ничего не действует.

— Вера! — Я резко развернулся, чтобы увидеть, как Марта вбегает в палату. Женщина посмотрела на дочь и повернулась ко мне. — Что ты с ней сделал? — Бесстрашно ткнула она в меня указательным пальцем.

— Это не он. Произошел несчастный случай. — Тут же вмешался Макс. — Мы пока не можем подобрать лекарства, которые бы ей помогли. — Спокойным голосом разъяснил он ситуацию.

— Не можете? — Марта тут же повернулась к парню. — Вы лечите безнадежных детей и не можете помочь моей дочери? — Ужаснулась она.

— На каждого ребенка индивидуальное лекарство разрабатывается не менее трех суток. У нас нет этого времени. — Вмешалась Алиса, что-то высматривая на мониторе. Аппарат пищал все реже, и я понял, что схожу с ума.

— Хорошо, — я видел, как мать Веры задрожала. — Но существуют же человеческие методы. Переливание крови, например. Или еще что-то такое.

— Ваша кровь подойдет? — Тут же оживился Макс.

— Нет, у нее группа крови отца. У нас с Фимкой другая. У Ярослава тоже…. — Марта в отчаянии вцепилась в свои волосы. — Сделайте же что-нибудь! — Она тяжело осела на пол. — Пожалуйста!

Если бы мне было перед кем стоять на коленях, я бы встал. И ползал бы. Но перед кем? Перед Верой? И как это ей поможет?

— Дайте мне десять минут. Я сейчас…. — Макс неожиданно подскочил на месте, вытащил из шкафа шприц, взял у Веры кровь и куда-то унесся с ней.

Я же просто стоял и понимал, что у меня начинает ехать крыша. Я схватился за стену, кроша бетон пальцами. Если ее не станет, я не знаю, что я буду делать. Она — моя жизнь. Она то, ради чего стоит существовать, дышать…. Мне не стоило оставлять ее одну, а я понадеялся на других. Дикое чувство вины затопило меня, и я едва не рухнул на пол, вцепившись в стену сильнее. Что-то затрещало….

— Я придумал. Николай Николаевич, сюда присядьте. — Услышал я голос Макса.

Обернулся, с удивлением увидел пустую кушетку рядом с Верой.

— Что ты собрался делать? — Спросил не своим голосом.

— Волью ей вашу кровь. Я за специальной иглой бегал, чтобы вашу кожу проколоть. Напрямую перекачивать будем. Я все сопоставил, по человеческим меркам, у вас одна группа. — Зачастил он. — Просто разные составы….

— Нет! — Резко отпрянул я. — Это ее убьет.

— Она и так умирает. — Не согласился парень.

— Пожалуйста! — Взвыла все еще сидящая на полу Марта.

— Если она выживет, то может стать таким же монстром, как я. — Меня начало трясти. Сейчас я выбирал между жизнью Веры и ее человеческим телом.

— Это не самый худший вариант. И будет лучше, если свое недовольство она вам выскажет сама. — Макс еще раз указал на кушетку.

Я поколебался несколько секунд, поднял лицо вверх, пытаясь прояснить мысли. Ладно, пусть она меня потом прибьет…, если у нас все получится. Если не получится, то здесь все равно никто не выживет. Я не знаю, что я начну делать в своем горьком беспамятстве.

Мне пришлось послушно лечь на кушетку и оторвать рукав рубашки. Макс продемонстрировал мне огромную полую иглу из неизвестного мне материала, но тыкать ей в меня не спешил. У него банально рожали руки.

— Отдай Алиске. — Распорядился я.

Девушка послушно взяла иглу и, сильно надавив, проковырялась до моей вены. Кровь тут же хлынула в трубочку и по ней побежала в какую-то установку, пройдя которую, влилась в руку Веры, так же поколотую иглой.

— Совместимость высокая. Должно получиться. — Макс пританцовывал на месте.

Алиса отошла от меня и проверила показатели.

— Пульс ускоряется. — Заверила она меня через минуту.

Я с облегчением выдохнул, потому что по виду Вера выглядела все так же бледно и безжизненно. Но если приборы показывают улучшение….

— С-спасибо. — Прошептала Марта, все так же сидящая на полу. — Я не забуду.

Я проигнорировал ее слова. Я это не для нее делаю. И даже не для Веры, которая, возможно, не примет себя другой. Я законченный эгоист и делаю это только для себя. Это я хочу, чтобы Вера была жива и невредима.

— Думаю, достаточно. — Объявил Максим через пять минут и выдернул из меня иглу, прижав место прокола ватой.

Я сел на кушетке и посмотрел на Алиску. Та крутилась возле моей жены.

— Давление растет, — пробормотала она. — Сатурация тоже. Температура выше средней и повышается дальше. Возможно, адаптация….

Я обреченно сидел на кушетке и ждал. Непонятно чего, на самом деле. Наверное, я считал, что Вера сейчас начнет метаться и как-то физически проявлять то, что в ней теперь есть моя ненормальная кровь. Или она сейчас откроет глаза и поймет, что я с ней сделал…. И не простит.

— Она приходит в норму.

Услышал, подняв голову. И огляделся. На улице было уже темно, в палате находились только я и Алиска, следящая за состоянием Веры. Наверное, я задремал. Хотя, я же смотрел на Веру, улавливая каждый ее вдох.

— Что? — Хрипло уточнил.

— Показатели Веры почти человеческие. Отклонений никаких нет. Завтра утром я возьму кровь на анализ и точно буду знать. — Алиса хоть и следила за пациенткой, но старалась держаться от меня подальше. — Вам бы поесть, — нервно пролепетала она, когда встретилась со мной взглядом.

— Когда Вера придет в себя? — Проигнорировал я ее пожелание.

— Судя по тенденции, то дня через два. — Отчиталась она.

Я кивнул.

— Пусть Антон привезет мне и Вере чистую одежду. Я сам ее переодену. И пусть Макс на всякий случай одежду для Веры придумает на первое время. — Обеспокоился я всеми негативными последствиями.

— А еда? Вере Родионовне я капельницу поставила, а вам тоже нужно есть. — Попыталась она хоть что-то сказать.

— Иди. — Рыкнул я на нее и, встав на ноги, подошел к жене, когда дверь за Алиской закрылась. Мягко прошелся пальцами по ее щеке, чувствуя даже через перчатки тепло бархатной кожи. — Ты больше никогда не отойдешь от меня ни на шаг. — Пообещал лежащей передо мной девушке. — Я тебя не отпущу. Уже не смогу….