Глава 36

Я выхожу из кухонного закутка с чашкой в руках и стараюсь идти ровно.

Получается… не очень.

Сердце все еще стучит где-то в горле, в голове шумит, и вообще лучше бы сейчас никого не встречать. Но, конечно же, это невозможно.

Рабочий день ведь никто не отменял.

Я ставлю чашку на стол Кравцова, стараясь не смотреть на него лишний раз.

— Документы по утренней встрече у вас на почте, — говорю максимально деловым тоном.

— Проверьте переговорную, — коротко бросает он. — Через десять минут чтобы все было готово.

А, точно! Совещание же.

Я с этим уроком кофейного мастерства чуть не забыла все на свете.

Я киваю и выхожу.

Переговорная встречает меня привычным рабочим беспорядком.

Я быстро включаю свет, открываю жалюзи, раскладываю папки, проверяю воду, маркеры, презентацию.

Руки заняты — и это хорошо, остается меньше времени думать.

Я уже почти заканчиваю, когда в комнату начинают подтягиваться люди.

Пара начальников отделов, кто-то из менеджеров…

Ну и, конечно, Женя.

Он заходит, на секунду замирает у двери и сразу находит меня взглядом. Стоит и смотрит. Долго так, внимательно.

Я стою у стола и делаю вид, что занята документами.

Не замечаю, не вижу, и вообще он для меня не существует.

— Наташ, — вдруг раздается у меня прямо за спиной.

Черт.

Я медленно поворачиваюсь.

Он стоит совсем близко и разглядывает меня с ног до головы.

Что самое интересное, это не тот взгляд, к которому я привыкла. Теперь вместо снисходительного и ленивого, его взгляд какой-то… цепкий.

— Ты это… — он делает неопределенный жест рукой. — Куда собралась?

Я моргаю.

— В смысле?

Он чуть кривится.

— Ну ты себя в зеркало видела?

Отлично. Началось.

— Видела, — спокойно отвечаю я.

— Серьезно? — он прищуривается. — И решила, что это нормально?

Я сжимаю пальцы на папке.

— Более чем.

Он усмехается.

— Рубашка не твоя.

Спасибо, капитан очевидность.

— И что?

Он вдруг щурится, разглядывая меня внимательнее.

И вот в этот момент я прямо вижу, как у него в голове что-то щелкает. И ему это явно очень не нравится.

— Подожди… — тихо говорит он. — Это же… мужская рубашка!

Я спокойно смотрю на него.

— И?

Он делает шаг ближе.

— И откуда она у тебя?

Я качаю головой, не собираясь отвечать на этот вопрос.

В это время его взгляд скользит ниже.

— И юбка… — продолжает он. — Ты же раньше такое не носила.

Я сжимаю пальцы на папке.

— Не носила, — отвечаю я.

Он усмехается.

— Ну вот. И правильно делала. Ты себя сзади видела? Она же все обтягивает!

— Отлично, — спокойно отвечаю я. — Значит, есть что обтягивать.

Он на секунду замирает.

— Ну… — он кривится. — Мы же оба знаем, что ты не такая.

— Не какая?

— И каблуки еще эти… — он с сомнением качает головой. — Ну куда тебе, Наташ?

И вдруг в его глазах что-то вспыхивает. Он поднимает на меня взгляд.

— У тебя кто-то появился?

Я смотрю на него и не отвожу взгляд.

— Даже если так, — спокойно говорю я, — это точно не твое дело.

Он реально теряется.

— Серьезно?.. Так быстро?

— А сколько, по-твоему, я должна была ждать? — приподнимаю бровь. — Пять лет? Десять?

— Наташ, скажи честно — это месть или… отчаяние?

— Да пошел ты!

Он проводит рукой по затылку, нервно усмехается.

— Да нет, я просто… — он оглядывает меня еще раз, — не ожидал.

— Привыкай, — пожимаю плечами я.

Он снова смотрит на рубашку.

И уже тише спрашивает:

— И чья она?

Я смотрю на него и спокойно отвечаю:

— Не твоя.

Он бросает на меня странный взгляд и делает шаг вперед.

— Наташа, я тебя спросил, чья это рубашка?! — голос у него уже срывается.

Я уже собираюсь было ответить, когда вдруг…

— Евгений Васильевич.

Голос Кравцова звучит вроде бы спокойно, но в нем что-то такое, от чего воздух сразу становится тяжелее.

Мы оба оборачиваемся.

Он стоит неподалеку и смотрит.

Сначала на Женю, потом на меня. И обратно.

Ох, блин!.. Как давно он тут? И что слышал?..

Женя тоже смотрит на него, застыв как статуя.

И вдруг его взгляд скользит с моей рубашки на рубашку Кравцова. И обратно.

Повисает секундная пауза.

И тут его лицо меняется. Резко, словно кто-то щелкнул выключателем.

— Да ладно… — выдыхает он почти беззвучно.

— У вас есть доклад? — спрашивает Кравцов.

— Да, конечно, — Женя мгновенно меняется, выпрямляется.

— Тогда, возможно, вы займетесь подготовкой, — спокойно продолжает Кравцов. — А не анализом гардероба коллег.

Пара человек тихо переглядываются.

Женя сжимает челюсть.

— Я просто…

— Вы просто тратите рабочее время, — перебивает его Кравцов. — И мое терпение.

Тишина в переговорной такая, что кажется звенит.

Женя кивает.

— Понял.

Он отходит и садится за стол.

Кравцов делает пару шагов вперед, останавливается и смотрит на Женю уже без всякой вежливости.

— Надеюсь, в вашем отделе дела обстоят просто безупречно, — говорит он спокойно, — раз у вас есть время обсуждать внешний вид сотрудников.

Ощущение, что никто в помещении не дышит.

— Потому что если нет… — он чуть наклоняет голову, — я с удовольствием найду, чем вас занять.

Тишина становится еще плотней.

Женя бледнеет.

— У меня все в порядке, — быстро отвечает он.

— Вот и хорошо, — кивает Кравцов. — Тогда начнем с вашего отдела. У нас тут все-таки совещание, а не "Модный приговор".

В кабинете раздаются сдавленные смешки.

Женя сразу опускает взгляд.

— Понял.

— Отлично.

Кравцов переводит взгляд на остальных, и в нем столько… давления, что даже мне становится не по себе.

— У кого-то еще есть комментарии по внешнему виду сотрудников?

Тишина звенит так, что слышно как щебечут птицы за окном.

Никто не улыбается. Никто не шутит. Никто даже не дышит, кажется.

Все смотрят или в стол, или в документы, или на свои руки.

— Прекрасно, — кивает он. — Тогда, возможно, мы наконец займемся тем, ради чего здесь собрались.

Он садится во главе стола, а я сажусь от него неподалеку.

Сижу и чувствую, как у меня внутри что-то… странно сдвигается.

Он только что меня… защитил?

Причем так, что никто даже пискнуть не смог.

Нет, он не просто его заткнул, он его… поставил на место.

Жестко и публично.

Из-за меня.

Ох…

Я украдкой смотрю на Кравцова.

Он уже открывает ноутбук. Спокойный, собранный… красивый, блин.

Как будто только что никого не размазал.

Конечно. Для него это, видимо, тоже просто "рабочий процесс", и ничего больше.

Скотина.

Но… черт…

Это было красиво.