Глава 37

Доклад начинает именно Женя, как и было велено.

Голос у него сначала ровный, но я вижу — его трясет.

Слайды переключаются. На них — цифры, маршруты, сроки.

Кравцов сидит с неподвижным лицом и просто молчит.

Я внимательно слушаю. Это же логистика — я в ней четыре года работала и хотя бы что-то понимаю. В отличие от работы остальных отделов, о которой я имею весьма смутное представление.

И вдруг…

— Стоп, — говорит Кравцов.

Женя замирает.

— Повторите последний блок.

Он повторяет.

И в этот момент я понимаю, почему насторожился Кравцов. И что именно там не сходится.

Не то, чтобы прям гигантский косяк, но… неприятный.

Я закусываю губу.

Надо ведь подсказать?.. Или не лезть?

Он сам его остановил. Значит, тоже заметил.

А если нет?

Лучше, наверное, промолчать.

— Можно? — вырывается у меня.

Черт! Я сама не ожидала, что скажу это вслух.

Все оборачиваются.

Кравцов переводит на меня взгляд.

— Говорите.

Я сглатываю.

— Там… — я указываю на экран, — если так оставлять, у вас будет накладка по поставкам.

Женя резко поворачивается. Бросает на меня взгляд — тяжелый, злой, словно готов меня убить прямо сейчас.

— Не будет.

Я порывисто вдыхаю.

— Будет, — упрямо повторяю я. — У вас две поставки сходятся в один день. Склад это не вытянет.

Женя усмехается.

— Там все рассчитано, Наташенька, — снисходительно говорит он. — У нас четкий график.

— Пока все идет идеально — да, — киваю я. — Но так ведь бывает не всегда.

Женя закатывает глаза.

— О-о-о… — тянет он. — Так у нас теперь секретари начальников отделов учить будут, да?

Я на секунду теряюсь. Даже не знаю, что ответить. Дыхание сбивается.

И в этот момент чувствую на себе взгляд.

Поднимаю глаза — Кравцов.

Сидит, откинувшись в кресле, и едва заметно приподнимает бровь. Как будто ему стало… интересно.

Смотрит прямо на меня. Не вмешивается. Наблюдает.

Вот же…

Я делаю вдох.

— Если хоть одна машина задержится, — говорю уже ровнее, — у вас там все встанет.

Женя снова закатывает глаза.

— Не задержится, — отрезает он.

Я смотрю на него.

— Это логистика. Там всегда что-то задерживается.

Кто-то тихо хмыкает.

— Мы так всегда работали, — бросает Женя.

И в этот момент с другого конца стола раздается:

— Вот именно.

Все поворачиваются.

Это подал голос начальник склада.

Он сидит, чуть откинувшись, и явно уже не собирается молчать.

— Вы там у себя в офисах красиво рисуете на бумажке, — продолжает он, уже не глядя на Женю, а куда-то в стол. — В идеальных условиях.

Он усмехается.

— А у нас потом машины приезжают — и все. Ставить некуда. Люди стоят, груз стоит… и мы разгребаем.

У Жени нервно дергается щека. Остальные делают вид, что их вообще нет в кабинете.

— В прошлом месяце уже было, — добавляет кладовщик. — И не раз. Стояли почти сутки. Потом еле разгребли.

На лице Жени играют желваки.

Кравцов откидывается на спинку стула.

Смотрит на меня.

— Продолжайте, Наталья.

Я моргаю.

— Я все.

— Жаль, — спокойно говорит он. — Было неплохо.

Я не понимаю, это сейчас что было.

Он переводит взгляд на Женю.

— Система не работает, — говорит он коротко. — Переделывайте.

Женя кивает.

— И да, — добавляет Кравцов, не повышая голос, — Лебедева на вашем месте, возможно, справилась бы лучше.

Повисшая после этого тишина давит на барабанные перепонки так, что хочется встать и выйти.

Кто-то перестает листать бумаги. Кто-то замирает с ручкой в руке.

Я сама замираю, боясь пошевелиться. Сердце колотится где-то в горле.

Женя медленно поднимает на Кравцова взгляд, но ничего не говорит. Потому что нечего.

Кравцов спокойно закрывает ноутбук.

— Дальше.

Как будто ничего не произошло.

А у меня внутри… что-то переворачивается.

Совещание продолжается, но уже как-то… по инерции.

Продолжаются доклады, вопросы, кивки, но напряжение никуда не девается. Оно просто расползается по комнате, как после грозы.

Минут через двадцать все заканчивается.

Стулья начинают отъезжать, кто-то собирает бумаги, кто-то быстро уходит, стараясь не задерживаться лишнюю секунду.

Женя поднимается одним из первых.

Я краем глаза слежу за ним, сама не понимаю зачем.

Он проходит мимо, не глядя на меня. Но уже у двери все-таки бросает, почти не оборачиваясь:

— Рад, что ты наконец нашла, где себя применить.

И выходит.

Вот же…

Я сжимаю губы, но ничего не отвечаю.

— Наталья.

Я оборачиваюсь.

Начальник склада стоит рядом. Неловко мнется, как будто не совсем уверен, стоит ли это говорить.

— Вы правильно сказали, — произносит он. — Там правда все… на соплях держится.

Я чуть улыбаюсь.

— Спасибо.

Он кивает и уходит, догоняя остальных.

В переговорной становится почти пусто.

Я собираю бумаги, аккуратно складываю папки, поправляю стулья.

И только потом понимаю, что мы остались вдвоем.

Кравцов поднимается последним. Он идет к выходу, даже не глядя на меня.

Я делаю шаг за ним. Нерешительно вдыхаю…

— Кирилл Олегович…

Он останавливается, чуть оборачивается.

— Да?

Я на секунду теряюсь.

— Спасибо.

Он смотрит на меня так, будто я сказала какую-то глупость.

— За что?

Я моргаю.

— Ну… — я чуть пожимаю плечами, — за… все это.

Он хмыкает.

— Я просто провел совещание, Лебедева. Не понимаю, о чем вы.

И выходит.

Ну конечно.

Я вздыхаю и иду следом. Мы выходим в коридор.

Он уже делает пару шагов вперед, когда я вдруг не выдерживаю:

— Кирилл Олегович… а вы что, смотрите "Модный приговор"?

Он останавливается, медленно поворачивается и смеряет меня ледяным взглядом.

— Вы сейчас серьезно, Лебедева?

Ну вот… а я только было подумала, что у него есть какие-то слабости. Что он вообще человек.

— Ничего, забудьте, — вздыхаю я.

Он идет в сторону своего кабинета, кладет руку на ручку двери, и вдруг оборачивается.

— У меня бабуля смотрит.

И уходит.