Эпилог

Полгода спустя

Если бы мне год назад сказали, что я буду начальником отдела логистики, жить с Кравцовым и по утрам пить с ним кофе — я бы покрутила пальцем у виска.

Ну и была бы неправа.

Да, тот самый отдел логистики, которым раньше руководил Лапшин, теперь возглавляю я. И, я считаю, вполне заслуженно.

Проблема в том, что обязанности личного помощника — тоже никто не отменял. Потому что — ну кто же еще?

Ну, к счастью, мне осталось только самое важное. Делопроизводство и звонки мне удалось спихнуть на Дашу, хоть она и сопротивлялась.

Но повышение зарплаты, отдельная кофемашина и торжественное обещание, что я всегда буду между ней и Кравцовым в случае чего, сделали свое дело. И она согласилась.

Мудрое решение. Потому что желающих занять это место больше не нашлось. Мы проверяли.

И теперь она счастливая обладательница нервного тика на левом глазу, и каждое утро пишет мне в личку последние новости офиса. Формат примерно такой:

"Доброе утро!

Андрей из продаж снова опоздал, придумал что застрял в лифте. Лифт в нашем здании кстати работает отлично.

Юристы опять закрылись изнутри, когда КОК шел мимо.

В бухгалтерии спорят, кто из вас страшнее — ты или КОК. Пока идете ноздря в ноздрю.

Хорошего дня!"

Да, в этом плане почти ничего не изменилось. Работать с Кравцовым по-прежнему страшно. Правда теперь уже не мне, а всем остальным.

Говорят, в компании до сих пор существует тот самый чат, где сотрудники предупреждают друг друга о перемещениях генерального директора.

Просто теперь сообщения выглядят немного иначе.

"Кравцов идет в логистику".

"Не паникуйте. Там Лебедева".

"Слава богу".

Так что, жизнь в компании идет своим чередом.

Даже кактус пережил все корпоративные потрясения и переехал в мой новый кабинет.

Хотя я до сих пор не уверена — жив он, или давно умер и просто боится нам об этом сообщить.

Что касается личной жизни… то тут тоже все довольно предсказуемо.

Я переехала к Кравцову.

Вместе с чемоданами, книгами, новыми сковородками и Пандой.

Которую Кирилл категорически отказался признавать полноценным членом семьи.

Правда, совместная жизнь оказалась куда интереснее, чем я ожидала. И страннее.

Нет, не потому что он разбрасывает носки или забывает выключать свет. Это хотя бы было бы по-человечески.

Но нет, он этого не делает.

Этот человек способен в воскресенье утром проснуться, сварить кофе, приготовить завтрак, вывести Грея гулять и ответить на три рабочих письма раньше, чем я открою глаза.

Это ненормально, и я неоднократно ему об этом говорила.

Он не согласен. И даже Грей меня не поддерживает. Предатель.

Я выхожу из кухни, где только что поставила в духовку замороженную пиццу, и обнаруживаю их обоих в гостиной.

Грей растянулся на ковре. Кравцов сидит на диване с ноутбуком.

И выглядит подозрительно. Очень подозрительно.

— Что?

Он поднимает голову.

— Ничего.

— Ты врешь.

— Спасибо за доверие.

Я прищуриваюсь.

За последние месяцы я научилась замечать некоторые вещи. Например, когда Кравцов злится, когда собирается кого-то уволить или когда хочет сделать вид, что не переживает.

И вот сейчас он определенно нервничает. Что само по себе событие исторического масштаба.

— Что случилось?

— Ничего не случилось.

— Кирилл.

— Да все нормально, правда.

— Что ты натворил?

Он закрывает ноутбук.

— Почему сразу я?

— Потому что это всегда ты.

Он смотрит на меня несколько секунд, потом вдруг откладывает ноут в сторону, встает и молчит. И это почему-то начинает меня настораживать еще сильнее.

— Так.

— Что "так"?

— Ты меня пугаешь.

— Я еще ничего не сделал.

— Именно.

Даже Грей поднял голову и развернул уши. Похоже, он тоже чувствует неладное.

— Наташа.

— Нет, серьезно. Если ты опять кого-то уволил...

— Не уволил.

— Хорошо.

— Пока что.

— КИРИЛЛ!

Уголок его рта дергается.

И вот тут я окончательно понимаю, что происходит что-то очень странное.

Потому что выглядит он примерно так же, как в тот вечер, когда приехал ко мне домой.

Собранный, спокойный и одновременно совершенно не в своей тарелке.

Я медленно опускаюсь на диван, предчувствуя неладное.

— Ладно.

Он молчит.

Да блин!

— Ладно, — повторяю я. — Что происходит?

Несколько секунд он просто смотрит на меня.

Потом переводит взгляд на Панду, которая как обычно сидит в кресле с важным видом и осуждает человечество.

И тяжело вздыхает.

— Знаешь, я начинаю понимать, почему люди так нервничают перед этим.

— Перед чем?

Он смотрит на меня.

— Наташа, не издевайся.

Я моргаю. Раз. Другой.

Он о чем вообще?

— Кирилл...

— Пожалуйста, дай договорить. Я и так уже минут сорок собираюсь.

— Серьезно?

— Да.

Я смотрю на часы.

— Мы дома только пятнадцать минут.

— Остальные двадцать пять я собирался еще на парковке.

Я не выдерживаю и начинаю смеяться. Очень нервно.

— Наташа, не отвлекайся.

— Погоди-ка… — вдруг доходит до меня, — ты что… делаешь предложение?

— Пытаюсь.

— А-а-а...

— Вот именно.

Он снова проводит рукой по затылку.

Да ладно…

Кравцов. Нервничает.

Кажется, завтра пойдет снег. В июле.

— Вообще-то я подготовил речь.

— Правда?

— Ну да.

— И где она?

— Умерла.

Я закрываю лицо руками.

— Кирилл...

— Хватит ржать.

— Я не ржу.

— Врешь.

— Ну, если только немного.

Он смотрит на меня с таким видом, будто всерьез рассматривает вариант меня уволить. По старой памяти.

Потом тяжело вздыхает, подходит ближе.

И вдруг… опускается передо мной на одно колено.

Я мгновенно перестаю смеяться.

Потому что… в голове вдруг всплывает его фраза, которую он сказал мне при нашей первой встрече:

"Вы встанете передо мной на колени"

Самовлюбленный невыносимый человек.

Он тоже это вспоминает. Я вижу по глазам.

— Только попробуй сказать хоть слово, — предупреждает он.

— Не буду.

— Я тебе не верю.

— Я постараюсь.

Он качает головой. Потом достает из кармана маленькую коробочку. И несколько секунд просто смотрит на нее.

Словно сам до сих пор не понимает, как вообще оказался в этой ситуации.

— В общем...

— Очень уверенное начало.

— Наташа.

— Все-все. Молчу.

— Спасибо.

Он снова вздыхает.

— У меня не получается красиво.

— Ну да, я заметила.

— Но ты и сама знаешь, что красивыми словами я никогда не умел.

— Лучше и не скажешь.

— И романтики во мне тоже немного.

— А вот это неправда.

— Правда.

— Кирилл, ты закрыл мой кредит.

— И ты на меня за это наорала.

— А еще неделю смотрел на мою кружку.

— Мне просто лень было поставить в посудомойку.

— Ну конечно. А еще ты терпишь Панду.

— Вот это вообще подвиг.

Я улыбаюсь.

Он тоже, совсем чуть-чуть.

— В общем, — говорит он. — Я люблю тебя.

Сердце делает какой-то совершенно ненормальный кульбит.

— И хотел бы провести с тобой всю оставшуюся жизнь.

Он открывает коробочку.

— Если, конечно, ты согласишься.

Я смотрю на кольцо, потом на него.

И вдруг понимаю, что улыбаюсь как полная идиотка.

— Знаешь, что самое смешное?

Кравцов прищуривается.

— Что?

— На колени в итоге встала не я.

Он закатывает глаза.

— Господи, Лебедева! Ты выйдешь за меня замуж или нет?

Я наклоняюсь к нему. Обнимаю за шею.

И шепчу прямо в ухо:

— Ну конечно выйду.

Он прижимает меня к себе так сильно, что я даже дышать не могу.

Я утыкаюсь носом ему в плечо, улыбаюсь и вдруг понимаю, что мне сейчас так хорошо, что даже хочется плакать.

Вытираю рукой глаза и добавляю:

— Но, знаешь, речь у тебя была совсем ужасная.

Конец