Глава 25

Телефон тихо тренькает. Эсэмэска.

«Ты куда пропала? У тебя что-то случилось?»

Это Василий беспокоится, потому что я торчу на крыльце уже минут двадцать. Само собой, я не могу признаться ему в том, что накосячила.

«Все нормально, скоро подойду, – пишу я в ответ. – Не беспокойтесь».

Проходит еще минут десять, и тут наконец появляется она – Оля. Она чешет по улице с отрешенным видом, помахивает сумочкой.

Я бросаюсь ей наперерез.

– Стойте, девушка, не торопитесь.

Оля притормаживает, смотрит на меня изумленно.

– Что такое?

– И ты еще спрашиваешь, что такое, глупая курица? – презирая себя, рыкаю я. – И не стыдно тебе к женатому мужику-то лезть? Не совестно?

– Вы о чем вообще, женщина? – Она растерянно хлопает ресницами.

Я достаю из сумки телефон и показываю ей переписку с Кузнецовым:

– Вот, смотри. Это же ты ему писала, да? Ты!

– Нет, – мотает головой Оля. – Это он мне писал, не я ему. И я понятия не имела, что он женат.

– Ну а вот теперь ты в курсе, что лезешь в чужую семью! – восклицаю я. – У нас детей трое, младшенькая совсем крошка. Ты что, решила их без отца оставить, стерва крашеная?

– Что? Нет? – Оля сначала бледнеет, потом идет пятнами. – Я, в принципе, с женатыми не встречаюсь, тетенька. Я просто не знала…

– Да все вы так говорите! – цежу я. – Все!

Оля медленно пятится, вид у нее испуганный.

– Не пиши ему больше! – требую я, надвигаясь на нее стеной. – Иначе я… Я тебе все космы повыдергиваю.

Я нарочно делаю зверскую морду. Оля срывается с места и убегает, сливается с толпой прохожих.

Фух! Хоть одной проблемой меньше.

***

Когда я вваливаюсь в «Шоколадку», Кузнецов даже не обращает на меня внимания. У него с Викой, кажется, установилась настоящая идиллия. Они сидят совсем близко друг к другу, о чем-то мило болтают. Перед ними стоят тарелки с чем-то разноцветным и вкусным, но эти двое, кажется, забыли о еде.

Я занимаю столик рядом с ними и делаю вид, что изучаю меню. Сама, конечно, поглядываю на Василия. Он времени даром не теряет, берет в руки ладонь Вики, водит по ней пальцем и что-то рассказывает. Мне не слышно, что именно: в «Шоколадке» сегодня громче обычного играет музыка. Кажется, Василий гадает Вике по руке. А Вика явно в восторге от того, что он ей пророчит. Она то и дело смеется, красиво откидывая голову, ее глаза сияют.

Мне становится неприятно смотреть на этих двоих. Внутри поднимается раздражение. Странно! Я же сплю и вижу, как наконец сбагрю Кузнецова, я вроде радоваться должна от того, что ему хоть кто-то приглянулся. Но вместо радости ощущаю негодование. Наверное, это потому, что я не считаю Василия и Вику хорошей парой. Ему, на мой взгляд, нужен кто-то серьезней и старше. Зачем ему вчерашняя школьница?

Кузнецов заканчивает с гаданием, но руку Вики не отпускает, осторожно поглаживает ее пальцы. Вика млеет, как кошка, кокетливо улыбается.

Пфф! Они же едва друг друга знают, зачем столько нежностей? И вообще, в общественном месте следует вести себя скромней.

Рядом со мной возникает официант, закрывая обзор на сладкую парочку.

– Что будете заказывать?

– Стакан апельсинового сока, пожалуйста.

– А еще что? – Официант смотрит с укором и не хочет отойти в сторону.

– Ну принесите заодно какой-нибудь пирожок, – цежу я и делаю знак рукой, чтобы он подвинулся.

Парень делает вид, что не понимает намеков, шуршит крохотным блокнотом.

– А давайте добавим к вашему пирожку харчо?

– Что? – немного теряюсь я. – Какое еще харчо?

– Вкусное!

– Да не надо мне ничего другого. Несите пирожок.

– А может, вы хотите отведать блюдо дня? – продолжает болтать он. – Сегодня у нас баранья нога со шпинатом под белым соусом. А еще есть семга на подушке из лука и моркови. Но я бы порекомендовал вам шампиньоны, фаршированные курицей и сыром.

– Господи, отстаньте, пожалуйста. Я недавно ела.

– А как насчет десертов? – с хитрым видом уточняет он. – У нас восхитительный тирамису, нежные эклеры, торт «Красный бархат»…

– Сок и пирожок! – перебиваю я и делаю зверские глаза. – И счет сразу принесите, пожалуйста.

Официант тяжело вздыхает, но отваливает, и мне снова видно Василия. Тот уже поправляет Викины волосы, по-хозяйски запуская пальцы в ее распущенные пряди. Их лица совсем близко друг к другу.

Нет, это совершенно невозможно! Он видит девушку в первый раз, а уже столько себе позволяет. Того и гляди накинется на нее с поцелуями. Мне, в конце концов, за него даже перед Соней неудобно.

Я выхватываю из сумки телефон и быстро строчу Василию сообщение.

«Умерьте пыл, господин Кузнецов. Не наседайте на девушку с тактильным контактом – спугнете».

Сообщение улетает, Василий замечает, что экран его телефона, который лежит на столе, справа от тарелки, вспыхивает, но даже не интересуется, что там. Просто переворачивает телефон экраном вниз.

Вот же свинтус! Мы вообще-то договаривались, что по ходу его свиданий я буду корректировать его поведение. Он забыл, что ли?

Немного подумав, я ухожу в туалет и пробую до Василия дозвониться, но тот не отвечает. Возможно, он вообще отключил на телефоне звук.

Я возвращаюсь за стол и сверлю Василия взглядом: «Посмотри на меня! Посмотри!»

Василий снова теребит Викины волосы, накручивает одну из ее прядей на палец. О моем существовании он, кажется, вообще забыл.

Ну все, мое терпение лопнуло! Этот товарищ вынуждает меня идти на крайние меры.

Я встаю и с несчастным видом подхожу к Василию и Вике.

– Извините, а вы не могли бы дать мне телефон позвонить? – скорбно спрашиваю я и незаметно, но довольно ощутимо пинаю Василия по ноге.

Он смотрит на меня с удивлением.

– У меня телефон украли, а бабушка ждет моего звонка, – на ходу сочиняю я. – Ей нельзя волноваться, у нее больное сердце.

Вика косится на меня с недовольством. Вот же неблагодарная девчонка! Я, между прочим, ее женскую честь оберегаю от посягательств.

– Бабушка – это святое, – говорит Василий и, разблокировав телефон, вручает мне.

– Здесь шумно – бурчу я. – Можно, я на улицу выйду поговорить?

Он усмехается.

– Конечно.

– Хотя лучше пойдемте вместе, – предлагаю я.

– Зачем?

– Ну мало ли, вдруг я мошенница? За мной глаз да глаз нужен.

– Идите смело, девушка, – с трудом сдерживая смех, говорит он. – Я вам полностью доверяю. У вас лицо честное.

– Зря вы так, – стыжу я. – Знаете, кругом сколько обмана? И у мошенников обычно самые честные лица.

Он привстает, подталкивает меня в спину:

– Идите скорей, девушка. Бабушка переживает.

Мне хочется вывалить ему на голову содержимое одной из тарелок, стоящих на столе. Но я сдерживаю себя и иду на крыльцо. Может, Василий все-таки сообразит, что я хочу поговорить, и выйдет?

На улице все еще душно, воздух кажется густым от напитавшей его влаги. Я облокачиваюсь о перила и смотрю на облака. В небе мечутся и кричат ласточки. Обычно я наблюдаю за ними с удовольствием, а сейчас нет настроения. На душе скребут кошки. Интересно, кстати, почему?

Василий все не выходит. Я прибавляю громкость на его телефоне, а потом взгляд цепляется за фото на экране. Ой, а это же я! Кажется, сфотографировано в тот день, когда у нас был пикник. Василий, видимо, щелкнул украдкой, когда я задумалась. Получилось не очень.

Интересно, на черта он влепил это уродское фото на телефон? Поржать?

Обычно совесть не позволяет мне копаться в чужих вещах, но тут я просто не могу сдержаться. Я меняю заставку на телефоне, а потом нахожу свое фото в папке и сношу на фиг. Пусть Василий поднимает себе настроение другими смешными картинками, а не мной.

И вообще, мне надоело тут торчать!

Я возвращаюсь в зал и с невозмутимым видом сажусь за свой стол. Василий немного напрягается, показывает жестами, чтобы вернула телефон. Я делаю вид, что не замечаю. Пусть этот гусь на собственной шкуре почувствует, каково это, когда тебя игнорируют.

Мне приносят сок и пирожок, и я с большим удовольствием приступаю к перекусу.

Проходит минута, и Василий сдается, подваливает к моему столику.

– Таня, ты что творишь? – шепчет он

– А вы какого черта лапаете девушку? На первом свидании нельзя так себя вести, надо сохранять дистанцию.

Василий протягивает ладонь.

– Телефон верни.

– Сначала пообещайте держать руки при себе.

Он наклоняется ко мне, смотрит с усмешкой.

– Танчик, неужели ты ревнуешь?

– Что? – Я даже челюсть роняю от такого предположения. – С чего мне вас ревновать? Я всего лишь переживаю, что вы по глупости запорете свидание.

– Не запорю.

Он резко подается вперед и выхватывает у меня телефон. На его лице появляется противная победоносная ухмылка. Вот зачем он вообще мне платит, если всегда пропускает мои советы мимо ушей? Деньги девать некуда?

Василий с триумфальным видом возвращается к Вике. Та уже заждалась, вовсю излучает флюиды – поправляет волосы, чувственно покусывает губы. Расплатившись по счету, Василий помогает ей выбраться из-за стола. Официант начинает собирать тарелки. На них еще полно еды, но сладкой парочке плевать, им приспичило куда-то тащиться. Интересно, кстати, куда?

Василий обнимает Вику за талию и, не глядя на меня, выводит из «Шоколадки». Внутри что-то дергает. Приходится напрячь волю, чтобы не кинуться следом за сладкой парочкой.

Похоже, моя работа на сегодня окончена, можно ехать домой.

***

Выйдя из «Шоколадки», я отправляюсь немного прогуляться, но быстро понимаю, что это плохая идея. Я невольно выглядываю в толпе Василия и Вику, даже глаза начинают побаливать от напряжения. Фу, не хочу больше думать об этой парочке, пусть развлекаются, как хотят. Пусть даже в гостиницу едут – мне начхать. Хотя гостиница – это, конечно, совсем ужас какой-то. Надо сказать Соньке, чтобы поговорила с племянницей: той явно стоит быть скромней.

Сейчас Вика кажется мне просто исчадием ада, вульгарной глупой девчонкой. И на что Василий повелся? Не понимаю.

Я сажусь на автобус и еду домой. По дороге немного успокаиваюсь, перестаю кипеть. Внушаю себе, что скоро освобожусь от Василия и это классно. Никто больше не ворвется ко мне в квартиру, не унесет в неизвестном направлении мою дверь. Никто не разбудит меня ночью, чтобы отвезти за город.

Хотя, если быть честной, без Василия будет немного скучно. Я, похоже, уже немного привыкла к тем приключениям, которые он мне регулярно подкидывает.

Когда я захожу в квартиру, звонит Соня.

– Таня, твой мужик – это что-то! – орет она в трубку. – Наша Вика почти в обмороке от восторга.

– Откуда ты знаешь? Она звонила?

– Она уже у нас, делится впечатлениями. Говорит, твой Василий настоящий романтик. После ужина он катал ее на лимузине, а потом отвел на крышу элитного дома у набережной. Они там смотрели в подзорную трубу на город, а еще им играл скрипач.

Я ловлю каждое ее слово. И снова закипаю. С чего это Василий так расстарался, аж про имидж нищеброда забыл? Он же вроде хотел покорять девушек душевными качествами, а не деньгами.

– А у них было что-нибудь? – Я не знаю, зачем спрашиваю, но меня прямо разрывает от любопытства. – Ну, это…

– Нет, не было, – хихикает Соня. – Хотя Вика, мне кажется, уже не прочь. Но твой Василий ей сказал, что он человек консервативный и первый раз у них будет только после свадьбы. Вот Вика переживает, кстати, по этому поводу.

– Почему?

– У нее так-то первый раз еще полгода назад был, она теперь сомневается: сказать Василию об этом или изображать невинность? Вот ты что посоветуешь?

– Я за правду, – немного подумав, говорю я. – Семью нужно строить на честности.

– Ой, нашла я с кем советоваться, – смеется Соня. – Ты же у нас святая простота, совсем наперед не думаешь. Я вот с тобой в корне не согласна. На мой взгляд, Вике лучше помалкивать. Мужики, они же ревнивцы и собственники, вот она расскажет ему, что он не первый, а Василий потом всю жизнь попрекать будет. Ну на фиг!

– Но ведь он может заподозрить, что его обманывают, – пытаюсь возразить я. – И тогда доверие будет подорвано.

– Да брось, Тань, мужики в этом ничего не смыслят. Главное, ты ему ничего не ляпни на этот счет, ладно?

Я молчу, обдумываю, в какое неудобное положение меня ставит подруга. Теперь по ее милости, мне придется врать заказчику, если мы коснемся этого вопроса. Брр!

– Таня, ау? – с тревогой окликает Соня. – Ты ведь ничего не скажешь Василию, правда?

– Не скажу, – со вздохом соглашаюсь я.

Хоть Вика мне и не нравится, я не собираюсь портить ей жизнь. Пусть Василий у нее сам выпытывает про интимный опыт, я буду молчать.