Глава 30

Неделя жизни с Василием наполнена сюрпризами. Во вторник он предупреждает, что приедет пораньше и сам приготовит ужин. И держит слово. Он появляется у меня уже в четыре часа – весь увешанный пакетами. В одном пакете у него мясо, в другом – овощи, в третьем – клубника.

Василий жарит нам стейки, а я делаю салат. Бабуля работает как радио – рассказывает подробно, как прошел день в бальнеолечебнице. Параллельно с болтовней она вяжет свитер из желто-зеленой пряжи. Мне страшно представить, что в итоге у нее получится, а Василия, кажется, ничего не смущает. Кстати, как и обещал, он ездил на работу в бабушкиной футболке.

Когда ложимся спать, Василий вдруг предлагает:

– Слушай, а давай твою бабулю с Михалычем познакомим? Они же оба одиноки.

– Даже не думай! – рычу я и луплю его подушкой.

***

В среду ко мне заглядывает Мила и сообщает, что Гена сделал ей предложение. Я советую ей не торопиться с решением.

– Ну, у меня еще есть два месяца на размышление, – говорит она. – До свадьбы.

– Вы что, уже заявление подали?

– А чего ждать-то? – Она качает головой. – А ты, Танюш, не завидуй. Будет и на твоей улице праздник.

Стоит распрощаться с одной подругой, мне тут же звонит другая – Соня.

– Танька, у нас тут кое-какие проблемы возникли! – кричит она. – Но ты не дрейфь. Я все решу!

Под ложечкой растекается холодок.

– А что случилось? – уточняю я.

– Гормональная буря! Шторм! У Вики. Она в воскресенье с каким-то байкером познакомилась, теперь хочет с ним мутить, а не с твоим заказчиком. Совсем девка от рук отбилась. Но мы с ее мамой уже придумали кое-что. Сегодня после работы этого байкера встретим и так отметелим, что он в сторону Вики и смотреть побоится.

– Что?

– Хочешь с нами? – подруга прямо фонтанирует энтузиазмом. – Я только за! Лишняя пара кулаков всегда кстати. Хотя этот хрустик такой себе – малогабаритный. Я, в принципе, и одна его отлупить смогу.

– Соня, нет! Не надо никого лупить! Пожалуйста! Оставьте девчонку и ее байкера в покое.

– В смысле?

– В прямом! Мой заказчик все равно вашу Вику забраковал.

– Забраковал? Но почему?

Я судорожно перебираю в голове потенциальные причины отказа.

– У нее… у нее глаза не того цвета.

– Вот, блин! – выдыхает Соня. – Что же ты раньше про глаза не говорила? Я бы ей линзы купила.

– Да он мне вот только на днях сказал, что ему цвет глаз важен. Он, знаешь, на ходу придумывает все новые требования к кандидаткам. Задолбал уже!

– Серьезно? – Соня как будто немного успокаивается, а потом даже веселеет. —Танюх, ну он точно на тебя глаз положил, вот и придирается.

– Не говори глупостей, – бормочу я. – Я для него слишком старая.

– Нормальная ты! – подбадривает Соня. – Небольшой косметический ремонт – и будешь готова к продаже. Ой, тьфу ты! К браку, я хотела сказать. К браку!

***

В четверг Василий приезжает поздно. С цветами. Мне приятно, но я все равно отвожу его в сторону и прошу не переигрывать. Слишком ровные отношения – это подозрительно.

– Предлагаешь поругаться для вида? – спрашивает он, пряча улыбку. – Что ж, давай поругаемся. Признавайся, женщина, что ты наплела обо мне соседям? Мне сейчас та тетка, что нас в кружок записать пыталась, прочла длиннющую лекцию о достижении гармонии в браке. Я чуть не умер со скуки. Но под конец, она меня взбодрила. Заявила, что, если я не верну тебе детей, она натравит на меня ФСБ. У нее там какой-то родственник работает.

– Что? Ой, мамочки! – Я хватаюсь за сердце. – Прости, пожалуйста. Я не хотела, чтобы так получилось.

– Так-так, с этого места поподробней!

Я сажаю его за стол и, пока кормлю ужином, рассказываю про все то вранье, что однажды нагородила соседке, пришедшей ко мне с топориком. Мне очень стыдно, а Василию смешно.

– Знаешь, если перед тобой встанет тетка с топором, ты тоже с честностью попрощаешься, – пытаюсь оправдываться я.

– Не сомневаюсь. – Он притягивает меня к себе, сажает на колени. – Но все равно я не ожидал от тебя такого.

– А зря. Я вообще врушка. Я даже пишу статьи от лица многодетной матери.

Его брови красноречиво поднимаются.

– Да-да, – подтверждаю я. – На мне клейма ставить негде.

– Дай почитать.

Он смотрит на меня с неподдельным интересом, и я не могу отказать.

– Сейчас.

Я притаскиваю на кухню ноутбук, нахожу в интернете свой блог. Василий с интересом погружается в чтение. На его лице отражается целая гамма эмоций: удивление, смятение, веселье. Кажется, он прочитывает все, что есть, потом смотрит ошарашено.

– Хочется от меня сбежать, сверкая пятками? – пытаюсь угадать я.

– Танчик, тебе книги писать надо, – в ответ заявляет он. – Такой талант пропадает.

– Чего? Не смеши.

– Я серьезно. Ты пробовала сочинять романы?

– Да у меня и времени на такое нет, – отмахиваюсь я.

А он не отстает, говорит:

– Надо, значит, это время как-то найти.

– Ну, на пенсии, может, попробую написать роман, – снисхожу я.

– Зачем же так далеко откладывать? – Его губы трогает ухмылка. – Я слышал, некоторые женщины в декрете пишут книги.

Я замираю. К чему это он? Зачем? Но спросить не решаюсь, просто перевожу разговор на другую тему. К счастью, на кухню приходит бабушка. Она примеряет на Василия часть свитера, он расспрашивает ее о процедурах. А потом мы все вместе пьем чай.

***

В пятницу вечером Василий везет нас с бабушкой в центр города. Мы гуляем по улице Красной, которая в это время превращается в пешеходную, глазеем на народ.

Тут и там играет музыка, танцуют люди. Василий то и дело подсовывает нам с бабулей какие-нибудь вкусняшки: сахарную вату, мороженое, кофе с сиропом. Бабушка радуется как ребенок. Она рассказывает Василию, что тоже хочет переехать в наш город, он дает ей какие-то советы по покупке жилья.

Бабушка и Василий уходят немного вперед, а я иду позади, поглядываю на них. Наверное, в глазах прохожих мы выглядим как семья. Жаль, что это только иллюзия. Я бы многое отдала, чтобы все было по-настоящему.

Я даже чувствую, что у меня хватило бы обаяния вскружить голову Василию. Но, конечно, я не буду этого делать. Ему нужна другая невеста. Он заслужил, чтобы кто-то наконец осуществил его мечту о наследниках.

Я невольно представляю, какие красивые и умные у него будут дети. И завидую той неведомой девушке, которая станет их мамой. Я так сильно ей завидую, что в груди становится больно.

Василий оборачивается.

– Эй, ты чего отстала?

Я послушно нагоняю его и бабушку, втиснувшись между ними, беру обоих под руки. Получается очень хорошо, уютно.

– Где будем ужинать? – спрашивает Василий, чуть поглаживая мою руку. – Может, нагрянем вон в тот ресторанчик грузинской кухни?

– Там все, наверное, очень дорого, – волнуется бабуля. – Давайте лучше домой. Я картошки пожарю, кильку в томате откроем.

– Согласна! – восклицаю я.

Василий неодобрительно цокает.

– Милые дамы, дайте вас уже порадовать. Картошка с килькой подождут. Пятница – это время гастрономического разврата, ему мы и предадимся.

– Нет, ну зачем так сорить деньгами? – ворчит бабушка. – Не надо.

– Вы забыли? Я же на испытательном сроке. – Он многозначительно улыбается. – Я как-то должен убедить Таню, что со мной она будет счастлива.

– Наша Танечка не балованная, – торопится успокоить бабуля. – Не стоит так тратиться.

– Стоит, Евдокия Семеновна. Стоит! – с серьезным видом говорит Василий. – К тому же мне и самому приятно ее баловать.

***

В субботу Василий тоже работает, приезжает домой после трех, предлагает отвезти нас с бабушкой на море. Бабуля поспешно отказывается. На ее лице проступает странное выражение.

– А езжайте вдвоем, – неожиданно говорит она. – Вам же, наверное, хочется побыть наедине, а я, старая калоша, уже утомила.

– Бабуль, ну что ты такое говоришь! – возмущаюсь я.

– То и говорю, – бурчит она. – Нечего со мной как с писаной торбой носиться. Поезжайте к морю или просто сходите вдвоем погуляйте. А я повяжу себе спокойно, посмотрю телевизор. Устала я, знаете ли, от бурной светской жизни.

– Да зачем нам куда-то идти? – Василий сгребает меня в объятья. – Мы тоже телек посмотрим, а еду закажем где-нибудь, да?

– Нет, ну до чего бестолковые! – злится бабуля. – Сказано вам: идите гулять. Я хочу одна побыть, неужели не понятно?

Она даже ногой топает для убедительности, но все равно ясно, что просто хочет дать нам время побыть вдвоем.

Мы решаем ее не расстраивать и отправляемся гулять по району. День жаркий, но тень от деревьев немного примиряет с раскаленным воздухом. А еще Василий покупает нам по мороженому. Себе он берет желтое – банановое, а мне розовое – клубничное. Хотя я периодически откусываю его мороженое, а он пробует мое.

Вот что мне нравится в Василии больше всего – это то, что с ним не нужно ничего из себя строить, можно дурачиться и хохотать. Можно даже немного ткнуть мороженым ему в нос, а потом увертываться, когда он попытается отомстить.

А еще мне нравится останавливаться под каким-нибудь раскидистым деревом и целовать его холодные от мороженого губы.

После одного из таких поцелуев Василий вдруг шепчет:

– Тань, а может, ко мне переедем, а? Зачем тесниться втроем в однушке? У меня всем будет удобно, да еще и сад есть. Бабуля твоя сможет засесть со своим вязаньем где-нибудь под яблоней и дышать свежим воздухом.

Он смотрит на меня невероятно воодушевленно. А я как-то сразу напрягаюсь, хотя еще не понимаю почему. Мотаю головой.

– Не хочу я никуда переезжать. И не хочу объяснять бабуле, откуда у тебя такие хоромы. Для нее ты простой работник фермы, пусть так и останется.

– Но почему? – не понимает Василий. – Что такого ужасного в моем богатстве?

– Совсем не в нем дело. Я просто не хочу, чтобы бабуля узнала тебя еще больше, привязалась.

Его взгляд мрачнеет.

– Я не понимаю, Тань, – тихо говорит Василий, – ты что, совсем не хочешь давать мне шанс? Все решила уже?

– Какой еще шанс тебе нужен?

Он приподнимает мое лицо за подбородок, твердо смотрит в глаза.

– Я хочу с тобой серьезные отношения. Хочу тебя в жены.

– Господи, зачем? – Я чувствую, как внутри все обмирает.

А Василий улыбается, нежно поправляет мне волосы.

– Я влюбился, Танчик! В тебя! Неужели не видно?

– Тебе просто кажется, – лепечу я. – Ты меня совсем не знаешь.

– А вот и неправда. У нас уже куча приключений была, я на практике убедился, что ты мой человек. И после спектакля для твоей бабули нам даже в разведку можно, а в загс и подавно.

Он пытается снова меня поцеловать, а я отстраняюсь.

– Нет, Василий, ты ошибаешься. Я не гожусь тебе в жены.

– Это еще почему?

– Потому что… потому что я старше двадцати и не фигуристая, – бормочу я. – И никогда не брошу работу, не превращусь в домашнюю клушу. А ты говорил, что тебе нужна молоденькая и без амбиций.

– Танчик, ты серьезно? – В его глазах пляшут чертики. – Да я чисто по приколу наплел эти глупости. Мне было интересно на твою реакцию посмотреть. Никогда все это не имело для меня значения. Для меня главное – чтобы с женщиной было хорошо.

Он делает шаг ко мне, а я отскакиваю в противоположном направлении.

– Это еще не все, – добавляю я. – Есть еще кое-что важное, чего ты обо мне не знаешь.

– И что же?

Я делаю глубокий вдох, а потом выпаливаю:

– Я не могу иметь детей. Именно из-за этого я рассталась с мужем. Он, как и ты, хотел наследников, а я не смогла родить. У меня проблемы со здоровьем.

Он становится серьезным. Очень. А потом уточняет:

– Какого плана проблемы? – Передо мной снова опытный делец, привыкший просчитывать все наперед. – В наше время любые проблемы можно решить, если есть деньги. Обследуем тебя, полечим…

– Нет! – прерываю я. – Нет и нет! Я больше в это не играю. Я сыта этим по горло.

Голос дрожит, на глаза наворачиваются слезы.

– Найди себе другую, – выкрикиваю я. – Нормальную женщину!

Его лицо чуть смягчается.

– Не понимаю… Почему ты не хочешь лечиться?

– Я четыре года лечилась и все без толку. У меня больше нет на это сил. Ты хоть представляешь, каково это, когда не получается? Каково каждый месяц видеть разочарование в глазах того, кто тебе небезразличен? Я больше на такое не подпишусь.

– Но ведь это не просто так. Не бессмысленные страдания, – возражает он. – Неужели тебе не хочется стать матерью?

– Хочется, – признаю я. – И я стану. Я уже все решила. Вот выплачу ипотеку за однушку, поменяю ее на двушку и возьму ребенка из детского дома. В мире полно брошенных детей. Я не вижу смысла истязать себя ради того, чтобы завести своего собственного. Меня и чужой устроит.

– У тебя совсем нет желания попробовать родить от меня? – не верит он. – Я совсем ничего для тебя не значу?

– Значишь, еще как значишь, – возражаю я. – Я в тебя тоже немножко влюбилась. Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты со мной связывался. Я просто не смогу сделать тебя счастливым. Моя интуиция об этом буквально вопит.

Он молчит, смотрит пристально. А меня, как ледяной волной, окатывает болью. Я понимаю, что находиться с ним дольше просто невыносимо.

– Давай больше не будем играть в жениха и невесту, – предлагаю я. – Езжай к себе. Я уж как-нибудь объяснюсь с бабулей, а завтра передам твои вещи с курьером.

– Это ты меня вот так выставляешь? – На его лице читается досада.

– Да, выставляю! – восклицаю я. – Больше не трать на меня время, ищи скорей здоровую молодую женщину, заводи детей. Часики тикают не только у женщин.

Я разворачиваюсь и иду прочь. Не оглядываюсь, но точно знаю: Василий не будет меня догонять.

***

Я бреду куда глаза глядят, сворачиваю в какой-то двор. Тут тенисто и есть детская площадка. Я присаживаюсь на скамейке и наблюдаю за малышней. Три девочки организовали в беседке что-то вроде магазина: надергали листьев и цветов, насобирали камней. Они шумно торгуются и смеются. Мальчишки на горке рядом играют в космический корабль.

– Девушка, а вы мне не поможете? – раздается рядом со мной.

Я оглядываюсь. Рядом стоит совсем юная девушка, одной рукой держит младенчика в розовой кофточке и шортах, другой сжимает сложенную коляску-трость.

– Помогу! – обещаю я. – А что нужно сделать?

– Вы не могли бы подержать ребенка? У меня коляску заклинило, никак не получается разложить.

– Давайте! – Я протягиваю руки к малышке.

Девушка аккуратно сажает мне на колени свою крошку и, присев на корточки, возится с коляской.

– Привет, – говорю я девочке. – Как поживаешь?

Малышка смотрит на меня большими умными глазами и посасывает кулачок. Она похожа на маму – такая же светленькая и голубоглазая.

– Фух! Наконец получилось! – говорит девушка. Она смотрит на меня, и в глазах ее отражается тревога. – У вас что-то случилось?

– Нет. Все в порядке, – отвечаю я сдавленным голосом.

Я помогаю ей усадить малышку в коляску и, попрощавшись, скорей ухожу.

У меня никак не получается успокоиться. А надо. Я ведь не хочу расстроить бабушку своим кислым видом.

Ноги приносят меня в парк «Старая Кубань». Я, наверное, минут двадцать стою, прислонившись к дереву, смотрю на озеро. Сегодня тут шумно. Несмотря на запрет властей, народ плещется в воде. А кое-кто просто загорает. К сожалению, всеобщее оживление меня не захватывает. Наоборот, от него только тяжелей.

Я ухожу в сторону от пляжа, но и тут везде людно. Семейные пары жарят шашлыки, дети играют в догонялки и бадминтон.

Чтобы поднять себе настроение, покупаю хот-дог. Откусываю пару раз и чувствую, что зря потратилась. Хот-дог в меня не лезет, кажется безвкусным. Я отдаю сосиску сидящему неподалеку черному коту, а булку крошу голубям. В этот момент у меня звонит телефон. Это бабушка.

– Танюш, я пирожки жарю, ты не против? – радостно интересуется она.

– Конечно, не против. А с чем?

– С луком и яйцом.

Я чувствую болезненный укол в груди. Василий такие любит, он и бабуле говорил об этом недавно, так что она явно решила его порадовать. Вот черт! Я ведь так и не придумала, как объяснить бабушке исчезновение Василия. Хотя лучше не выдумывать лишнего. Скажу, что поняла сегодня: он все-таки не мой человек. Главное, не показывать, что расстроена, и все будет нормально. Бабуля поддержит любой мой выбор, я знаю.

Я крошу птицам остатки булки и отправляюсь домой.

***

Квартира встречает меня аппетитными запахами жареного теста. За шипением масла бабуля не слышит, что я вернулась. Я разуваюсь и заглядываю на кухню, чтобы сообщить о возвращении.

У плиты стоит не бабушка, а Василий. От неожиданности я даже слегка взвизгиваю. Василий оборачивается, его губы трогает наглая улыбка.

– Вернулась наконец? – больше констатирует, чем спрашивает он.

– Ты что тут делаешь? – Я облокачиваюсь о стену, чтобы не рухнуть: ноги подкашиваются.

– Пирожки жарю, – со смехом отвечает он, – разве не видно?

– А где бабуля?

– Пошла по магазинам. Ей пришла в голову идея сварить компот, вот она и отправилась на поиски сухофруктов.

Он снимает со сковороды поджарившиеся пирожки, после чего отключает плиту. Оборачивается ко мне.

– Уходи, – тихо говорю я. – Собирай вещи и проваливай.

– Вот еще! Не дождешься. – Он подходит ко мне, обхватывает за плечи.

– Мы уже все выяснили, – шепотом напоминаю я. – Я тебе не подхожу.

– Подходишь.

– Нет.

– Вообще-то, мне лучше знать, кто мне подходит, – строго замечает он. – По чесноку, я всегда мечтал о прибабахнутой. Я чем больше узнаю тебя, тем сильней хочу жениться. И мне плевать, родные у нас будут дети или приемные. Я не лорд какой-нибудь, чтобы мечтать о продолжении рода. Мне просто хочется, чтобы дома звучал детский смех, хочется с кем-то запускать радиоуправляемый вертолет. Он у меня, кстати, есть уже, просто одному играть с ним не интересно. Короче, Танчик, кончай сопли жевать. Давай поженимся, пока из нас песок не посыпался!

– Нет, я не согласна.

– Почему?

– Ты можешь иметь своих детей, и ты должен их иметь, – пытаюсь объяснить я. – У тебя хорошие гены, их надо передать.

– Ну хочешь, я стану донором спермы? – с улыбкой предлагает он. – Раз уж ты так беспокоишься о моих генах. Будет у меня по миру сотня-другая родных детишек.

– Это тебе сейчас весело! – возмущаюсь я. – А потом ты пожалеешь, что со мной связался. Может, уже через полгода.

– Не пожалею, – заверяет он. – Мне еще ни с кем не было так весело, как с тобой. У меня, кстати, двоюродная сестра работает в детском доме, она может помочь с усыновлением.

– Можно еще суррогатную маму нанять, – раздается из коридора голос бабушки.

Мы оглядываемся. Бабуля стоит в дверном проеме и виновато втягивает голову в плечи.

– Извините, не хотела подслушивать. Просто… Можно ведь нанять женщину, если само собой не получится. У меня есть сбережения, я копила на переезд. – Она ободряюще смотрит на меня. – Но черт с ним – с переездом! Мне и на родине, знаете ли, неплохо. Я просто чаще буду приезжать в гости.

– О, с деньгами у нас все в порядке, Евдокия Семеновна, – говорит Василий. – Можете не беспокоиться на этот счет. И с переездом я вам помогу, как только соберетесь.

Я чувствую, как по лицу текут слезы. В голове туман.

Василий прижимает меня к себе.

– Тань, ну ты чего? Не плачь, пожалуйста. Я, может, криво что-то говорю, ты не обращай внимания. Или обращай, но сразу скалкой по лбу, чтобы я понял, как не надо.

– Это не от обиды. Я просто тронута, – лепечу я. – Вы с бабулей такие классные!

– Слушай, ну пока ты вот в таком невменяемом состоянии, я воспользуюсь моментом и снова предложу: выходи за меня!

– Давай еще месяц испытательного срока сначала, – сквозь слезы улыбаюсь я. – Может, я тебе еще и надоем. У меня, знаешь, сколько недостатков? На пять жен хватит.

Он ухмыляется, но кивает.

– Я согласен на срок, Танчик. Даже на два срока. Только давай переедем ко мне. Вам с бабушкой нужен свежий воздух.

– Что, надоело спать на матрасе? – подкалываю я.

– Нисколько! Я к этому матрасу даже привязался уже. Можешь, кстати, взять его с собой, будем иногда спать на нем на террасе.

– Обязательно возьму.

– Так, хватит болтать! – решает бабушка. – Надо обмыть помолвку, хотя бы чаем с пирожками.