Глава 29

Мы с бабулей немного прогуливаемся по городу, покупаем на рынке черешни и свежих овощей. Бабушка рассказывает мне о родителях, о последних семейных новостях. Я с удовольствием ее слушаю. Но до конца все никак не могу поверить, что бабуля здесь, со мной. Очень уж ее приезд неожидан.

Когда на улице воцаряется жара, мы возвращаемся домой, обедаем. Потом я сажусь за работу, а бабушка, немного вздремнув, отправляется по магазинам. Магазины – это то, что ей в Краснодаре нравится больше всего. Она может бродить по ним часами.

В этот раз она тоже возвращается только к ужину. И тут же подъезжает Василий – гораздо раньше обещанного. Пока я грею рагу, бабуля окружает моего новоиспеченного «жениха» вниманием.

– Вася, а я тебе футболку купила, – радостно заявляет она и тут же достает из пакета нечто ужасное – мешковатое, оранжевого цвета. – Примерь, пожалуйста!

Василий без возражений напяливает на себя эту ужасную тряпку. Сидит она на нем свободно, можно сказать болтается. Спереди нарисована какая-то закорючка, отдаленно похожая на якорь.

– Вроде угадала с размером, – бормочет бабушка, заставляя Василия крутиться вперед-назад. – Но если тебе не нравится, ты дома в ней ходи.

– Что вы! – возмущается он крайне наигранно. – Мне очень нравится. Я в ней завтра на работу пойду.

Я роняю на ногу крышку от сковородки.

– Ай!

– Ушиблась? – Бабушка и Василий бросаются ко мне.

– Нет-нет, все нормально.

– Я очень рада, что футболка понравилась, – возвращается к прерванному разговору бабуля. – А то мне как-то неудобно, Васенька, что я тебе гостинец не захватила. А еще у меня с собой спицы и пряжа хорошая. Можно, я тебе свитер свяжу?

Василий нервно сглатывает, но потом кивает.

Бабуля быстро снимает с него мерки, записывает их в блокнот. Но на этом она не останавливается. Оглядев Василия, бабуля поправляет очки в роговой оправе и деловито спрашивает:

– А может, еще и носки связать?

– Не надо, – вступаюсь я. – У нас зимы теплые.

– Ну тогда тапочки? – предлагает бабуля. – Дома ходить. Я красивые умею, разноцветные. Меня соседка научила.

– И тапочек не надо, – возражаю я. – Нам босиком удобней. У меня даже зимой полы теплые.

– А шарф у тебя есть? – не отстает от Василия бабушка. – Давай свяжу такой небольшой, но пушистый.

Он смотрит на меня ошарашено.

– Бабуль, свитера хватит! – восклицаю я.

Она придвигается к Василию и подмигивает.

– Серый свяжу, хорошо? И к нему шапку – с полосками. И варежки.

Василий едва заметно бледнеет. Бедняга! Он не знал, на что подписывается, когда представлялся моим женихом. Надо было мне, конечно, предупредить его, что вот такая у меня бабушка – энергичная и слегка помешанная на вязании. Он, может, уже и сегодня бы в командировку уехал. Хотя ему же необязательно носить все, что навяжет бабушка. Достаточно всего лишь несколько раз примерить.

Я нарезаю салат, и мы все садимся за стол. Некоторое время висит молчание, но потом я спохватываюсь: надо же перекинуться хоть парой фраз с женихом.

– Как дела на работе? – спрашиваю я.

Василий улыбается.

– Нормально.

– Может, что-нибудь интересное случилось?

– Нет, все как обычно.

Мы снова молчим. Я немного нервничаю и сержусь на Василия. Он, значит, втянул меня в авантюру, а сейчас даже подыграть нормально не может. Бабуля, к счастью, не замечает напряженности, начинает пересказывать нам семейные сплетни.

Василий вдруг спохватывается, отлучается в прихожую. Там он активно чем-то шуршит, а вернувшись на кухню, плюхает на стол странную бумажку.

– А у меня вот!

– Что это? – не понимаю я.

– Путевка в бальнеолечебницу для Евдокии Семеновны.

– Для меня? – ахает бабуля. – Да как же это…

– У меня там сестра работает, – поясняет Василий. – Ну я и попросил ее местечко для вас найти. Вы же говорили утром, что хотите какое-нибудь занятие себе придумать, чтобы не сильно Таню от работы отвлекать. Вот будете ездить на процедуры. У них там классно: ванны йодобромные, электросон, массаж. Мы всей семьей регулярно туда наведываемся

Бабушка хватается за сердце, причитает:

– Ой, как неожиданно! Как приятно! Но у меня ведь санаторно-курортной карты нет.

– Там сделают! – успокаивает он. – Я уже обо всем договорился. Завтра отвезу вас, моя сестра встретит, оформит в лучшем виде.

– А на сколько дней путевка? – уточняю я севшим голосом.

– На двадцать один. – Губы Василия трогает едва уловимая усмешка. – Но если не понравится, можно, конечно, и раньше закончить курс лечения.

– Мне понравится! – восклицает бабуля. – Я в этом уверена.

Она смотрит на Василия с обожанием.

– Здоровье – наше главное богатство, – многозначительно заявляет он. – Его надо беречь и укреплять.

Я заставляю себя кивнуть.

Когда ужин заканчивается, бабуля уходит смотреть телевизор и вязать свитер, а Василий берется мыть посуду. Я встаю рядом с ним с полотенцем. Вытираю вымытые тарелки, составляю в сушилку.

– Василий, зачем ты притащил путевку? – шепотом негодую я. – Нам же наоборот нужно, чтобы бабуля гостила поменьше. Мы устанем притворяться или проколемся где-нибудь за эти три недели. Мы же не профессиональные актеры. И при бабушке, кстати, мне неудобно тебе свидания организовывать.

– Да и не надо мне больше свиданий, – безразличным тоном отвечает он. – Как-то я уже подустал от поисков невесты. Утомительное это дело, знаешь ли.

– Не говори глупостей. Мы еще толком и не искали даже.

– А мне все равно надоело, – бурчит он. – Хочется чего-нибудь нового.

– И как это понимать?

– Буквально. – Он поворачивается ко мне, берет пальцами за подбородок. – Я прекрасно провожу время и без свиданий. Вся эта история с бабушкой – это же как реалити-шоу. Мне нравится в таком участвовать. И, кстати, можешь не волноваться: я оплачу тебе эти недели притворства. По двойному тарифу. Я никогда не экономлю на развлечениях.

Я открываю рот, чтобы возразить, но не успеваю. Он меня целует – нагло, развязно, умопомрачительно.

***

Как и планировала, я уступаю бабушке диван, а для нас с Василием притаскиваю матрас из кладовки. Чтобы тот поместился на кухне, обеденный стол мы уносим в комнату. Я разворачиваю матрас и присоединяю к нему небольшой ручной насос, что шел в комплекте. Василий отодвигает меня в сторону.

– Дай сюда свое чудо техники, женщина, – бурчит он. – Я все сам сделаю.

Следующие десять минут он надувает матрас, попутно чертыхаясь. Насос слабенький: я все по акции покупала, как раз на случай, что кто-то из родственников нагрянет в гости.

– Кажется, в тренажерку завтра можно не ходить, – говорит Василий, когда наконец разгибается.

Я застилаю матрас простыней, приношу подушки. А потом мы по очереди принимаем душ. Первой идет бабушка, а мы с Василием в это время смотрим телевизор. Сидим на полу, ведь диван тоже уже застелен постельным бельем.

– Непривычно? – подкалываю я.

– Я же говорил, чувствую себя как в реалити-шоу, – хмыкает он. – «Последний нищеброд».

Мне становится обидно. Я отползаю от него подальше, делаю вид, что изучаю рисунок на линолеуме. Василий придвигается ко мне.

– Эй, я что-то не так сказал?

– Назвал меня нищебродкой.

– Слушай, но ведь и правда так себе условия в твоей однушке. В душ по живой очереди, телек один на всех.

– Тебя в эти условия никто не приглашал. Ты сам вляпался.

– Да я и не жалею. Говорю же, мне все нравится. С милой рай и в шалаше…

– Кто следующий? – раздается над нами голос бабули.

Василий галантно улыбается, делает мне знак рукой.

– Дамы вперед.

– Нет уж, иди первый, – отвечаю я. – И потом сразу ложись, ты ведь устал на работе.

– А спинку не потрешь?

Я испепеляю его взглядом.

– Понял, – хмыкает он, – не заслужил.

Василий уходит, а я поднимаюсь с пола.

– Такой милый! – всплескивает руками бабуля. – Заботливый. Держись за него, Танюш!

Я бубню в ответ что-то невразумительное, потом советую бабушке лечь спать. Она явно устала от впечатлений, а завтра ей рано вставать, чтобы ехать в бальнеолечебницу. Я отключаю телевизор, а бабушка устраивается в постели.

– Если станет жарко, включай кондиционер, – напоминаю я. – Вот тут пульт.

– Хорошо.

Я целую бабушку в щеку, а потом, выйдя из комнаты, прикрываю дверь. На кухне заняться нечем, потому я выхожу на балкон, глазею на городские огни. Попутно размышляю, зачем на самом деле Василий притащил путевку. Неужели его это и правда развлекает? Как вообще могут развлекать бытовые трудности? Хотя не зря ведь говорят: у богатых свои причуды. Может, у Василия ностальгия по нищему детству?

– Соскучилась? – спрашивает Василий, заглядывая на балкон после душа. От него снова пахнет моим шампунем. Надо бы купить ему личный – что-нибудь с лопухом, раз он не догадался привезти свой. И еще мыла можно – дегтярного. Пусть насладится простыми вещами, хе-хе.

Василий целует меня в висок, потом скользит губами по шее. Мое тело с готовностью отзывается на ласки, ноги моментально подкашиваются. Ой, а может Василий припер путевку, дабы получить меня в свое полное распоряжение? Теперь он может приходить каждый вечер и вести себя как угодно, а я буду терпеть. Мне же некуда деваться.

Меня затапливает мстительными мыслями. А вот я возьму и не буду с ним спать. Посмотрим, как долго он продержится в моей однушке в режиме полного воздержания.

Я отшатываюсь от Василия, подхватываю приготовленную и сложенную на крае матраса пижаму.

– Ты ложись, – говорю я деловито. – Не жди меня.

Вздохнув, Василий с опаской устраивается на матрасе.

– Слушай, а он точно меня выдержит?

– Понятия не имею.

Он делает испуганные глаза, а я, злорадно посмеиваясь, иду в ванную.

Стоя под душем, почему-то снова думаю о Василии. Как-то грустно становится от мысли, что придется ему отказывать. Он, черт возьми, весьма хорош в постели. И это прямо самоистязание какое-то – иметь под боком настолько классного любовника и не пользоваться. Но ничего, ради мести можно и помучиться немного.

Когда я возвращаюсь в комнату, Василий уже спит. Он лежит, закрыв глаза, его грудь размеренно вздымается. Я осторожно устраиваюсь на другой половине матраса. И честно стараюсь не думать ни о чем запретном.

Когда я почти расслабляюсь, Василий резко притягивает меня к себе.

– Попалась!

Он опять целует меня, поглаживает там и тут. Я пытаюсь вывернуться из объятий.

– Василий, ты чего удумал? Спи давай.

– Как я могу спать, когда рядом такая вкусняшка? Тем более я ужасно соскучился.

– Можешь даже не надеяться, что тебе что-то перепадет.

– Почему?

– У меня бабушка через стенку, – напоминаю я. – Нам следует вести себя прилично.

– А мы потихоньку. Кстати, через стенку не только бабушка, а еще куча соседей. Но вчера ты что-то не смущалась.

– А вот сегодня смущаюсь. И вообще мой матрас не предназначен для неприличностей. Он лопнет.

– А зачем нам матрас? – искренне недоумевает Василий. – Вот есть же разделочный стол, ты можешь на него опереться и…

Я стукаю его подушкой и шиплю:

– Угомонись, женишок. Сказали же тебе: ничего не будет.

– Что, даже обнимать нельзя?

– Нежелательно.

Его губы трогает едва уловимая в полумраке кухни ухмылка.

– Да почему нельзя-то? Тоже бабушка заругает?

– Ага.

– А вот я сейчас схожу к ней и спрошу разрешения, – Василий привстает.

Я снова бью его подушкой, опрокидываю обратно на матрас.

– Как тебя успокоить-то? – давясь смехом, причитаю я.

– Ясно же как. Поцелуями.

Он поглаживает пальцами мое лицо. М-м-м, приятно…

Немного подумав, я решаю, что пара поцелуев – это вполне приемлемо. Но мы как-то увлекаемся и целуемся гораздо дольше. Впрочем, потом спохватываемся, вежливо желаем друг другу спокойной ночи, отворачиваемся в разные стороны.

Мое тело полыхает желанием, в голове туманится. Я, наверное, минут пять упрямо пытаюсь уснуть, а потом не выдерживаю, оборачиваюсь к Василию.

– Что ты там по разделочный стол говорил?