Часть вторая. Осада по всем правилам.

Мадлен уже начала привыкать к переездам, но такого стремительного в её жизни не случалось ещё ни разу. Она спросила господина Лионеля – сколько вещей можно с собой взять. Он глянул на неё, будто не понял, о чём речь, а потом рассмеялся и ответил – да сколько надо. Мебель не берите, подмигнул он, лавок и кроватей достаточно. А всё остальное – собирайте, де ла Мотт поможет. Мадлен изумилась, как он может помочь, потому что юный виконт не выглядел человеком, который легко таскает сундуки. Лионель снова посмеялся и объяснил – оказывается, молодой маг владеет редким сокровищем – артефактом портала. И уже обещал помочь доставить в дом Лионеля госпожу Мадлен с детьми и ближними людьми, дорогу он знает, сам там недавно был вместе с его величеством.

Так что сложить в сундуки все вещи, которые успели достать из них в Пале-Вьевилль – и снова навстречу неизвестности.

Орельен де ла Мотт пришёл на следующее утро после завтрака, и радостно сообщил, что готов переправлять госпожу Мадлен, куда она скажет. Следом появился и господин Лионель – в совершенно светской одежде, Мадлен иногда встречала его в таком виде при дворе, но – крайне редко. Девочки сидели рядком на лавке и ждали – когда уже поедем-то, так сказала Аделин.

- А ты уже готова? – спросил виконт. – Тогда вперёд!

Он достал из поясной сумки крупный кристалл – белый, прозрачный, но как будто с синеватой дымкой внутри.

- Что это? А можно посмотреть? – тут же заинтересовалась Аделин.

- Ценный артефакт, - подмигнул ей виконт. – Смотри, - жестом фокусника что-то с ним сделал, и прямо перед ними всеми в воздухе соткался мерцающий серебристый овал с дрожащими краями.

- Здорово, тоже так хочу! – завопила Аделин.

Мари молча смотрела во все глаза, а Шарлотта испугалась и заплакала. Пришлось взять её на руки и гладить по голове, а нос свой она уткнула Мадлен в плечо.

Господин Лионель протянул руку Аделин и шагнул в портал. Девочка пошла за ним с выражением восторга на лице, которое появлялось у неё всякий раз, когда речь шла о магии. Они шагнули в овал – и дальше Мадлен только слышала восторженный визг дочери. Впрочем, Лионель тут же вернулся, да не один, а с парой крепких парней, которым кивнул на сундуки Мадлен. А сам предложил руку Мари.

Мари вцепилась в юбку Мадлен и всем своим видом показывала, что без матери никуда не пойдёт. Тогда Лионель подмигнул девочке и сказал Мадлен:

- Пойдёмте, госпожа Мадлен. Вы никогда не перемещались порталами? Привыкайте, это удобно и безопасно.

Взял Мари за свободную руку, и они шагнули вперёд все вместе. Мадлен зажмурилась… и открыла глаза, только когда обе её ноги вновь оказались на твёрдой земле.

Ой нет, не на земле, на полу. На хорошем каменном полу, покрытом, между прочим, ворсистым узорчатым ковром – интересно, откуда его преосвященство такой добыл? Они оказались, очевидно, в гостиной – два больших окна в каменной стене, стена занавешена гобеленами, изображающими сцены охоты. Посреди комнаты – большой стол из толстых досок, на нём стоит какая-то посуда. У стен – лавки, на лавках – мягкие подушечки. И ещё шкафы с книгами, вот прямо много-много книг, это же замечательно!

Мадлен опустила Шарлотту на ближайшую лавку, подтолкнула туда же Мари, а сама подошла к окну. Снаружи была видна река, огибающая башню, и лес на другом берегу. Река бодро неслась по камушкам, светило солнце.

Тем временем через светящийся овал перетащили сундуки, а следом, опасливо озираясь и осторожно ступая, перебрались Одиль, Николь и Луиза. В их  жизни тоже до этого момента порталов не случалось.

Интересно, куда делась Аделин? Впрочем, только Мадлен подумала о ней, как дочь появилась из приоткрытой тяжёлой двери.

- Мама, здесь так интересно! Это башня, в ней четыре этажа, и чердак, а ещё есть целый большой дом рядом! И здесь живёт множество народу, представляешь?

Мадлен подумала, что под словами «охотничий домик» ей виделось что-то другое. Теперь понятно, как здесь разместились их величества с придворными и охраной!

Последними из портала появились в очередной раз ходивший домой Лионель и владелец кристалла де ла Мотт. Тот схлопнул овал и улыбнулся Мадлен – радостно и открыто.

- Вот и всё, госпожа Мадлен, два шага – и вы на месте!

- Послушайте, - Мадлен вдруг пришла в голову невероятная мысль, и она даже решилась взять за руку его преосвященство. – Если это так просто, то, может быть, нам нужно не сюда, а в Варансон? Или хотя бы в Саваж? Там мы никому не помешаем.

- Дорогая госпожа Мадлен, - Лионель улыбнулся ей, словно она – Шарлотта, и усадил на лавку рядом с дочерьми. – Если я правильно понимаю, возможность жизни в Варансоне вы уже обсуждали с моей матушкой. Скажите, кто там будет защищать вас от непонятных происков родни вашего покойного мужа? Как там вообще с обороной замка, подскажите?

- Я… я ничего не знаю про оборону замка, - была вынуждена признать Мадлен.

- Вот, вы молодец, что сказали это. Потому что я бы начал вас расспрашивать – какой толщины стены? Сколько человек охраны? Есть ли хоть одна пушка? Вообще какой запас оружия и пороха?

- Я об этом ничего не знаю, - расстроенно покачала головой Мадлен. – Только о том, как несутся куры, сколько нынче народилось телят, какой приплод у овец, и как там виноградники.

- Это замечательно, что вы так хорошо представляете себе ваше хозяйство, будто каждый день там сами бываете, - улыбнулся Лионель, - но каково вам там будет одной и без защиты? Здесь, прямо скажем, неплохая система защитных заклинаний, ни один человек не сможет пробраться в дом без моего ведома. Вы можете оставаться здесь, сколько понадобится, или – пока не вернётся с Юга Жанно. Он, я подозреваю, в целом там задержится, потому что госпоже Анжелике необходимо учиться, но как только встанет на ноги – его будет ждать король. Так что, госпожа Мадлен, ни о чём не беспокойтесь.

- Спасибо вам, господин Лионель, - вздохнула Мадлен.

Как хорошо, что у неё есть Жанно, а у Жанно – такие друзья!

- Не за что, госпожа Мадлен. Я не делаю для вас ничего такого, чего не сделал бы для Жанно. А вопрос с вашим отъездом в Саваж я бы тоже предпочёл решать с ним. Давайте дождёмся его выздоровления, хорошо?

- Уговорили, - вздохнула Мадлен.

- Я предлагаю вам разместиться в покоях третьего этажа, там достаточно места для вас, для ваших приближённых и для девочек, - продолжал тем временем Лионель. – Сейчас я приглашу господина Рокара, это мой управляющий, и вы с ним обо всём договоритесь.

Правда, вместо управляющего в гостиную вошла дама, которую Мадлен знала, но – не лично, её этой даме никогда не представляли, потому что дама это была не просто так дама, а принцесса, то есть, тьфу, уже королева Маргарита, младшая сестра короля. С ней была компаньонка, подруга или наперсница – бледная блондинка со сталью во взгляде, очевидный маг, хоть Мадлен и не смогла понять – какой именно маг, тогда как её величество столь же очевидно магом не была. 

- Здравствуйте, я очень рада приветствовать сестру доблестного графа Саважа, - улыбнулась королева. – Кузен Лионель рассказал, что вы потеряли супруга, и вам нужно дождаться выздоровления вашего брата в тишине и покое. Знаете, мы с Жийоной – вы знакомы с госпожой де Нериньяк? – занимаемся здесь примерно тем же, и будем рады, если вы составите нам компанию.

Королева была лет на восемь, или даже более, младше Мадлен и прямо источала радость и жизнелюбие.

- Благодарю, ваше величество, - Мадлен очнулась, подскочила с лавки и приветствовала королеву поклоном. – Дети, - она выразительно поглядела на дочерей, - что надо сказать при встрече с её величеством?

Мари и Шарлотта сползли с лавки и поклонились – молча. Аделин подошла – она что-то высматривала в окно, стоя на какой-то приступочке – прилично поклонилась и пробормотала что-то вроде «здравствуйте, ваше величество».

- С этой юной дамой мы уже познакомились, - усмехнулась королева. – И если вас не затруднит – меня зовут Марго, вас, как я понимаю, Мадлен, это – Жийона, а как зовут ваших очаровательных девочек?

- Аделин, Мари и Шарлотта, - пробормотала изумлённая Мадлен.

- Вот и отлично. А все титулы оставим до того времени, как вернёмся во дворцы, хорошо?

Королева вблизи была очаровательна – темноглазая и темноволосая, улыбающаяся, и судя по всему – просто счастливая. Как бывает-то, оказывается.

Дальше в гостиную пришла дама, одетая просто, но добротно, сообщила, что её зовут Симона Рокар, она супруга управляющего, пришла помочь госпоже де Кресси расположиться. Сейчас, сказала она, поднимем наверх ваши вещи. Обед здесь, через полчаса. И очень хорошо, что вы с девочками, нашим Сесиль и Сюзетт будет, с кем играть. Да-да, у них с супругом два сына и две дочери, и когда в доме гостила королевская чета, детям было очень сложно объяснить, что нечего везде слоняться и мешать важным господам, здесь было столько народу, как в том муравейнике, яблоку негде упасть. А сейчас – хорошо и спокойно, и она надеется, что госпоже де Кресси и её прелестным деткам здесь понравится.

Мадлен заверила, что всё замечательно, и ещё раз поблагодарила его преосвященство, который, впрочем, уже успел куда-то деться. В дверном проёме маячили детские фигурки – наверное, те самые дочери госпожи Рокар. Аделин бросала на ту дверь такие умильные взгляды, что Мадлен рассмеялась и сказала:

- Дети, если хотите – можете пойти и осмотреться в доме. Только к обеду не опаздывать, Аделин, слышала? Не бросай Мари и Шарлотту, хорошо?

- Ага, мам, - кивнула Аделин, и – только её и видели.

Мари и Шарлотта осторожно пошли за ней.

А Мадлен оставалось поклониться королеве Маргарите и пойти посмотреть – куда же здешние люди таскают их сундуки.

Аделин пребывала в восторге – ничего себе, как изменилась их жизнь за каких-то несколько дней! Раньше она только и видела, что отцовский дом, да иногда ещё – отцовский замок, и всё, а тут вдруг и огромный дворец Вьевиллей, полный разных людей, и магов, и обычных, и теперь ещё – охотничий замок его преосвященства! И можно столько всего увидеть и попробовать, как за всю прошлую жизнь не доводилось!

Первым делом занятия магией – она ходила к домашнему магу Вьевиллей, старому господину де Мюи, который когда-то учил всех детей господина маршала, а теперь занимался с внуками. И несмотря на возраст, он очень многое мог, и очень хорошо объяснял – как позвать свою силу, как не перенапрячься, и как вообще получить именно то, что тебе надо. Аделин занималась вместе с детьми герцогини Шарлотты, и успевала ничуть не хуже, чем они, хоть они и начали раньше. Она уже умела создавать разные осветительные шарики, и один раз господин де Мюи даже разрешил ей зажечь свечу!

Эх, как же теперь дальше будет с магическими уроками?

Дворец Вьевиллей был намного больше отцовского дома, и если убежать от Николь, то можно увидеть и услышать много интересного. У господина маршала жили две диковинные яркие птицы, они не были магами, но умели разговаривать человеческим голосом.  Аделин даже как-то поспорила с одной из этих птиц, но так и не смогла настоять на своём.

Ещё там жил чудесный полосатый котик Геракл, он обычно встречался возле кухни и очень любил, когда его гладили. Стоило к нему подойти, как он сразу же падал на спину и подставлял мохнатое серое брюхо, и ластился. В отцовском доме жил кот, но его не пускали в комнаты – говорили, блох принесёт. И дозволяли разве что поесть на ступенях чёрного хода.

А самое главное – во дворце Вьевиллей много детей. Аделин и не представляла, что столько бывает – из людей отца и дядьёв мало у кого были семьи, и детей тоже было мало. А тут можно было побегать и поиграть с разными девочками и мальчиками, да с мальчиками ещё и интереснее. Девочки играли в дом и в куклы, как сестрица Мари. Матушка сшила ей и сёстрам кукол, но Аделин было скучно мастерить им одежду и придумывать, как там эти куклы живут, ей бы побегать, посмотреть на интересное и поиграть во что-нибудь, тоже интересное. А что интересного в игре в дом? Дом – он у всех есть, спальни, кухня да гостиные, да всякие комнаты, где хранятся вещи и припасы, и конюшня. Ну подумаешь, у кого-то дом огромный, и посреди – сад с фонтаном, а у кого-то маленький, и фонтана нет, вот и вся разница.

Впрочем, у внучек господина маршала был большой кукольный дом, он стоял в одной из гостиных хозяйской части дворца, и туда обычно никого не пускали, но Аделин с сёстрами разрешили прийти и поиграть. Размером больше Аделин, в три этажа, с деревянными стенами и черепичной крышей. У того дома не было одной стены, и можно было передвигать кукол внутри – по комнатам и лестницам. И у этих кукол жизнь была побогаче, чем у девочек де Кресси – в том доме хватало невероятно красивой мебели, и посуды, и ковров, и гобеленов – всё, как настоящее, только маленькое. У Аделин прямо дух захватило, когда она это увидела – красота же! А потом ещё оказалось, что в кукольный дом подаётся вода и там тоже есть фонтан – это сделала её высочество Катрин. Старшие внучки её высочества, Анна и Катрин, очень ревниво следили за тем, чтобы в этом чудесном доме никто ничего случайно не сломал, поэтому самым маленьким девочкам дозволялось только смотреть со стороны, как старшие что-то там придумывают и делают. Саму Аделин однажды взяли в игру только потому, что она зажгла им по всем трём этажам осветительных шариков размером с булавочную головку и магический огонь в камине – хозяйкам дома эта сила не давалась, они умели только с водой. Но Аделин тут же начала придумывать какие-то приключения для кукол, которые никому не понравились. Эти куклы были такими же воспитанными, как и их хозяйки – они наряжались в красивые платья, не произносили бранных слов, которым Аделин научилась от отца и дядюшек, не лазали в окно, не катались по перилам, не ссорились. Поэтому с домом не заладилось.

С мальчишками тоже не очень-то ладилось – они не хотели брать в игру девчонку. Правда, когда Аделин влезла в их спор о том, кто сможет зажечь больше всего магических огней, то не смогла обойти только самых старших, Годфри и Шарля, но им-то одному десять лет, а второму – девять. Мальчишки поудивлялись, но дозволили приходить в условное место сада, а ещё под лестницу чёрного хода. Конечно, в юбке не очень-то полазаешь и побегаешь, но она старалась. Это счастье продолжалось ровно два дня – а потом вдруг оказалось, что они опять уезжают.

И теперь в распоряжении Аделин оказался замок, ничуть не меньший, чем у де Кресси! Высокая башня из серого камня, в четыре этажа – она сбегала по винтовой лестнице и посчитала, и ещё чердак наверху, а к этой башне пристроено целое немалое крыло! И речка снаружи, и лес, и наверное, что-то ещё! Даже если здесь не с кем играть, кроме сестёр, она непременно что-нибудь придумает!

Но оказалось, что и здесь есть свои местные дети – у господина управляющего. Целых четверо – две дочки, и два сына. И дочки прямо пришли познакомиться, наверное, им тоже хочется поиграть с кем-нибудь новым.

Дочек звали Сесиль и Сюзетт – так сказала их матушка госпожа Симона.

- Привет, - начала разговор Аделин. – А кто из вас кто? Меня зовут Аделин де Кресси, мне восемь лет. Это мои сёстры, Мари, ей шесть, и Шарлотта, ей четыре.

Младшие, как обычно, встали за спиной Аделин и осторожно оттуда выглядывали.

- Я Сесиль Рокар,  - сказала старшая девочка, - мне уже скоро будет десять. Моей сестре Сюзетт недавно исполнилось семь. И ещё у нас есть два брата, Жак, ему одиннадцать, и Пьер, ему только пять, он самый младший.

Сесиль была вся такая важная, как настоящая взрослая дама – смотрела в пол, не улыбалась, сложила руки под передником. Её сестра выглядела поживее – так и сверкала на Аделин с сёстрами голубыми глазами, а её чепец сбился на одно ухо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Расскажите, во что вы тут играете, и куда можно сходить и что посмотреть, - начала расспросы Аделин.

- Я уже большая, мне некогда играть, - строго сказала Сесиль.

- А что ты тогда делаешь? – изумилась Аделин.

Нет, понятно, что нужно учиться, но не всё же время!

- Учусь вести хозяйство, - важно ответила старшая девочка. – Например, сегодня утром матушка брала меня с собой, когда привезли муку – посчитать, сколько мешков, и так ли хороша та мука, как за неё запросили. А после обеда я пойду шить сорочку. Ты умеешь шить сорочку?

- Мари умеет, - не растерялась Аделин, она терпеть не могла всякое рукоделие и занималась им только потому, что никак не могла придумать убедительную причину, чтобы ничего такого не делать.

- Правда? Она же маленькая? – не поверила Сесиль.

- Куда маленькая-то, шесть лет уже! А я умею вот так, - Аделин щелкнула пальцами, и в воздухе повис светящийся шарик.

- Ты маг? – почему-то этот простой факт очень удивил старшую девочку.

- Да, - сообщила Аделин, эка невидаль, маг. – Они, наверное, тоже, только ещё пока не знают об этом, - кивнула она на сестёр. – Вот ты кем будешь?

- Что значит – кем? Выйду замуж и буду женой достойного человека и матерью его детей.

- А я буду великим магом, - сообщила Аделин. – Как мой дядя граф Саваж.

- Граф Саваж твой дядя? – изумилась Сесиль. – Он был тут вместе с его величеством и командовал охраной.

- Да! И он – великий маг! И я тоже буду.

- Девочки не бывают великими магами, - отрезала Сесиль.

- Отчего же? – не поняла Аделин. – Ещё как бывают! Может быть, пока маленькие, и не бывают, а потом – очень даже! Например, её высочество Катрин! Знаешь, как её слушается вода? Она даже в кукольном доме сделала водопровод и фонтан! Или вот – Анжелика, на ней женился наш дядя, она вообще всё умеет – и воду нагреть, и сказку рассказать, и врагов сжечь!

- Это которая ушла от принца к графу Саважу? – наморщила нос Сесиль. – Она здесь была, мы её видели, правда, Сюзетт? Она совсем некрасивая. Худая, и волосы торчат. И глупая, раз от принца ушла к нищему графу. Весь дом её обсуждал!

- Много ты понимаешь в красоте, - хмыкнула Аделин. – И наш дядя Жанно ещё какой красавец, ясно? Принца того я не видела, но встречала другого, и он настоящее чудовище, хоть и могучий маг. Если тот ваш принц был такой же, я б от него тоже ушла к дяде Жанно!

Аделин уже подумывала, не дать ли наглой зазанайке в нос, она умела, но их разговор прервал смех.

- Ой, - пискнула Селин, и – только её и видели.

Сестра убежала за ней.

Оказывается, по лестнице сверху спустился его преосвященство Лионель, хозяин дома. Он стоял и смеялся, а рядом с ним – виконт де ла Мотт, который умеет открывать порталы.

- Милые дамы, пойдёмте обедать, - сказал господин Лионель.

- Уже идём, ваше преосвященство, - Аделин вежливо наклонила голову.

Мадлен оглядела комнату, в которой предстояло жить девочкам, и комната ей понравилась. Большая, светлая, два окна. Кровати стояло тоже две, но госпожа Рокар распорядилась вынести  одну большую, и принести три маленьких – откуда-то из другой части дома. Вторая кровать осталась для Луизы – она всё равно спит рядом с Шарлоттой.

У этой комнаты был ещё и второй выход – в небольшую купальню. Вода туда не подавалась, её нужно было честным образом таскать, но – там стояла вместительная ванна, тазы и пара кувшинов. Это было очень удобно. Госпожа Рокар рассказывала, что во время визита их величеств в этой комнате жили дамы де Безье. Госпожа Антуанетта, с которой вечно что-то приключалось, хоть с виду она и очень достойная дама, и королева, опять же, ценила её очень высоко. И госпожа Анжелика, тут госпожа Рокар потупилась, но потом всё же решила продолжить – ныне, значит, супруга вашего брата, госпожа Мадлен.

- Понимаете, когда господин Лионель привез сюда королевскую чету и всех сопровождающих, то здесь с полсуток стоял дым коромыслом. И вашего брата с ними не было – говорили, он остался за рекой, прикрывать отход королевского отряда. И если честно, его и не надеялись уже увидеть живым. А потом они приехали утром – вместе с госпожой Анжеликой де Безье, которую считали потерянной и едва ли не погибшей. И про них говорили, что это она помогла господину графу отбиться, и что без неё он бы точно погиб. Как и она без него. Ну и если бы не они – тогда дрались бы на подступах к замку. Он хорошо защищён, но эти еретики такие бесстыжие! В общем, когда объявили о помолвке господина графа с госпожой де Безье, хоть это и было удивительно, но – понятно. И все, кто хоть сколько-нибудь воевал, качали головами и соглашались, что их друг другу послал господь, не иначе.

Мадлен впервые слышала эту историю – да и кто бы ей раньше рассказал? Жанно было некогда, а с Анжеликой она в день побега из мужнина дома впервые толком познакомилась. Вот оно как, оказывается. Она не представляла, как это – когда становишься с мужчиной плечом к плечу, спина к спине, и вместе стоишь против всего мира. Наверное, это невероятное ощущение. И хорошо, что у Жанно – так.

Сама она ни за что бы не встала рядом с Ангерраном против его недоброжелателей – потому что нередко считала, что у них есть причины не любить его. Драгоценный покойный супруг не всегда считал нужным держать слово, нередко попадался на вранье, и всегда искренне считал, что ничего же особенного, все так делают. И изумлялся – а чего на него обиделись-то? Он же не подал к тому никакого повода. Ну подумаешь, не передал сведения вовремя. Или наоборот, передал, но то, что передавать как раз не просили. Ещё бывало – не отдавал занятые деньги. Как-то раз не явился на дуэль, где должен был быть секундантом, и никому об этом не сказал, даже Жан-Люку, потому что тот бы его вытолкал взашей к месту поединка. И когда потом явились к ним домой узнавать, что случилось – сказался больным. Когда Жанно услышал эту историю, он сначала расхохотался, а потом очень жалел Мадлен – надо же было, говорил он, нашим прекрасным родителям впутать тебя в такой брак!

А госпожа Рокар тем временем отворила окна, впуская внутрь свет и тепло, и велела кому-то протереть ещё раз полы, пока господа обедают, и потом уже нести сундук с детскими вещами. И повела Мадлен дальше.

На этаже было ещё две комнаты – побольше и поменьше. Мадлен сразу же сказала, что ей – поменьше, она одна, ей много места не нужно. А побольше – пусть будет для Одиль и Николь. А мыться все будут в ванной возле комнаты девочек. Госпожа Рокар изумилась – как это знатная дама и не хочет себе большую комнату, но Мадлен только посмеялась – ей гостей не принимать, так что – как раз достаточно.

Госпожа Рокар рассказала, что её величество Маргарита живёт на втором этаже, рядом с большой гостиной, и госпожа Жийона – там же рядом. И ещё у них есть две камеристки, они появились после того, как её величество немного гостила в замке Лимей, у принца Рогана, кузена господина Лионеля. Да-да, того самого, от которого ушла к господину графу Саважу Анжелика де Безье.

К слову, про Безье вообще странное рассказывают – вроде бы брат госпожи Анжелики творил там что-то непотребное, и замок взяли штурмом. Рассказывали охранники господина Лионеля, которые с ним там были. Говорят – всё просто залили огнём, потому что тамошние разбойники сопротивлялись.

Да-да, подумала Мадлен, так сопротивлялись, что Жанно спасли только чудом. Но что поделать, у Анжелики был не самый лучший брат, а у неё вот, как она сейчас понимала – не самый лучший муж. Правда, сейчас ни того брата, ни того мужа нет в живых, а они живы, и она, Мадлен, и Жанно, и Анжелика. Мадлен почувствовала, что уже испытывает к почти незнакомой невестке нешуточную симпатию. Впрочем, она понравилась девочкам, а у девочек чутьё, особенно – у Аделин. К плохим людям они не идут и с ними не разговаривают, а с Анжеликой Аделин тогда даже в седле её огромного коня решилась поехать. 

Мадлен проследила за тем, как в её комнату занести и установили сундук с её вещами, и следом за госпожой Рокар пошла вниз – настало время обеда.

Возле дверей в гостиную его преосвященство что-то говорил Аделин, та слушала, вежливо наклонив голову. Мадлен же поняла, что совершенно не подумала во всей этой суете о магических уроках старшей дочери! А то ещё вырастет, как она сама, и что в этом хорошего?

Она дождалась, пока Аделин зайдёт в гостиную.

- Ваше преосвященство, я совсем позабыла про обучение Аделин. Она ведь ходила заниматься к господину де Мюи, и он настаивал на том, что ей никак нельзя прерываться!

Старый маг очень хвалил девочку, Мадлен это было весьма приятно. Но как же теперь?

- Госпожа Мадлен, а что вы сами? Вы ведь здесь не навсегда, и вы владеете базовыми навыками – может быть, вы попробуете заниматься с Аделин?

- Ой, там и говорить-то не о чем, - попробовала отмахнуться Мадлен, но господин Лионель только усмехнулся.

- Вопрос не в том, как велики ваши умения, а в том, что они у вас вообще есть. Если ваша дочь научится всему тому же, что можете вы, это уже будет хорошо. Для облегчения задачи я могу пригласить господина де Мюи сюда – и вы с ним обсудите, что нужно для девочки в первую очередь, и как этого достичь. И кроме того, мои книги – в вашем распоряжении. Там есть, что почитать о теории и практике магических искусств.

Ох. Вот так задача. Это ведь не шить и не читать, и не про хозяйство! Мадлен никогда не думала, что будет обучать кого-то магии, хоть бы и собственных детей. Но кажется, у неё просто нет выбора.

Жиль уже думал разыскать племянника по магической связи, но – тот нашёлся сам. И попросил позволения навестить Жиля прямо сейчас – всё равно Орельен возвращается домой, то есть в жилище Жиля на улице Багряной Розы. Вот и отлично. Надо предупредить Жакетту, что ожидается гость. Впрочем, Жакетта появится дома сильно позже того гостя.

Гостей в этом доме встречал, помимо охраны, его милость Котальдо – выходил, вначале – пугал грозным видом, затем обнюхивал, и потом только давал дозволение пройти. Но Лионель уже был с ним знаком, поэтому церемонии свелись к минимуму, и даже получил дозволение почесать зверя за ушами. Зверь вполне по-кошачьи ткнулся мокрым носом в ладонь племянника-преосвященства и неслышно прошествовал к камину, где специально для него стояло широкое кресло, в которое служанки по слову Жакетты нашили подушечек.

- Смотрю я, этот зверь живёт получше иных людей, - усмехнулся племянник.

- Ещё бы от всех тех людей было столько же пользы, как от этого зверя, - усмехнулся в ответ Жиль. – Рассказывайте, как там госпожа Мадлен.

- Рассказываю, - племянник опустился в кресло, вытянул ноги и взял бокал. – Госпожа Мадлен доставлена в охотничий дом, вместе с чадами и домочадцами. Полагаю, мои домочадцы и гости не будут ей слишком надоедать, но и скучать тоже не дадут.

- Вот и замечательно, - кивнул Жиль. – Я тут немного подслушивал логово де Кресси, но увы, пока не услышал ничего интересного. Они жрут, пьют, ругают слуг, которых стало некому призвать к порядку, и опасаются какого-то господина Бернарда, который может нагрянуть и дать им всем по шее. Кто у нас Бернард?

- Бернард? – удивился племянник. – С ходу и не припомню. Военный? Придворный?

- Даже и не представляю. Его поминал старший, тот самый, что приходил к вам во дворец.

- Видимо, придётся ещё следить и слушать. Кому-то, потому что нам бы с вами прогуляться до Безье, - племянник дотянулся до лежащего в кресле кота и погладил его.

- Какие-то новости? – только ещё не хватало.

- Нет, но хорошо бы присмотреть, не явился ли туда уважаемый Филипп де Безье, и не выбрались ли откуда-нибудь ещё не учтённые люди покойного Антуана. Господин Гро, новый управляющий, связывался со мной сегодня, и рассказывал о каких-то подозрительных людях в окрестностях замка.

Племянник был прав – со всеми здешними делами как-то подзабыли о том, что за оставшимися в Безье разбойниками нужен глаз да глаз. Некоторым людям если не напоминать, на каком они вообще свете, то они начинают заблуждаться и терять берега. И потом кому-то приходится брать замки штурмом и плавить ворота.

- Завтра с утра? Если прибудете ко мне, то отправимся коротким путём.

- С удовольствием, - племянник не владел ни артефактами порталов, ни короткими путями, но у него хватало разума не отказываться от предлагаемой помощи.

- Увы, я не могу ничего сказать об ужине, - пожал плечами Жиль. – Жакетта сегодня на занятиях у Сен-Реми. Но мы можем послать за пирогами в таверну на площади, они там достаточно приличны.

- Мы можем послать в Пале-Вьевилль, - усмехнулся племянник. – Там только рады будут.

- Не остынет ли? – усомнился Жиль.

- Мы воспользуемся нашим преимуществом – где-то тут должен быть Орельен с его волшебным камнем.

Орельен нашёлся в библиотеке – вместе со своим слугой Ландри, таким же молодым балбесом, они читали книгу, кто бы мог подумать – о телесных трансформациях. То есть о том, как превратить кого-нибудь во что-нибудь. Или – в кого-нибудь другого. Полезное умение, но требующее немалых сил и изрядной концентрации, и если с первым у Орельена проблем не было, то со вторым – очень даже.

Впрочем, услышав предложение Лионеля, они всё равно что учуяли запах тех самых пирогов, подскочили оба и выразили немедленную готовность отправиться за едой – хоть в таверну на площади, хоть в Пале-Вьевилль.

В итоге ужин был собран общими усилиями – из таверны подогнали пироги с курятиной и с капустой, а от сестрицы Катрин – паштет из утки, говяжий бульон с лапшой и зеленью, свежий хлеб, корзинку персиков и варенье из слив. Попутно Орельен забрал Жакетту от наставника – правильно, нечего деве вечером одной по улице бродить. И у них вышел чудесный ужин – племянник рассказывал о том, как госпожа Мадлен с детьми осваивалась в его доме, Жакетта – об интересном случае из практики её наставника Сен-Реми, а Орельен – о том, что нужно для превращения в летучую мышь (и жабу, подсказывала, смеясь, Жакетта, и жабу). В жабу никого не превратили, а Лионель вскоре отбыл домой, пообещав прибыть чуть после рассвета.

Наутро из городского дома попали в Акон, в замке все было, как и раньше – хмуро, сыро и печально. Уже из Акона отправились в Безье, а там и впрямь нужно было появиться, потому что как раз застали остатки местного гарнизона бранящимися с кучкой неизвестных, желавших попасть внутрь под тем предлогом, что их якобы там ждут, и известий от них – ждут вдвойне. Пришлось шугануть пришельцев и стреножить их вожака – потому что стало очень любопытно, каких это известий ожидают, кто и от кого.

Впрочем, вожак оказался хлипким и рассказал всё быстро. Он был связным между покойным Антуаном де Безье и главой еретической армии принцем Маршем, должен был прибыть давно, но – портальной, да и никакой другой магией не владел, вот и припозднился. Новостей он, видимо, тоже не слушал, или не поверил, или принц Марш решил убедиться в случившемся сам – хотя бы при помощи своего лазутчика.

Конечно, это ещё один штрих к портрету покойного Антуана де Безье, но – уже не важно, по большому-то счёту. Еретиков посадили в подвал – до разбирательства, а пару самых на вид безобидных отправили обратно к их командиру, рассказать, что в Безье ловить нечего, кто бы ни стал волей короля следующим графом.

Ночевали в Аконе – там, всё же, было получше, чем в разорённом Безье. Кто бы ни стал следующим графом – ему придётся потрудиться, пока замок станет жилым и приличным, и хорошо, что это будет не Жиль де Роган никоим образом.

А вечером случился ещё один сюрприз. Юный де ла Мотт где-то пропадал, даже к ужину явился не сразу, а потом пришёл и сообщил: с Жилем-де желает переговорить его ещё один племянник и закадычный друг того де ла Мотта Анри де Роган. Да-да, тот самый, с которым спорили из-за Анжелики де Безье, и которому она предпочла Саважа. Более того, помянутый Анри готов либо прибыть в Акон сам, либо же приглашает Жиля навестить Лимей.

Звать в Акон человека, владения которого, по отзывам решительно всех, содержатся в идеальном порядке – не лучшая идея. Поэтому Жиль сказал, что готов навестить племянника в Лимее… например, завтра в обед, если это не нарушит никаких его планов.

Племянник передал через того же де ла Мотта, что – нет, не нарушит, и он будет рад встретиться, наконец, с родичем.

Жиль полночи ворочался с боку на бок, и не постель была тому виной – Жакетта заменила и перину, и подушки, и простыни были свежими. Что же скажет ему племянник, которому он, Жиль, создал множество трудностей без причины и на ровном месте? Не так уж ему на самом деле и нужен Лимей со всеми прилегающими владениями – слишком его много. Лимей не терпит соперников – он был первым и единственным в сердце отца, потом – брата Франсуа, и теперь – племянника Анри, не зря ж Анжелика ушла от него к намного более живому и дерзкому Саважу. Куда ему, Жилю, такой груз? И как теперь разрубить этот узел, ведь он сам призвал его величество в свидетели и судьи?

Из четверых племянников Жиля примечательными, на его взгляд, были двое – Лионель и помянутый Анри. Двое старших, Эжен и Этьен, были просто достойными продолжателями дела своего отца – оба отлично воевали. А вот двое младших…

Лионель, конечно, восхищал особо – он принял тот план судьбы, который предложил ему отец, не воспротивился, не взбунтовался, хотя – в его жизни много ограничений, которые не вдруг обойдёшь, и сжиться с ними можно только тогда, когда – принимаешь сердцем. Племянник принял, и выглядит счастливым человеком – как будто всё, что ему в жизни хочется, у него есть. Недоступное для Жиля умение, он бы не справился.

А второй племянник получил в очень юном возрасте огромные владения – и огромную ответственность. Жиль совершенно не был уверен в том, что живущие на его землях люди прилично к нему относятся. А если точно – знал, что кое-кто и плюёт вслед, и делает знак от сглаза, полагая его проклятым чернокнижником. А племяннику Анри, как он понимал, вслед никто не плюёт, ибо люди его сыты и довольны. И даже когда весной разбойники Антуана де Безье пакостили на его землях, Анри достойно вышел из положения – кому-то помогал с посевами, кому-то – лошадьми и семенами, и чем-то ещё -  так рассказывали.

Нет, покуситься на Лимей было большой ошибкой Жиля, надо это признать. И откровенно сказать о том племяннику.

Но оказалось, что племянник Анри вовсе не настроен воевать с Жилем или мстить ему. Он был вежлив и спокоен, и говорил – решим всё по-родственному. Я не отдам вам Лимей, но – могу помочь в чём-нибудь другом. К тому же, он собирался жениться на ещё одной девице де Безье, имеющейся в природе – Антуанетте, кузине покойного Флориана, и таким образом, формально выполнял все условия выдуманного Жилем завещания.

Анри, несмотря на крайнюю молодость, характером был вылитый братец Франсуа – такой же строгий и сдержанный, но в отличие от него – умел иногда улыбаться, уже достижение. Интересно, сам такой вырос или кто научил? Он недавно сломал ногу, и Жакетта регулярно его навещала – лечила, что-то с той ногой делала, и Анри был Жакетте за это очень благодарен. И расспросил про посох Жиля – насколько с ним легче, чем без него.

Он также предложил Жилю прогулку по замку и владениям – если тот желает. Жиль подумал и понял – что желает. Посидеть на берегу озера, заглянуть в склеп к предкам, понюхать розы в саду. И выпить местного вина – виноградники Лимея, как и всё остальное, процветали.

С собой в Акон Жиль притащил корзину с бутылками того лимейского вина – и ощущение умиротворения и покоя, доселе невиданное. А всего-то надо было – навестить родича…

Через неделю пребывания в доме его преосвященства Лионеля Мадлен поняла, что такая жизнь ей очень нравится.

Ей не нужно было утром вскакивать с постели до рассвета – чтобы пойти на кухню и проверить, пекут ли хлеб и готовят ли завтрак с обедом. Хватит ли на сегодня запасов, всё ли хорошо с купленными и присланными из замка продуктами. И убирают ли комнаты. И вычищена ли конюшня. И готова ли одежда для мужчин и детей.

И на рассвете тоже не нужно было, потому что все, решительно все хозяйственные дела в этом доме делались без участия Мадлен.

Нет, в Пале-Вьевилль ей тоже не нужно было делать ничего, им даже комнаты убирали. Но там следовало являться к завтраку в оговорённое время, а до того нужно было разбудить девочек, накормить их и отправить на занятия Аделин и Мари.

Здесь же девочки просыпались первыми и приходили к Мадлен – все трое. Шарлотта радостно скакала по комнате и по кровати, Мари строила планы на день, Аделин ложилась досыпать у Мадлен под боком. В доме де Кресси тоже случалось так, что девочки приходили к ней утром – зимой, когда светало поздно, и она иногда позволяла себе поспать подольше – например, в праздники.

А теперь рано поднимавшаяся Одиль терпеливо дожидалась, пока Мадлен проснётся окончательно и позовёт её умываться и одеваться.

Завтрак подавали, когда требовалось. Он был достаточно прост и мог быть съеден без тщательной подготовки – хлеб с маслом, сыр, молоко для девочек, арро со сливками для Мадлен. Иногда им составляла компанию её величество Марго, которая нередко засиживалась ночью допоздна за какими-нибудь книгами, а потом спала до обеда. Её дама госпожа Жийона тоже ночами сидела – то ли над книгами, то ли вообще где-то на чердаке, а завтраком она обычно пренебрегала.

После завтрака наступало время полезных занятий. Читали с девочками книгу о приключениях хитрого лиса, который везде успевал и всех оставлял в дураках. То есть, читали по очереди Аделин и Мари, а Шарлотта слушала, а потом называла буквы и знакомые слова. Потом шили. Мадлен – новую сорочку, Мари – платье для куклы, Аделин с горем пополам удалось соблазнить новым вышитым чепчиком. Вообще в её годы девице уже полагалось вовсю рукодельничать, но – Аделин предпочитала магию.

Помня о словах его преосвященства, Мадлен попыталась рассказать дочери о той толике бытовой магии, которой владела сама. Почистить ткань от загрязнений, высушить, разгладить слежавшиеся складки. Собрать пыль со всей комнаты в одно место – чтобы не выискивать её по углам и полкам шкафов. Наложить заклинание от моли и другой вредной живности. Высушить и распутать мокрые после мытья волосы. Укрепить ветхую ткань сорочки, чтобы ещё некоторое время прослужила, например – на локтях. Затянуть маленькие дырочки – не более трёх-четырёх нитей, больше – уже только иглой. Зачаровать от сырости одежду и припасы.

Девочки слушали, открыв рты, Аделин же рвалась всё попробовать прямо сразу. Случившаяся как-то рядом во время такого занятия её величество тоже с интересом слушала, сидя рядом с Шарлоттой на лавке.

- Ничего себе, сколько вы всего умеете, госпожа Мадлен! – восхитилась королева Маргарита. – Слушая вас, я жалею, что мне не досталось от матушки никаких способностей.

Да, её величество Екатерина не смогла передать магические способности никому из детей. Правда, по слухам, она владела ментальной магией, а вовсе не бытовой. Ну да и для чего принцам и принцессам бытовая магия?

А Мадлен сама удивилась, сколько всего, оказывается, она совершает между делом, не обращая на то никакого внимания. Впрочем, в родительском доме на такое тоже не обращали внимания – матушка точно так же чистила отцовские плащи, штопала сорочки и чулки, мыла детей и сушила их после купания. И постепенно приобщала к этим делам дочерей – Мадлен и пятерых её старших сестёр. Никаких специальных учителей магии у них отродясь не водилось, просто девочек учила матушка, а Жанно – отец. Но Жанно в десять лет отдали в пажи графу Флери, могущественному боевому магу, сослуживцу отца и одному из командиров маршала Вьевилля, и дальше он учился всему где-то там, далеко. А Мадлен, как до того её сёстры, к семнадцати годам знала всё о том, что и как происходит в замке, от подвала до крыши. Матушка была сурова в обучении, но впоследствии, в замужней жизни Мадлен не раз вспоминала её науку добрым словом. Ибо если бы не та наука и не подвластная ей магия – то управляться с хозяйством де Кресси было бы ещё сложнее.

- Но мама, я ведь буду магом, зачем мне всё это знать? – спрашивала Аделин.

- А ты думаешь, у магов не бывает грязных и промокших плащей и рваных сорочек? – смеялась в ответ Мадлен.

Эх, услышала бы хоть от одной дочери такие слова её собственная матушка – и лентяйке несдобровало бы. Потому что подобные мысли почтенная графиня Саваж могла объяснить только ленью. И если подготовкой и прилежанием Мари она бы осталась довольна, то Аделин вряд ли  дождалась бы от бабушки добрых слов, вдруг подумала Мадлен. Потому что принципы графини Шарлотты были нерушимыми: магия магией, а девочка должна уметь обиходить и обслужить себя, будущего мужа и будущих детей. А кто знает, повезёт ли девочке с мужем – так она и говорила. А вдруг муж погибнет? А вдруг муж увязнет в заговоре и потеряет всё? А вдруг муж окажется игроком и мотом? А у вас ведь дети, их нужно накормить, одеть и обучить – Мадлен показалось, что она снова слышит голос графини Шарлотты – через время и пространство. Наверное, после урока нужно будет связаться с ней по магической связи – узнать новости из Саважа и рассказать свои. Матушка была в курсе о вдовстве Мадлен и о том, что она находится под покровительством Вьевиллей. И о ране Жанно. Впрочем, услышав о той ране, матушка, ни секунды не сомневаясь, сказала – выберется, он у нас живучий. А на известие о свадьбе очень удивилась – сам-то Жанно не разбежался известить её о переменах в своей жизни, пришлось это делать Мадлен. Графиня Шарлотта была особенно довольна тем, что Жанно взял за себя богатую невесту – ну, говорила она, можно больше и не служить, с богатствами Безье не пропадёт. Мадлен не стала рассказывать, что с теми богатствами есть сложности – если Жанно захочет, то сам и расскажет.

А пока она обо всём этом думала, её девицы вместе с королевой взяли льняной лоскут, извозили его в пыли – где только нашли, и чистили магическим способом. И что-то там у них, кажется, выходило, лоскут становился белым прямо на глазах - так что наука пошла впрок.

И когда они добились первозданной белизны, можно было похвалить Аделин и помощниц, и разрешить детям пойти поиграть во двор.

Впрочем, пошли туда все вместе, и по дороге её величество добыла где-то и прихватила с собой госпожу Жийону. Погода который день стояла отличная, тёплая и солнечная, а во дворе трое из четверых детей господина управляющего гоняли большой кожаный мячик. Обычно с ними не играла старшая девочка, Сесиль – говорила, она уже слишком большая для таких глупостей. Впрочем, мальчик Жак был ещё старше неё, но гонять по двору мяч не отказывался, как и младшие дети.

Девицы тут же включились в игру, потом кто-то кинул мячик в госпожу Жийону, и она легко отбила его, не касаясь – одной лишь магической силой. Аделин это очень понравилось, она принялась пробовать так же, в итоге в игру втянули и королеву, и саму Мадлен. Кто бы мог подумать, что она снова, как в родном замке, будет бегать по двору с мячиком!

Дети радостно вопили, взрослые смеялись, и никто не заметил хозяина дома, появившегося из башни тихо, как большой кот на мягких лапах. Первой его углядела королева, подбежала, улыбаясь, и обняла, и что-то шепнула на ухо. Мадлен с Жийоной переглянулись, отряхнулись немного и тоже подошли поздороваться, Мадлен ещё и чепец упавший не смогла найти.

- Как хорошо, что вы нашли время нас навестить, кузен, - говорила Маргарита.

- Да, привёз вам гостя, он, надеюсь, вас немного развлечёт, - усмехнулся его преосвященство.

Мадлен повернулась – оказывается, рядом стоял хромой принц. И о ужас, держал в руках её упавший чепец! Впрочем, он радостно ей улыбнулся и протянул найденную вещь.

- Доброго вам дня, госпожа Мадлен. Сдаётся мне, это ваше, ни у кого больше я не встречал такой изящной вышивки.

- Благодарю, ваше высочество, - Мадлен сделала положенный по этикету реверанс.

И что теперь будет?

А ничего не было. Принц вручил Мадлен чепец – с не слишком изящным, но вежливым поклоном, поздоровался с королевой Маргаритой, приветствовал госпожу Жийону.

- Госпожа де Нериньяк, вы ведь внучка маршала Шамбора? – спросил он у Жийоны.

- Да, ваше высочество, - кивнула Жийона, - верно. Вы были знакомы?

- К моему удовольствию, - кивнул принц. – Это был выдающийся человек, и военный тоже выдающийся.

- О, благодарю. Рада, что вы о нём так думаете, - надо же, госпожа Жийона умеет улыбаться!

Тем временем три девицы Мадлен подбежали, обступили её с боков и сзади и настороженно глядели на принца.

- Здравствуйте, милые барышни, - поклонился им принц.

Девицы встали, как подобает, и произнесли положенные слова приветствия. И после чего уже все просто пошли в дом, а там госпожа Симона командовала сервировкой стола к обеду.

- А давайте переоденемся к обеду, раз у нас гость, - заговорщически прошептала королева Маргарита.

Жийона усмехнулась, а Мадлен задумалась – правда переодеться, что ли? Хотя бы в старое придворное платье, которое с негодованием отвергла её высочество Катрин? Оно тёмно-бордовое, и не такое торжественное, как платье от той же принцессы, и принцесса потом наотрез отказалась принять его обратно, сказав, что это подарок, и точка.

Мадлен поднялась на третий этаж и передала девочек в руки Николь и Луизы - с наказом тоже переодеть их к обеду.  Они с утра и по полу ползали, и на улице падали то на землю, то в траву, в таком виде за стол нельзя. А потом позвала Одиль – помочь переодеться ей самой.

- Кто ж это вас надоумил-то, неужели его преосвящество, буду поминать его в своих молитвах, - ворчала Одиль.

- Он пригласил гостя, и её величество сказала – всем переодеться к обеду, - пожала плечами Мадлен.

- Если даже и так, - не стала спорить Одиль. – Её я тоже помяну.

Платье хорошо лежало в сундуке, и было переложено льняными вышитыми мешочками с ароматными травами – ещё прошлым летом матушка присылала из Саважа. Там они растут в горных долинах над замком, и в начале лета, когда горные луга цветут, их нужно собирать – на целый год вперёд, чтобы переложить постель, скатерти с салфетками и одежду.

Было время, Мадлен тоже ходила собирать травы – и ароматные, и лечебные, в горах хватало всяких. Её острый нюх позволял найти всё нужное быстро, поэтому в тёплые летние деньки можно было совершенно спокойно сбежать от домашних обязанностей. Конечно, графских дочерей никто не отпускал в лес и горы в одиночку – всегда с ними шёл кто-то из старшей прислуги и люди отца. Мадлен обычно сопровождал Робер – парень на пару лет постарше её самой, младший сын младшего сына, которому ничего не светило в родном доме, и его отдали в учение, а потом и на службу к графу Саважу. Он был темноволос и пронзительно зеленоглаз, и всё время смеялся, он не был магом, но лучше всех фехтовал и метко стрелял. О нет, он не позволял себе ничего по отношению к Мадлен, но его взгляд служил ей своего рода дополнительной защитой и опорой, а его рука была рядом на горной тропинке или на крутой лестнице. Он неплохо играл на гитаре и пел – было, у кого поучиться, и всегда смотрел на Мадлен поверх корпуса инструмента – глаза его сияли, и казалось, что поёт он для неё. Впрочем, может быть, так и было. На её свадьбе он был мрачен, но не сказал ни слова – наверное, думал о том, что не может предложить ей ничего, поскольку Ангерран де Кресси всё же был старшим в роду, и сын его, если родится, тоже будет старшим в роду.

Мечтала ли Мадлен о нём? Наверное, это называется так. Но – только лишь мечтала, робко и несмело.

А потом Жанно рассказал, что Робер погиб, защищая отца – в той же засаде, где оборвалась жизнь графа Саважа. И добавил, что они с Ли, Анри и Орельеном отомстили за всех погибших. Да, всё правильно, но…

Сейчас же Мадлен с удивлением поняла, что какое-то схожее с тем, давним, ощущение она поймала в обществе хромого принца – когда он не пожирал её глазами и не нюхал её рук, а просто был рядом. Например, говорил с кем-нибудь на том злосчастном празднике у Вьевиллей, держа её руку, или – когда запускал в ночное небо огни фейерверка. Рядом с ним было спокойно – как с Робером или как с Жанно. И наверное, враги разбегаются от одного его имени…

От де Кресси враги не разбегались. Да серьёзных врагов там и не было, потому что они слишком незначительны сами по себе, а если и пытаются куда-нибудь пробиться, то всем им, кроме, разве что, Жан-Люка, недостаёт силы. Уверенности, напора. Это дома Ангерран мог орать, что при дворе все сплошь дураки и трусы, а когда случалось бывать во дворце – то вёл себя тише воды, ниже травы. И когда однажды, вскоре после свадьбы, с Мадлен заговорил кто-то из приближённых короля, и она ответила, и даже улыбнулась, то во дворце Ангерран стелился перед тем человеком низко-низко, а дома надавал ей пощёчин. Потому что – нечего разговаривать с чужими мужчинами. И потом вообще не брал её ко двору, а потом она понесла, и все надеялись на сына… но родилась Аделин. Здоровой дочери оказалось недостаточно – как же, нужен наследник! А ты, мил друг, вообще смотрел, кого брал в жёны – не зря у Мадлен пять сестёр, и у матушки их было тоже не то пять, не то шесть, и у бабушки. Но доводы рассудка оказались не для Ангеррана.

После третьей дочери Мадлен поняла, что вообще не хочет больше рожать детей этому человеку. И вспомнила материнскую науку – что сделать, чтобы не беременеть. Денег в семье почти нет, этих бы детей вырастить и обеспечить, чтобы не пришлось выдавать замуж так же, как её саму, лишь бы взяли!

А потом вернулся Жанно. Они встретились при дворе – где же ещё? Она не поняла сначала, кто окликнул её – они не виделись десять лет, он уезжал мальчишкой, да и ей было тринадцать, а теперь – ему двадцать, ей – двадцать три, уже совсем взрослые. Но он был – вылитый отец, хоть и сильно моложе, и прекрасен, как волшебник из сказки. Да он и был волшебником из сказки, и ещё бесстрашным воином! Он сказал что-то друзьям – там был и его преосвященство Лионель, и принц Анри де Роган, и кто-то ещё – подбежал к Мадлен, обхватил её и закружил прямо в дворцовом коридоре. И она смеялась и плакала разом – Жанно нашёлся, Жанно вернулся, это же чудесно!

Они стояли, держась за руки, и наперебой говорили друг другу – что с ними было, где они были и как они теперь живут, когда подошёл Ангерран и больно дёрнул Мадлен за плечо. И грязно выругался. И наверное, сделал бы что-нибудь ещё, но Жанно с нехорошей усмешкой взял его за руку и вывернул так, что у того глаза на лоб полезли.

- Что это за животное, Мадлен? Неужели твой муж?

Она могла только кивнуть. Ангерран, правда, попытался что-то сказать о том, что Мадлен ведёт себя неподобающим образом, но Жанно только усмехнулся. Я, мол, её брат, сын и наследник графа Саважа, а ты кто?

Подтянулись братья Ангеррана, но Жанно отсёк их пляшущим по мраморному полу огненным полукругом. С другой стороны подлетел высокий худой парень, сероглазый блондин, он радостно потирал руки и спрашивал – что, господин Жанно, наконец-то будем драться? А то я уже соскучился! А другие друзья Жанно – все эти невозможно важные Вьевилли и Роганы – тоже подошли и смотрели на всё происходящее с усмешечками. Мадлен уже потом узнала, что его преосвященство Лионель служил с Жанно и на суше, и на море, а остальные уже по их возвращению успели пару раз побить еретиков с ним за компанию – и знали, на что он способен, а братья де Кресси – не знали.

Жанно тогда её спросил прямо в лоб – Мадлен, может ты уже станешь вдовой, и мы найдём тебе кого получше? Мадлен просто испугалась – как так, это же отец её детей. Так и сказала. Да и не особо она понимала, как это – когда получше. Просто попросила отпустить Ангеррана, и Жанно отпустил, но велел обещать, что тот будет относиться к ней, Мадлен, как подобает относиться к супруге, которая мало того, что сама по себе из достойной семьи, так ещё и мать его детей. И Ангерран послушался – хоть Жанно и был ниже его на голову и младше почти на два десятка лет. Но – способ Жанно объяснять, что и как в этой жизни, внушил ему уважение. К тому же, за спиной Жанно маячили фигуры Роганов и Вьевиллей, и бог знает, кого ещё.

С тех пор жизнь Мадлен стала намного проще, потому что братья де Кресси Жанно боялись. О нет, иногда они, всё же, зарывались, особенно Ангерран или Жан-Люк. Но Жанно им так и сказал – я же всё равно узнаю и приду. И мы посмотрим, кто прав.

А теперь Мадлен вдруг поняла, что могло быть иначе. Если бы родители не поторопились – а вдруг нашёлся бы другой жених? Не как Жанно или отец, таких не бывает, но – и не как Ангерран де Кресси?

Но тогда у неё были бы другие дети. А девочки получились просто замечательные.

Аделин напоминала Жанно в детстве. Была бы мальчиком – вышла бы точной копией. Мадлен даже казалось, что у старшей дочки с годами светлеют глаза, и из обычных вишнёво-карих становятся жёлтыми, кошачьими – как у Саважей-мужчин.

Мари была похожа на саму Мадлен в таком возрасте. Сдержанная, рассудительная и уже умеющая управляться с иголкой.

А непосредственная Шарлотта смеялась так же заразительно, как сестричка Мари.

Мадлен глянула на себя в небольшое зеркальце, поблагодарила Одиль за причёску и пошла за замечательными девочками – чтобы вместе с ними спуститься к обеду.

Конечно, Жиль знал, что в доме Лионеля прячется от родных мужа и от прочих врагов госпожа Мадлен, но увидеть её прямо сразу, да ещё и не чинно сидящей и смотрящей в пол, а смеющейся и играющей с детьми – оказалось как-то слишком сильно, он даже глаза прикрыл. Какая же она красавица, и как вовремя подох говнюк де Кресси! О нет, у Жиля не было и не будет добрых слов для этого человека, и ещё – для родителей Мадлен, которые устроили ей такой брак.

Но де Кресси больше нет, а Мадлен – есть. Живая и прекрасная. И дочки у неё довольно милые, когда не говорят чудовищных вещей, которые где-то подслушали. Вот, например, сейчас – когда бегают по двору за мячиком и смеются – очень даже ничего.

Ему захотелось что-нибудь для них вытворить – ну там, фейерверк, живую картину с невиданными зверями, или что там ещё можно выдумать, но он вздохнул про себя, и решил не торопиться. Зато поднял упавший на траву вышитый чепец – явно с медовой головы его строптивой красавицы, кто ещё такой вышьет и наденет?

Тем временем бегавшая тут же с детьми племянница Маргарита радостно приветствовала племянника Лионеля, и две другие дамы тоже подошли поздороваться. Жилю стоило изрядных усилий никак не дотрагиваться до столь приятной ему особы – а только лишь поклониться. И вернуть ей потерянную вещь. Не стоит торопиться, всему свой черёд.

Зато можно было переброситься парой слов с, как он понимал, дамой королевы Маргариты. Жиль встречал эту особу при дворе, и ни за что бы не заподозрил, что она умеет играть с детьми и улыбаться. Однако же – особа всё это умела. Более того, улыбка напомнила ему о давнем знакомстве с выдающимся человеком, вместе с которым Жилю довелось провернуть пару интересных дел, давно, ещё до великого путешествия на Юг и Восток. Дама при упоминании родича оживилась и одарила Жиля улыбкой – весьма своеобразной, ну да если сила у дамы – от дедушки, то того своеобразия там хоть отбавляй. Нет, Жилю бы что-нибудь, чуть менее экзотичное – например, даму из семьи Саваж.

За истекшую неделю Жиль окончательно убедился, что никакая другая дама, кроме госпожи Мадлен, ему не интересна, не подходит и, очевидно – не нужна.

Придворные его величества Карла Девятого были готовы предложить ему своих дочерей, племянниц, вдовых кузин, тёток и прочих близких и дальних родственниц – по отдельности и вместе, только выбирай. Да вот только на лицах этих родственниц не было даже того вежливо-спокойного выражения, которое всегда отличало госпожу Мадлен. Они смотрели в сторону, чтобы не показать… разочарования? Отвращения? В общем, Жиль не испытывал желания узнать, что там, на самом-то деле. Очевидно, там есть желание стать одной из Роганов и получить доступ к некоторому имуществу, тут, правда, Жиль внутренне ухмылялся – видели бы они то имущество, были бы поспокойнее. В общем, благородные дамы ему никак не годились.

Пока он всю последнюю неделю болтался по своим владениям, то поглядывал прицельно на встреченных женщин – кто там у него вообще живёт-то? Оказалось – много кто. И маги, и просто люди. И даже встречались свободные – как юные девы, так и взрослые женщины. Вдовы и дочери торговцев, ремесленников, крестьян – в конце концов. Но ни в ком не нашёл он той утончённости, какую видел в госпоже Мадлен. Ей бы он отдал в руки и Акон, и городской дом – без страха, как Жакетте. Только вот… она не желала брать.

Но оставался шанс, что – причина в другом. Может быть, там дело вообще не в нём, а в каких-то обстоятельствах её жизни, о которых он ничего не знает? Может быть, её нужно просто приучить к себе, как он когда-то приучал матушку его милости Котальдо, она была той ещё независимой особой? И её нельзя было сгрести в охапку и унести, как обычную кошку, потому что там такие зубы и когти, что живым не уйдёт никто, только уговаривать. Может быть, госпожу Мадлен можно убедить в своей безопасности и уговорить?

И поэтому как только возникла мысль, которую нужно было обсудить с племянником-преосвященством, прежде чем нести её куда-то дальше, Жиль решил напроситься в гости. Не говорить о госпоже Мадлен ни слова, только о деле. Дело-то вправду есть, и требует внимания. Племянник глянул хитро – и пригласил на следующий день составить ему компанию. Правда, доставкой на место вновь занимался де ла Мотт, но у него судьба такая.

И вот все они собрались за обеденным столом – небольшим и круглым, и взрослые, и дети. Госпожа Мадлен надела что-то очень милое и оказавшееся ей очень к лицу – Жиль никогда не разбирался во всех этих бесчисленных предметах, которые дамы надевают на себя для красоты. Точнее, понимал, как помочь даме со всем этим расстаться, и не более. И сейчас ему оставалось только поглядывать на неё – он надеялся, что делает это не слишком заметно, а она сидела как раз напротив него, между младшими детьми, и больше следила за ними, чем ела сама. Правда, вскоре дети запросились наружу и были отпущены, и госпожа Мадлен проводила их до двери и вернулась с улыбкой, и он улыбнулся ей в ответ – и она не отвела взгляда, и это была маленькая, но победа.

- Вам не скучно в этом уединённом доме, госпожа Мадлен? – решился спросить он.

- О нет, ваше высочество, не скучно, - надо же, снова улыбка. – Наверное, мне никогда не бывает скучно.

Хорошо, не улыбка, а намёк на улыбку, обещание улыбки. Но – уже что-то. И вообще за ту неделю, что госпожа Мадлен здесь, она стала спокойнее и чаще смотрит по сторонам, а не только в пол, на обтянутые юбкой колени или на детей.

- Это очень ценное качество, госпожа Мадлен. Может быть, вы когда-нибудь расскажете мне о том, как вам это удаётся?

- Само собой, - ну вот, взгляд снова опустился в тарелку.

- Значит, это ваш врождённый талант, - Жиль постарался не есть даму глазами, а всего лишь осторожно смотреть.

- Госпожа Мадлен определённо талантлива, - сообщила Маргарита. – Она умеет столько всего полезного, и её чудесные дочки – тоже! Право, я столько доброго не умею, - подмигнула она госпоже Мадлен. – Правда-правда! Если даже маленькая Аделин умеет очищать одежду от грязи, то госпожа Мадлен – просто фея!

- Господа – серьёзные маги, им вряд ли может быть интересна очистка одежды от грязи, - усмехнулась Мадлен.

- Уверяю вас, госпожа Мадлен, маги носят одежду точно так же, как и все люди, - усмехнулся ей в ответ племянник.

О да, Жилю было, что об этом сказать, но всё это не красило его совершенно. Поэтому…

- Когда мне напомнили, что в мире существует бытовая магия, я счёл это какой-то высшей формой благодати, честное слово, - сказал он. – И на мой взгляд, эта благодать дарована лишь избранным, вроде моей Жакетты… и, как выясняется, вас, госпожа Мадлен, - Жиль даже поклонился ей немного. – Дорогой племянник, не уделите ли мне после обеда немного вашего внимания?

- Легко, - согласился Лионель. – Оставим дам и отправимся в мой кабинет – если вам не трудно.

- Вы о лестнице? Нет. Ничего со мной не станется, не развалюсь.

Жиль поднялся, поклонился дамам и отправился вслед за хозяином дома.

Правда, по дороге куда-то наверх, под самую крышу, он успел пожалеть, что связался с этой затеей, но – и вправду дошёл, не развалился. А кабинет племянника был примечателен – ни за что не скажешь, что здесь обитает лицо духовное. Книги и пара картин – совершенно светского содержания, письменный стол, на котором стоит серебряный графин и небольшие стаканчики, и вазочка с каким-то печеньем.  Ну и – перья, бумага, чернильница, и что там ещё люди держат на столах для письма.

- Рассказывайте, дорогой родич, что вас привело сюда – кроме госпожи Мадлен, конечно же, - усмехнулся племянник.

- Мне не нравятся настроения в Безье, да и у меня дома тоже. Я сейчас не о домочадцах, если что, я о жителях этих территорий. Нет, я не успел набрать никаких фактов, но косые взгляды в спину, которых не было ещё с полмесяца назад, ощущаются очень хорошо. Ни я, ни вы не сделали этим людям ничего дурного, более того, разбойничье гнездо в Безье осложняло и их жизнь тоже. Однако, люди ропщут на перемены, на то, что нет графа, на то, что перевешали кое-кого из разбойничьих вожаков. А мои на то, что вместо обычного сеньора им дали какого-то неправильного Рогана, мало того, что полтора десятка лет где-то проболтавшегося, так ещё и оказавшегося каким-то там непонятным магом. Почему непонятным, я ума не приложу. Но – всё это натащили мне мои люди в Аконе, которые, если вы помните, сами так или иначе маги. А мы с вашим отцом собрались пересчитать всех магов королевства, чтобы приставить их к полезному делу, и я уже боюсь представить, что при этом будут думать обо мне обитатели моих земель.

Надо же, выговорился. Жиль вдруг понял, что отцу Лионеля, помянутому маршалу, он бы и половины от этого не сказал.

- Извините, я начну с конца, - усмехнулся Лионель и разлил настойку из графина – точь-в-точь как его отец. – Пересчитать магов – отлично, давно пора. В просвещённых южных землях вроде Фаро, Ниаллы или Феррайи это делают давно. Я помогу вам, чем сумею, подумаем вместе, как это лучше осуществить. Что до того, что вас где-то носило – ну, как есть, сами понимаете, из песни слова не выкинешь. Возможно, вам нужно чаще показываться в окрестностях Акона за какими-нибудь приличными сеньору занятиями.

- Ловить разбойников недостаточно прилично? – хмыкнул Жиль.

- Достаточно, но если разбойники местные, то от них, увы, не только вред, или, если точнее – вред не всем. Ведь эти люди – чьи-то мужья, братья и отцы. И когда мы с вами их повесили, что мне кажется совершенно справедливым в данном случае, их родичи могли с нами не согласиться. Что поделать, такова жизнь. Либо вы устрашите всех скорой и точной расправой в случае нарушения вашего закона, либо внушите уважение – чем-нибудь. Скажем, на землях кузена Анри не разбойничают – как правило. Исключения бывают, и он давит все подобные проявления достаточно быстро и твёрдо. Возможно, вам стоит попробовать ещё как-нибудь повлиять на жизнь вашего герцогства – подумайте, тут ваш богатый опыт вам в помощь.

Жиль терпеть не мог сидеть и что-то обдумывать. Мысли либо приходили сами, либо возникали в разговоре, либо – никак. Значит, разговор.

- Давайте, я буду просто перечислять вам идеи, какие придут на ум. А вы будете говорить, насколько они глупы.

- Отчего нет? Давайте попробуем…

Мадлен сидела за столом в гостиной с книгой о магии, когда дверь приоткрылась и внутрь проникла Аделин – только в сорочке и туфлях, и с растрёпанной косой. Девочки ушли спать ещё с час назад, и Мадлен искренне полагала, что они и вправду спят, но – очевидно, не все.

- Я тебя нашла, это хорошо, - сообщила Аделин и забралась с ногами на соседний стул. – Не могу уснуть. Мари спит, и Шарлотта тоже, и Луиза спит, а я – не сплю. Расскажи, о чём ты читаешь?

- О магии, детка.

- А я тоже хочу.

- Поздно уже, может быть, пойдём, я с тобой посижу?

- Не хочу. Давай лучше будем книгу читать. Толстая, надолго хватит!

Это точно, книга была толстая и достаточно мудрёная, если честно. Когда о стихийной магии рассказывал господин де Мюи, а Мадлен пару раз просилась послушать, он говорил совершенно простыми словами – о силе, которой наполнен мир, о тех людях, которые умеют призывать разные аспекты этой силы, и о том, как именно это следует делать – чтобы не навредить себе и окружающим. О том, что учиться необходимо – иначе сила станет вырываться сама, бесконтрольно, и от носителя мало что останется. И ещё от тех, кто случится рядом. Помнится, Аделин тогда очень живо интересовалась – что будет-то? А господин де Мюи усмехнулся и сказал – а будет, юная госпожа, то, что ваши огненные шарики разрастутся до огромного размера – сами, без вашего участия. Хорошо, если они в тот момент будут отдельно от вас, а если внутри? Мадлен с ужасом зажмурила глаза, живое воображение тут же представило, как дочь превращается в огромный огненный шар, и никто ничего не может с этим сделать. Нет уж, пусть учится. Ну что теперь, раз уж ей досталась сила, какая в их роду обычно достаётся мужчинам. Так бывает, говорила себе Мадлен. В конце концов, магическая сила наследуется хаотически и в удивительных сочетаниях, и кто знает, что там ещё могло получиться? Огонь – ещё не самый худший вариант, для юной девы-то.

Матушка, графиня Шарлотта, рассказывала о своей бабушке, которая умела вызывать землетрясения. И движением бровей поднимала мост в замковых воротах. Так что Аделин достался ещё не худший вариант семейной силы, и пусть она учится ею владеть.

- Мама, как ты тут вообще что-то понимаешь, я не понимаю ничего, - сообщила дочь, подняв глаза от книжной страницы.

- С трудом, детка, - вздохнула Мадлен. – Вот потому с учителями и проще. Но ничего, давай разбираться, вдруг вместе мы это одолеем?

«Два пути существуют и могут существовать для отыскания и открытия магической истины. Один воспаряет от ощущений и частностей к наиболее общим аксиомам, и, идя от этих оснований к их непоколебимой истинности, обсуждает и открывает средние аксиомы. Этим путем и пользуются ныне. Другой же путь выводит аксиомы из ощущений и частностей, поднимаясь непрерывно и постепенно, пока, наконец, не приходит к более общим аксиомам. Это путь истинный, но не испытанный».

- Госпожа Мадлен, для чего вы читаете на ночь глядя этот зубодробительный текст? – раздалось вдруг сзади. – Ещё и девочке вашей мысли запутываете.

Хромой принц стоял у дверей и смотрел на них с Аделин с улыбкой.

- Пытаюсь понять, о чём это вообще, - смутилась Мадлен.

Всё же, у неё не слишком хорошая подготовка. Дома книг о магии не водилось, а у де Кресси – тем более.

- Это похвально, но возьмите лучше Гвидо Монферратского. Те же основы, но изложены более, я бы сказал, человеческим языком. Я видел книгу в коллекции племянника, сейчас найдём.

Принц подошёл к шкафу – довольно легко, хоть и было видно, что на левую ногу он наступает с осторожностью. Засветил дополнительных шаров – золотисто-зелёных, искрящихся, Аделин издала восхищённый возглас. Снял с верхней полки книгу в толстом тёмно-коричневом кожаном переплёте, без каких-либо надписей, и принёс её на стол. Раскрыл перед Мадлен.

Тьфу, книга-то на каком-то неведомом Мадлен языке! По-франкийски даже Аделин читала уже довольно сносно, а древний язык учёных книг и церковных песнопений худо-бедно разбирала сама Мадлен. Но увы, мир богат и многообразен, и языков в нём – много. И ничего особенного в том, что хромой принц, который объездил весь мир, знает больше, чем она, он, наверное, вообще все языки знает.

- Увы, ваше высочество, я не знаю языка, - пожала плечами Мадлен.

- Ничего страшного, я вам с удовольствием переведу.

Он сел с другой стороны от Аделин и пододвинул книгу ближе к девочке. Мадлен взглянула – абзацы текста перемежались миниатюрами, яркими и очень детально выписанными. Дочь уже потянулась к странице – вгляделась в картинку, потрогала её пальцем, вздохнула.

- Красиво, - и попробовала поскрести золотую краску.

Поднявшийся от картинки дымок заинтересовал её ещё больше, она принялась тереть страницу сильнее… и резко отпрянула от громкого хлопка. Облако вонючего дыма повисло над несчастной страницей, приняло облик головы старца с бородой и выругалось. То есть, это Мадлен предположила, что выругалось. После чего рассеялось бесследно.

Дочь разинула рот, Мадлен хохотала, а принц смотрел на всё это с улыбкой.

- Не пытайтесь проковырять в книге дыру, юная дама, некоторые книги умеют защищаться. Особенно – магические. Тут как раз хорошо сказано об умах тех, кто приступает к овладению магическими искусствами: «умы бывают трех родов: один все постигает сам; другой может понять то, что постиг первый; третий - сам ничего не постигает и постигнутого другим понять не может. Нам с вами предстоит понять, как приблизить свой ум к умам первого рода, ибо с другими в магических искусствах делать нечего».

А далее принц читал, глядя на страницу, о том, что мир многообразен, и магия, как часть этого мира, вместила в себя такое же точно разнообразие. Поэтому Марко призывает огонь, Фабио – воду, Валентино – жизнь, а Донацио – смерть, а Бенито с соседней улицы только и умеет, что обрушить булыжник на голову ближнему своему. И даже не подозревает, что ближний может увидеть, услышать и убежать, и тогда тот булыжник просто упадёт на мостовую, а Бенито все назовут дураком, и будут правы.

Мадлен заслушалась. Была то магия автора книги или голоса принца, но – его хотелось слушать и слушать, и смеяться там, где смешно, и изумляться там, где слышишь что-то, для себя новое. И слушала бы ещё долго, но рядом громко зевнула Аделин.

- Спать пойдём? – спросила Мадлен у дочери.

- У меня глаза закрываются. Но это так интересно! – прошептала девочка.

- Я обещаю тебе завтра всё рассказать, - улыбнулась Мадлен.

- Правда? – сонные глаза раскрылись.

- Правда, - Мадлен подняла дочь со стула.

- Тогда ладно, - сказала девочка. – Спасибо, ваше высочество. Очень интересно.

- Если завтра утром вам будет так же интересно, милая дама, я готов обсудить с вами отдельные моменты из этой книги, - принц поднялся и серьёзно поклонился девочке.

- Здорово, - выдохнула Аделин.

- Возвращайтесь, госпожа Мадлен, как сможете, продолжим, - улыбнулся ей хромой принц.

Наверху Мадлен проводила Аделин на горшок, а потом отвела к кровати – при свете неяркого золотистого шарика. Дочь уснула, стоило ей только донести голову до подушки.

И что теперь? Возвращаться к принцу?

Мадлен вдруг поняла, что очень хочет вернуться в гостиную, сесть снова за стол и слушать его голос. Они же просто поговорят о книге, и всё?

Она тихо закрыла дверь в комнату девочек и двинулась вниз по лестнице.

Все двадцать ступенек с третьего этажа на второй Мадлен сомневалась и боялась. С одной стороны – она идёт туда, чтобы больше узнать и понять о магии вообще и о собственной силе – и чтобы потом лучше объяснять всё это девочкам. Да глядишь, и самой тоже какая польза выйдет. С другой стороны, ещё в совсем недавней жизни остаться наедине с  мужчиной не из семьи – немыслимое деяние, не сулящее ничего хорошего, чем бы безобидным Мадлен не занималась. Она училась быстро, и через пару месяцев замужества Одиль ходила с ней и к мельнику, и к мяснику, и к зеленщику, и в суконную лавку. И ещё охрану брали – тоже чтобы потом к ней вопросов не было. Ну и покупки домой донести, если речь шла не о каких-то постоянных и объёмных поставках, такое торговцы привозили сами, на своей телеге.

И вот теперь она совершенно осознанно идёт туда, где останется с мужчиной наедине. При этом она совершенно не собиралась делать там с ним ничего такого, за что её можно было бы ругать или наказывать. С другой стороны, покойному Ангеррану было бы невозможно объяснить, что ей нужно заняться магией – и основы подучить, и о теории узнать побольше, а там и глядишь – вдруг из её слабых сил тоже выйдет что-то приличное.

А с третьей стороны, покойный Ангерран на то и покойный, что лежит себе на столичном кладбище в покосившемся семейном склепе, и уже некоторое время лежит, и лежит, тьфу-тьфу, спокойно. И пусть он там и остаётся. И из её мыслей пусть уже тоже убирается. Он и так почти десять лет занимал их все – как человек, от которого зависело всё и в её жизни, и в жизни их детей. А как помер, так и вышло, что те дети не нужны никому, кроме неё. То есть нет, вдруг нужны. Но лишь как способ породниться с их помощью с какими-нибудь нужными семействами, и только. Жан-Люку нет дела до того, во что любит играть Шарлотта, какие сказки нужно рассказывать на ночь Мари и как успокоить Аделин, если у неё не выходит какая-то магическая штука. Или запутывается вышивальная нитка. Поэтому – постараемся обойтись без него.

Мадлен расправила юбку, проверила, ровно ли сидит на голове чепец, вдохнула, выдохнула и открыла дверь в гостиную.

Хромой принц поднялся из-за стола, увидев её, и отставил ей стул.

- Проходите, госпожа Мадлен. Как девочка? Уснула?

- Да, спасибо, - кивнула Мадлен.

Подошла и села. Очень удивилась, увидев на столе кувшин с вином, бокалы, тарелку с сыром и блюдо с фруктами. Принц не производил впечатления человека, который может собрать что-то на стол.

- Я взял на себя смелость попросить принести нам с вами лёгкий перекус. Ужин был довольно давно, а говорить о магии на пустой желудок не следует.

- Почему же? – она слышала о таком впервые.

- Потому что вы непременно захотите что-нибудь испробовать, поверьте моему опыту. А пробовать что бы то ни было из этой области нужно сытым и полным сил.

Логично. Странно даже, что такое простое объяснение не пришло в голову самой Мадлен.

- Благодарю вас, вы очень предусмотрительны, - кивнула она.

- Рад угодить вам, - улыбнулся он.

Вообще улыбка у него очень симпатичная. Когда он улыбается, то уже не помнишь, что лысый и страшноватый, он сразу становится каким-то совсем другим. Человеком, с которым вместе можно чему-нибудь посмеяться.

Вместе с Ангерраном Мадлен никогда не смеялась, они слишком по-разному смотрели на мир и смеялись тоже разному. Ей не было смешно, если кто-то запнулся, упал и что-то себе разбил, а ему – вполне. И шуточки про плотскую любовь у него тоже были совсем не смешными – на её взгляд, конечно, его братьям-то было нормально. А тут человек просто смотрит на неё и радостно улыбается – вот что это?

Мадлен всегда улыбалась, если рядом оказывался Жанно, сестрёнка Мари или кто-нибудь из девочек. Улыбаться мужу? Ему было важнее, чтоб она не поднимала взгляда, чем чтоб улыбалась, хотя бы и ему. Вот она и привыкла смотреть в пол да под ноги. А вокруг, оказывается, столько всего интересного!

Тем временем принц налил вина ей в бокал и передал вилку с наколотым кусочком сыра.

- Прошу вас, госпожа Мадлен.

- Благодарю, ваше высочество.

- Госпожа Мадлен, оставьте вы это высочество, в самом-то деле. Мы же с вами не при дворе моего царственного племянника, честное слово! Мне будет приятно, если вы станете звать меня по имени.

Вот ведь! И что теперь? Молчать глупо, а что сказать-то на такое? Как есть? Хорошо, она скажет, как есть, а он пусть сам думает.

- Это непросто, - вздохнула она. – В моей прежней жизни было немыслимо обратиться к мужчине не из семьи настолько по-простому.

- Но ваша жизнь понемногу меняется, так ведь? – он пододвинул сыр к ней поближе, заметив, что зубцы её вилки пусты.

- Верно, - не стала спорить она. – Иногда мне кажется, что меняется слишком быстро, и я за ней не успеваю.

- Понимаю вас, со мной такое случалось, - кивнул он. – Бывает так, что тебя как будто подхватывает и несёт, и кажется, будто ты ничего не можешь с этим поделать.

- Кажется? – уточнила Мадлен.

- Кажется. На самом деле – можешь. Даже если вас несёт по бурной и широкой     реке, можно хотя бы полюбоваться видами по её берегам, – улыбнулся он. -  Всё равно пока непонятно, на какой берег эта река вас вынесет, так что готовиться бесполезно. А когда вынесет – там и осмотритесь.

- А если там всё незнакомое, и я потеряюсь? – уточнила она.

- Раз потеряетесь, два потеряетесь, а на третий научитесь находиться, - подмигнул он.

- Разве что, - рассмеялась она.

Мадлен вдруг представила себя на берегу незнакомой реки – одну, без детей, без вещей и без помощников. И почему-то подумала, что принц-то в такой ситуации точно бы не потерялся. Она уже почти увидела, как раздвигаются кусты и он выходит к ней на берег… стоп, достаточно. Она сюда пришла делом заниматься, или мечтать?

- Мы ведь собирались говорить о книге, так? – спросила она.

- Несомненно, - тут же согласился он. – И у меня был к вам вопрос: чему вас вообще учили? Хочу понять, что вы можете и что вы знаете. Будет проще что-то делать дальше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мадлен добросовестно перечислила всё, что она умела – навыки из области бытовой магии и те небольшие крохи стихийной, которые были ей доступны. Честно говоря, свет, тепло, осушение сырости да связь на расстоянии – вот и всё.

- Видите, я одарена очень скромно.

- Вижу, что вы так о себе думаете. Вы ведь очень давно не занимались именно развитием своих сил, так ведь?

- Так. С момента замужества. Не до того было, только пользовалась тем, что уже есть, а теперь вот - пришлось. Я не знаю, когда брат сможет меня отсюда забрать, а Аделин нужно тренироваться. Но я боюсь, что её сила совсем другая, нежели мои, и я не смогу ничем ей помочь.

- Не бойтесь. Даже если и так, то на первых порах вы всё равно знаете и умеете больше неё, у вас – опыт. У неё достаточно мощная стихийная сила, судя по всему, и ей необходимо научиться держать себя в руках.

- Верно, - вздохнула Мадлен.

Держать себя в руках – это пока не про Аделин, вот совсем.

- А вы владеете этим искусством просто замечательно.

Неужели? Мадлен никогда не смотрела на себя таким образом, и никто о ней такого не говорил.

- Да, лучше многих известных мне магов. И если вы научите этому вашу Аделин – уже будет очень хорошо. Ну и с теорией вы справитесь, я думаю.

И дальше они просто разговаривали об этой самой теории. Откуда в мире сила, как её увидеть и призвать. Как и что видит она, и как видеть больше. Мадлен поняла, для чего был нужен сыр и прочее – после сотни шаров, светящихся всеми цветами радуги, двигающихся по столу тарелок, висящей в воздухе книги и чего-то там ещё у неё просто кружилась голова, а что было бы без еды?

Книга опускалась на стол – аккуратно, причем сама Мадлен поняла, что уже не держит её совсем. Сил не было, и принцу пришлось подхватить тяжёлый том. Она ощутила этот момент – когда его сила смешалась с её силой, обхватила, поддержала и вернула всё на место. И рассеялась.

- У вас замечательно получается, госпожа Мадлен, - его улыбка была очень заразительной, просто невозможно не улыбнуться в ответ на такую улыбку.

- Просто вы замечательно объясняете, господин Жиль, - вот, у неё и вышло назвать его по имени.

- Мне приятно говорить с вами о магических искусствах, - он вежливо наклонил голову.

- Скажите, вы, наверное, были знакомы с автором этой книги, оттого так хорошо её и знаете?

- Что вы, он умер ещё до моего рождения! Нет, просто мне довелось провести несколько месяцев в Ордене Луча, что в Фаро, а помянутый Гвидо был главой того Ордена в течение нескольких лет, и его память там весьма уважают. А написал он и впрямь хорошо – понятно и человеческим языком, не зря же всю жизнь учил других развивать и применять свои способности.

- Мне прямо жаль, что я не знаю языка. Увы, моё образование было определённо недостаточным, - вздохнула Мадлен и уставилась на картинку в книге – прямо как Аделин.

- Но что вам мешает восполнять пробелы понемногу? Понимаете, учиться можно хоть всю жизнь, это очень затягивающий процесс – как по мне, например. Я очень люблю узнавать что-то новое. Если я вдруг чего-то не знаю – это ж отлично, это ж повод узнать!

Мадлен смотрела на него и изумлялась – любому из братцев де Кресси и в голову бы не пришло, что они чего-то там не знают. Ну то есть нет, каких-нибудь свежих слухов могли и не знать, но если речь о чём-то, что нужно в жизни – так не бывает, они знают всё, и точка. И пусть только кто-то заподозрит их в чём-то подобном! А тут – человек, несоизмеримо выше любого из них по своему происхождению и положению, и – говорит вот так!

Всё это следовало обдумать. Поэтому Мадлен поднялась из-за стола, поблагодарила принца за уделённое ей время и отправилась к себе. Голова всё ещё подкруживалась, но – лестницу она преодолела без потерь.

Одиль давно уже спала, поэтому Мадлен разделась сама, наскоро умылась и легла. И ещё некоторое время думала о хромом принце – который так сильно отличался от всех известных ей людей. Но усталость взяла своё, и она уснула – спокойным сном без сновидений, как после целого дня домашней работы.

Жиль вовсе не рассчитывал на такой подарок судьбы – целый вечер с госпожой Мадлен, но – оно само так сложилось, ему даже не пришлось ничего делать. Он просто спустился вниз, думал – посидеть ещё пару часов с книгой да с бокалом, но оказалось, что с книгой уже сидят госпожа Мадлен со старшей дочкой. Правда, книга, на его взгляд, никуда не годилась, и он сначала сказал об этом, что думал, а потом уже сообразил, что, наверное, нужно было по-человечьи зайти и пожелать доброго вечера, но – уже как вышло.

Впрочем, вышло неплохо. И госпожа Мадлен, и девочка были любознательны, охотно спрашивали о непонятном и радовались новому. А потом девочка запросилась спать, и Жиль думал – вернётся ли госпожа Мадлен? Хватит ли у неё решимости? Удалось ли ему убедить её в своей безопасности?

На всякий случай он поймал в коридоре служанку и велел принести поесть. Уж наверное племянник не обидится на него за самоуправство.

Госпожа Мадлен вернулась. Было видно, что ей неловко, но – они же просто поговорят о магии. О магических силах Жиль мог говорить бесконечно, всё же, это то, чем он в основном и занимался в жизни. Правда, никого ничему не учил, но…

Ему уже много раз доводилось видеть, как в библиотеке его городского дома сидят вечером голова к голове Жакетта с де ла Моттом. Обычно – как раз над какой-нибудь книгой. Их обучали по-разному, в чём-то лучше разбирался он, в чём-то – она, и они частенько обсуждали то разницу подходов к одному и тому же, то ещё какую магическую закавыку. Жиль не задумывался, как далеко заходили эти их вечерне-ночные посиделки, вот ещё. Возьмись он сторожить Жакетту – и получит в ответ самое малое вежливую отповедь. Вот если бы он её вырастил с младенчества – другое дело, а тут она уже совсем взрослая, и не сказать, кому больше радости и пользы от их встречи – ему или ей. Вот если понадобится защита или что ещё – тут он со всем удовольствием. А со своим женихом пусть сама разбирается, да она и справляется.

Но это всё к тому, что – отчего бы не посидеть над книгой с этой милой дамой? Это ж тоже возможность – полюбоваться её точёными руками, завитками волос из-под чепца, поймать взгляд вишнёвых глаз, вызвать улыбку. А улыбается она просто замечательно, и совсем хорошо, когда улыбается ему, а не только детям или каким-то собственным мыслям.

А ещё – она необыкновенно восприимчива к магическим воздействиям и очень тонко чувствует сходную чужую силу. И впрямь похоже, что у неё основная стихия – воздух, хоть с виду и не скажешь совсем. Может быть, её плохо учили? Может быть, у Саважей нормально учат только мужчин, а женщин – как придётся? Может быть, она чего-то про себя просто не знает?

В общем, не женщина, а прекрасная жемчужина. В глухой раковине, не вдруг достанешь. Но если достать, отчистить от тины и водорослей, подсушить и погреть руками – то ведь сокровище, просто сокровище!

Жиль всегда полагал, что о браке следует просто договориться, и этого достаточно. Ведь это союз, такой же, как и любой другой, просто – с иной целью. С него – имя, и положение, и защита, со второй стороны – дети и забота о них и о супруге. Ну и какие-то хозяйственные дела у обоих – ведь нужно где-то жить и как-то воспитывать тех детей. А ухаживать нужно в том случае, если желаешь добиться любви понравившейся тебе дамы. И ведь ухаживал, и добивался, и любил ничуть не менее – в ответ. Но никогда не думал, что это может помочь в стремлении к брачному союзу! Нет, он бы понял, если бы целью было – заполучить прекрасную Мадлен на некоторое время, пока они друг другу не наскучат. А тут… да, надо заполучить, но не на время, а навсегда.

Помнится, он даже сказал сестрице Катрин – ну тебя-то как-то родители сговорили за твоего мужа, и у вас всё хорошо! А она посмеялась и сказала – а знаешь ли ты, дорогой брат, сколько сил положил мой муж, чтобы понравиться мне? Да, нас сговорили родители, и мы оба понимали, что этот брак – хороший и перспективный, но – Годфри хотелось большего, чем просто два человека в одном большом доме, он хотел, чтобы им восхищались, и был готов восхищаться в ответ.

Жиль не сомневался, что госпожа Мадлен вызывает в нём восхищение. И он вдруг понял, что хочет – чтобы ему не наскучило. Да заскучаешь тут, как же, с такой дамой и такими детьми!

Он понял, что представления не имеет о том, что детей-магов нужно отдельно обучать, но ведь это так и есть – его-то самого ещё как обучали, и братьев-сестёр тоже. И есть перед глазами пример, как бывает, если дева владеет огненной стихией, но не до конца – сестрица Анриетта. Поэтому девочку Мадлен нужно учить хорошо. Лучше, как Анжелика де Безье, ныне де Саваж, чем как Анриетта. Пусть уж лучше научится правильно жечь, чем выгорит сама. И ведь ещё есть две младшие девочки, о которых пока ничего не известно – какими будут их силы.

Размышления сопровождали Жиля весь остаток ночи – и пока не заснул, и как только проснулся. Что ж, если госпожа Мадлен будет благосклонна – сегодня можно будет продолжить занятия и с ней, и с её девочкой.

Но сначала встретился до отвращения бодрый племянник. Он узнал, проснулся ли родич, и пригласил его разделить завтрак. И за завтраком рассказал, что придумал. Он готов позвать сюда, в этот дом пару-тройку проверенных людей, владеющих изрядными территориями, и с ними обсудить вопрос подсчёта магов и привлечения их сил на пользу королевству. И готов сделать это прямо сегодня, к обеду – если Жиль не возражает.

Чему ж тут возражать? Жиль и не возражал.

К обеду прибыл, во-первых, ещё один племянник – брат Лионеля Этьен, второй сын сестрицы Катрин и зятя-маршала. Старший, кажется, занимался вопросами армии – подобно отцу, а этот, средний – делами герцогства Вьевилль. Во-вторых, нынешний герцог Сеголен, маг, владелец обширных земель на западе и племянник покойного мужа сестрицы Анриетты, молодой человек лет тридцати, кажется – женатый и детный. В-третьих – отец Лоран, маг и правая рука государственного канцлера кардинала Тальера, Жиль встречал его при дворе и представлял себе человеком разумным. Самым удивительным оказался четвёртый участник – мэтр Рене, ближний маг королевы-матери.

- А это диво нам зачем? – тихо спросил Жиль у племянника.

- Привлекаем мадам Екатерину в наш заговор таким странным путём, - усмехнулся тот. – Господин Рене высказывал сходные мысли пару лет назад, не зря он происходит из просвещённой Феррайи, да только его никто не стал слушать. Вот я и подумал – пусть лучше её величество узнает всё из первых рук, чем до неё дойдут какие-нибудь не те слухи, она заподозрит нас всех в каких-нибудь кознях и примется сживать со свету руками того же Рене.

Ещё и подмигивает, паршивец!

Но Жиль не мог не признать, что племянник подобрал участников совещания с умом. Двое могучих своих и два ближних человека первых лиц королевства, неплохо. У самого Жиля, признаться, ни с кем из названных не было таких отношений, чтобы можно было их запросто куда-то позвать.

И раз доставку всех заинтересованных лиц снова осуществлял де ла Мотт, то последним переходом он явился вместе с Жакеттой – и намерение узнать, что вообще происходит, было написано у него на лбу. Лионель посмотрел, посмеялся, и велел заходить в кабинет и располагаться – но с тем условием, что он сегодня же донесёт всё, что будет приговорено, до болезного кузена Анри, которому вряд ли захочется навещать Лионеля в этом доме и карабкаться тут по лестницам на не вполне зажившей после перелома ноге. Де ла Мотт с восторгом согласился, а Жакетту поймала королева Маргарита и куда-то увела.

Совещание не заняло много времени. Лионель представил всем Жиля как человека, не просто глубоко знакомого с магическими искусствами, но ещё и много где побывавшего и много что повидавшего, а потом, с его, Жиля, позволения изложил идею о подсчёте всего имеющегося магического населения. Сведения о количестве людей, проживающих в том или ином герцогстве или графстве, так или иначе есть, а вот выяснением количества магов никто пока не занимался. Тогда как маги весьма полезны королю и королевству в самых разных вопросах, начиная от мгновенной связи и заканчивая мгновенным перемещением с места на место.

Тут же каждый нашёл, что сказать – и о редких зверях целителях, и о ещё более редких – магах жизни, и об артефакторах и о ком-то там ещё. И впрямь, чаще всего встречаются и чаще всего официально применяют свои силы либо владеющие бытовой магией, либо стихийники, а фактически – боевые маги. Но это совершенно не значит, что их и впрямь больше других.

А Жиль подумал и добавил, что ещё и магическое образование осуществляется как бог на душу положит. Кого-то учат, лучше или хуже, кого-то не учат вовсе, и мальчиков лучше, чем девочек, а девочки потом вырастают в девиц и дам, и тоже становятся весьма полезны. Если дама толком не знает своей силы, чему она научит детей? Учителя магии есть не у всех, потому что – сегодня уже озвучили, почему. И вообще, неплохо бы понимать, каких магов у нас больше, каких меньше, каких много, а каких – недостаёт.

На слова о дамах и девицах похмыкал только отец Лоран – мол, ересь какая. На него тут же зашикали Сеголен и мэтр Рене – остальные-то просто по уши, можно сказать, в магически одарённых дамах. И девицах. Матери, тётки, сёстры, дочери. И поэтому только усмехались.

В итоге договорились о, так сказать, намерениях – заняться подсчётом для начала в своих владениях, и как будут результаты – собраться снова и обсудить их. Также подумать, кого ещё можно привлечь в их тесный круг – разумного и толкового.

А потом Лионель пригласил всех оставаться на обед.

Не отказался никто. Как сказал мэтр Рене, раз даже его величество хвалил здешнюю кухню, то им всем просто необходимо попробовать.

Они спускались вниз по винтовой лестнице, когда Жиль подумал, что может поиспользовать кое-кого из гостей в своих корыстных целях. Было известно, что мэтр Рене видит магические ауры человека – какие силы есть и насколько они велики. Можно было попросить его глянуть на госпожу Мадлен – что там у неё вообще? Наверное, госпожа Мадлен выйдет к обеду?

Мысли о госпоже Мадлен совершенно сбили Жиля с толку, и он сам не понял, как вместо очередной ступеньки наступил в пустоту. Больной ногой, конечно же, чтоб тому, по чьей милости она вот такая, на том свете припекало и поддувало! Он успел схватиться за тонкие металлические перила и не свалился, и на том спасибо, всё же, ещё не вполне неуклюжий, но – пребольно ударился стопой о ребро соседней ступеньки. Конечно же, той стопой, которой и так хорошо.

Вдох, выдох, идём дальше. Сейчас обед, на нём сидеть, а потом, после обеда, он попросит Жакетту снять боль. Или ещё что-нибудь сделать. Ей виднее, она мастер.

Обед Жиль запомнил не очень хорошо, и конечно же, ему было не до мэтра Рене и его особых способностей. Жакетта, сидевшая рядом, внимательно на него поглядывала, и как только это стало возможным – увела в отведённую ему племянником комнату рядом с гостиной.

- Что это вы опять с собой вытворили? – она велела сесть на лавку, вытянуть ногу, подсунула ему под спину пару подушек, сняла башмак и чулок, и подставила под стопу маленькую скамеечку.

Села рядом на такую же и положила ладони на уже успевший разбухнуть сустав. Где-то рядом разговаривали, на улице громко ссорились какие-то дети – кажется, девочки госпожи Мадлен и кто-то ещё. Но все эти звуки куда-то уплыли и вовсе перестали доноситься до Жиля.

Он пришёл в себя и понял, что острая боль утихла. Но нога была по-прежнему вдвое больше нормальной, и не доставляла неудобств, только если ею не шевелить.

- Мне нужно домой за лекарствами. Есть здесь кто-нибудь хоть с какой-нибудь магической силой, чтобы хотя бы просто умели греть? – спросила его Жакетта.

- Наверное, - пожал плечами Жиль. – Нужно спросить Лионеля.

Осторожные шаги, приоткрытая дверь распахивается. На пороге появляется госпожа Мадлен.

- Что нужно делать? Я могу что-нибудь согреть.

Мадлен не знала, куда деваться со стыда.

В замечательных детей с утра вселился бес. Нет, целых три, в каждую замечательную девочку – по бесу.

Шарлотта просто капризничала – ей всё было не так. С ней случается. Вздыхала, ныла, плакала. Её нужно было утешать и уговаривать. Помогало слабо – но уж как было.

Мари сидела с поджатыми губами и смотрела в окошко, потому что ей не дали пойти шить в гостиную – там готовили стол и прочее к торжественному обеду, у его преосвященства важные гости.

А Аделин держалась дольше всех, но во время того обеда громко поссорилась с детьми госпожи Рокар. Мадлен не поняла, что они там делили, но участвовали все – и четверо местных, и три её красавицы. Кажется, кто-то кому-то что-то сломал, домик или замок – пока взрослые обедали в гостиной, уже накормленные дети развлекали себя во дворе. И развлекли.

Когда Мадлен услышала крики и выбежала во двор следом за госпожой Рокар, там творился хаос. Младшие дети – Шарлотта и пятилетний Пьер – швырялись друг в друга землёй и кричали. Чепец Шарлотты валялся на земле, волосы растрепались. Аделин стояла посреди двора и со словечками, явно почерпнутыми у Ангеррана и его братьев, швырялась магическими огнями в Жака, самого старшего, который забрался на уступ стены и ругательски ругал её оттуда. Мари размахивала руками, призывала на всех громы и молнии в попытках утихомирить воюющие стороны, а Сюзетт, сестра обоих мальчиков, вцепилась в юбку Аделин и пыталась её куда-то тащить.

Старшая дочь госпожи Рокар, Сесиль, стояла в сторонке и кривила губы, но как только увидела мать, то тут же бросилась к ней и принялась жаловаться – естественно, на Аделин и остальных «этих невоспитанных и глупых де Кресси, с которыми невозможно». А Мадлен просто встала на пороге, надеясь, что хоть кто-нибудь её заметит и прекратит.

Заметила Мари. Она перестала кричать и пошла к Мадлен, и Аделин тоже заметила – что-то изменилось, она оглянулась, опустила руки, магические огни разлетелись и погасли. Тоже пошла к Мадлен, по дороге подняла с земли Шарлотту вместе с чепцом, встряхнула, чтобы с неё осыпалась земля и трава, поставила на ноги и повела к дому. Госпожа Рокар обняла своих – девочек и младшего мальчика, а старший, увидев, что опасности больше нет, спрыгнул на землю и тоже подошёл к матери.

- Госпожа Рокар, примите мои извинения. Дети не должны были так себя вести, - произнесла Мадлен как могла сурово.

Правда, та всё поняла правильно. Она опустила голову, вздохнула и тоже извинилась за своих. И влепила затрещину Жаку, который попытался сказать что-то про «она сама виновата».

Мадлен молча кивнула своим – в дом, и быстро.

На третий этаж поднялись в молчании, зашли в комнату. Едва успевшая пообедать Луиза как увидела, во что превратилось ещё недавно чистое платье Шарлотты, так только ахнула. А Мадлен пропустила всех внутрь и закрыла дверь. И села на лавку у стены.

- Мамочка, оно само так вышло, я не хотела. Я понимаю, что не следовало в него кидаться огнём, лучше просто травой, - Аделин подошла и села рядом на пол.

- Они первые начали, мама, - подошла и Мари. – И сказали, что им ничего не будет, потому что за них вступится отец, а за нас не вступится никто.

И дальше был путаный рассказ о том, как строили домик для куклы Мари, и Сюзетт с ними тоже строила, а потом пришёл Пьер, и стал бросать в тот домик камнями, и оказалось, что его подучили старшие – Сесиль и Жак, которые стояли в сторонке и смеялись. Шарлотта сгребла всё, что оставалось от того домика, и вывалила обидчику на голову, и он не остался в стороне, Жак подбежал разнимать и отшвырнул Шарлотту в сторону, и этого уже не стерпела Аделин. В итоге Жак не помнил, как забрался на стену повыше, куда его загнали магические огни, а Аделин уже не позволяла ему спуститься во двор. Сесиль хихикала в сторонке, а Мари и Сюзетт пытались всех разнять.

Мари рассказывала, Аделин вздыхала. А Шарлотта просто стояла и хныкала, и теребила в руках изгвазданный в земле и траве чепец.

- Привести себя в порядок, немедленно. Помыться, причесаться и переодеться. Всем. Шарлотта, собери здесь всё, - от её утренних капризов осталась полна комната разбросанных вещей. – Мари, учебник древних языков. Учишь имперский алфавит до заката. Потом спрошу. Аделин, найди в сундуке свою недошитую сорочку и пришей уже к ней рукава. Они лежат там же рядом. Если не успеешь до заката – ты знаешь, как бороться с темнотой. Луиза, пригласи Николь, и проследите за девочками, будьте любезны.

Мадлен сама не ожидала от себя такой суровости, но – ещё только не хватало, ссориться с местными детьми! Впрочем, поговорить с госпожой Рокар придётся.

- Но они говорят про нас гадкие вещи, - всхлипнула Мари.

- Детка, с гадостями вы тоже отлично справились. Они здесь живут, а мы – в гостях. И жизнь наша такова, что нам сейчас отсюда деться некуда. Поэтому придётся как-то уживаться, и с ними тоже. И вообще, в будущей жизни тебя далеко не все и не всегда будут любить, - со вздохом завершила Мадлен. – О них сейчас не будем, будем о вас. Вы – девицы из приличной семьи, как мне казалось. И не должны вести себя так, будто вас не учили дома ничему хорошему.

Она вышла и осторожно прикрыла за собой дверь. Изнутри донеслись крики – Аделин злилась на несправедливость мира, ей вторила Шарлотта. Ничего, перемелется.

Мадлен спустилась вниз – собиралась же отыскать госпожу Рокар. Но та как будто сама поджидала Мадлен.

- Госпожа де Кресси, не держите зла на детей, очень вас прошу. Они помирятся с вашими, ей-богу, помирятся. Только вот… хорошо бы ваша Аделин магию-то свою попридержала, тут взрослому страшно, не то, что ребёнку.

- Я поговорю с ней, - кивнула Мадлен, она считала просьбу вполне справедливой. – И буду вам благодарна, если ваши старшие тоже себя придержат. Сегодня все они друг друга стоили.

Госпожа Рокар согласно кивнула и исчезла. Мадлен же опечалилась – ссора с семьёй управляющего не сулила им с девочками ничего хорошего, хоть открыто ей никто, скорее всего, ничего и не скажет. Эх, скорее бы Жанно выздоравливал…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она выдохнула и оглянулась – гости за время детской склоки разошлись, наверное – виконт де ла Мотт доставил их по домам. Но соседняя с гостиной дверь была приоткрыта, и оттуда донёсся голос Жакетты:

- Мне бы нужно домой за лекарствами. Есть здесь кто-нибудь хоть с какой-нибудь магической силой, чтобы хотя бы просто умели греть?

Ей кто-то что-то ответил, а Мадлен подумала – уж греть-то она может, всё дело, чем стоять у девиц над душой и злиться. Нужно остыть, а за полезным делом это легче, чем просто так.

Она отворила дверь и вошла, и сказала:

- Что нужно делать? Я могу что-нибудь согреть.

И потом только увидела полулежащего на подушках хромого принца. Его нога без чулка и обуви была вытянута на небольшую скамеечку, и Мадлен изумилась – что ж он сделал-то с той ногой, что её так разнесло! И болит, наверное, нешуточно.

- Госпожа Мадлен, я буду вам очень благодарна. Нужно снять приступ, я это сделаю, но мне нужны кое-какие лекарства для примочки, - говорила Жакетта. – А пока нужно немного подержать вот так, - она показала, как обхватить воспалённый сустав. – И греть еле-еле, просто чтобы нога не остывала. И следить, чтобы господин Жиль не вздумал подниматься и бегать.

-  Я попробую, - Мадлен невольно улыбнулась, она и вообразить не смогла, как это – она не позволяет принцу что-то делать.

Жакетта принесла из угла кувшин и тазик, полила Мадлен на ладони, потом дала полотенце. И велела сначала погреть свои пальцы, а потом уже браться за пострадавшего.

Мадлен всё выполнила, села на место Жакетты и положила руки, как та показывала. Сустав был горячий.

- Я быстро, - улыбнулась им обоим Жакетта. – Госпожа Мадлен, вы не видели Орельена? Нет? Не страшно, сама сейчас найду, - и выскользнула наружу.

Мадлен сосредоточилась на своих ладонях – еле-еле, как сказано, чтоб не холодно, и особо не греть. На остальные части принца она старалась не смотреть. Ничего же такого, она просто поможет ему – как он ей вчера. И всё.

Жиль проклинал свою неуклюжесть – но ровно до того момента, пока в комнату не зашла госпожа Мадлен и не предложила помощь. Если его дрянная нога вдруг вызывает в ней сочувствие – пусть болит дальше. Он потерпит.

Она же села на место Жакетты, и положила свои тёплые ладони на распухшее сочленение ноги со стопой, как-то там его Жакетта называла, и даже показывала картинку в книге, книгу ей дал её наставник Сен-Реми. Жуткого вида кости, улыбающиеся скелеты и всё в таком духе. Но Жакетте нравилось.

Вообще он обещал сегодня занятие, и госпоже Мадлен, и её девочке. Но понимал, что сейчас никакого занятия изобразить не сможет.

- Госпожа Мадлен, кажется, я не сдержу вчерашнее обещание.

- Вы о чём? – встрепенулась она.

Кажется, он вырвал её из каких-то затягивающих мыслей.

- О наших магических упражнениях.

- Ой, да какие тут упражнения, - кажется, она хотела махнуть рукой, но вспомнила, что нужно держать его ногу. – Что с вами случилось? Вчера и утром такого не было.

Надо же, заметила.

- Неосторожность, - вздохнул он. – Не всегда помню, что нужно смотреть под ноги. Сделался неуклюж.

- Это со всеми бывает, ничего страшного. А что это вообще такое – с ногой? – и смотрит прямо на него.

Сказать – ерунда? Или наоборот, рассказать честно, раз уж он в ней так заинтересован? Наверное, второе. Если испугается и убежит – так тому и быть. Потому что у него такая нога – навсегда. И если ей это окажется неприятно, то – пусть ищет здорового.

- Неделя заключения в темнице, где на полу стояла холодная вода, примерно на ладонь. Плюс некоторое повреждение – именно этой ноги. Кажется, стопа подвернулась, и я не сразу это понял. Вторая не подвернулась, и не так сильно пострадала в итоге.

- И… что привело вас в ту темницу?

Смотрит заинтересованно.

- Как бы вам сказать…

- Если можно – как есть.

- Если как есть – то моя собственная самонадеянность. Чтобы не сказать – глупость. Эта страница моей жизни не красит меня, поверьте, - усмешка вышла какой-то горьковатой.

Ну да и вправду - как есть.

- И… давно это случилось?

- Тому уже четыре года.

- И всё время – вот так? Вам беречься надо! – и смотрит точь-в-точь как Жакетта.

И даже слова какие-то такие Жакетта тоже говорит.

- Я стараюсь, госпожа Мадлен, - Жиль вздохнул. – Я, понимаете ли, хочу ещё жить, долго и по возможности счастливо.

Тоже вздыхает.

- Понимаю, - и переводит взгляд снова на его ногу.

И не просто держит, но будто легко поглаживает кончиками пальцев – или это ему уже просто мерещится?

- Даже если вы и не целитель, госпожа Мадлен, но от ваших касаний становится легче.

- Нет, я не целитель, у нас в роду никогда не было целителей, - покачала она головой. – Ни со стороны матери, ни со стороны отца. Только более или менее сильные стихийники, и – ничего особенного.

- А что вы называете особенным? – заинтересовался он.

- Ну как, тех же целителей, они ведь редки. Даже на всю большую столицу их совсем немного, - она удивлённо посмотрела на него. – Я вот слышала всего о троих – ваша дочь, её наставник и целитель Вьевиллей, да и только.

- Наверное, всё же побольше, - улыбнулся ей Жиль. – А вот с артефакторами вы сталкивались?

- Это те, кто может заколдовать предмет? Только слышала. И  не уверена, что отличу артефакт от обычного предмета.

- А ведь это частный случай стихийной магии, - пожал плечами Жиль. – Потому что камень и металл – это про землю. Оплавленные камни в воротах замка Безье – это как раз характерный пример вырвавшейся из-под контроля стихии, земляной и огненной. И раз у вас в роду стихийники – значит, возможно. На самом деле, кроме целительства, ментальной магии да жизни-смерти – всё остальное так или иначе частный случай.

- А превращение предмета в предмет? – о, она заинтересовалась, замечательно!

- Иллюзия, качественно наложенная иллюзия. Воздух плюс ментальная магия. Или же ментальная магия плюс мастерство артефактора.

- А… превращение человека? Например, в жабу? – она улыбнулась.

Дались им всем эти жабы!

- Это вы у де ла Мотта подслушали? Он у нас всё жабами бредит на пару со своим слугой, - проворчал Жиль. – Это хитрый сплав разных направлений – магии жизни и ментальной магии, на базе той же стихийной. Но кроме того, что у творца такого заклинания должны присутствовать все исходные силы, ещё от него требуется приличный самоконтроль. А вот это встречается ещё реже, чем нужная комбинация способностей.

Дверь скрипнула, в щели показался нос, блеснули глаза. Затем проявилась и вся девочка – какая-то очень уж опрятная и причёсанная – волосок к волоску.

- А расскажите, как превратить в жабу, пожалуйста, - тихо и проникновенно сказала она.

- Аделин, кто тебе разрешил покинуть комнату? – сурово спросила госпожа Мадлен.

Ух ты, как она умеет-то!

- Но мама, я пришла рассказать, что мы всё сделали.

- Что это – всё? – госпожа Мадлен смотрела недоверчиво.

- Ну как, мы помогли Шарлотте собрать все вещи и разложить их по местам, потом Мари дала ей свою самую красивую куклу, чтобы она никому не мешала, а мы с ней взяли книгу, которую ты сказала, и читали буквы – громко и все-все, от начала до конца, и потом обратно. А потом Мари помогла мне пришить рукав. Один. Второй я пришила сама.

- Что, и все срезы обметали? – нахмурилась госпожа Мадлен.

- Эммм… нет, не все. Но я обметаю, обязательно, - и смотрит честно-честно.

- Я непременно проверю. А пока – видишь, я занята. Его высочеству нужна моя помощь.

Ой, как нужна! Очень нужна!

- А можно, я тут тоже посижу? Я тихо, - девочка умильно смотрела на госпожу Мадлен. – Я тоже могу подержать. Можно? – взгляд вишнёвых глаз впился в Жиля.

- Можно, - кивнул он.

- Мама, а что ты делаешь? Это как чашку нагреть, да?

- Нет! – почти что взвилась госпожа Мадлен. – Нет, - сказала уже спокойнее. – Ты сегодня уже сделала всё, что могла. Можешь посидеть – тихо. И всё.

- А спрашивать можно? – вздохнула девочка.

- Можно, - кивнула мать.

- Расскажите про жабу.

- Превратить кого-нибудь в жабу, милая барышня, вы сможете только тогда, когда научитесь держать свою силу под контролем, - улыбнулся девочке Жиль. – Я в вашем возрасте тоже хотел побыстрее выучиться и превращать всех, кто мне не нравился, во что попало. Но увы, для этого пришлось долго тренировать совсем другие вещи.

- Это какие?

- Сдержанность. Терпение. Дозированную отдачу силы.

- Этого я не умею, - опечалилась девочка.

- Молодец, что видишь, и признаёшь, - кивнул ей Жиль. – А остальное придёт со временем.

Да-да, подождать и поучиться ещё лет так десять, и где-то там ещё приличного мужчину, мага. А там уже и будет видно – нужны ли те жабы или нет.

- Аделин, пойди наверх и скажи остальным, что я приду, как освобожусь. И всё проверю. И ещё пусть Николь узнает про ужин, - произнесла Мадлен непререкаемым тоном.

- Хорошо, - девочка встала, вежливо поклонилась Жилю и выскользнула за дверь.

- Что она натворила? – спросил Жиль.

- Не только она, они у меня выступают хорошо организованным отрядом, - вздохнула госпожа Мадлен, впрочем, с улыбкой. – Аделин просто самая заметная. Подрались с детьми управляющего. Кажется, начали защищаться в ответ на подначки, но – что ж теперь? Мы тут в гостях, да и среди тех детей ни у кого нет магических способностей.

- А ваша девочка показала себя во всей красе? – улыбнулся Жиль.

- Да, загнала старшего мальчика госпожи Рокар на стену магическими огнями.

- И мальчик испугался. Грош цена такому мальчику, - усмехнулся Жиль.

- Он обычный человек и никогда не встречался с магией, - покачала головой госпожа Мадлен.

И наверное, ещё зол на то, что девчонка – маг, а он – обычный человек, подумал про себя Жиль, но говорить ничего не стал.

- У вас хорошие девочки, госпожа Мадлен.

Она вздохнула и улыбнулась – ей было приятно.

Жакетта ворвалась, как вихрь, и принесла с собой запахи улицы и дождя.

- Вот и я. Управилась, как смогла.

- Ты быстро, детка, - Жиль не мог ей не улыбаться. – А госпожа Мадлен всё это время не выпускала меня из рук, можно сказать.

- Благодарю вас,  - серьёзно кивнула ей Жакетта. – А сейчас будем делать полезную примочку с мерзким запахом.

Госпожа Мадлен убрала руки – сразу стало как-то не так, холодно и неуютно. Жакетта поливала ей на ладони водой, потом они вместе что-то делали с тряпицей, и укладывали эту тряпицу, и впрямь – мокрую и вонючую, на его ногу. И Жакетта потом забинтовала сверху.

- Наверное, хорошо бы надеть сверху тёплый чулок? – спросила госпожа Мадлен. – Из собачьей шерсти.

- Было бы неплохо, - кивнула Жакетта, - но у меня нет.

- У меня есть, бабушкины. Они достаточно большие, их можно натянуть хоть на кого.

- Давайте попробуем, - согласилась Жакетта.

- Схожу и принесу, - госпожа Мадлен кивнула им обоим и вышла.

Жиль мечтательно смотрел ей вслед.

Мадлен даже и не заметила, как вдруг оказалась втянута по уши в процесс лечения хромого принца. Что ж теперь, если человеку плохо, а она может помочь – нужно ведь помогать.

В замужней жизни ей вполне доводилось выхаживать мужчин после ранений – случались и дуэли, и просто поединки, и обычные драки кулаками, и ещё – неудачные охоты, как-то зимой одного из младших Кресси, Гектора, цапнул волк. Правда, Гектор того волка всё же добил, но – корёжило его потом знатно, а на ноге так и остался пугающий шрам от волчьих зубов. Вот было страшно зашивать ту рану, а сначала – поливать её крепкой настойкой, и сколько раз она ещё потом воспалялась – не перечесть, выздоровление растянулось едва не на полгода. Мадлен и сейчас ещё вздрогнула от воспоминания.

А тут совсем иное – принц говорит, ушиб, и потом ещё холодная вода.  Хорошо, хоть вторая нога целая! Или это только сегодня целая, а вообще – такая же? Спросить? Наверное, это неприлично, спрашивать о таком. Или наоборот? Или спросить у Жакетты?

За размышлениями Мадлен не заметила, как дошла на свой третий этаж. В детской было как-то подозрительно тихо. Она подошла к двери, прислушалась.

Говорила Аделин.

- А потом часы начали бить двенадцать раз! И Золушка услышала, и испугалась, потому что вспомнила – она ведь обещала своей крёстной, что в полночь будет дома! И побежала быстро-быстро, и никто не смог её догнать. Уже на лестнице её красивое платье превратилось в грязное и рваное, прямо как у Сюзетт сегодня, и только туфельки остались, какие были, то есть – как у принцессы. То есть одна туфелька, потому что вторую она потеряла где-то по дороге, сама не поняла, где. Ту, что осталась, тоже пришлось снять, потому что ну куда ты пойдёшь в одной туфле? Проще босиком!

В другой раз Мадлен бы непременно дослушала – она ни разу не слышала такой истории. И ей было очень интересно, откуда дочь её знает. Но она ведь обещала тёплые чулки!

Искомое нашлось в её сундуке, на самом дне. Чулки эти ей дала матушка, когда Мадлен собиралась покидать родительский дом с мужем, и сказала – пригодится, не тебе, так мужу, не мужу, так сыновьям. Сыновей не случилось, дочерям эти чулки были безбожно велики, а принцу будут в самый раз, у него стопа не такая уж и большая. Всяко меньше и изящнее, чем у любого из Кресси, у тех-то прямо медвежьи лапы.

На обратной дороге Мадлен снова приложила ухо к двери детской.

- И вот приехали они в дом Золушкиного отца. Тот спросил – чего припёрлись, а ему и говорят – приказ короля! Ну, тут делать нечего, пришлось отпирать и впускать. Зашли, зачитали указ – примерить туфельку всем незамужним девицам королевства! Есть у вас такие?

- Есть! Есть! – закричала радостная Шарлотта. – Целых три!

- Вот именно, три. Но тут вышла мачеха да и говорит – есть у нас две дочери, сейчас мы их позовём. И позвала. Пришли те дочери, да как услышали про туфельку, так и завопили обе – моя! А им говорят – садитесь, милые дамы, и примерим. Старшей сестре туфелька наделась только на самый большой палец, а младшей – вообще только на нос. И тут отец слушал-слушал эту брехню, и говорит – есть у меня ещё одна дочка, вдруг ей ваша туфелька впору придётся? Ну так чего ж ты стоишь, осёл, говорят ему королевские посланники, зови, а то у нас времени мало, нам головы отрубят, если мы на обед опоздаем. Тот дочку-то и привёл. Смотри, говорит, Золушка, примерь туфельку, вдруг подойдёт? А Золушка-то как свою туфельку увидела, сразу обрадовалась – не передать, но виду не подала. На лавку села, дырявый чулок на пальцы натянула, чтоб дыры видно не было, да и надела ту туфельку. И все такие – ну ничего ж себе! А она такая – а у меня вот что ещё есть! И достаёт вторую такую же. И тут ещё её крёстная откуда ни возьмись – хоба! – и превратила её дырявое платье в принцессино! И все сразу поняли, что Золушка и есть та самая незнакомка с бала, которая самая красивая и лучше всех танцует, и принц в неё влюбился и на ней женился! Сказке конец, кто слушал – молодец, а остальные – дураки, им жабу за шиворот.

Мадлен бегом спустилась на несколько ступенек, и только там уже позволила себе рассмеяться. Ну чудесные же у неё девочки, слов нет. Интересно, откуда Аделин знает эту сказку? Где успела услышать? Неужели у Вьевиллей кто-то рассказывал?

Смеясь, она и зашла в комнату к принцу.

- Кто развеселил вас, госпожа Мадлен? – он тоже улыбался.

- Подслушала, как моя старшая дочь рассказывает остальным сказку. Это оказалось очень весело.

- Давайте попросим её рассказать что-нибудь нам, - предложил он.

- Боюсь, так живо и непосредственно уже не выйдет, - вздохнула Мадлен. – Госпожа Жакетта, как вы думаете, подойдёт? – и показала ей чулки.

- Отлично подойдёт, - кивнула та. – Надевайте.

Мадлен немного смутилась – вот прямо брать и надевать? Ей? Сейчас? Но потом подошла и села рядом. В конце концов, она сама предложила. И ничего особенного, это лечение.

- Эти чулки очень тёплые и мягкие, - снова улыбнулся принц.

- У нас дома, в Саваже, разводят больших собак, с ними потом охотятся в горах, они стерегут овечьи стада, и охраняют границы. У них очень много шерсти, и мы их чесали, пряли эту шерсть, а потом вязали из неё чулки. И ещё шали, и тёплые жилетки под кожаные куртки и дублеты, чтобы зимой не мёрзнуть, и поддоспешники на зиму – если вдруг кто на войну, и там нужно носить кольчугу или дублет с железными пластинами, и чтоб не холодно, - Мадлен улыбнулась воспоминанию.

Надо узнать у матушки, жив ли её любимец Волчок – большой, очень добрый ко всем Саважам и безжалостный к врагам. Ему как-то случилось перегрызть горло лазутчику, пробравшемуся в отцовский лагерь высоко в горах ночью, и пытавшемуся заколоть отца. После того отец всегда отдавал Волчку лучшие кусочки.

- Какие хорошие собаки, - восхитился принц. – А нельзя ли взять у вас щенка? Я люблю крупных и умных животных.

- Да вы что, господин Жиль, его милость Котальдо съест того щенка, и всё! – замахала руками Жакетта.

- Кто это – его милость Котальдо? – изумилась Мадлен.

Щенки были весьма велики, и зубы у них уже в детском возрасте были весьма серьёзными.

- А это, госпожа Мадлен, наш котик. Вы любите котиков? Мы любим. Только у нас же всё, не как у людей, вот и котик размером с табуретку, - хохотала Жакетта.

- Котик – что? Почему он размером с табуретку? – не поняла Мадлен.

- Вырос такой. Я  не знаю, где господин Жиль добыл того котика, и какие звери ходили у него в родителях, - качала головой Жакетта. – Красивый, умный и очень ласковый, только что не говорит по-человечьи. Но – вот такого размера, - и Жакетта показала руками что-то размером с того Волчка, никак не соответствующее представлениям Мадлен о котиках.

- Сказки какие-то рассказываете, - Мадлен, отсмеявшись, осторожно надела чулок на перевязанную ногу принца,  дотянула до колена, прикрыла манжетой штанов.

И надела второй – на здоровую ногу. Потом уже подумала – на вторую-то мог бы и сам надеть. Или нет, ему, наверное, всё ещё несладко, пусть лежит.

Заглянул его преосвященство, спросил – как самочувствие родича. Тот сразу же стал говорить, что с такими дамами уже всё отлично. Только, правда, выйти к ужину он, кажется, всё же не сможет. Господин Лионель посмеялся и сказал, что сейчас велит принести ужин сюда. Только для Жиля или для всех? Для всех – радостно сказал Жиль.

- Тогда я приглашу её величество и госпожу Жийону, а вы пока здесь командуйте, - сказал господин Лионель и ушёл куда-то наверх.

Мадлен тоже сходила наверх – девочки были накормлены и уложены спать. Видимо, волнений дня оказалось достаточно, и сегодня никто не бродил и магических книг не читал. Она тихонько поцеловала каждую, выслушала отчёт Луизы и Николь, отпустила их спать и отправилась вниз.

А внизу уже стоял стол, и на нём – еда и вино. Госпожа Рокар, командующая процессом сервировки, старалась не встречаться с Мадлен взглядом. Ничего, как-нибудь всё образуется. Наверное.

- Ой, как всё мило, - восхитилась её величество Маргарита, войдя в комнату.

Страдающий принц, очевидно, чтобы меньше страдать, развлекал себя освещением – по стенам переливались всеми цветами радуги разнообразные шарики, Аделин бы оценила очень высоко.

- Всё для вас, дорогая Маргарита, - улыбался принц.

- Знаете, нам сейчас для счастья не хватает только брата госпожи Мадлен, его супруги и их гитары, - продолжала тем временем Маргарита.

- Супруга Саважа ещё и поёт? – изумился принц.

- А вы не слышали? Ещё как! А вместе у них получается чудесный дуэт, - сообщила королева.

Мадлен знала, что Жанно неравнодушен к музыке – у него хорошо получалось ещё в детстве. Но вот, оказывается, небеса ему ещё и супругу такую же послали – это ли не счастье? Ох, пусть он будет самым счастливым из их семьи, он заслужил, думала Мадлен, усаживаясь за стол.

А место ей оставили – рядом с принцем. По другую сторону от него сидела Жакетта, а напротив них – хозяин дома в окружении королевы Маргариты и госпожи Жийоны.

За ужином смеялись, мужчины рассказывали всевозможные истории, и королева – тоже. А потом оказалось, что принц дремлет, и Жакетта при помощи Лионеля переправила его на кровать и накрыла одеялом.

- Завтра утром боль уйдёт совсем и будет, как новый, - улыбнулась Жакетта Лионелю и Мадлен. – То есть – как обычно. Излечить его совсем мне пока не удаётся, но я могу очень немногое.

- Вы очень хороший целитель, Жакетта, - покачал головой Лионель. – И родич вас очень высоко ценит.

А Мадлен подумала, что, наверное, принц в целом хороший человек – раз у него такая дочь, и раз она так к нему относится, несмотря на то, что росла совершенно без его участия.

Наутро, согласно всем предсказаниям Жакетты, Жиль проснулся здоровым и бодрым. Правда, судя по солнцу, это было вовсе уже не утро, а что-то ближе к полудню.

Жакетта умудрилась добыть из городского дома камердинера Венсана, тот принялся охать и ахать, что Жиль снова куда-то вляпался, хоть и знает, что вляпываться ему нельзя. Жиль даже подозревал, что зять-маршал, удруживший ему Венсаном, избавился от того исключительно из-за его неумеренной болтливости.  Венсан был круглым, жизнерадостным, ворчливым и столь же лысым, как его господин. И он боготворил Жакетту – после того, как та вылечила ему какое-то неприятное застарелое явление, о сути которого Жиль так ничего и не узнал.

Венсан кудахтал, но – отмотал с ноги вонючую примочку, подал умывание и одежду, и завязал все шнурки, да так, что потом их не вдруг развяжешь обратно, и с ювелирной точностью надел чулок и сапог на больную ногу. И сообщил, что завтрак уже произошёл, но он сейчас велит, чтобы господину Жилю всё подали.

Господин Жиль согласился с такой диспозицией, но предложил, чтобы подали в гостиную – там, наверное, происходит какая-то жизнь, а мало что на свете Жиль так не любил, как скучать в одиночестве.

Но увы, в гостиной никого не было. Жиль подумал, что неплохо было бы проведать госпожу Мадлен, и у него даже есть отличный повод – ведь нужно вернуть ей чудесные тёплые и мягкие чулки, в которых было так хорошо спать! И он в самом деле задумался о паре тех щенков, что вырастают в собак, которые столь велики, что способны загрызть врага, и столь разумны, что им можно доверить стадо. Какие-то стада у него точно есть, за ними тоже нужен пригляд. Ну и в целом щенки – это весело.

Он отправился наверх, на третий этаж, и так погрузился в раздумья, что за поворотом лестницы едва не запнулся о плачущую маленькую девочку. Да-да, маленькую девочку, дочку госпожи Мадлен. Ту самую, которую он уже как-то нёс до комнаты – давным-давно, ещё в столице. Шарлотта, её зовут Шарлотта.

- Доброго вам утра, госпожа Шарлотта! Отчего вы плачете? – ему показалось, что даже невидное сейчас небо за окном нахмурилось, так горько плакала девочка.

Она подняла на него взгляд своих вишнёвых глаз, вздохнула – и снова заплакала, ещё горше.

- А у неё свинья Жак пироженку забрал, - сообщила её сестрица, та самая, которая уже маг. – А мне запретили пугать его магией, а то я бы уже.

Девочка спускалась по той же лестнице сверху.

- Это тот самый, которого ты вчера загнала на стену? – уточнил Жиль.

- Ага. Он там, поди, в штаны со страху наложил, и теперь будет нам всем мстить, - девочка наморщила нос. – Я думаю, это он у Мари иголку погнул. У неё, конечно, есть ещё, но та была золочёная, и Мари её очень любит. Она тоже плачет, только в нашей комнате.

- А где ваша матушка?

- Утешает Мари. Это она ещё про пироженку не знает. Но госпожа Рокар нам не поверит, если ей рассказать. Она только своим верит.

- Значит, мы не будем ей рассказывать. Пойдёмте в гостиную, чулки я вашей матушке отнесу потом.

Жиль поднял плачущую Шарлотту и поставил на ноги. Он бы и на плечо её посадил – девочка была невелика – но высота потолка этого совершенно не позволяла. А так – пришлось взять за руку и свести с лестницы вниз.

В гостиной не было никого, но Венсан позаботился о завтраке. И вправду, на красивой стеклянной тарелке, не иначе – из Фаро, лежали три пирожных – в корзиночке ягоды и воздушный белый крем. Жиль вложил одно из них в руку Шарлотты, а второе протянул Аделин.

- Это примирит вас с бедами сегодняшнего дня, юные дамы? Третье прибережём для вашей сестры, и пусть только кто-нибудь попробует у нас его отобрать!

- Если вы защитите, это хорошо. Вам-то ничего не скажут, - заметила Аделин.

- Именно, дитя моё. Как ты думаешь, где может сейчас быть ваш обидчик?

- Жак-то? Да во дворе носится. Это его сестра вечно делает вид, что в делах, а он-то будто вообще ничему не учится! – Аделин соскочила с лавки, подбежала к распахнутому окну и высунулась наружу.

Показала кому-то язык и забралась обратно.

- Точно, там и есть, с Пьером палками друг друга лупят, - сообщила она.

- Момент, милые дамы, - Жиль подошёл к окну и глянул на улицу.

Во дворе и впрямь двое мальчишек пытались фехтовать палками. Видимо, никого умелого рядом не было, чтобы объяснить им хотя бы основы, но сейчас Жиль этого делать и не собирался. Вот ещё – что-то объяснять мальчишкам, которые обижают девочек госпожи Мадлен!

- Чтоб они по башке друг другу надавали этими палками, - вздохнула рядом Аделин.

- Мы сделаем лучше, - подмигнул ей Жиль. – Скажи, ты ведь умеешь шить?

- Умею, - вздохнула девочка. – А надо?

- Нет, нужно всего лишь знать, как это делают. Ты знаешь, как сшиты штаны вашего обидчика?

- А чего там знать-то, один шов посерединке, да пояс, да и всё.

- Подумай, что будет, если порвётся нитка в том шве, - Жиль глянул на Аделин искусителем.

- Голый зад будет, что ещё-то, - пожала плечами Аделин. – Только с чего она порвётся-то?

- А с того, что я тебе сейчас объясню, как это сделать.

- И как? – она всё ещё смотрела недоверчиво.

- Смотри, - для примера Жиль взял свой рукав, повернул его швом наружу, и осторожно пережёг нитку. – Пробуй, у тебя получится, я знаю. Сила – минимальна, совсем чуть-чуть.

Нда, манжету придётся заменить. Или дать Жакетте, и она придумает, как всё поправить. Венсану только не показывать, а то он снова раскудахтается. Хорошо, что у него это не единственный дублет, а то бывало в жизни всякое. Но с третьего раза у девочки получилось просто отлично – только одна нитка, более ничего. Никаких подпалин на ткани.

- А теперь закрой глаза, думай о шве в тех штанах и осторожно дай силу, как делала сейчас в последний раз, - подсказал ей Жиль.

Аделин сосредоточилась, зажмурилась и собрала пальцы правой руки. Чуть шевельнула. Выдохнула и открыла глаза.

Старший мальчишка в этот момент как раз наклонился поднять что-то с земли, стоя к ним спиной, и они увидели, как его штаны роскошно треснули по шву.

- Шарлотта, иди сюда, скорее, - зашептала Аделин. – Смотри на него, смотри!

Враг не сразу осознал, что, во-первых, остался с голым задом, а во-вторых, что случилось это прямо на виду у девочек де Кресси. Аделин издевательски улыбалась, а Шарлотта смеялась – громко и заразительно. И, подумал Жиль, укуси меня котик, солнце вышло! Вот прямо вышло и осветило и башню, и двор, и смеющуюся девочку в окне, и заругавшегося мальчишку, который понял всю печаль своего положения и убежал в соседнее крыло, где, очевидно, они все и обитали.

Аделин довольно улыбалась.

- Что это вы все тут делаете? – услышал Жиль сзади голос госпожи Мадлен.

- Смотрим в окно, - улыбнулся он сначала девочкам, а потом и ей.

За руку госпожи Мадлен держалась третья девочка, рукодельница – с красным носом и заплаканными глазами.

- Мари, не плачь, мы оставили тебе пирожное, хочешь? – Аделин взяла с тарелки последнее и сунула сестре в руку.

- Спасибо, - прошептала Мари со вздохом.

Взяла лакомство и уселась с ним на лавку.

- Госпожа Мадлен, не присоединитесь ли к моей чашке арро? – Жиль отставил для неё стул.

- Благодарю, - воспитанно кивнула она.

- Вообще я нёс к вам ваши чулки. Они замечательные. И собаки у вас, я думаю, тоже выдающиеся. Не могли бы вы узнать у вашей матушки – не уступит ли она пару щенков?

- Я спрошу, - кивнула она.

- Госпожа Мари, что там случилось с вашей иголкой? Не покажете? – спросил Жиль у девочки, которая, тем временем, съела пирожное и теперь сосредоточенно облизывала пальцы.

- Её кто-то погнул. Наверное, Жак Рокар, он нас терпеть не может, - вздохнула она и вытащила откуда-то из лифа платья иглу.

Жиль осторожно взял предмет – и впрямь золочёная, изящная и длинная, и кончик погнут. Ну, эта беда поправима. Немного нагреть и распрямить. И разгладить, чтоб не застревала в ткани.

- Держите, - он протянул иглу хозяйке. – Если хотите, можем сделать так: наложим на неё частичную невидимость. Её сможете видеть только вы.

- Да, - сказала девочка и впилась в него взглядом. – Хочу. А так можно?

- Можно, - кивнул с улыбкой Жиль.

- А я тоже хочу, - тут же рядом возникла Аделин.

- Садись и смотри, - кивнул он девочке. – Потом тоже попробуешь.

Завтрак незаметно перешёл в урок магии, но никто не остался в обиде. Завтрак, если что, принесут ещё. А это железо точно надо ковать, пока горячо.

За три дня, происшедшие после того, как Мадлен довелось помочь в лечении хромого принца, они с этим самым принцем расставались только на ночь – как-то так вышло. Он принял очень близко к сердцу необходимость магического обучения Аделин, да и самой Мадлен, кажется, тоже, и они целыми днями сидели в гостиной и читали книги. Читали по очереди, если Аделин или Мадлен могли прочесть, или им читал принц – если нужно было найти что-то у уже известного им Гвидо Монферратского или кого-то другого из выдающихся деятелей Ордена Луча, что в далёком Фаро, или ещё каких мастеров магических искусств, чьи книги были в библиотеке его преосвященства.

В Фаро пока ещё оставался Жанно – Мадлен связывалась с ним пару раз и рассказывала свои новости – об их жизни в доме его преосвященства Лионеля, о девочках, и о принце – тоже. Жанно усмехался, спрашивал – не обижает ли её принц, и Мадлен честно говорила – даже и не думает, наоборот, от него сплошная польза.

Аделин ходила за принцем хвостиком, пробовала все магические действия, о каких только слышала, большая часть у неё не получалась, конечно же, но она не ныла и не страдала, а махала рукой и говорила – ничего страшного, попробую потом. Это было что-то новенькое в её отношении к жизни – раньше дочь принялась бы плакать и капризничать, а сейчас говорила – ну и что, я и так умею больше, чем Жак-дурак, а он старше меня.

С Жаком, слава господу, поутихло – они не оказывались во дворе разом, и в доме почти не встречались – наверное, госпожа Рокар вняла просьбе и придержала своих старших. Младшие вели себя прилично и не отказывались поиграть с её девочками. Как-то они вместе строили замок, а потом не то защищали его от кого-то, не то ещё что-то с ним делали – и всё было спокойно.

Их занятиями заинтересовалась королева Маргарита – пришла, села в сторонке и внимательно слушала. Потом рассказала – она не маг, но потихоньку надеется, вдруг что-нибудь пробудит в ней способности, вдруг они у неё, всё же, есть? Вот, например, та же Анжелика де Безье, ныне – де Саваж, она ведь почти всю жизнь прожила без способностей, и граф, её отец, уже и не надеялся, а как всё вышло! При этих словах принц хмыкнул и пробормотал, что графиня Саваж – особый случай, её в пример лучше не приводить и её судьбы себе – не желать.

Увы, у королевы Маргариты не выходило ничего. Как и у Мари с Шарлоттой, но принц только посмеивался и говорил – всему своё время.

Раньше девочки не очень-то любили слушать, они хотели что-нибудь делать, Мари – руками, а Шарлотта и Аделин – бегать и прыгать. Теперь же они слушали принца, развесив уши, а у него обычно находилась какая-нибудь занятная история под любую ситуацию.

Более того, вошло в обычай пару часов после обеда проводить в занятиях тихих – кто-то читал, кто-то шил, а королева Маргарита принесла из своей комнаты большую книгу, в которой рассказывалось о том, как содержать себя в чистоте и красоте. Книга прибыла к ней, подобно трактатам о магии, откуда-то с берегов Срединного моря, но образование королевы было намного более полным, нежели у Мадлен, и она читала такие книги свободно. И переводила оттуда фрагменты для заинтересовавшихся Аделин и Мари – Шарлотту Луиза в это время укладывала спать. И на Мадлен поглядывала, и говорила – для вас тоже кое-что есть, если хотите – потом покажу. Мадлен было очень любопытно – что там такое, что не подойдёт девочкам, но сгодится для неё, и она отметила себе – подойти и спросить.

А принц просто принимал участие во всех их развлечениях. Как-то так вышло само собой. И Мадлен, страшно сказать, привыкла к нему, и если его вдруг не было – сразу замечала. Прикидывала, где он может быть, и не заглянуть ли в его комнату. Впрочем, не заглядывала, не дело это – заглядывать в комнату высокопоставленного и одинокого мужчины. Сама не ходила и девочкам не позволяла, нечего. У человека должна быть возможность побыть одному.

Стоп! Давно ли эта мысль поселилась у неё в голове? И часто ли ей случалось быть одной? Мадлен поняла – что нечасто. В родительском доме вокруг были сёстры, люди отца, а с тринадцати лет с ней всё время была Одиль. Когда она вышла замуж – всё стало ещё строже, потому что отцу и в голову не могло прийти, что кто-то из его дочерей занят чем-то неподобающим, а любой из Кресси был готов подозревать Мадлен во всех смертных грехах на пустом месте. Что это она так долго делала в суконной лавке? Что там можно выбирать? Почему задержалась на улице, неужто охранникам глазки строила? Чтоб при дворе вообще глаз не поднимала, женщину украшает скромность! И голос тоже подавать нечего, ещё не хватало, чтоб женщина – говорила, вот ещё, глупости всякие слушать.

Принц же её слушал. Слушал – как Жанно, как отец когда-то, как приятели детства в отцовском замке. Как будто ему было интересно то, что она говорит – и о жизни в Саваже, и о хозяйстве в Варансоне, и о магии, и о детях. Сначала она просто не верила – он видел весь мир, что она вообще может ему рассказать? Но потом оказалось, что путешествия по миру никак не помогают ему справляться с собственным хозяйством, а она тут – как раз может рассказать довольно многое, и всё по делу.

А он…

Мадлен вдруг поняла, что принц уже не кажется ей страшным – а наоборот, интересным и волнующим. Иногда она ловила себя на том, что слушает его, едва ли не раскрыв рот, как Аделин. А он говорил как будто для неё – не для девочек, и не для королевы, и не для госпожи Жийоны, иногда тоже заходившей к ним послушать.

А она слушала, и думала – наверное, и правильно, что обычно женщина никогда не бывает одна. Потому что слишком много мыслей возникает тогда в её голове, и все они – вовсе не о доме и детях, а совсем о другом, и надо ли вообще о таком думать?

Он больше не брал её за руку и не целовал пальцев. Это не создавало странных ситуаций, но… ложась спать, Мадлен вдруг поняла, что – она бы обрадовалась, возьми он её за руку ещё раз.

Но принц этого не делал. Смотрел на неё, улыбался, разговаривал – но не дотрагивался.

А потом он вдруг исчез на целый день. Правда, сообщил по магической связи, что возникли дела, и что он непременно вернётся, совсем скоро. Вернулся поздно вечером с его преосвященством и с двумя молодыми людьми, Мадлен встречала их на том празднике у Вьевиллей, который так нелепо закончился.

И наутро предложил Мадлен отправиться за стены замка – прогуляться. Оставить девочек дома – с ними потом, в другой раз, если ей, Мадлен, понравится.

Она изумилась – неужели он готов ходить по лесу пешком? Он посмеялся, что и не готов, и не собирается, его конь – к его услугам, и для неё племянник тоже подберёт смирную симпатичную кобылку, у него есть.

Это было что-то новое в жизни Мадлен, поэтому она вдохнула, выдохнула и согласилась.

Конная прогулка оказалась тем ещё испытанием для Мадлен. Несмотря на то, что дома всех детей, конечно же, учили держаться в седле, она не сказать, чтобы вот прямо хорошо научилась. А в замужней жизни ей чаще всего приходилось путешествовать в карете – если, конечно, можно назвать каретой тот ящик на колёсах, который имелся в хозяйстве у семейства де Кресси. Но ей было привычно, да и других она особо не встречала – пока не осмотрела недавно по случаю каретную у Вьевиллей. Там был десяток разнообразных повозок – от маленьких и изящных до прямо целого дома на колёсах, в котором можно долго путешествовать со всеми удобствами.

А своего коня у неё просто не было. Ангерран считал это совершенно ненужной тратой. Так справится, зачем ей коня, самому нужен, и братьям ещё, им ко двору ездить и приличным людям показываться. А жене – не обязательно.

Поэтому когда его преосвященство подхватил Мадлен за талию и поднял в седло, она забыла, как дышать. Её! Собственноручно посадил в седло! Высокопоставленный священнослужитель, и вообще Вьевилль. Пришлось спешно вспоминать, куда там руку, а куда ногу.

А хромой-то принц на конских ногах чувствует себя намного увереннее, чем на своих двоих! Он не держал поводьев, и что-то говорил своему лоснящемуся вороному красавцу, а тот задирался к коню рыжего Робера д’Аккарена.

- Хватит, Вихрь, поиграл – и будет, - и чесал коня за ушами, а тот фыркал.

Из ворот выехали чинно – впереди пара людей его преосвященства, позади пара людей его преосвященства, затем Мадлен и рядом принц, а за ними – принцевы молодые дворяне, но те были увлечены беседой и не очень-то смотрели по сторонам. А вот принц – поглядывает на неё, чтоб не свалилась, что ли? Не свалится, нет, у неё с животными всегда неплохо было, а его преосвященство дал ей и впрямь очень смирную кобылу. Светло-рыжей масти, с белой звездой во лбу и в белых чулках, звалалсь она, ясное дело, Звёздочкой. Но у них у всех кони были какие-то небесно-погодные – у принца Вихрь, у господина Лионеля – Снег, у братца Жанно – Ветер. Только у недавно образовавшейся невестки коня звали Рыжик, и была это невероятная громадина, ростом и статью не уступающая коням мужчин, управлялась же Анжелика с этим конём – будто выросли вместе. Мадлен бы подойти к такому не отважилась, не только сесть на него. Наверное, сейчас она выглядит смешно и неуклюже, отчего это принц на неё так смотрит? Но это просто от того, что почти забыла, каково это – верхом.

- Что беспокоит вас, госпожа Мадлен? Ваши девочки? Уверяю вас, они не пропадут, - принц улыбался ей – открыто и бесхитростно.

Мадлен задумалась. Сказать, как есть? Засмеёт же.

Ну и пусть.

- Откровенно говоря, я очень давно не сидела в седле. В последние годы у меня не было своей лошади.

- Значит, будем тренироваться. Я намного больше люблю перемещаться верхом, чем пешком, и буду очень рад, если вы захотите составлять мне компанию. Племянник говорил, что здесь чудесный лес, и речка, и где-то впереди есть поляна, на которой ваш брат с супругой победили большой отряд еретиков. Там, думаю, можно пообедать.

- А мы… собираемся обедать?

- Конечно. Давно ли вы, прекрасная госпожа Мадлен, обедали на берегу речки под деревом?

- Давно, - улыбнулась она воспоминанию.

Это случалось в родительском доме – иногда удавалось отправиться в горы, и там провести целый день или немного меньше. В том числе – и обедать на берегу речки. В горных речках изумительно чистая и вкусная вода, больше Мадлен не встречала такой нигде.

- Но выходит, вас таким делом не удивить. Это хорошо. А я, не поверите, скучаю по небу над головой, ночёвкам под звёздами, странным пейзажам вокруг и дыму костра.

- Уж наверное, если вы полжизни провели в путешествиях!

- Может и не полжизни, но много. А вы человек оседлый, расскажите, каково это?

- Это, знаете, когда вы просто живёте себе в одном месте – сначала там, где родились, а потом там, куда вас угораздило попасть в браке, да и всё.

- Вы хотите сказать, что у вас не было выбора?

Мадлен задумалась.

- Где родиться – точно не было. Но мне выпали свыше любящие родители и отличные брат и сёстры, мы всегда дружили, особенно с Мари – это ближайшая ко мне по возрасту сестра, и с Жанно – он у нас самый младший.

- Сколько же вас всего? – спросил удивлённый принц.

- Семеро, - улыбнулась Мадлен. – Шесть сестёр и Жанно. У матушки тоже было много сестёр и единственный брат, и у бабушки.

- И как вы уживались такой толпой? – продолжал изумляться принц.

- Отлично. Конечно, у старших всегда были свои интересы, но они были добры к нам, младшим. Они постепенно выходили замуж, и нас оставалось дома всё меньше. А потом барон Эспри посватался к сестрице Мари, и с ним на свадьбу в числе других приятелей прибыли братья де Кресси. Увидели меня и посватались. Вот и всё, родители остались в замке вдвоём.

- А братец ваш куда делся?

- Что вы, его в десять лет отдали в пажи к графу Флери, чтобы учился всему и набирался ума-разума. И удачно отдали, уж лучше так, чем как Кресси – сидеть дома при матушке и злиться на весь белый свет!

- Это точно, - улыбнулся принц.

- А вас разве не отдавали в пажи?

- Что вы, кто отдаст в пажи королевского племянника? Меня собирались представить ко двору, там ждала придворная должность при дядюшке, а потом при кузене, но я сказал, что не желаю, и сбежал из дома. Потом, правда, всё же представился кузену Генриху, но – просто как родич, а не как придворный. Увы, я почему-то никак не мог вообразить себя вроде отца или зятя Вьевилля – при каком-то деле, полезном для короны и приятном для меня. До самого последнего времени.

- А что изменилось? – ей и вправду было интересно.

- Наверное, я, - улыбнулся он. – Я кое-что видел, мне есть, с чем сравнить, и я могу предложить кое-что царственному племяннику – для улучшения жизни в королевстве, конечно же. Правда, мне бы ещё улучшить жизнь в моих собственных владениях, но я полон решимости разобраться и с этим тоже. Не сам – так с помощью тех, кто умеет и разбирается.

- Правильный подход, - улыбнулась Мадлен.

Она совершенно не смотрела, где вообще они находятся, а находились они в лесу. Дорога вела вдоль реки, а река, возле замка его преосвященства каменистая и бурная, здесь текла сонно и медленно, а по берегам встречались и вовсе тихие заводи. Рыжий Аккарен подобрался к самому берегу и спугнул целую колонию лягушек из прибрежных камышей.

- В Лимее на закате всегда лягушачьи хоры. Там спокойное озеро, его берега много где заболочены, и для лягушек – рай.

- Аделин бы рассказала вам сказку про лягушку, если она ещё этого не сделала.

- Нет. Спрошу её непременно. Наверное, потому все и хотят превращать врагов в лягушек, раз об этом сказки рассказывают?

- Ой, нет, там в лягушку превратили принцессу. И принцу, чтобы снять заклятие, нужно было ту лягушку поцеловать.

- Какая прелесть, - восхитился принц. – Кто их только выдумывает, эти сказки! Интересно, они хоть раз пытались в самом деле поцеловать лягушку?

- Ой, не знаю, - рассмеялась Мадлен.

Тем временем люди его преосвященства Лионеля двинули прямо через реку – оказывается, там был брод. Умная Звёздочка сама пошла за другими конями, и благополучно выбралась на противоположный берег. А там вскоре нашлась очень милая полянка на берегу реки, под огромным раскидистым дубом.

- Вот здесь предлагаю пообедать, - сообщил всем принц.

Он легко сошёл с коня, а потом подошёл к Мадлен.

- Спускайтесь, поймаю.

- А… ваша нога?

- Не помешает мне нисколько.

И впрямь не помешала. Он поймал её за талию и поставил на землю – почти сразу. Задержал – но ненадолго, на несколько ударов сердца.

- Благодарю вас, - только и смогла пролепетать Мадлен.

Оказывается, с собой были взяты корзины с едой, на земле расстелили плащи, а принц расстегнул свой, бросил на траву и пригласил Мадлен располагаться. Она села с удовольствием – ноги устали с непривычки и тряслись мелкой дрожью, их оказалось очень хорошо вытянуть на траве.

Какой он молодец, этот принц, думала Мадлен. Ну когда бы ещё она выбралась просто в лес, просто к реке, просто прогуляться? Вся обычная еда здесь казалась необыкновенно вкусной, и свежий хлеб, и сыр, и мясо, и яблоки, и вода из реки – тоже. У неё не было ножа, поэтому принц резал для неё кусочки и передавал, и чистил яблоко от косточек, и наливал воды в кубок. О чём они говорили? Да кто ж знает, чему-то смеялись все – и мальчики принца, и охрана господина Лионеля, и они оба – тоже.

А потом принц предложил немного пройтись по берегу – перед тем, как поворачивать обратно.

Он предложил ей руку – как будто они оба были в королевском дворце, и повёл вдоль реки. И говорил о каких-то глупостях – лягушках, жабах, чем они отличаются и где живут, и что-то там ещё.

- Вы прямо знаете об этих несчастных лягушках всё, - улыбнулась она.

- Знал бы всё – не говорил бы сейчас всей этой ерунды, - вздохнул он.

- А что бы говорили? – удивилась она.

- Да не говорил, делал, - он повернулся к ней, наклонился и поцеловал.

Взял и поцеловал. Сначала – легко коснулся губ, потом – сильнее и глубже, но всё равно очень нежно. А она…

Её не так часто целовали, чтобы вот прямо хорошо знать, что делать-то. Если тебя целуют. Если тебя целует мужчина, который… который занимает всю ту часть её мыслей, которую не заняли дети. И отвоёвывает себе ещё и ещё – понемногу каждый день.

Когда он отстранился, она даже чуть не всхлипнула – как, и всё? Продолжения не будет? Её перебудораженное нутро горело, дыхание сбилось, а что у неё написано на лице, она и думать боялась. И это… так всегда? Когда целуют? С интересом, с желанием, а не просто так? Она что-то упустила в этой жизни?

Она так и стояла с разинутым ртом, держась за обе его руки, а что там у неё в глазах было – одному богу известно. И ещё ему, наверное – он-то видел. Улыбался – очень тепло улыбался.

- Мадлен, - начал было принц.

- Ваше высочество, вы там где? Его преосвященство нам головы поотрывает, если до заката не вернёмся! – раздалось из-за прибрежных кустов.

Принц поцеловал обе её ладони – по очереди, взял за руку и молча повёл к месту обеда.

Там уже собрали все остатки еды и посуду, и плащи, и всё, что ещё было надо.

- Возвращаемся? – спросил у неё принц.

- Конечно, - еле слышно выдохнула она.

Он сам подсадил её в седло. Вот просто взял руками и поднял. И сам тоже забрался в седло легко – но с правой ноги.

Весь обратный путь Мадлен думала о том, что случилось у реки. И что, вот ради этого люди теряют головы? Она-то никогда не теряла, а может – просто не из-за кого было? Не встретилось ей такого мужчины, который восхитил бы её настолько, что она потеряла бы голову? И стыд, и честь, и что там ещё бывает?

Но сейчас она свободна и… И что?

Ответа на этот вопрос у неё так и не родилось до тех пор, пока впереди не замаячила знакомая серая башня.

Во дворе Мадлен собиралась поблагодарить принца за чудесную прогулку, но к ней уже летела от крыльца Мари.

- Мамочка, спаси Аделин! Её нужно немедленно спасти!

Жиль спешился, подошёл к рыжей кобыле и снял Мадлен с седла. Всю обратную дорогу она молчала, и он не нарушал её молчания – пусть. Пусть думает, вдруг надумает что хорошее. В ответ на его поцелуй она не вырывалась и не убегала, только хваталась за его руки и смотрела огромными глазами, будто не знала, что делать – за каким деревом она замужем-то была? Детей породить он сумел, а жену любить – и не пытался?

И теперь Жиль, откровенно говоря, надеялся на милый ужин в семейном кругу, а потом, когда девочки отправятся спать, можно и о них двоих подумать, так ведь?

Но к Мадлен уже неслась через двор с громким воплем средняя девочка, Мари. И кричала что-то про Аделин, которую надо спасать.

- Что случилось, детка, где Аделин? – госпожа Мадлен уже вытирала дочке слёзы и что-то ещё невесть откуда взявшимся платком.

- Она там, снаружи. Не ругай её, пожалуйста, она не виновата, это всё гадкий Жак Рокар!

Вот так новости. Мало досталось поганцу? Что он ещё вытворил? Госпожа Мадлен интересовалась тем же самым.

- Что произошло? Где это – снаружи?

- Аделин убежала от Николь, но только ты не ругай Николь, она не виновата, Аделин её заколдовала. Она ей сделала это… незаметную частичнось.

- Что? – бедная госпожа Мадлен совсем растерялась, и Жиль поспешил прийти на помощь.

- Частичную невидимость? Аделин стало не видно?

- Да, всё так! – снова заплакала Мари.

- Молодец девочка, вчера ещё не выходило, - пробормотал Жиль. – Где Аделин?

Из сбивчивых объяснений Мари стало понятно, что Аделин где-то снаружи, за стеной, не то на берегу реки, не то прямо в реке, и не может выбраться, попала она туда при помощи Жака Рокара, а он посмеялся и убежал.

Жиль достал зеркальце и связался с племянником, очень попросил его прийти во двор и за стену – мало ли тут что. Подхватил под руку Мадлен, строго велел Мари за ними не ходить и повёл мать беспокойного семейства за ворота.

За воротами слева от дороги текла река. Там, где они обедали, эта же река текла сонно и лениво по илистому дну, а здесь дно было каменистым, и из воды то и дело торчали камни – большие и малые. И на одном таком камне, аккурат посреди реки, сидела девочка Аделин и, похоже, плакала от страха – потому что вокруг неё стремительно текла и бурлила вода, и она, очевидно, не могла допрыгнуть до какого-нибудь соседнего камня, и выбраться на берег. Как же она туда попала, интересно бы узнать?

Ладно, дело времени, узнаем. Сначала нужно извлечь оттуда девочку. Жиль отпустил Мадлен – ему нужны были обе руки – и тут же понял, что это оказалось ошибкой. Потому как Мадлен подобрала юбки рукой и метнулась в реку, и он не успел её задержать, а она сделала несколько шагов, и упала прямо в воду, сбитая течением.

- Что здесь происходит, уважаемый родич? – племянник появился вовремя.

- Сможешь вытащить госпожу Мадлен? А я – девочку, - Жиль не смотрел на Лионеля, он примеривался.

- Смогу, - кивнул Лионель и двинулся в воду.

На нём сапоги, и он должен знать здешние особенности.

А Жиль сосредоточился и выпустил поток силы по направлению к девочке. Со стороны, наверное, было видно, как она взмыла в воздух с того камня, пролетела над ревущей водой и приземлилась на берегу возле Жиля – мягко, на ноги. Молодец, не растерялась. А мокрая-то! Жиль приподнял её  и встряхнул – ничего, сейчас доставим домой и там её переоденут и согреют.

- Благодарю вас, - прошептала девочка сквозь слёзы. – А можно будет мне потом ещё так полетать? Только когда я высохну?

- Это уже как матушка скажет.

А что там с матушкой девочки?

А матушку нёс к берегу племянник, и эта матушка ещё что-то ему говорила. Наверное, что сама справится. Ага, справится. Сама.

Лионель поставил госпожу Мадлен на берег и спросил:

- Что произошло, госпожа Мадлен? Как вы и ваша дочь оказались в реке?

Все посмотрели на Аделин. Та опустила голову.

- Это Жак Рокар. Я вышла во двор, а он позвал меня посмотреть на речку. Я и пошла. Он стал прыгать по камням – мол, смотри, как я могу, а ты так не можешь. А чего это я не могу-то, могу. Ну, я юбки подобрала и показала ему, что нечего выделываться, подумаешь, мальчишка, у меня тоже две ноги. А он потом как пнёт один камень, тот и покатился, он там плохо лежал, и мне обратно оказалось прыгать некуда. Я попыталась в другую сторону, а камень-то тоже шатается! Я и осталась там. И слезть с него не могла, у меня ног не хватало. А потом на берег пришла Мари, увидела, где я сижу, я ей кричала, чтоб позвала кого-нибудь, но река шумит и ничего не слышно. Я думала, что и ночевать там останусь, - всхлипнула девочка.

- Значит, так. Госпожа Мадлен и госпожа Аделин – переодеваться и сушиться, немедленно, обе, а то ещё простудитесь, - Жиль знал, о чём говорил, поэтому позволил себе командовать. – А нам с вами, дорогой родич,  наверное, нужно пойти и поговорить с отцом этого выдающегося молодого человека.

- Что это нашло на сына господина Рокара, - удивился племянник.

- Вот и узнаем. Он уже был замечен в том, что портил вещи девочек и отбирал сладости. А я не поверю, что в вашем доме кого-то плохо кормят.

Госпожа Мадлен с дочкой исчезли в дверях башни, а Лионель повёл Жиля ко входу в пристроенное сбоку крыло. Очевидно, вся прислуга жила там.

Не только жила, у господина управляющего там имелась комнатка, очевидно – с расходными книгами и что там ему ещё в жизни надо. Сам Рокар подскочил из-за стола – высокий, плотный, не знать, что управляющий – можно подумать, наёмник.

- Добрый день, господин Рокар, - кивнул ему Лионель и уселся в кресло у стены таким образом, что стало понятно – он здесь бывает частенько.

- Господин Лионель, ваше высочество, - управляющий вежливо их приветствовал. – Подать что-нибудь? Вина? Настойку?

- Нет, господин Рокар, не нужно. Но я бы попросил вас пригласить сюда вашего старшего сына, - племянник говорил вкрадчиво, но Рокар бледнел.

- Жака? Он что-то натворил? Так скажите, я ему задам!

- Пусть сам расскажет. И вы узнаете, и мы с родичем кое-что для себя проясним.

Рокар вышел в другую дверь и кликнул сына. Тот появился почти мгновенно – видимо, идти было недалеко. Сын оказался очень похож на отца – высокий, с такими же тёмными вихрами, которые позже, наверное, станут красивыми кудрями на зависть иным девицам. Как увидел их с племянником – так даже рот раскрыл.

- Жак, будь добр, расскажи нам с родичем, как так вышло, что госпожа Аделин де Кресси оказалась на камне посреди реки совершенно одна, - начал племянник обманчиво мягким голосом.

- Ты опять приставал к девчонке? – нахмурился Рокар-старший.

- Ну, она сама туда за мной потащилась и приставала – покажи да покажи. И дурная же, вот и полезла в реку, а у неё же сто одёжек, куда в таких по камням-то, - начал, было, Жак, но был остановлен Лионелем.

- Правду, Жак Рокар. Немедленно.

И так это было сказано, что тот только вздохнул и зажмурился.

И рассказал. Что и ему, и Сесиль надоела эта девчонка, которая ходит тут со своими сёстрами, будто так и надо. И с которыми все носятся – девочки то, девочки сё. И она ещё и маг, девчонка, мелкая девчонка – и маг, ну куда это годится! Зачем девчонке магия? Она с ней вообще что делать будет? Вот и пусть сидит тихо, раз девчонка, и носа из своей комнаты не показывает! Они с братом и сёстрами всегда играли в этом дворе, а теперь что – ещё и с этими благородными девицами играть? Да пошли они! Посидела на камне, так может ума прибавится, и осторожнее будет!

Племянник глянул на Жиля с усмешкой.

- Понимаете, родич? Пусть сидит тихо, раз девчонка. Представляете, что было бы, скажи он это, например, моей матушке, или вот ещё – Анжелике де Безье? Или госпоже Жийоне, что окопалась на чердаке и в стенку смотрит?

Почему-то Жиль представил именно госпожу Жийону. Да-да, сказать магу-некроманту «сиди и носа не высовывай». Впрочем, все взрослые когда-то были детьми, так может быть, ей тоже говорили?

- Господин Рокар, мне бы хотелось, чтобы мои гости были ограждены от подобных высказываний, - теперь Лионель смотрел на своего управляющего. – Может быть, юного Жака следует отдать куда-нибудь, где его научат какому-нибудь делу? Подумайте, если что – я замолвлю за него словечко. А с Сесиль, наверное, стоит поговорить вашей супруге.

Жак, услышав такое, сделался белым-белым. Ну да, парню в одиннадцать лет – или сколько ему там – нужно не девочек по двору гонять, а учиться. А он всё дома, у матушки под крылышком.

- Жак, в свою комнату. Не выходить, пока я не разрешу, - сказал ему отец.

Тот молча исчез – как ветром сдуло.

- Простите нас, господин Лионель, - продолжил управляющий. – Он очень страдает, что не родился магом, я-то, вы знаете, маг, а дети – ни один не унаследовал. Наверное, вы правы, его нужно отправить из дома и отдать в обучение, у моего брата лавка в столице, и у Симоны сестра замужем за управляющим большого дома, там тоже есть, чему учиться. Я-то думал, что он постепенно к моей работе пристроится, а он у нас всё бездельничает. Может быть, всё же, налить вина? Девочка ведь не пострадала?

- К счастью – нет, - кивнул Лионель. – Кстати, были ещё эпизоды с отобранными сладостями, испорченными вещами и дракой.

- Ох, я даже и не думал, что так далеко зайдёт. Мы с Симоной поговорим с ним, непременно поговорим. Он попросит прощения у девочек. И отправится учиться.

За ужином госпожа Мадлен не появилась. От неё пришла камеристка и рассказала, что и Аделин, и саму Мадлен отогрели в горячей ванне, заодно помыли и остальных детей, и теперь все они сохнут и просят дозволения поужинать у себя в комнатах.

Отогрели – это хорошо. Лионель только вздыхал – до чего дошло, оказывается. Добросердечная королева Маргарита сочувствовала госпоже Мадлен. А госпожа Жийона фыркала – надо же, раз девчонка, то и не человек, вот, опять – именно так, как Жиль её себе вообразил. Наверное, она знала о таких вещах не понаслышке.

В завершение племянник сказал – он надеется, что повторения разговора не потребуется, но проверит – что там будет дальше с Жаком. И с его сестрицей, тоже та ещё особа – с виду вежливая, но, как оказывается, на самом деле вовсе не такая.

Жийона исчезла, никто не заметил, когда. Племянник пошёл провожать куда-то госпожу Маргариту. А Жиль подумал-подумал, и решил-таки проведать госпожу Мадлен. Как там она?

Он нашёл у себя в вещах тёплый плащ – в нём очень хорошо греться, если замёрз. На воротнике у него мягчайший мех из далёких северных стран, и по краю капюшона – тоже. Ещё прицепил на пояс флягу – с крепкой настойкой, тоже для согревания первое дело. И поднялся на третий этаж.

За дверью госпожи Мадлен было тихо. Он постучался – и подумал, если не отзовётся – значит, не судьба, всё потом.

Но госпожа Мадлен отозвалась.

Она отворила дверь – в одной сорочке и босиком – и очень удивилась, увидев его, брови так и взлетели. А потом выдохнула.

- А я думала – что-то с девочками.

- Судя по тишине, у них всё хорошо, - улыбнулся Жиль. – Я принёс вам тёплый плащ. Им хорошо укрываться – даже если поверх одеяла. Отчего вы на полу босиком? Пол холодный, - он решительно распахнул дверь, подхватил её на руки и донёс до кровати.

Вернулся, закрыл дверь плотно и ещё наложил запирающее и поглощающее звуки заклятье. Развернул плащ, набросил на неё. Она и впрямь дрожала – походи-ка босиком по каменному полу, да ещё после купания в холодной речке!

- Госпожа Мадлен, глотните, - он вложил флягу ей в руку.

- Что это? – она смотрела, не понимая.

- Крепкий напиток, чтоб согреться. Глотка будет достаточно, - и пока она отвинчивала крышку и глотала, он по-хозяйски расправил на её плечах плащ и вытащил изнутри медовую косу.

Коса оказалась влажной.

- Что это вы делаете? – она слабо затрепыхалась в его руках, когда он стал распускать ей волосы.

- Собираюсь вас посушить немного. Нет ничего хуже, чем спать в сырости.

Перебирать медовые волнистые пряди было очень приятно, они так и текли меж пальцев. Потребовалось совсем немного тепла, чтобы они досохли и заискрились в магическом свете – вот, теперь хорошо. И ещё провести кончиками пальцев по голове – на всякий случай. А то подушка отсыреет, и её хозяйка ещё заболеет потом, кому это надо!

Госпожа Мадлен уже и не трепыхалась, она приникла к нему и положила голову ему на плечо. Зажмурилась, вздыхала. Что-то там себе думала.

Жиль тогда просто посадил её к себе на колени и обнял. Вот так. Я не кусаюсь, и вы, госпожа моя, можете в этом убедиться. Всё для вас – нынче вечером и всегда.

- Спасибо вам, - прошептала она. – Вы так здорово вытащили Аделин. Она потом говорила, что ещё не прочь полетать, только чтобы не мокрой, - улыбается.

- Не благодарите, не нужно. Смог – и сделал. Я, госпожа Мадлен, сделаю для вас, что захотите, - глаза её расширились и неотрывно смотрели на него – как днём в лесу. – Пользуйтесь, - усмехнулся, но усмешка вышла какая-то кривая.

Ему самому было невероятно интересно, рискнёт ли она попросить. И ведь думает что-то, сердце так и колотится.

- Тогда… - надо же, рискнула. И что же? -  Тогда поцелуйте меня ещё раз.

Укуси меня котик, подумал Жиль. И поцеловал.

День вышел каким-то очень уж волнительным, и Мадлен никак не могла уснуть. Всё разом – и прогулка эта удивительная, и происшествие с Аделин. Спасибо принцу и его преосвященству, обе они только испугались и намокли, и ничего более серьёзного не случилось.

Но принц невероятен, конечно – взять и поднять в воздух человека просто так. Нет, конечно же, не просто, и ей доводилось уже однажды такое видеть – на празднике у Вьевиллей, когда к ней приставал граф Эскар. Тоже ведь пытался её целовать. И чем он отличается от принца? Граф, если смотреть отвлечённо, так даже и красивее, и определённо моложе, но почему одна только мысль о нём вызывает отвращение?

А принц… Он целовал её совсем не так, как изредка муж, и не так, как некоторые другие, кто тоже пытался. К счастью, их было совсем немного, хорошо, что Мадлен жила затворницей и почти не бывала при дворе, а то только и делать, что отбиваться, и потом ещё доказывать Ангеррану, что она вообще не при чём.

Откровенно говоря, Мадлен не возражала бы, если бы принц поцеловал её ещё разок – просто чтобы разобраться. Наверное, все люди разбираются в таких вещах где-то в юности, пока кто-то за кем-то ухаживает, или как это ещё бывает. Скажем, за сестрёнкой Мари её жених ухаживал почти год, и потом посватался, и ещё к свадьбе готовились месяца три, он временами наезжал в замок и навещал её. И они до сих пор друг другу улыбаются и за ручки держатся, а тоже десять лет прошло, у них две дочки и сын. А она, Мадлен, сначала была маленькая, а потом вдруг оказалась замужем. Эх.

Надо бы не лениться и досушить себе волосы. Лето на дворе, конечно, но – всё равно принц прав, сырость не приводит ни к чему хорошему. И вообще как-то прохладно. И шевелиться не хочется.

Но пошевелиться и встать пришлось – постучали в дверь. Кто там ещё, неужели что-то с девочками? Мадлен подскочила, и как была – босиком и в сорочке – так и отперла.

На пороге стоял принц и держал в руках какой-то тёмный тюк. Оказалось – тёплый плащ, который – не поверите – для неё. А потом он совсем удивил – взял её на руки, как любую из её дочерей, и утащил на кровать. Нечего, мол, босиком ходить. Завернул в свой плащ, а у плаща был невероятно мягкий воротник из светло-серого меха. Дал ей фляжку и велел глотнуть какого-то жидкого огня – тоже чтоб согреться.  А потом вытащил наружу её недосохшую косу. И стал сушить, ну ничего ж себе!

А в довершение взял и усадил её к себе на колени. Обнял, гладил по голове, перебирал волосы.

В кольце его рук было хорошо и безопасно. Она наконец-то согрелась – и благодаря плащу, и его адская настойка тоже помогла. Более того, его тоже захотелось… потрогать. Наверное, это излишне, тем более, она вся замотана в его плащ. Нужно просто поблагодарить… за всё, что он сегодня сделал.

- Спасибо вам, - тихо сказала она. – Вы так здорово вытащили Аделин. Она потом говорила, что ещё не прочь полетать, только чтобы не мокрой.

- Не благодарите, не нужно. Смог – и сделал. Я, госпожа Мадлен, сделаю для вас, что захотите, - как это – что захотите? Так бывает? И добавляет: – Пользуйтесь.

И усмехается, будто всё про неё понимает, и все её мысли для него – как на ладони.

Ну что ж, раз так – и впрямь нужно пользоваться. Сам напросился. Когда она ещё рискнёт? В здравом уме – никогда, а если уже у него на коленях, да после настойки – а гори оно всё!

- Тогда… - страшно, сердце колотится, но когда ж ещё? – Тогда поцелуйте меня ещё раз.

Вот, она это и сказала. Сейчас он сочтёт её распутной женщиной. И будет пра-а-а-а…

Она просто потерялась в вихре небывалых ощущений. Сама не поняла, как выпуталась из плаща и обняла его за шею. Гладила его аккуратно подстриженную бороду – никогда ещё её не целовал мужчина с бородой и усами! Борода была мягкая и совершенно не кололась, кто бы мог подумать!

- Оказывается, вы не только прекрасны, но ещё и невероятно нежны, - она никогда не видела, чтобы у мужчины так сияли глаза. – Мне продолжать? Или вы сейчас передумаете и попробуете скрыться? Например, под кровать?

Что? Она – передумает? Нет. Ей, может, шанс выпал единственный раз в жизни, а она – передумает? Не важно, что будет завтра, но сегодня она не сможет заснуть, если он сейчас просто встанет и уйдёт.

- Нет, нет, не уходите, - только и смогла она сказать.

- Не уйду.

Он вновь целовал её, и она отважилась сама его поцеловать, и это оказалось не страшно совсем. Сорочка и дублет у него вечно сверху расстёгнуты, но сейчас это значит – можно целовать и гладить шею, и даже чуть ниже, и разглядеть тонкую вышивку на воротнике – делал мастер, впрочем, у него вся одежда очень красивая и очень тонкой работы.

- Мадлен, прекрасная Мадлен, вам стоит всего лишь расстегнуть эти пуговицы, и я весь ваш. И, может быть, развязать кое-что. Не поверю, что вам не доводилось раздевать мужчину.

- Только насмерть пьяного, - фыркнула она, нарушая всё очарование момента. – И то, знаете, дублет снять да сапоги стянуть, а дальше пусть сам, как проспится.

- Не то воспоминание, которое сейчас нужно, - согласился он.

Пересадил её на кровать и подошёл к столику у окна.

- Что вы хотите там найти? – не поняла Мадлен.

- Нет у вас воды? Я как-то не подумал.

- Отчего же не быть, есть. В кувшине.

Оловянный кувшин был большим и тяжёлым, и стоял на полу возле столика. Принц налил воды в кубок и вернулся к ней.

- Я думаю, милая Мадлен, вы знаете, что делать. Но давайте – вместе. Понимаете, я очень хочу детей от вас, у вас выходят чудные дети. Но чтобы обезопасить и  нас с вами, и этих возможных детей от разных слухов об их возможном происхождении – всё же, вы слишком недавно вдова – об этом имеет смысл думать только после венчания. Согласны?

Она совершенно не понимала, о чём он вообще, но – была согласна. Только пусть не уходит и не останавливается. Когда ещё она найдёт в себе столько смелости? И да, себя нужно обезопасить от всех нежелательных последствий. Немного силы, и он ещё добавил своей. Мадлен поняла, что никогда ещё не производила подобного ритуала честно и открыто, да ещё и вместе с мужчиной. Как бывает-то, оказывается!

Кубок вернулся на стол, а принц – к ней. Чулки и туфли он сбросил сам, а развязать пышные банты, которыми штаны крепились к дублету – доверил ей. То есть просто взял её ладонь и положил на тот самый бант на боку. Банты были красивые, с серебряными наконечниками. Мадлен видела, как их однажды украдкой разглядывала Мари.

Штаны с дублетом улетели на пол. Мадлен дёрнулась было сложить их на сундук, но принц остановил её – ладно вам, госпожа моя, потом. Мы с вами важнее любой одежды.

Он страшно смутил её, когда развязал все шнурки на её сорочке, просто стянул с неё и отправил туда же, на пол. На коврик у кровати.

- Зачем? – никак не могла уложить в голове она.

- Затем, милая моя Мадлен, что вы – очень красивая женщина. А я хочу вами любоваться. Всеми изгибами и уголками вашего прекрасного тела. Увы, не могу сказать то же самое о себе, но – думаю, моя сорочка нам сейчас тоже ничем не поможет.

- Вы… вы просто необыкновенно хороши, - прошептала Мадлен.

О да, ничего лишнего. Ну и что, что нога болит, всё остальное – как у тренированного бойца. Гостила она как-то раз у сестрицы Мари, и туда же приезжал Жанно с друзьями – повидаться, и они все с мужем Мари устроили тренировку во дворе и вдохновенно гоняли друг друга шпагами, а потом валяли по земле. А потом обливались водой из бочки, Мадлен засмотрелась – вот что значит красивые мужчины! Конечно, телу принца двадцать лет не дашь, но – в таком случае Ангеррану было все восемьдесят.

К чёрту Ангеррана! Кыш, тьфу, нет его. Есть принц Жиль, он просил звать его по имени. Вдруг она сможет?

И какая разница, что он о ней подумает! Мужчина, который творит такое с её телом, может думать про неё всё, что угодно.

Мадлен приоткрыла глаза. Магические шары так и висели над ними, наверное, надо их погасить. Ещё можно подобрать с полу тот чудесный тёплый плащ, и простыню какую-нибудь, и накрыться сверху. Было абсолютно понятно, что принц никуда отсюда не собирается – до рассвета точно. Он по-хозяйски обхватил её одной рукой, вторую подсунул ей под шею, и ей, если честно, хотелось остаться так если не навсегда, то надолго.

Почему никто не предупредил её, что между мужчиной и женщиной вообще возможно подобное волшебство?

Она шевельнулась. Нашла сбоку скомканную простыню и накрыла их обоих. Расслабилась. Почти уже задремала.

Неизвестное ощущение родилось где-то внутри. Оно разрасталось из небольшого комочка, постепенно заполняя её всю, это было разом и очень приятно, и как будто правильно, и – очень тревожно. Больше всего это походило на пришедшую без призыва магическую силу, но как? И почему?

Мадлен пропустила тот момент, когда эта непонятная сила перестала помещаться у неё внутри и вырвалась наружу. Она попыталась призвать её обратно, вернуть, но – у неё не выходило ничего. Полог кровати вздулся, дёрнулся и оторвался. Столик упал на кувшин, вода разлилась по полу, хорошо, её там было на донышке. Ещё что-то грохнуло.

Затряслись стены. Мадлен зажмурилась.

- Тихо, хорошая моя, тихо, пожалуйста, - принц обнял её и крепко прижал к себе, и гладил по голове. – Спокойнее, сейчас всё вернём, куда следует, осторожно, вот так. Ищите в себе, там должно быть такое место, откуда всё берётся, ищите, пожалуйста, не пропадайте, хорошо?

- Я… знаю это место. Я ничего не могу сделать, - прошептала Мадлен, зажмурившись.

- Я помогу. Сейчас вместе мы вернём всё это буйство стихии домой, - тихо говорил принц, и ещё что-то шептал, она не поняла, потому что стены затряслись уже совсем нешуточно.

Мадлен собралась, и ещё раз попробовала втянуть обратно всё, что вдруг из неё взялось. Как давно, в детстве, на тренировке с отцом, и она будто услышала его голос: Мадлен, ты можешь, ты справишься, это – твоё.

- Милая моя Мадлен, ты справишься, обязательно, я держу, давай же, это же твоё, - негромко говорил ей принц.

Она выбралась из его рук, села, вздохнула – и разом подобрала всё. Сама не очень поняла, как. И упала обратно на подушки совсем без сил.

Стало тихо, необыкновенно тихо. Она могла только дышать, больше не могла ничего, даже глаза открыть. И надо же было раздаться стуку в дверь именно в этот момент!   

- Госпожа Мадлен, откройте!

Это господин Лионель. Надо открыть.

- Я открою, - принц поцеловал её в висок, встал с постели, набросил на себя тот самый плащ и пошёл отпирать дверь – запирал-то он.

Кажется, кто-то ухитрился ещё и парочку заклятий на ту дверь навесить между делом, вот пусть сам и убирает, у неё не хватит сил.

- Что тут происходит, чёрт побери? – поинтересовался хозяин дома, как только дверь открылась. – Дорогой родич, вы решили разнести мне дом?

- Господин Лионель, это я, - прошелестела Мадлен. – Я случайно.

- Вы? – такого изумления в голосе уважаемого священнослужителя Мадлен не слышала ни разу.

Она завернулась в простыню, сползла с кровати и побрела, шатаясь, к двери.

- Простите меня, господин Лионель, - сказала покаянно. – Я не поняла, что произошло. Поэтому не сразу смогла справиться.

Лионель тоже был как попало завёрнут не то в плащ, не то во что-то ещё. Стоял, смотрел на неё, на принца и смеялся.

- Чего смеёшься? – спросил принц.

- Да как бы это сказать… Моему дому нынче с чего-то везёт на сумасшедших влюблённых.  Разновидность благословения господня, не иначе. То Жанно и его госпожа Лика, то дивный дуэт, обитавший на чердаке, то теперь вот два вроде взрослых человека, но по смыслу – совершенно без башни, как и молодёжь. И скажу я вам, парочка боевых магов была из всего этого Ноева ковчега самой безобидной, они заперлись себе и никого больше не трогали. С парочкой некромантов было веселее, особенно если живёшь прямо под тем местом, где их угораздило гнездиться. А то, что парочка воздушников может случайно развалить мне башню, я и не подозревал. Я думал, что заклял её достаточно хорошо, - и хохочет, вот прямо хохочет.

Если смеётся, то, наверное, не обижается?

Мадлен поняла, что её совсем не держат ноги, и схватилась за дверь, второй рукой продолжая держать простыню. Принц увидел, обхватил её и приподнял.

- Я разберусь. Успокойте там всех, кого мы ещё невольно потревожили, хорошо?

- Непременно, - кивнул господин Лионель. – И держите её хорошенько, она ж еле-еле жива, после такого-то. Доброй вам ночи… родичи.

И закрыл снаружи их дверь.

Принц отнёс Мадлен обратно на кровать, и распутал простыню, и накрыл её сверху. Расстегнул застёжку плаща, положил поверх простыни. И забрался к ней под это всё. Обнял и поцеловал в макушку.

- Госпожа моя, но неужели у вас никогда не было в любовниках мага? Я не говорю – приличного, но – хоть какого-нибудь? – и ведь тоже смеётся.

Ну он и спросил.

- У меня, ваше высочество, вовсе никаких любовников не было. Я, знаете ли, всегда была честной женщиной, ну, до этого момента, - Мадлен было неловко, она спрятала лицо в подушку.

Попыталась. Потому что он осторожно развернул её к себе.

- Сокровище. Драгоценность, редкая драгоценность. Знаете, Мадлен, вы вполне можете продолжать считать себя честной женщиной, нет ничего проще. Вам для этого всего лишь нужно выйти за меня замуж.

Он не оставил этой мысли?

- Объясните же господа ради – зачем? Я  не знатна, не богата, у меня нет могущественной родни, только Жанно, и у меня три дочери. Какая корысть в том, чтобы жениться на мне?

- А без корысти, просто так – нельзя? – он смотрел на неё и улыбался.

- Просто так? Вам, Рогану – и просто так?

- Да. Прелесть моего положения в том, что я именно Роган, и значит – могу делать то, что считаю нужным. Например – жениться на прекрасной женщине, которую люблю. И мне показалось, что я даже начал вам немного нравиться.

- Вы… вы мне очень нравитесь, - вынуждена была признаться Мадлен.

Она снова смотрела на него с разинутым ртом, и ничего не могла с собой поделать.

- И это наполняет счастьем моё сердце. Скажите, Мадлен, вы выйдете за меня замуж? Будете моей супругой, которую я собираюсь любить до смерти, и хозяйкой моего имущества, движимого и недвижимого? Матерью моих детей?

Как прекрасно-то, господи. Как же хорошо. Но…

- А… мои дети?

- А что ваши дети? Они, как я уже сказал, очень хорошие, и наполнят жизнью самый мрачный дом, даже такой, как мой. У меня ведь тоже уже есть дочь, и я считаю, что наши дети – это нечто замечательное. А если у нас с вами случатся общие дочь или сын – думаю, это будет нам с вами большим счастьем. Ваших девочек мы будем учить магии, и просто учителей им тоже найдём самых хороших. И магов в мужья – чтобы не получилось, как с вами.

- Как… что получилось со мной? – не поняла она.

- А вам не говорили, что юному магу обязательно нужен партнёр-маг противоположного пола? – изумился он. – Чтобы владеть своей силой полностью? И раз вы изволили быть честной женщиной и дождаться меня, то я вам, с одной стороны, весьма благодарен и очень рад, а с другой – ну чёрт же возьми, чем только думали ваши родители, они же у вас маги, оба! Кажется, ваша не пробудившаяся до конца сила была крепко запечатана где-то там, у вас внутри. И – либо вы бы так и дожили до самой смерти, не встретившись с ней никогда, либо – она прорвалась бы по какому-нибудь другому поводу. Могло быть и с жертвами, и с разрушениями, понимаете? Потому что силы-то у вас, оказывается, прилично, в несколько раз больше, чем вы обычно показываете. Поэтому и девочки у вас такие разносторонние, несмотря на то, что их отец магом не был.

- И… что же теперь?

- А теперь будем понемногу возвращать вас к жизни. Но сначала, всё же, скажите мне, что вы думаете по поводу моего предложения. Очень уж мне не терпится получить ответ.

- Я… я согласна, - прошептала она.

Мадлен гнала мысли о том, что этот мужчина – спасение от всех её бед. Нет, она согласилась не поэтому, а лишь потому, что тоже в него влюбилась – наверное, это так называется. И хочет попробовать, как это – когда соглашаешься на предложение того, кто нравится тебе самой.

- Спасибо вам за это, - он поцеловал её так же нежно, как днём в лесу. – Я постараюсь, чтобы вы не пожалели. Подарки утром, а сейчас – давайте восстанавливать вас. Стихийный выброс – не такая безобидная штука, как может показаться.

- А… вы знаете, как?

- Конечно. И вас научу, - он отбросил простыню вместе с плащом и вновь поцеловал её – но теперь уже сильно и глубоко.

Утро началось с громкого и требовательного стука в дверь. Нет, даже не стука – кто-то не понял, чего это не открывают, и стал долбиться едва ли не ногой. Жиль не понял, что это вообще, пока ему не пояснила тоже разбуженная госпожа Мадлен:

- Шарлотта пришла. Если ей не открыть – она заплачет. Или сломает дверь. Не знаю, я не пробовала не открывать, - пробормотала она всё ещё с зажмуренными глазами.

Жиль не знал, может ли маленькая девочка сломать большую толстую дверь. Но от дочерей Мадлен можно ожидать всего, чего угодно.

- Я спасу дверь, - сказал он и поцеловал её. – И Шарлотту. Это ж, наверное, больно – так колотить.

Хотелось не только целовать, но…

- Дети всегда приходят ко мне утром, - Мадлен села на постели и принялась искать, что бы надеть.

- Значит, сегодня придут чуть позже. После такого дела, как нынче ночью, вам нужно хорошенько выспаться, - Жиль вытащил из кучи вещей сорочку, надел её и пошёл посмотреть – что там с дверью.

Ему самому было любопытно.

Дверь оказалась в порядке, но за ней сверкали глазами все три девицы де Кресси – и талантливая Аделин, и старательная Мари, и буйная Шарлотта. Они вытаращились на него, будто впервые увидели, и на пару мгновений потеряли дар речи. Потом Аделин пошла в наступление.

- Где мама? – она забавно упёрлась руками в бока и грозно на него надвинулась, а младшие выглядывали из-за её спины.

- Милые барышни, доброго вам утра, это во-первых, - и посмотреть на них со значением.

В ответ раздалось нестройное «доброе утро».

- Во-вторых, вам никто никогда не говорил, что если дверь в комнату заперта, то не стоит в неё ломиться без очень важных на то причин?

- Нет, - покачала головой Аделин, очевидно, она у них переговорщик. – Мы всегда приходим утром к маме.

- Маме нужно ещё несколько часов поспать. Это важно для её здоровья. Я думаю, вы можете зайти – тихо, без крика, поздороваться с ней и пойти завтракать. А она присоединится к вам позже.

- Позже – это когда? – хмурая Аделин не сдавалась.

- Когда сможет, - Жиль смеялся.

- А вы вообще что тут делаете?

Надо же, что он тут делает.

- Вот скажите, когда вам грустно или нехорошо, мама к вам приходит?

- Конечно, - сообщила девочка. – Сидит рядом, держит за руку и гладит по голове.

- Вот ей вчера было не очень-то хорошо, и должен же был кто-то сидеть с ней рядом, держать за руку и гладить по голове, - подмигнул Жиль девочке.

Она оглядела его – от макушки до босых ног. Видимо, усомнилась.

- Ладно, пустите нас, мы хотим её увидеть.

Жиль посторонился и пропустил всех троих. Они с визгом и воплями подбежали к Мадлен, тоже успевшей надеть сорочку, и облепили её со всех сторон.

- Тебе правда нужно спать? – Аделин смотрела недоверчиво.

- А можно мне гулять? – спрашивала Шарлотта.

- Ты обещала показать, как вышивать тот цветочек! – требовала Мари.

- Представляешь, Николь сказала, что ночью было… как его… землетрясение! Чуть башня не разрушилась!

- Да, так сказал его преосвященство!

- Надо пойти на улицу и проверить – всё ли в порядке!

- Милые мои, сначала – завтрак, - сказала Мадлен спокойно, но непререкаемо. – Потом – читать с Николь и Луизой. А там я уже и встану, и сходим погулять все вместе, договорились?

- Договорились, - ответили все три нестройным хором.

- Мама, а зачем тебе его высочество? – спросила Мари громким шёпотом.

- Он мне нравится, - ответила Мадлен с усмешкой.

- А почему он в твоей новой сорочке? А ты в какой-то старой и потёртой?

Укуси меня котик! Жиль оглядел себя – ну точно, он надел, не глядя, длинную сорочку Мадлен, а ей, значит, досталась его. Старая, счастливая. Смешно, и отчего бы не посмеяться вместе с Мадлен и девочками?

Девочки ещё поглядели на него недоверчиво,  потом поцеловали мать и унеслись наружу. Жиль запер дверь.

Мадлен хохотала.

- Простите, господин Жиль. Смешно.

- Мне тоже, - он сбросил заёмное одеяние и поцеловал её. – Берите любые мои сорочки, какие захотите. И вообще – что захотите.

- Спасибо, - она смотрела, решалась, а потом тоже потянулась к нему и поцеловала. – Но скажите, чем вам дорога эта сорочка? Она ж вся ветхая, - и показывает на рукава, а те и впрямь уже в локтях светятся.

- А это, госпожа моя, счастливая сорочка. Ей уже много лет, тут вы правы, и её для меня сшила одна достойная дама, весьма хорошо ко мне относившаяся. Нет, только не подумайте лишнего, просто я этой даме немного помог, более ничего, - и вправду, даже и мысли не было  о ней, как о женщине, ещё бы, ей лет-то было уже под восемьдесят, когда они познакомились. – А она была искусной рукодельницей и ещё артефактором, представляете? Так и появилась эта сорочка. В ней мне везёт, проверено. И вчера повезло, я ж не просто так её надел, - она слушала его, будто он ей какую сказку рассказывает. – Но сейчас я её, всё же, с вас сниму, потому что хочу обнять вас и тоже поспать пару часов.

- Без сорочки слаще спится? – улыбнулась она.

- Без сорочки я смогу ощутить всю вашу нежную кожу. Очень вдохновляет, не поверите.

Жиль приоткрыл окно, впуская утреннюю прохладу, забрался под простыню,  натянул сверху плащ и поцеловал Мадлен. Свою Мадлен. Хорошо-то как, господи.

- Но ведь нам придётся всем всё рассказать, - вдруг встрепенулась она. – И девочкам, и его преосвященству.

- И расскажем, делов-то. Я думаю, с вашими девочками мы как-нибудь договоримся. Я хочу знать, что они у вас любят, и мы подумаем, как их порадовать. Но – потом. Сейчас – спать.

Второй раз утро настало, судя по солнцу на улице, ближе к обеду, Мадлен и припомнить не смогла, когда ей доводилось так долго спать. Давно? Никогда? Не в замужней жизни точно.

Эх, кажется, вчера она обещала, что снова станет замужней дамой. Что же это значит? Мадлен поняла, что никак не может вообразить себе принца в качестве мужа. Она могла представить Ангеррана де Кресси, и немного – отца. Но отец всегда относился к матушке с большим уважением, и как сейчас понимала Мадлен, с большой любовью. Раньше-то она думала, что у всех так, и очень удивлялась, что у неё – иначе, и никогда ничего не говорила матушке – потому что искренне считала виновной себя. У других сестёр всё хорошо, значит – и у неё тоже должно быть хорошо. А если нет – наверное, она недостаточно старается.

И вот теперь, после всего, происшедшего и сказанного ночью, она понимала – да, она и вправду согласна стать женой этого странного принца. Скажи ей кто десять лет назад, что к ней будет свататься принц – засмеяла бы. К последней дочери графа, за которой дают клочок земли со старой башней. Настоящий принц из Роганов.

Жаль, что юным девицам не позволено узнать жениха так близко – сколько бы свадеб не состоялось? Мадлен не сомневалась, что останься она с Ангерраном наедине хоть на час, она бы убедила отца в том, что не нужно этой свадьбы. Как-нибудь. Наверное.

Мысль о том, что родители всё понимали, но считали, что положение жены старшего в захудалом роду лучше, чем незамужней девицы, она гнала от себя изо всех сил.

Тем временем настоящий принц из Роганов проснулся, зашевелился, потёрся об неё носом и едва ли не замурлыкал.  Как бывает-то, однако!

- Доброго вам утра, моя чудесная Мадлен.

- И вам, - она улыбнулась.

Оказывается, подниматься утром с улыбкой приятно. Кто бы мог подумать!

- Благодарю вас за то, что не оттолкнули, - он смотрел серьёзно, но разом с тем – по-доброму. – Я понимаю, что выгляжу не так, как мог бы выглядеть привлекательный человек, и владения мои не сказать, что хороши и обихожены. И надеюсь, что при свете дня не превращусь обратно в тролля… или в жабу.

- Принц-жаба? Что-то новенькое, - усмехнулась Мадлен. – Знаете, я тоже пойму, если вы поглядите на меня при свете дня, а ещё точнее – на мою девичью банду, и передумаете.

- Нет, что вы! Я с удовольствием посмотрю на вас при свете дня, магических огней ночью было, на мой взгляд, маловато, - и он впрямь отбросил простыню. – Вы прекрасны, Мадлен. Я буду всякий день благодарить господа за то, что послал мне такую красавицу-жену. А с вашей девичьей бандой будем договариваться.

Он смотрел, и как будто не мог наглядеться, и касался её то там, то тут. Но странное дело, ей не хотелось ни убежать, ни прикрыться, ни зажмуриться. Хотелось так же жадно смотреть на него – ночью она смущалась, а сейчас уже не слишком. Она всё время сравнивала этот невероятный опыт с прежним – и прежний не шел ни в какое сравнение. Её покойный муж ни разу не сказал ей, что она красива, она и не задумывалась об этом никогда. И желания разглядывать её без сорочки у него тоже не возникало. Впрочем, и сам он сорочку почти никогда не снимал, и чтобы заставить его надеть свежую, нужно было долго настаивать на своём.

Надо ли говорить, что у принца Мадлен не помнила несвежих сорочек?

И все его возможные запахи как-то легко воспринялись её обострённым чутьём. Не слишком ли легко? Не пожалеет ли она потом?

Жанно всегда говорил, что не попробуешь – не узнаешь, и лучше делать и сожалеть, чем не делать и сожалеть. Значит, делать. И… хорошо бы не сожалеть.

Мадлен улыбнулась принцу, коснулась губами его губ и получила восхищённый взгляд в ответ.

Когда они, всё же, выбрались из постели, оказалось, что нет ни капли воды для умывания. Пришлось воровато выглядывать наружу – стояла тишина, наверное, все ушли куда-нибудь вниз – и пробираться в ванную комнату рядом с детской. Там нашлось достаточно воды, чтобы привести себя в порядок после ночи.

- Скажите, господин Жиль, вы не дали бы мне вашу счастливую сорочку? А я бы попробовала её немного восстановить, - говорила Мадлен, пока они одевались.

- Восстановить? – нахмурился он.

Судя по всему, такая простая мысль вовсе не приходила ему в голову.

- Да. Я попробую… магическим способом, я умею. Надолго не хватит, но вы ведь её не каждый день носите?

- Нет, не каждый, - он внимательно смотрел на неё, что-то там думал. – Пожалуй, вам я готов доверить этот предмет. Знаете, Венсан приведёт её в порядок, всё же, я носил её вчера целый день, и я принесу. Правда, он всякий раз грозится выбросить несчастную сорочку и не сказать, куда – очень уж она, по его мнению, не соответствует моему статусу. А если он узнает, что я ходил в ней свататься – его удар хватит, - рассмеялся принц.

- Строго говоря, сватались вы без неё, - усмехнулась Мадлен. - Поверьте, я умею приводить в порядок сорочки. Не нужно подвергать Венсана такому испытанию.

- Уговорили, - он просто снял уже надетый было дублет, потом – помянутую сорочку, встряхнул её хорошенько и с поклоном подал Мадлен.

А дублет просто набросил сверху.

- Тогда ступайте одеваться, - улыбнулась она.

- Хорошо, встретимся в гостиной.

Правда, сначала он всё равно обнял её, и они немного постояли так, зажмурившись.

В гостиной чинно сидели за рукодельем Аделин и Мари, а Николь читала им хронику царствования короля Франциска, деда нынешнего Карла.

- Ой, мамочка, наконец-то! – обе тут же побросали шитьё, скатились с лавки и прибежали обниматься. – А Шарлотта с Луизой ушли смотреть, не развалилась ли там стена от землетрясения! А Жак Рокар пришёл с отцом и просил прощения, представляешь?

Ну ничего себе! Значит, с мальчишкой кто-то поговорил? Или кто-то рассказал всё его отцу? Его преосвященство или принц?

Одиль прибежала откуда-то, придирчиво оглядела Мадлен.

- Ох, госпожа Мадлен, мы испугались. Не случилось ли с вами чего.

- Нет, не случилось, - улыбнулась Мадлен.

Наверное, о переменах лучше говорить вдвоём с принцем? А то она сейчас скажет, а он передумает.

Одиль позвала горничную, тут же стали накрывать на стол.

- Будьте добры ещё прибор для его высочества, - попросила Мадлен.

Горничная кивнула и убежала, а камеристка внимательно глянула на хозяйку, но Мадлен постаралась улыбаться как можно более непроницаемо.

Посланная вниз Аделин привела Шарлотту с Луизой, и обе сказали, что с удовольствием выпьют молока с булочкой.

Принц появился со свитой, как то принцу и положено. Он, негодник, ещё и оделся торжественно, мог бы хоть намекнуть! А то сам принц принцем, а она – как бесприданница. И при нём были все обитатели дома – и его преосвященство, и королева Маргарита, и госпожа Жийона, и принцесса Жакетта, и её жених, и молодые люди, что были при принце. Ох.

А он встал перед ней, как ни в чём не бывало, поклонился, как королеве, и взял её за руку.

- Друзья и родичи, я должен сообщить вам следующее. Госпожа Мадлен де Кресси, урождённая де Саваж, оказала мне честь и согласилась стать моей супругой. Я прошу всех вас разделить со мной моё счастье, - поцеловал ей руку и встал рядом с ней. – Госпожа Мадлен, я весьма благодарен вам, я почитаю вас наилучшей из женщин, и готов относиться к вам с уважением и любовью – пока смерть не разлучит нас. Согласны ли вы принять от меня небольшой подарок? Большой пока не успелся, случится позже.

Он жестом фокусника извлёк из поясной сумки обитый бархатом футляр, и раскрыл его. Мадлен потеряла дар речи.

На вишнёвом бархате лежали серьги и колье какой-то невероятной ценности – с алыми камнями, обсаженными мелким жемчугом. И такое же кольцо. Впрочем, кольцо он взял из футляра и надел ей на палец, и кроме тяжести камня, Мадлен ощутила потоки силы, окутавшие ладонь. Подняла изумлённый взгляд на принца, но он подмигнул и сказал тихонько:

- Да, госпожа Мадлен, это артефакт. Расскажу.

- Очевидно, госпожа Мадлен потеряла дар речи перед таким напором, - рассмеялся господин Лионель.

- Отчего же, нет, - усилием воли она оторвалась от созерцания принцева лица и вернулась в реальность. – Его высочество всё верно сказал, я дала ему согласие.

- Мама? – раздался в тишине изумлённый голос Мари.

Мадлен повернулась и улыбнулась ей. Они поговорят, вот только разойдётся вся эта толпа – и поговорят.

- Тогда сейчас нам ничто не мешает отпраздновать заключённую помолвку, а позже вы, дорогие родичи, расскажете мне о том, как думаете жить дальше. Пока-то, наверное, ещё никак не думаете, - усмехнулся Лионель.

- Отчего же, дорогой племянник, думаем. Я был бы рад, если бы госпожа Мадлен и девочки ещё немного побыли здесь под вашим покровительством, - сказал принц. – А мы, тем временем, решим известные вам вопросы, и после сразу же назначим дату и место свадьбы.

- Принимается, - кивнул Лионель. – Что же, я прикажу подать вина, и мы выпьем за ваше счастье, так ведь, юные дамы?

Он строго глянул на каждую из трёх по очереди. Все три смутились. Шарлотта подбежала и обхватила Мадлен, а потом и двое старших.

Так они и стояли, пока их все поздравляли – королева Маргарита, Жакетта, виконт де ла Мотт и остальные.

А потом Мари выбрала минутку и спросила:

- Мама, а как же мы?

- А вы со мной, - не поняла Мадлен. – Или вы не хотите со мной?

- Мы хотим с тобой, - кивнула Мари. – Но… нас возьмут?

Слушавший этот диалог принц рассмеялся, сел на лавку и пригласил Мадлен сесть с одной стороны, а Мари с другой. Мари вздохнула, потом, видимо, вспомнила о воспитанности и села.

- Юная дама, вы что-то имеете против нашего союза с вашей матушкой? – спросил он Мари тихо-тихо, Мадлен и то еле расслышала. – Скажите сейчас, потом будет уже поздно.

- Я не знаю, - честно сказала она.

- Я постараюсь делать для вас всё, что делал бы для своих родных дочерей – учить вас магии и другим полезным вещам, заботиться о ваших нуждах, а когда вы станете взрослыми – показать, как правильно выбирать поклонников и мужей, - подмигнул он.

- Это когда ещё будет! Вы, может, уже старый станете, - заявила подкравшаяся и прислушивавшаяся Аделин.

- Может и да, а может – и нет, не попробуем – не узнаем. Предлагаю пока заключить перемирие – во имя вашей матушки. Кстати, кто придёт сегодня после обеда на магический урок?

- Ну, я, - согласилась Аделин.

- Вот и отлично. А пока пойдёмте к столу. Впрочем, вы ещё можете помочь вашей матушке надеть серьги и колье, я бы взглянул, угадал или нет. Мне показалось, что ей подойдёт.

Аделин изумилась, но взялась за футляр. Не слушая слабых возражений Мадлен (дичь какая – носить такие драгоценности со скромным шерстяным платьем!), она вдела серьги ей в уши, а колье застегнул принц.

- Красиво, - сказала дочь. – Тоже такие хочу.

- На свадьбу подарю тебе что-нибудь подобное, - усмехнулся Жиль. – Юные девы не носят такие камни.

Он встал, предложил Мадлен руку, а вторую подал Мари. Та не сразу решилась, но потом всё же приняла её.

И можно было пойти к праздничному столу.

Аделин карабкалась по лестнице на чердак. Дом стоял вверх дном, и маме было не до прогулок и магических уроков. Мари и Шарлотту увела гулять Луиза, а чудовищный принц повёл куда-то маму, что-то им нужно было обговорить с ней и с его преосвященством.

Нет, вообще он не такой уж и чудовищный. Или вернее – как то чудовище из сказки, которое на самом деле принц. Вот он и есть чудовище, которое на самом деле принц. С ним весело, он здорово помог с дураком Жаком – и со штанами тогда, и ещё потом когда её из речки вытащил. Он добрый, добрее отца, тот никогда им с сёстрами не улыбался и всегда говорил – кыш, не шныряйте под ногами. Они и не шныряли. И в магии он не понимал ничегошеньки.

А принц понимает, и очень даже. И умеет так объяснить, что она понимает тоже. Она сразу чувствует себя настоящим магом, только маленьким ещё. И нечего тут говорить, что девочки магами не бывают, ещё как бывают!

Она добралась почти до самого верха, когда на ступеньку выбежало нечто. Это была не мышь, мыши не такие, и не крыса – для крысы маловато, и не паук – у него было не восемь ног, а сильно больше. Оно было страшным, очень страшным, хоть и маленьким. Оно шевелилось, принюхивалось и двинулось в сторону Аделин.

Девочка вцепилась в перила и поняла, что если попробует убежать – то просто покатится по лестнице вниз, такие тут ступеньки. И сломает себе шею. А шею ломать не надо!

Она попробовала взобраться на перила, но у неё не вышло, железный прут был слишком высоко, и дурацкая юбка мешала. Тогда… у неё просто нет выбора.

Маленькое страшное нечто уже подбиралось к подолу Аделин, и она злобно сощурилась, создала и швырнула в него самую мощную и красивую россыпь искр, какую только ей удавалось создать до сего момента. Они со всех сторон облепили тварь… и та исчезла.

Аделин выдохнула. Кого это она только что победила?

Откуда-то сверху донёсся мелодичный смех. И показался ещё страшнее твари. Кто там вообще?

Но победа придала смелости, и Аделин сделала эти несколько шагов – и увидела открытую дверь на чердак. Там было пыльно, пусто, очень мало места, а на валявшемся на полу старом тюфяке сидела госпожа Жийона.

Госпожа Жийона была непонятная. Вроде и маг, но не умеет ни свечи зажечь, ни воду согреть, Аделин слышала, как она сама маме говорила. Вроде дама королевы, но при ней всё время не находится, а или книжки читает, или куда-то прячется. Да вот сюда и прячется, поняла Аделин. Кто ещё наверх-то полезет!

- Заходи, раз добралась, - кивнула госпожа Жийона и показала на место рядом с собой.

Аделин подобрала юбку, перешагнула через порог и плюхнулась на тюфяк, подняв кучу пыли. Помахала руками, собирая эту пыль, и выбросила её в открытое окошко. Здорово, что она научилась так делать, очень полезное умение!

- Ты прямо мастер, - восхитилась госпожа Жийона.

- Спасибо, - кивнула Аделин. – А вы что ли не умеете?

- Нет. Мне не дана такая способность. Я могу… своими силами, но это будет очень затратно, и потому – глупо.

- А что вы умеете? – тут же заинтересовалась Аделин.

Госпожа Жийона рассмеялась.

- Я некромант.

- Кто-о-о? – нет, Аделин слышала такое слово и примерно знала, что оно означает, но… - Вы что, с покойниками разговариваете?

- Могу, но – обычно в этом нет никакой нужды. Умею напугать, поставить защиту, атаковать, быстро перемещаться из одного места в другое. Спрятаться и спрятать.

- Ух ты! А я тоже так хочу!

- У тебя не выйдет, у тебя другие силы.

- Ну вот, - вздохнула девочка.

- Не печалься, с твоими намного проще и приятнее, и их не боятся.

- Уж конечно, не боятся! Вон Жак Рокар сколько гадостей наговорил и сделал, а его преосвященство сказал – это он потому, что не маг, а я – маг.

- Что поделать, так бывает, - вздохнула госпожа Жийона. – Лучше скажи, что ты сотворила с моей чучелкой?

- Ой, это ваша была? Я сожгла её, - опечалилась Аделин.

Или она обидела хорошего человека, или ей сейчас попадёт. Но как страшно-то было!

- И не испугалась? – госпожа Жийона смотрела внимательно и вроде не сердилась.

- Очень испугалась, - честно сказала Аделин.

- Но победила. Знаешь, это полезное качество – очень бояться, но побеждать, ты вообще молодец. А ещё раз сможешь?

- Не знаю, - вздохнула Аделин. – А так же страшно будет?

- А вот тут уже я не знаю, - рассмеялась госпожа Жийона.

- Делайте вашу тварь. Поглядим, - решительно произнесла Аделин.

На этот раз тварь оказалась маленьким сгустком тьмы, похожим на шарик с ножками. Она как будто принюхалась, а потом резво двинулась к Аделин.

Страх накатил волной, вот прямо накатил – что делать-то? Хотелось зажмуриться и бежать!

Но это же только маленький шарик! Он ей ничего не сделает! У него нет ни зубов, ни когтей, ни даже ножа!

Аделин сделала глубокий вдох, как учил принц, и швырнула в тварь россыпь звёздочек.

- Да ты просто бесстрашная, дева, - восхитилась госпожа Жийона.

- Нет. Страшная. То есть боюсь. Мне стало очень страшно. Но я вспомнила, как говорил принц на уроке – сбежать успеешь, попробуй отбиться. Или хотя бы напугать противника, чтобы он не побежал за тобой.

- Правильно говорит, - кивнула госпожа Жийона. – Ты рада, что он женится на твоей матушке?

- Не знаю, - вздохнула Аделин.

- А что так? Ты очень любила отца?

Вот так спросила! Аделин не знала ответа на этот вопрос. Она совершенно точно любит маму. И Мари, и Шарлотту. И немного – Николь и Луизу. И Одиль. Потому что они всё время с ней. Если не все разом – то кто-то обязательно.

Она слышала, что родителей следует любить. Но никогда не задумывалась, любит ли она отца. Он редко обращал на неё внимание, и почти никогда с ней не разговаривал, как и с младшими. Иногда разве что прикидывал, за кого её можно будет выдать замуж, как вырастет. А вообще называл их всех троих бесполезными и кричал на маму, что она дурная, раз не может родить сына.

- Не знаю, - выдохнула Аделин, глядя на свою юбку.

- А я своего вовсе не знала, он погиб ещё до моего рождения. Второй муж матери… его лучше б не было, конечно, но тут уж как есть. Но у меня был дед. Он учил меня пользоваться силой и представил ко двору, когда это было нужно сделать.

- Мой отец ничему бы меня не научил, он не маг. Только пить и драться, может быть, и то – если бы я родилась мальчиком. Он так говорил, что лучше бы вместо меня родился мальчик. А деда у меня нет. Есть бабушка, но я её ни разу не видела.

- Тогда, знаешь, его высочество будет для всех вас неплохим вариантом. Он явно любит вашу матушку, и ему случается возиться со всеми вами, так ведь?

- Да. Он показал мне, как победить Жака Рокара. А потом спас из реки!

- Вот видишь, - усмехнулась госпожа Жийона.

- И ещё Мари иголку починил. А Шарлотту просто успокаивал, когда она плакала.

Точно, отец бы ни за что не стал так делать.

- Значит, всё к лучшему, - вздохнула госпожа Жийона. – Хочешь ещё попробовать жечь страшные порождения тьмы? Вдруг пригодится.

- Хочу, - уверенно ответила Аделин.

- Боишься пауков?

- Не особенно. Маленьких – нет.

- А таких? – госпожа Жийона сотворила паука размером с пол-ладони.

Аделин зажмурилась и всхлипнула, а потом напомнила себе, что это урок, это для того, чтобы она тренировалась, и если она потом такого встретит на дороге, то будет знать, что с ним делать. Чуть приоткрыла глаза и швырнула пригоршню магических огней.

- Страшно, - выдохнула она.

- Зато потом будет не страшно, - кивнула госпожа Жийона. – А ты молодец.

- А живого паука так же можно? – Аделин представила, что сидит себе во дворе, а на неё выползает из под камня такой же, только настоящий.

- Нет, живого нужно иначе. Спросишь у его высочества, он тебе покажет.

Чего не спросить? Спросит. И пусть он только попробует не ответить!

И когда матушка, отчаявшись найти её в других местах, добралась до чердака, то застала премилую картину – госпожа Жийона пускала по стене страшных мохнатых пауков, а Аделин прицельно поражала их золотистыми огоньками.

Таким образом, второе замужество настигло Мадлен столь же стремительно, как и первое. Правда, тут её вроде бы не поведут к алтарю на следующий день после помолвки, но – нужно было понимать, как они живут дальше, его преосвященство прав.

После памятного обеда она поднялась к себе, сложила подаренные украшения в шкатулку – кроме кольца, и припрятала, чтобы не вводить местных слуг во искушение. Уже собралась пойти к его преосвященству – он позвал их с принцем поговорить, но на глаза ей попалась принцева счастливая сорочка.

Мадлен села на кровать и взяла в руки ветхий предмет. Точно, есть толика магии. Не сказать, чтобы она прямо увидела, что и как закляли, но – поняла принцип, как это было сделано. Как связать заклинание и нить, которой проложены линии узора. Как сделать, чтобы нить не рвалась даже тогда, когда ткань истреплется и станет совсем ветхой.

Мысль оформилась сама собой. У неё нет драгоценных подарков для жениха, но она может попробовать сшить ему ещё одну счастливую сорочку.

Мадлен даже заглянула на самое дно сундука, где всегда лежал запас тонкой льняной сорочечной ткани – да, есть, и достаточно для того, чтобы раскроить эту сорочку. А мерки она возьмёт с той, что сейчас есть в её распоряжении.

С этой мыслью Мадлен отправилась наверх, в кабинет его преосвященства.

Принц уже был там, смеялся о чём-то с господином Лионелем, они смотрели оба в большое настольное зеркало и, кажется, с кем-то по тому зеркалу говорили.

- А вот и госпожа Мадлен, - увидел её, подошёл и поцеловал.

Мадлен совершенно не привыкла к тому, что её всё время целуют. Да ещё и на людях. Но вдруг люди так и живут, это она с де Кресси одичала совсем? К слову, отцу случалось целовать матушку, даже  и на людях. Матушка улыбалась ему, иногда – что-то тихо говорила.

Мадлен улыбнулась принцу – как легко ему улыбаться! – и обратилась к его преосвященству.

- Господин Лионель, я надеюсь, никаких разрушений не случилось? Ну, ночью, - ей было очень стыдно, но спросить необходимо.

- Нет, госпожа Мадлен, и не думайте об этом больше. Всё хорошо. В жизни бывает всякое. Я хотел бы в свете всего случившегося познакомить вас с моим хорошим другом, который видит магические ауры. Он бы рассказал нам, какие ещё сюрпризы могут в вас таиться.

- Ох нет, не нужно сюрпризов, - вновь смутилась Мадлен.

- Госпожа моя Мадлен, - принц подошёл и прямо обнял её за талию. – В жизни обычного человека бывает много странностей и случайностей, а в жизни одарённого магической силой – и подавно. Не берите в голову. Всё к лучшему. Было бы намного хуже, если бы ваша сила вырвалась в какой-нибудь момент, когда рядом не случилось бы ни одного мага, и вам было бы некому помочь. Вас бы уже не было, понимаете? Магия может быть милым дополнением к вашей жизни, как певческий голос или умение рисовать, а может – серьёзной силой. И  эту силу нужно хорошо знать.

- Родич говорит верно, госпожа Мадлен, - кивал согласно господин Лионель. – Поэтому мой друг навестит нас сегодня к вечеру.

- А пока, дорогая Мадлен, расскажите нам, что любят ваши девочки, - сказал принц.

- То есть? – не поняла Мадлен.

- Я пытаюсь выбрать им подарки, но не уверен, что выбираю правильно, - пожал он плечами. – Всё же, мы знакомы слишком недолго.

- Подарки? Девочкам? – не поняла Мадлен.

Им родной отец-то не разбежался ничего дарить!

- Конечно. Что бы могло порадовать вашу Шарлотту, например?

- Шарлотту?

- Да. Для Мари всё получилось неплохо, как мне кажется, думаю, ей понравятся кружева из Фаро и набор магических булавок, которые никогда не теряются. И шёлковые нитки для вышивки.

Кружева из Фаро для Мари? Мадлен понадеялась, что у неё не слишком большие глаза.

- Вы понимаете в кружевах? И где вы всё это возьмёте?

- Привезут, - пожал плечами принц. – Люди, которые понимают, подберут, и передадут. Посетить лавку с приличным выбором товара – дело нехитрое. Но дальше у нас Аделин. Она читает по-франкийски, поэтому получит книгу о жизнеописаниях великих магов, пусть просвещается. И ещё у меня есть забавный артефакт, он способен проецировать куда-нибудь на стенку то, о чём говорит его носитель. Очень помогает сказки рассказывать, знаете ли, а она у вас любитель сказок, как я понимаю. А вот с Шарлоттой выходит загвоздка.

- Шарлотта будет рада игрушке, - вздохнула Мадлен. – У неё почти нет своих, ей всё достаётся от старших.

- Это замечательно и очень легко. Шарлотта получит игрушку, да такую, какой нет больше ни у кого, - обрадовался принц. – Я думаю, к ужину нам всё доставят. Спасибо, дорогая госпожа Мадлен.

- За что же? – растерялась она. – Это вам спасибо.

Она и не подозревала, что кто-то, кроме кровной родни, проявит интерес к тому, чем можно порадовать её девочек. Даже слёзы на глаза навернулись.

- Всё хорошо, Мадлен, правда, - принц сел рядом и обхватил её за плечи. – Я только жалею, что не могу прямо сегодня увезти вас всех ко мне.

- А… что не так? – не поняла она. – Мы ведь вскоре обвенчаемся, верно?

- Верно. Но мы с племянником ещё не всё знаем о тех людях, которые хотели похитить Шарлотту и забрать вас.

- Что о них знать, это де Кресси, - презрительно фыркнула Мадлен.

- Не только, госпожа Мадлен. Сами по себе они, уж простите, не слишком умны и весьма незначительны, – заметил его преосвященство. – Там есть кто-то ещё, и вот об этом человеке, или этой силе, мы пока ещё не смогли узнать достаточно, чтобы действовать с уверенностью.

Да кому они нужны-то? Никому! Глупости какие! Мадлен не сразу поняла, что последнюю фразу сказала вслух.

- Мы бы знали, кому, Мадлен, уже бы шеи посворачивали, - заметил принц. – Впрочем, сейчас я, с вашего позволения, буду посвящать этому неприятному делу немного больше времени, чем раньше. Потому что чем быстрее мы всё это решим, тем быстрее я привезу вас в столицу, и мы обвенчаемся. Кстати, где бы вы хотели венчаться?

- Не знаю, - растерялась Мадлен.

О чём не думала – о том не думала.

- А у вас, родич, я вижу, есть предпочтения, - Лионель глядел хитро.

- Есть, - кивнул принц. – Я бы попросился к племяннику в Лимей. Там отличная домовая церковь, в неё поместится прорва народу.

- Зачем нам прорва народу? – изумилась Мадлен.

- Может быть, не прорва, но – у меня довольно много родни, и у вас, дорогая, полагаю, тоже. Подумайте, кого вы хотели бы видеть на свадьбе, и кого – не хотели бы. И мы организуем приглашения и доставку.

- Мои сёстры живут далеко, и матушка – тоже…

- У нас порталы, - пожал плечами принц.

Вот так. У них порталы.

Хорошо, она подумает.

- Я хочу, чтобы на нашу свадьбу смог приехать Жанно. С супругой.

- Это непременно, - согласился принц.

Пока они беседовали, девочки успели куда-то разбежаться. Младшие были найдены во дворе, в компании Пьера и Сюзетт и под присмотром Луизы они строили замок великого короля и организовывали там жизнь. Мальчик что-то объяснял девочкам про стражу, а Мари и Сюзетт увлечённо считали, что подать на большом королевском пиру и какие продукты нужно для этого купить. Шарлотта потихоньку копала ров вокруг замка. Аделин видно не было, и Луиза сказала – она с ними не пошла.

Ну вот ещё, куда потерялась девочка?

- Мадлен? Что случилось? – принц тут как тут.

- Не могу найти Аделин.

- Это легко. Закройте глаза, - он обнял её сзади, взял её руки в свои. – Возьмитесь за ту руку, на которой у вас кольцо, оно поможет. Сосредоточьтесь, подумайте об Аделин. О её голосе, движениях, запахе, в конце концов. И о том, где она может быть в этом доме.

Сосредоточиться удалось и вправду очень легко.

- На чердаке, - с удивлением сказала Мадлен.

- Вот и отлично. Не пропала.

- Но что ей там делать?

- Представления не имею.

- Я схожу. А вы не ходите, хорошо? Не нужно вам, с вашей ногой, ещё раз туда карабкаться.

Аделин нашлась на чердаке, она там весело смеялась чему-то с госпожой Жийоной. Госпожа Жийона была суха и нелюдима, и очень редко выбиралась в компанию – а обычно предпочитала либо читать, либо вот – сидеть на чердаке. И запах у неё был престранный – холодный и какой-то слегка вовсе не человеческий, чем-то подобным пах ближний человек Жанно Марсель.

А сейчас госпожа Жийона создавала из какой-то невероятной Тьмы очень страшных пауков, у Мадлен даже сердце заколотилось. Но Аделин с весёлым смехом побеждала этих пауков!

- Детка, что ты делаешь?

- Пока вы с принцем-чудовищем где-то ходите, у меня магический урок!

Вот так!

- Госпожа Мадлен, ваша девочка талантлива и бесстрашна, - улыбнулась госпожа Жийона.

- Неправда, мне тоже страшно. Просто твой чудовищный принц сказал, что убежать я успею, но если не попробую отбиться – потом буду жалеть.

- Не называй его так, пожалуйста, - Мадлен обняла дочь.

- Я постараюсь, - Аделин спрятала лицо в складках юбки Мадлен.

Ужин был накрыт ничуть не хуже обеда – с красивейшей посудой и какими-то изысканными кушаньями, и ещё посреди стола возвышалось блюдо с диковинными фруктами. Апельсины Мадлен видела на дереве в Пале-Вьевилль, персики – тоже встречала, но там явно лежало что-то ещё.

Одиль надела на неё старое торжественное платье – в том, что подарила принцесса Катрин, как бы не пришлось замуж выходить. Но оно было бордовым, и к нему подошли принцевы украшения – если не смотреть на то, что вообще к таким украшениям нужны совсем другие платья.

Принц ждал её на втором этаже – поцеловал, предложил руку, повёл в гостиную. Дети уже бродили вокруг стола, и размышляли, с чего начать – со сладкого пирога или с диковинных фруктов.

Пришли королева Маргарита и госпожа Жийона, тоже обе принарядившиеся. Пришли Жакетта и виконт де ла Мотт, и последний передал принцу какой-то красивый свёрток. А вместе с его преосвященством в гостиную вошли ещё двое. Один был Марсель – Мадлен никак не могла понять, слуга он для Жанно или друг. А второго она не знала, зато знал принц. И, кажется, её величество.

- Госпожа Мадлен, я представляю вам нашего с Жанно давнего друга Дамиано Велассио, он сын Великого Герцога Фаро.

- Я рад приветствовать вас, прекрасная госпожа. И ваше высочество, - гость слегка поклонился принцу. – У нашего друга невероятно красивая сестра, и я желаю счастья вам обоим, - он вручил Мадлен плоский футляр.

В футляре, на мягкой подкладке лежали два необычайной чистоты и красоты зеркала в драгоценной серебряной оправе.  Она только выдохнула. Зеркал такой чистоты в её жизни не встречалось.

Принц поблагодарил и спросил – а остальное?

Какое ещё остальное?

Остальное помог принести Марсель, и были это две коробки – побольше и поменьше. Принц огляделся и позвал Шарлотту.

- Идите сюда, юная дама. Вот эта коробка – для вас, - он указал на тот ящик, что был побольше.

Шарлотта изумлённо уставилась на него, но он только смеялся.

- Посмотрим, что там?

- Да, - прошептала Шарлотта.

Мари и Аделин тут же неслышно возникли рядом. Принц увлёк Шарлотту на лавку, там они вместе распаковали коробку. И Мадлен услышала только восхищённое «ах»!

На свет из коробки появилась лодочка – ну как лодочка, длиной, как рука, от локтя до кончиков пальцев. В лодочке сидели две куклы – кавалер и дама, одетые весьма модно, третья кукла – очевидно, лодочник – стояла с веслом позади двух других. Над головами парочки был утроен навес, в руках у дамы – лютня.

Все три девицы, кажется, забыли, как дышать. А взрослые стояли вокруг и улыбались.

Но это было ещё не всё, потому что принц покрутил какую-то ручку сбоку и поставил ту лодочку на пол. И она поехала! Восхищённый возглас издали все хором – все дамы, потому что мужчины только стояли, смотрели и посмеивались.

- И это мне? – прошептала Шарлотта.

- Вам, милая дама. Надеюсь, угодил, - смеялся принц.

- Спасибо, - прошептала растерянная девочка, а потом подбежала к принцу и обхватила его, куда дотянулась – за ноги.

И убежала к своей восхитительной игрушке.

- Госпожа Мари, а этот подарок – для вас, - принц протянул девочке вторую коробку.

- А что там? – нахмурилась девочка.

- А вы взгляните, - подмигнул принц.

Мари села, открыла коробку… и громко ахнула. Мадлен осторожно заглянула ей через плечо… О да. То, что надо. А дочь уже доставала моток кружева – изумительно тонкого, и кажется, он был не единственный, и вышивальные нитки – необыкновенно ярких цветов, и ещё – маленькую шкатулочку, полную булавок с разноцветными головками.

- Какие они красивые, - прошептала Мари.

- Булавки не растеряются, они заговорены, - сказал принц.

- Благодарю вас, - Мари встала и поклонилась, как положено. – Мне очень приятно, спасибо. Это самые лучшие на свете кружева, нитки и булавки, я уверена!

- Я рад, - наклонил голову принц.

Оглядел всех, увидел Аделин.

- Иди сюда, великий маг. Мне и тебе есть, что сказать, - кивнул ей принц.

Аделин неуверенно подошла.

- Держи, - он вручил девочке свёрток, который притащил ему виконт де ла Мотт.

Дочь мгновенно развернула ткань, в которую было всё завёрнуто, и увидела книгу в кожаном переплёте и кожаный мешочек.

- Вот прямо книгу? Мне – книгу? У меня будет своя книга?

- Точно, у тебя будет своя книга. Можешь никому её не давать, твоё право.

Аделин раскрыла и начала читать заглавие.

- «История деяний великих магов»? Здорово! А там только про мужчин или есть хоть одна дама?

- Есть, есть, - усмехнулся принц.

- Так вообще замечательно! – восхитилась Аделин.

А потом заглянула в мешочек. Достала оттуда крупный огранённый кристалл.

- Что это?

- Держи в руках. Я слышал, ты любишь рассказывать истории.

- Да, - кивнула дочь.

- Представь, что ты рассказываешь какую-нибудь историю.

- Прямо сейчас что ли? Ладно. Жил-был великий маг, он жил в старом замке на холме, и такой старый был тот замок, что и двери там скрипели, и окна почти не открывались, - начала Аделин.

Выражение лица принца при этих словах сделалось непередаваемым. Жакетта посмеивалась.

- Аделин, смотри на стенку вон туда, - выдохнула Мари.

На стенке образовался рисунок: небольшой холм, на нём – замок. Ворота замка со скрипом открываются и закрываются.

- Ничего себе, - выдохнула Аделин. – Вот это да! Самый лучший подарок!

- Я рад, милая дама, что и вам тоже смог угодить, - улыбнулся принц.

- А чего ради-то? – не поняла Аделин.

- Ради нашей с вашей матушкой помолвки, - сказал он.

- А… ну ладно, - озадаченная девочка сжала кристалл в руках, изображение пропало.

Кристалл вернулся в мешочек, и вообще девочки получили разрешение отнести подарки в детскую. Луиза и Николь пошли помочь донести.

Подошёл Марсель, подал запечатанный конверт.

- Господин Жанно передал для вас, госпожа Мадлен. Ему уже лучше, наверное, он скоро уже сможет вас навестить.

- Спасибо вам, Марсель. Я очень скучаю, мы все скучаем – и я, и девочки.

Мадлен вскрыла конверт. Письмо она прочитает позже, а что там ещё?

Из конверта появилась… картинка. Портрет. Её портрет, вместе со всеми девочками. Карандашом.

О да, Жанно умеет. И на портрете все они улыбаются.

- Какое чудо, - раздался вкрадчивый голос над её ухом. – Любуйтесь пока, а потом я буду наглым и попрошу этот рисунок себе. Или нужно попросить Саважа нарисовать ещё один? – принц улыбался.

- Договоримся, - улыбнулась Мадлен.

После торжественного ужина они остались за столом вчетвером – Мадлен с принцем, господин Лионель и его друг господин Дамиано. Девочки убежали радоваться подаркам, Жакетта и её жених вернулись в столицу, королева Маргарита сказала, что будет рада увидеть Лионеля немного позже, а госпожа Жийона исчезла куда-то по своему обыкновению. Марсель тоже куда-то исчез, а ведь Мадлен хотела расспросить его о Жанно. Ладно, потом.

- Вот, Дамиано, наша великая загадка – перед тобой. Госпожа Мадлен всю жизнь была уверена, что одарена весьма скромно, но оказалось, что это не так.

- Это не так, - подтвердил господин Дамиано.

Он был возрастом, как господин Лионель и она сама, наверное, светловолос и сероглаз, и так заразительно улыбался, что ему хотелось всё время улыбаться в ответ. Просто так.

- Рассказывайте, - кивнул ему принц. – Нам всем очень любопытно, что вы видите.

- Мощный стихийный маг, с преобладанием воздуха. С очень явным преобладанием. О бытовой магии не говорю,  она просто есть. Кроме того – очень уверенная сила жизни, очень хорошая регенерация, и, не поверите, артефакторика.

- Поверю. Госпожа Мадлен – искусная рукодельница, почему бы ей не быть артефактором? Она отлично умеет обращаться с разными мелкими предметами, и все три дочери у неё, несмотря на юный возраст, уже кое-что умеют.

- Старшая девочка, кстати, невероятна. Её аура очень нестабильна – пока, но она как будто всё время меняется прямо на глазах. Сила, конечно, стихийная, но какой она будет в итоге – говорить рано. Одно понятно – немалой.

- А младшие девочки?

- Их сила пока спит. Она, несомненно, есть, но столь же несомненно – пока неактивна. Сколько им лет?

- Шесть и четыре.

- Я думаю, всё будет, – улыбнулся господин Дамиано. – Только, госпожа Мадлен, вам нужно тренироваться. И в этом свете очень хорошо, что вы сговорились с господином Джиллио – ваши силы схожи, и ему, я думаю, будет в радость учить вас пользоваться тем, что вы у себя нашли.

Мадлен переглянулась с принцем – они вместе нашли. Сама она бы долго ещё искала, и совершенно не обязательно нашла бы.

Жиль смотрел на спящую рядом Мадлен и улыбался.

Это была победа, определённо победа, но какая-то не такая, как раньше. Раньше всё было просто – завоевал красавицу, приголубил, горд собой и в восторге от выигрыша, и можно отправляться дальше. Теперь же дальше не хотелось, хотелось остаться в «здесь и сейчас». Мадлен распространяла вокруг какое-то невероятное ощущение тепла и уюта, как раз того, чего в его жизни не было совсем. До самого последнего времени.

И ещё он вдруг задумался – а каких демонов победила она, когда решилась ответить на его интерес? Ведь что-то ей мешало разглядеть его с самого начала их знакомства, да она и смотреть-то не хотела, откровенно говоря. С другой стороны, кто там знает, какие тайны скрывает омут её глаз, и нужно ли ему вообще их знать? Она сказала ему «да», она улыбается ему, её сердце открыто – чего ещё желать?

Жакетта сказала, что теперь с лёгким сердцем обвенчается со своим де ла Моттом и отправится в Фаро, потому что в руках госпожи Мадлен он не пропадёт. Так и сказала, смеясь – теперь вы не пропадёте, теперь есть, кому за вами присмотреть. Ещё недавно он бы на такое обиделся, а сейчас понимал – нет, не обижается. Ведь он тоже будет присматривать и за Мадлен, и за девочками. Везёт ему на девочек – сначала господь послал Жакетту, а теперь ещё трёх. Кто сказал, что дочери – это плохо? Дурак это был.

Значит, нужно поскорее встряхнуть хорошенько всех Кресси разом, и пусть уже рассказывают, что у них там за тёмные дела. И объяснять им, что в своих делах, какими бы они ни были, они обойдутся без госпожи Мадлен и её детей. Она и так отдала этой семье десять лет жизни, хватит.

Увы, племянник в последние дни тоже разрывался между Безье, королевской службой и ещё какими-то своими делами, так что даже навещать свою даму сердца выбирался не каждый день. Да-да, Жиль не сомневался, что у безупречного Лионеля роман с кузиной Марго, хоть они и скрывались достаточно тщательно, но – некоторых вещей в одном доме не утаишь, как ни старайся. Впрочем, это их дело, как жить и кого любить – если всех всё устраивает.

Он ведь тоже был молод и думал, что умнее всех, и хитрее всех, и всё знает-умеет – когда, например, взялся соблазнять супругу одного из далёких восточных властителей. Таких супруг у того властителя был полный дом, вера позволяла им такое непотребство, вот бедняги потом и маялись в роскошном дворце мужа. Муж-то может один раз глянул, а может – и нет, а ты сиди да жди, вдруг опять придёт, и так – пока не состаришься.

Увидел Жиль красавицу случайно – да и то, что значит – увидел? Одни глаза и сверкали в окошке, выходящем в прекрасный сад вокруг дворца. Он и забрался-то в тот сад только потому, что туда было нельзя, если б его честь по чести пригласили – вряд ли пошёл бы, что ему в саду делать? А так – и пошёл, и всё разглядывал – и фонтаны, и пальмы, и фруктовые деревья, и розы невиданных размеров и расцветок. А как увидел местных служителей – скрылся в невидимости, благо, маг на весь дворец был один-единственный, и он обычно служил своему господину, а вовсе не болтался по его садам средь бела дня.

Наверное, скрытая за толстой стеной красавица необыкновенно изумилась – как это, кто-то посторонний попал в заветное место! Они тогда очень мило и многообещающе переглядывались, и на следующий день – тоже, и ещё потом. Он взял за правило – заглядывать в сад ненадолго, в определённое время, и его звезда уже ждала у окошка.

А потом она решилась-таки выбраться. Не одна, нет, боже упаси, со служанками, и подружками, если вообще бывают в таких местах подружки, и ещё с какими-то старушенциями. Но что ему старушки и подружки, если он может показаться своей красавице, оставаясь невидимым для остальных?

Когда она поняла, что другие его не видят, то тоже принялась действовать. Дама оказалась грамотной, другое дело, что он эти их местные каракульки-червячки разбирал с трудом, хоть вроде образованному человеку это знать и положено. Но главное понял – ему назначали свидание.

Не сомневался ни мгновения – дама же зовёт, надо идти! Наверное, она истосковалась там, в этом женском царстве, без мужского внимания?

Но дамы бывают коварны, и этого-то Жиль не учёл. Получив от него всё, что было в тот момент можно, подлая прелестница позвала стражу. Мол, кто-то проник в наш запретный сад, ах, как это страшно, и вообще как так можно. Стража появилась как будто из-под земли, но – бесстыжая красотка не вполне поняла, с кем имеет дело. Жиль легко отбился при помощи магической силы, и даже покинул бы запретное место без потерь, но – какой-то чёрт принёс местного придворного мага.

Все уловки Жиля тут же оказались блокированы – маг был стар, знающ и необыкновенно изобретателен. Впрочем, молодость и наглость помогли и тут – маг получил подножку и грохнулся, а Жиль перекинулся в птицу-ласточку и был таков.

Но на следующий день его отлично подкараулили в переулке и неплохо приложили головой. Когда он пришёл в себя – то оценил. Старый маг, поганец, очень уж хотел знать, кого к ним занесло.

Ну, узнал. Изумился, впечатлился. И дальше они, как то водится между двумя образованными людьми, даже нашли множество общих тем для беседы. Когда у Жиля затянулись раны на черепе и он вообще смог что-то говорить, естественно. И потом он даже этому магу кое-в-чём поспособствовал – ловить местных магов-разбойников, да целую шайку, оказалось интереснее и полезнее, чем волочиться за жёнами правителя. К слову, что сталось с той – он даже потом и не узнавал. Говорят, у них за измену и казнить могут – но тут она сама виновата, нечего было шум поднимать.

Жаль только, после той раны волосы отпали и больше уже не отрастали никогда, и Жиль даже попенял тамошнему магу, но тот только усмехнулся – будет, мол, тебе память о женском коварстве. Да и вообще они там кудрей не отращивают и для них такое дело – только в плюс. А Жиль жалел об утраченной красоте, потому что одними байками завлекать дам стало посложнее.

Впрочем, он потом научился обходиться и так.

И сейчас не знал, что ему помогло – накопленные с годами умения, или просто то, что у него вдруг возникло к госпоже Мадлен, настоящее – в отличие от всего, что было раньше?

Да что бы ни было. Вот он, вот она. И у них неплохой такой шанс на то, чтобы жить долго и счастливо, и при этом – вместе, каждодневно друг друга радуя, кстати, неплохо бы утром добыть ей роз.

Но для счастья нужно передавить её врагов.

И завтра же он этим займётся.