Часть третья. Сокровища.

Лионель слушал доклады стражи Пале-Вьевилля, и по всему выходило, что пока госпожа Мадлен приходит в себя и радуется жизни в его охотничьем доме, какие-то люди Кресси пасутся вокруг особняка постоянно. То есть пытаются, потому что ничего не умеют, скрытно следить – в том числе, и их ловят и прогоняют мгновенно. Парочку допросили, и оказалось, что они были наняты на один раз среди городского отребья – ну кто ж так вопросы решает, думал Лионель. Можно же нанять кого поприличнее – они, конечно, стоить будут подороже, но там и пользы побольше, и отследить посложнее. А де Кресси в очередной раз подтвердили свою репутацию дураков и болванов.

Но даже болваны могут создать изрядно сложностей, поэтому Лионель распорядился за домом Кресси на улице Сент-Этьен тоже последить. С умом, ясное дело.

Увы, за неделю с небольшим никто непонятный братьев не навещал, даже с оборванцами своими Жан-Люк договаривался не дома, а где-то ещё. Но разом с тем Лионель взялся выяснять, где вообще бывает означенный Жан-Люк, и что поделывает.

Бывал он, надо сказать, много где. При дворе – ежедневно, ну так ему положено, раз он при графе Февре – нужно соответствовать. Кроме того, навещал приятелей по той же службе – с кем-то пил, с кем-то в кости играл. К слову, играл он часто и много, и больше проигрывал, чем наоборот. Это наводило на мысли – не проиграл ли он, случаем, чего-нибудь лишнего? Может быть, у него и дома уже нет, и замка?

Впрочем, удалось навести справки – нет, пока ещё вся собственность Кресси никуда от него не делась, и то хорошо. А мало ли, на что способен отчаявшийся дурак!

Пришлось посмотреть – а с кем он чаще всего играет? Оказалось, что с такими же придворными бездельниками, как и он сам, от которых ни службы нормальной, ни пользы, ни приятности какой. С некоторыми Жан-Люк вместе служил у графа де Февра, с некоторыми – нет, но общей картины это не меняло.

Потом Жан-Люк с некоторыми сослуживцами отбыл из столицы по поручению начальства – подготовить охоту для брата его величества, принца Генриха. Маршал Вьевилль ворчал, что самое время охотиться, конечно, лучше бы охотой на принца Марша занялись, лоботрясы. Увы, принцу Генриху никто был не указ, кроме его царственной матушки, но в таком мелком вопросе царственная матушка явно не собиралась спорить с самым любимым своим отпрыском.

На охоте за старшим Кресси тоже приглядывали, и там-то он несколько раз был замечен в компании графа д'Эскара. Да-да, того самого, который приставал к госпоже Мадлен на памятном празднике в Пале-Вьевилль. Он был так же разодет и так же нагл, как и тогда, и что ближнему человеку принца Генриха делить с таким, как Жан-Люк де Кресси?

Пришлось поискать сведения ещё и про Эскара. И там оказалось любопытно.

Эскар родился единственным сыном своего отца, графа – мать умерла в родах, и отец после уже не женился. Отец был богат, его владения на юге, неподалёку от Рокелора, приносили неплохой доход – потому что серебряные рудники, это вам не баран чихнул. И за эти-то самые серебряные рудники у Эскаров была долгая и нудная тяжба с дальними родичами. Когда-то, едва ли не в прошлом веке, младший брат тогдашнего графа Эскара подался служить тогдашнему королю Рокелора, да так там и остался. Получил от короля за службу какие-то владения – впрочем, небольшие, там и сам Рокелор чуть поболее хорошего обеденного стола – но всё лучше, чем совсем без ничего, или на побегушках у старшего брата. А потом на территории графства нашли то самое серебро, и дела графа сразу же пошли в гору. Брат предложил разделить доходное дело – господь, мол, велел делиться, и всё такое – но получил от ворот поворот, мол, ты куда-то там подался? Вот и счастья тебе, там теперь живи-поживай, да добра наживай.

С тех пор младшие Эскары – они теперь назывались Лакурами, по новым владениям – то и дело пытались отсудить у старшей ветви если не рудники, то клок земли, а если не клок земли – то хотя бы долю в прибыли. Судились и в Паризии, и в Рокелоре, и пока ещё ни разу не преуспели. И раз так вышло, что Лионель теперь некоторым образом интересовался делами Рокелора для нынешней королевы, то столкнуться с такой вот нежной семейной любовью – упаси господи, что называется.

Но с другой стороны, а если посмотреть на этого нынешнего Лакура вблизи? Вдруг он толковый? Потому что нынешний Эскар может похвастаться главным образом выгодным экстерьером, как и большинство приближённых принца Генриха. Доходы графства, Лионель слышал краем уха на каком-то заседании государственного совета, упали, несмотря на заветные серебряные рудники, хотя вроде бы об их истощении речь пока ещё не шла. Объективные причины или сеньор-дурак? Надо бы тоже разузнать.

Ещё, оказывается, старшая ветвь предъявляла младшей беззаконное владение неким крупным драгоценным камнем, который вывез с Востока глава семьи ещё едва ли не в эпоху крестовых походов. Якобы тот брат, который отправился искать счастья в Рокелор, прихватил с собой и камень. А если прихватил, то куда дел? Потому что если Эскары в древние времена хотя бы изображались с тем камнем на портретах, то нынешние Лакуры изо всех сил делали вид, что знать не знают ни о какой драгоценности. Да и если бы была у них та драгоценность, то зачем им тогда какие-то паршивые рудники? И всё в таком же духе.

А ещё последние два поколения Лакуры рождались не слишком сильными, но магами. Вроде, дед нынешнего графа взял в жёны красивую бесприданницу с магическим даром, и – это оправдало себя. И кажется, это обстоятельство ещё ухудшило и без того нерадостные отношения между родичами.

Лионель потратил целый день на беседы с разными людьми, знакомыми с Эскарами и Лакурами в течение последних лет так пятидесяти, и стройной картины так себе и не нарисовал. Может быть, конечно, всё это вообще не имеет к их истории и госпоже Мадлен никакого отношения, но вдруг имеет?

Кстати, если бы Мадлен была богатой вдовой, то интерес к ней Эскара можно было бы оправдать. Но Мадлен не была богатой вдовой, плюс – ей предстояло устраивать жизнь трёх магически одарённых дочерей, то ещё дело, если понимать тонкости. Уж наверное, ей не захочется ни для одной из дев такого замужества, как выпало ей самой. Поэтому…

Дядюшка Жиль неплохо развернулся – смог убедить госпожу Мадлен в своей безопасности для неё и детей и в своей в них заинтересованности, да так, что она и предложение его приняла, и про свою новообретённую силу с ним консультируется, и спать его приглашает к себе. И какие-то сорочки ему шьёт. А он возится с её девочками. Прямо идиллия.

Так вот, чтобы уже ничто этой идиллии не мешало, нужно было вытряхнуть дядюшку из охотничьего дома и привлечь к делу. Кажется, пришла пора говорить и с Жан-Люком, и с Эскаром, и делать это лучше вдвоём, у них разные сильные стороны, и не исключено, что потребуются все.

А пока дядюшка будет выбираться от тёплого бока невесты в столицу, Лионель придумал ещё одну фигуру на свою доску - кого можно было бы расспросить про Лакуров и их с Эскарами родственную любовь.

Господин маршал Вьевилль нахмурился – для чего это Лионелю понадобился содержащийся под стражей его величество Генрих Рокелор. Он изменник, его дни в любом случае сочтены – и не так важно, казнят его на площади по желанию королевы-матери или помрёт сам, от ран, которые почему-то никак не затягиваются.

На взгляд и вкус Лионеля, казнить короля, пусть и такого вот, на площади – было в этом что-то противоестественное. Королей не казнят. Даже бывших, даже свергнутых, даже неудачливых, даже тех, кто показал себя не самым хорошим королём. Их держат в заточении – до смерти.

Генрих, король Рокелора, был не сказать, чтобы юн – двадцать два года, воспитан в заветах реформированной религии, до того, как стал королём, успел принять участие в паре военных столкновений между католиками и протестантами под руководством еретического же маршала Сильвестра Мартена, и говорят, показал себя храбрецом. Военным гением не стал, но – с поля боя не бежал и оружие со страху не бросал. С другой стороны, с чего бы – он воспитывался вместе с принцами, и даже дружил с его величеством Карлом Девятым – правда, это не помешало Генриху потребовать его выдачи во время мятежа, и казнить свою супругу, сестру означенного Карла, он собирался совершенно серьёзно.

Теперь супруга, её величество Маргарита, не показывает носа из охотничьего дома Лионеля – очаровательного, к слову, носа, но это сейчас к делу не относится. И когда Лионель предложил сопроводить её в столицу – во дворец, к матери и братьям – она побледнела, замотала головой и сказала, что никуда не двинется. Потому что если супруг её останется жив, мать отдаст её ему снова. А если изволит умереть – то мадам Екатерина тут же найдёт ей другого мужа, и кто поручится, что тот новый муж окажется лучше? Пока же её нигде нет, а на нет, как известно, и суда нет.

К слову, одной в Рокелор ей тоже страшно. Кому она там нужна – в крошечном королевстве на далёком Юге? Того и гляди, подгребут если не Арагония, то Франкия, и не будет никакого королевства. Поэтому – спасибо, кузен, вы добры необыкновенно, и я готова бесцеремонно пользоваться вашей добротой и далее. И вообще люблю я вас, есть грех. Поэтому…

Грех даме пришлось отпустить, и вообще всячески её утешить, и заверить в ответных чувствах – что ж теперь, раз дано свыше, не просто так ведь?

Таким образом, Лионелю пришлось рассказать отцу о своих изысканиях в области приграничных родственных связей. Отец посмеялся – надо же, как бывает-то – и распорядился пустить Лионеля в подвал отдельного крыла Пале-Вьевилля. Крыло это всегда использовалось как склад оружия, доспехов, боеприпасов, боевых артефактов, и ещё там размещали дополнительные отряды, если в таковых возникала нужда. А темницу в подвале устроили ещё пару поколений Вьевиллей назад – при прадеде, тот отменно воевал, врагов у него хватало, и некоторых он предпочитал содержать поближе к себе, не доверяя королевским тюрьмам.

Впрочем, его величество Генрих Рокелор получил в своё распоряжение три подвальных комнаты – спальню, ванную и какой-то аналог гостиной, и кажется, его даже гулять могли выводить – если бы он был способен держаться на ногах достаточно долго. Но увы, лекари пока разводили руками, а маги-целители были в его случае бессильны – его величество имел иммунитет к магии.

Лионель поговорил с лекарем, прежде чем спускаться в подвал – что там вообще и как. Лекарь всю жизнь служил при отцовском штабе разом с магом-целителем, ран и травм видел предостаточно, и именно что разводил руками – в целом-то ничего особенного. Две раны (точно, подумал Лионель, одна от Жанно, вторая – от его шустрой Лики), и ожоги, от которых его величество испытывает сильную боль.

Это последнее было любопытно. С одной стороны, помянутый иммунитет. С другой – иммунитет иммунитетом, а попробуй-ка пройди через огонь, хоть бы и магический? А госпожа Лика, ныне прекрасная графиня Саваж, тогда устроила во дворце очень качественный пожар. И его величеству, заставшему самый конец операции по спасению его супруги от него и его людей, пришлось-таки выбираться наружу через окно – это показалось безопаснее, чем пробовать, действует ли на него магический огонь.

На его одежду, к слову, очень даже действовал. И не прикажи Лионель тогда подобрать его и взять с собой – уже бы отдал концы, наверное. А может быть и нет, как говорит та же госпожа Лика – это не точно.

При его пленном величестве было двое стражников, они же слуги, один постоянно находился при пленнике, второй – в гостиной. Лионель попросил доложить о его приходе, его приветствовали, выслушали и пригласили проходить.

Генрих лежал в постели и выглядел отвратительно – бледный, всклокоченный, очевидно слабый. Один нос и торчит, да глаза сверкают. Лионель поклонился – вежливость-то никто не отменял.

- Приветствую вас, Генрих. Позволите присесть?

- И что же привело ко мне вашу беспардонную особу? – сощурился Рокелор.

- Удивительное дело, - Лионель был благостен и добр, пока.

- Где моя супруга?

- Под покровительством семьи Вьевиллей. И пока намеревается остаться в таком статусе.

- И кто же из вас забрал её себе? Твой брат? – это «твой» наводило на размышления – неужели Генрих что-то чувствует к своей супруге, или это ощущение обманутого собственника?

Опять же – Этьен? Да ну, у них уже пару лет как всё потухло. Хотя, конечно, пока полыхало – Лионель отчаянно завидовал.

- Как можно говорить такое о собственной супруге? Да ещё и принцессе из приличной династии? Стыдитесь, Генрих.

- Пришли читать мне мораль?

- Делать мне больше нечего. Нет, хотел спросить вас о делах в ваших владениях.

- Можно подумать, я о них что-то знаю!

- А вот не надо участвовать в заговорах, - сверкнул глазами Лионель. – Знали бы больше. Расскажите мне о Лакурах и их родичах Эскарах.

- Что вам до них?

- Пока – ничего. Но всякое бывает, понимаете. Предлагаю сделку – вы мне о них рассказываете, а я оставляю вам некое болеутоляющее средство, абсолютно не магическое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- С чего бы это вдруг? – не понял Рокелор.

- Нужно же как-то платить за то, что хочешь получить. Знаете, у нас, магов, это напрямую зависит – если ты взял, но не расплатился, то отдача будет скорой и сильной. На самом деле у не-магов всё так же, просто они не обращают внимания, пока ту отдачу не получат. Берут, берут, ещё берут – даже больше, чем им нужно, на самом-то деле, а потом оказывается, что лучше было бы не брать вовсе. Так вот, средство не магическое, это травяной настой с добавлением какого-то минерального сырья, используется в лекарской практике в некоторых местах на Срединном море. Раны ваши не исцелит, но терпеть будет попроще, - и Лионель достал из поясной сумки флакон прозрачного стекла с ярко-голубой жидкостью. – Три капли – и боль уходит. На некоторое время, конечно же, не навсегда.

- На… какое время? – неуверенно спросил Рокелор.

- Зависит от крепости организма и тяжести заболевания.

Пленный король помолчал некоторое время… А потом кивнул.

- Хорошо. Спрашивайте, что вам там надо.

- Давно бы так, - кивнул Лионель и поставил флакон на прикроватный столик. – Более того, могу вам накапать в воду хоть прямо сейчас – чтобы говорить проще было.

- Делайте, - кивнул Генрих.

После принятия лекарства он как-то даже посвежел лицом – хоть и морщился, когда пил, вкус у этой дряни тот ещё. Но работает, Лионель испытывал на себе, было дело.

- Так вот, мне бы послушать, что думает о Лакурах, как о вассалах, их сеньор. Я, знаете ли, только пару дней назад узнал об их существовании, а вдруг о них стоит что-нибудь знать?

- О них или об их вечной тяжбе с Эскарами? – усмехнулся Рокелор.

- Всё, что есть, - кивнул Лионель. – Вечная тяжба… это любопытно. Особенно – если смотреть со стороны.

- На мой взгляд, Эскары могли бы и поделиться. Всё же, первый Лакур ушёл когда-то через горы без гроша в кармане, а кровь, говорят, не водица. Не по-людски с ним поступили, если по мне. Но и Лакуры уже могли бы успокоиться – последние два поколения они наши придворные маги.

- Вот как! Они сильны, или нет других?

- И одно, и другое. Может быть, вам их силы покажутся незначительными, но – они погодники, понимаете, а для путешествий и вообще хозяйства в горах погода – это важно. Конечно, им далеко до его высочества Жиля де Рогана, но – уж какие есть.

- А что дядюшка Жиль? – надо же, и там успел отметиться!

- Вы не знаете этой истории? Он был довольно молод, когда его занесло в наши края, а мой отец, тоже весьма молодой тогда, воевал с арагонским принцем Фердинандом, соседом с той стороны границы, за какую-то не то горку, не то речку – ну, вы понимаете. И его высочество весьма помог отцу – призвал какой-то страшный град, и этот град вперемешку с ливнем едва не утопил войско принца Фердинанда в грязи с концами, и их маленькая война на том закончилась. Поэтому погодники в наших краях – на вес золота. Поэтому я весьма ценю Лакуров, раз уж они это умеют. И буду их поддерживать против родичей с вашей стороны – сколько будет нужно.

Вот как, значит. Ценные звери. И Генрих не глуп, раз способен их оценить и воздать им по заслугам.

- А что скажете про Эскаров?

- Про нынешнего – ничего хорошего. С его отцом можно было договориться о поставках серебра, моему отцу это удавалось, да и мне, в общем, тоже, а нынешний умеет только одеться, облиться духами да начернить глаза, - фыркнул Генрих. – А добро, знаете, любит пригляд, и я не знаю, ведётся ли там вообще сейчас какая-то добыча. И на что роскошествует при дворе Эскар – не знаю тоже.

- По-вашему, ему не на что?

- Я был в Рокелоре зимой и в начале весны, а возвращался как раз через земли Эскаров. Я помню, какими они были при отце нынешнего графа – если и не как у принца Лимейского, то тоже в неплохом состоянии. Так теперь этого и в помине нет.

- Любопытно, - согласился Лионель.

Ему чем дальше, тем больше уже хотелось посмотреть своими глазами – и на владения Маргариты, и на магов-погодников, и на её беспокойных соседей.

- А что там за история про какой-то драгоценный камень немыслимой ценности? – вспомнил Лионель напоследок.

- Не слышал, - пожал плечами Генрих. – Врут, наверное. Какие там камни – в наших-то горах?

Врут – так врут. Лионель собрался уходить и поднялся.

- Благодарю вас, Генрих.

- Не стоит, - скривился он. – А супруге моей передайте при случае, что если мы увидимся ещё – то ей не жить.

- И не подумаю такое передавать, - улыбнулся Лионель.

Если Рокелор решил, что боль ушла навсегда – его ждёт сюрприз. Нет, не навсегда. И когда действие лекарства закончится – ему придётся несладко. Но почему-то Лионелю его было нисколько не жаль.

За завтраком к Мадлен и девочкам присоединилась её величество Маргарита.

- Знаете, Мадлен, давайте займёмся косметическими и украшательскими процедурами, - говорила она, сверкая глазами. - У меня есть чудесная книга, там описано множество рецептов. Можно брать и пробовать, что вы об этом думаете?

- А все компоненты для них у вас тоже есть? – улыбнулась Мадлен.

- Кое-что есть. А если вдруг чего-то нет – мы же можем попросить, чтобы для нас нашли! И знаете, ещё нам бы позвать госпожу Жакетту. Она неплохо разбирается в этом вопросе, и кое-что может присоветовать – очень даже по делу.

- Но сможет ли она к нам добраться? – усомнилась Мадлен.

- Если не сможет – так и скажет, да и только, - пожала плечами королева. – Она не из тех, кто будет молчать и мяться, и если у неё дела – то у неё дела.

Это точно! У госпожи Жакетты было очень много дел – она и училась целительству, и посещала со своим наставником какие-то больницы – потому что, говорила, там у неё практика, и ещё командовала хозяйством в принцевом доме! Интересно посмотреть, что там за дом. И какой-то очень уж большой кот.

Впрочем, наверное, они это увидят.

Связываться с госпожой Жакеттой пришлось как раз Мадлен – самой Маргарите это было недоступно, а у Мадлен теперь имелось для связи и других надобностей чудесное зеркало из Фаро. И Жакетта с лёгкостью согласилась – да, она попросит Орельена доставить её в дом его преосвященства, но – чуть позже, ближе к обеду, или даже после него, потому что сейчас все они собираются ко двору – там какое-то событие, Орельену прямо велели быть, а остальные просто всегда должны привутствовать на самых значимых событиях. Её господин Жиль тоже берёт с собой, и, кроме того, у неё пациент выходит сегодня в люди – монсеньор герцог Лимейский прибыл в столицу впервые после перелома ноги. О да, он ходит, но – с посохом, подобно господину Жилю, смеялась Жакетта. Так что как только его величество их всех отпустит, так они и появятся.

Господин Жиль сегодня даже ночевал у себя дома – сказал, что у него вся придворная одежда там, и Венсан тоже там, но недалёк тот день, когда закончатся все эти брожения туда-сюда. К слову, сорочку-то Мадлен ему починила и отдала – сколько-то ещё прослужит, а дальше поглядим. Вдруг она тоже чего-то стоит в этом вопросе, как мастер?

В общем, после завтрака её неугомонное величество взяла двух своих камеристок и Одиль, и они притащили прямо в гостиную большой сундук с множеством разных мешочков, флаконов и флакончиков. Конечно же, все три девицы Мадлен очень скоро возникли рядом с тем сундуком. Аделин интересовало – нет ли там магических средств, Мари – как всем этим пользоваться и что выйдет в итоге, а Шарлотта под шумок стащила флакон из невероятно красивого синего стекла и любовалась им на лавке у окошка. Более того, в гостиную робко заглядывали две местные юные девы – Сесиль и Сюзетт Рокар, и добрая госпожа Маргарита разрешила им тоже зайти и присоединиться. Они вежливо поздоровались и тихо сели в уголке.

Если честно, Мадлен всю свою жизнь больше времени и сил уделяла чистоте, чем красоте. Матушка, графиня Шарлотта, в детстве пережила эпидемию, и была убеждена, что все болезни от скученности и грязи, и за чистотой следила очень строго – чтобы комнаты ежедневно убирались, а подвластные ей люди – мылись. По крайней мере, те, кто работал в замке и непосредственно с ней сталкивался. Поэтому и Мадлен в своей замужней жизни следовала тем же правилам – и очень удивилась, когда оказалось, что далеко не для всех чистота тела и дома – нечто само собой разумеющееся.

О нет, она всё понимала про сложности с тем, чтобы натаскать и нагреть воды, но сорочку-то свежую можно утром надеть? И хотя бы водой облиться – уж она нагреет? А для братцев Кресси и их матушки это вовсе не было чем-то привычным. Раз в неделю, так и быть, помыться, ну и переодеться. Тьфу. Как хорошо, что всё это в прошлом.

Королева же Маргарита считала, что природные данные не грех и приукрасить немного – с умом и в меру. Более того, при дворе, как слышала Мадлен, дам без драгоценных украшений и косметики вовсе серьёзно не рассматривали, и для придворных это было чем-то вроде обязательного знака командира – для военных. Наверное, поэтому, когда Мадлен случалось бывать при дворе, на неё практически не обращали внимания. Впрочем, и хорошо, потому что если вдруг обращали, то… В общем, Мадлен радовалась, что не принадлежит к первым придворным красавицам.

Тем временем её величество усадила пять юных девиц напротив себя и спросила – как они думают, какую даму считают при дворе и в обществе красивой?

- Красиво одетую, - сообщила Сесиль.

- Не без этого, - усмехнулась Маргарита, - но прежде того, всё же, чистую, опрятную и аккуратную. Если не умываться – никакая красивая одежда не поможет.

О да, Сюзетт утром устроила своей матушке форменный скандал – не хотела умываться холодной водой, слышал весь дом. Говорила – я лучше буду грязная ходить.

После того, как девицы согласились с необходимостью гигиенических процедур, а Аделин даже сообщила, что уже пробовала греть для такого дела воду, и у неё, кажется, получилось, можно было переходить к украшательствам.

Её величество знала много о разных снадобьях для красоты даже и без книжки. И прямо говорила – если есть возможность, девочки, то используйте магические средства. Например, такие – доставала флаконы и показывала. Они дороже в несколько раз, но – от них кожа не портится и не стареет преждевременно. Потому что чем отбеливают лицо те дамы, которые не ходят в магическую лавку? Свинцовыми белилами. Смесью свинца, уксуса и кое-чего ещё. Лицо будет, как у портрета или у покойника, и смыть – целое дело, чтобы без остатка, и потом ещё неделю в зеркало смотреться не хочется, особенно – если оно приличное и хорошо всё отражает, потому что кожа становится серой и сморщенной. И вообще, лучше не знать, из чего делают свои притирания столичные парфюмеры.

- А если нет рядом магической лавки? – вздохнула Сюзетт.

- Тогда берём то, что есть. Мёд. Яичный белок и желток. Со всем этим можно делать маски – для умягчения кожи. Если есть арро – то после того, как выпили утром чашечку, можно взять гущу и поскрести с ней лицо. Отбеливать кожу лимонным соком – лимоны в зеленных лавках, говорят, встречаются.  Руки мазать гусиным жиром, держать некоторое время, потом тщательно вытирать.

- А как сделать себе красивые глаза? – спросила скромница Мари.

- А тут уже нужна специальная краска.

И королева достала из большого сундука ящичек меньшего размера, а уже оттуда – баночки и кисти. Чёрная сурьма, алая киноварь, что-то ещё – и тонкие кисточки, чтобы всё это использовать.

Она поманила Мари, та села поближе, и Маргарита собственноручно чуть подвела девочке глаза, подкрасила ресницы крошечной щеточкой и чуть подкрасила алым губы. И дала в руки зеркало.

Остальные девицы обступили Мари с восторженными вздохами, Шарлотта пыталась потрогать губы Мари, а потом сунуть нос в баночку с алой краской, Сюзетт разинула рот, Сесиль и то смотрела заинтересованно. Только Аделин одобрительно кивнула и снова принялась разглядывать склянки в большом сундуке и читать надписи на них.

Мужчины и Жакетта появились посреди этого пиршества красоты – девицы пытались нарисовать себе румяные щёки и что-то ещё, и выщипать сочтённые лишними брови. Это последнее Мадлен сразу же жёстко пресекла – вот ещё, всё потом, как подрастут, а то сейчас как выщиплют себе что-нибудь не то!

Прибывшие из столицы были шумны и радостны, они рассказали, что, оказывается, его величество наградил всех, кто спасал их с королевой во время беспорядков. Раскрывший заговор Орельен де ла Мотт теперь граф, и ему пожаловали владения, а Жанно – тот даже герцог, и ему положен орден, и его храброй супруге – тоже! И сегодня всё это было оглашено, и монсеньор Анри взялся сам известить Жанно о новостях, но – как только Жанно встанет на ноги, им с супругой надлежит явиться ко двору и получить награду.

Это было просто чудесно! Надо же, Саваж теперь – герцогство, как бывает-то! Обязательно вечером нужно будет поговорить с Жанно, а пока – радоваться за тех, кто здесь, то есть – за Орельена. Наверное, у них с Жакеттой тоже совсем скоро будет свадьба, и это чудесно!

Господин Лионель распорядился – через час торжественный обед, а пока – нужно кое-что обсудить. Ему, принцу и Орельену.

Названные пошли за ним наверх, а сундук с притираниями унесли в комнату Маргариты. Хозяйка комнаты и сундука тут же позвала к себе Жийону, Жакетту и Мадлен, и там взрослые дамы смеялись и намазывали на себя всякое и разное ничуть не хуже девочек перед тем.

Ровно до того момента, пока в комнату не вбежала так и не умывшаяся Мари.

- Мама, мама, Аделин и Шарлотта ушли и пропали! Я пыталась их остановить, но они всё равно ушли!

Жиль определённо обрадовался появлению в столице ещё  одного племянника – Анри. Тот уже довольно уверенно ходил, опираясь, к слову, на посох, и в навершии у того посоха был укреплён небольшой приятный взгляду кристалл. Очевидно – не только для красоты. Жакетта говорила, что лечение сломанной ноги идёт хорошо, и что скоро племянник вполне сможет обходиться без посоха. И замечательно.

Похоже, как раз следствием прибытия племянника стало высочайшее повеление де ла Мотту явиться ко двору. Жиль подумал, что парня отродясь лично никто ко двору не приглашал, потому что тот на некоторое время утратил дар речи, а потом заверещал – как же он пойдёт, да зачем, и что надеть. Жакетта некоторое время всё это слушала, потом взяла со стола книгу и треснула по болтливой башке. Помогло, во всяком случае – он замолчал. Ну да, Жакетта целитель, ей виднее, что чем лечить, и про неуёмное словоблудие она тоже, выходит, знает.

Далее командовала именно что маршал Жакетта. Что надеть, где это взять, да-да, Венсан, вон там, в сундуке. Ландри, убери этот дублет, он сегодня не годится для твоего господина. Что-что, где цепь с гербом? Наверное, в шкатулке, я туда в последний раз её убирала. Где нашла? У котика в кресле, котик брал поиграть. Нет, не рыжий котик, рыжий такого себе не позволяет, и вообще он маленький такую цепь таскать.

Рыжим был кот де ла Мотта – да, у разгильдяя был при себе кроме камердинера Ландри, парня из Лимея, ещё и пушистый кот. Обычный рыжий кот, ни капли не магический. Оказалось – этого кота ему подарила Анжелика, тогда ещё бывшая невестой племянника Анри. И всё потому, что в Лимее развелось слишком много мышей – что-то невероятное, конечно, в образцовом Лимее мышей быть не должно. Как рассказывала Жакетта – у них с Анжеликой был кот, у госпожи Антуанетты, кузины Анжелики, была кошка, у Орельена – кот, а у Саважа – хитрая некромантская защита, которую выставлял на ночь его Марсель, и которую не могла преодолеть ни одна мышь. Жиль никогда бы не подумал, что коты и некроманты выполняют в мире сходные функции.

А пока Жакетта строгим взглядом оглядела их обоих и сочла, что готово, их можно показывать его величеству и людям вообще. Потом ещё проверила остальных парней Жиля – они тоже были готовы отправляться. Сама она оделась уже давно – сестрица Катрин прислала ей двух камеристок, Жакетта оставила обеих и, похоже, сама чему-то там их обучала, потому что в плане одевания и присмотра за вещами знала и умела столько, сколько ни в одну нормальную голову не поместится. Жиль никогда не мог запомнить, что ко двору можно, а что нельзя, а Жакетта всем этим тайным знанием пользовалась с необычайной лёгкостью.

Во дворце их отряд поджидал маршал Вьевилль едва ли не со всем семейством – включая разнообразных дам, и племянник Анри с госпожой Антуанеттой де Безье. Все со всеми раскланялись и отправились к его величеству.

Оказалось, что король затеял награждать всех, кто как-то отличился в преодолении последних беспорядков. Были отмечены разнообразные Вьевилли, племянник Анри, и – де ла Мотт, за раскрытие заговора мага-изменника Арно и маршала Мартена. Ему вручили орден, пожаловали владения и титул графа, недурственно! Теперь можно уже обвенчать их с Жакеттой с легким сердцем.

Жакетта прямо светилась, будто это её награждали. А де ла Мотт сиял, как медная плошка, и что-то ей шептал. И они вместе рассматривали специально изготовленный знак нового ордена святого Бонифация.

В финале вспомнили отсутствующего Саважа и его супругу – оказывается, его величество желал отблагодарить и их тоже. Саваж волей короля становился герцогом – неплохо, и им с супругой тоже были положены орденские знаки – за победу над еретиками принца Марша. Племянник Анри вызвался сообщить Саважу о награде, и заверил, что как только тот встанет на ноги, так сразу же явится и всё получит из королевских рук. Что ж, это было справедливо, и его величество распорядился передать Анри бумагу для Саважа. И раз они теперь родичи, то всё это вдвойне приятно.

Можно было отправляться домой, и даже не домой, а в дом Лионеля – потому что хорошие новости хотелось разделить с госпожой Мадлен и королевой Маргаритой. Так и поступили – и очень посмеялись, потому что в момент их прибытия дамы находились в гостиной и занимались наведением красоты на свои и без того прекрасные, по мнению Жиля, лица – причём и юные, и взрослые. Правда, увидев толпу гостей, Маргарита тут же распорядилась убрать всё к ней в комнату, и готовить гостиную к торжественному обеду – потому что такие замечательные новости нужно отпраздновать!

Пока собирали обед, а дамы приводили себя в порядок, Лионель позвал мужчин выпить по бокалу и обсудить визит к господам Кресси, который надлежало произвести не позднее, чем на следующий день. Чего тянуть-то, спрашивается? И ещё начал рассказывать о том, что у Жан-Люка Кресси какие-то непонятные дела с Габриэлем Эскаром, человеком принца Генриха. Да-да, тем самым, которого Жилю пришлось немного встряхнуть на празднике у Вьевиллей, а то он забыл, на каком он вообще свете.

Эскара знали все, и – не любили. Он задирал всех, кого только видел, никогда не отказывался от поединка, но – в последний момент обязательно что-то случалось, и поединок или переносили, или отменяли вовсе – в общем, так себе репутация. Но обсудить репутацию Эскара в деталях не вышло – потому что завибрировало зеркало, и донельзя взволнованная Жакетта велела всем им немедленно спускаться в гостиную, потому что тут беда.

Да, так и сказала – беда.

Как спускался – Жиль потом никогда не вспомнил. Едва ли не птицей слетел вниз. В гостиной на столе, в окружении кубков и тарелок, лежал Орельеновский кристалл портала. А Жакетта убитым голосом рассказывала, что, судя по словам сидевшей тут же и горько рыдавшей Мари, её неуёмная сестрица Аделин нашла этот кристалл, взялась его изучать и невольно активировала. И захотела посмотреть, что там, в портале. На слова о том, что нечего там делать, ответила – я быстро, туда и сразу же назад. И шмыгнула в портал. А потом за ней туда же прыгнула Шарлотта – и Мари не успела её удержать.

Мари позвала свою матушку, и та, вместо того, чтобы позвать на помощь, тоже прыгнула в тот портал – спасать девочек. После чего портал погас – потому что не вечный.

И сейчас у них имелся клятый артефакт – и ни малейшего представления о том, где могут быть Мадлен и дети.

- Аделин сама активировала портал, так? – спрашивал бестолочь де ла Мотт у плачущей Мари.

- Да. Она взяла его и сказала, что только посмотрит. А потом – что только потрогает. А потом – что сразу вернётся…

- Рассказывай, как работает эта штука, - Жиль сел, не мог уже стоять, ещё во дворце настоялся. – Может она перенести туда, откуда мы сейчас пришли?

- Нет, - замотал головой Орельен. – Нужно представить себе место, в которое хочешь попасть. Оказаться в незнакомом месте не выйдет.

- И какое место могла представить себе Аделин? – недоумевал Лионель.

- Детка, вы вообще где бывали? В каких местах? – спрашивал Жиль у Мари.

Но оказалось, что почти нигде. Связались с Пале-Вьевиллем – но там не появлялись ни Мадлен, ни девочки. По словам Мари, в замке Кресси они не были уже давно, вряд ли Аделин бы вспомнила о нём.

Значит, оставалось одно-единственное место – тот дом, где Аделин прожила все восемь лет своей жизни. Дом Кресси на улице Сент-Этьен. Его-то девочка явно знала хорошо и могла представить в мельчайших деталях.

Мадлен совершенно не подумала о том, как она выглядит – накрашенное лицо, распущенные волосы, чепца нет и в помине. Она совсем не подумала ещё и о том, что, по-хорошему, нужно было звать на помощь – и принца, и его преосвященство Лионеля, и де ла Мотта, и Жакетта тоже могла бы помочь.

Нет, она не подумала. Не вспомнила. Не сообразила. Девочки пропали, их нужно вернуть.

Да и вообще – нет у неё привычки просить о помощи. Наверное, зря. Ладно, если бы речь шла только о ней, но…

Портал привёл Мадлен в просторный зал. Большой зал, в середине которого стоял стол, а по стенам – лавки. Самое светлое и обширное помещение в доме Кресси на улице Сент-Этьен, будь прокляты все Кресси разом, и живые, и покойные.

Потому что Аделин видно не было, зато перепуганную Шарлотту держал на вытянутых руках неизвестный Мадлен человек – невысокий, сухощавый, одетый, как горожанин. Присмотришься – и даже каких-то особых примет не назовёшь, потому что их нет. И – не маг, хоть то хорошо.

А рядом таращили глаза все трое братцев Кресси, прямо по старшинству – Жан-Люк, Оноре, Гектор.

- Здравствуй, Мадлен, - первым опомнился Жан-Люк, он у них соображает быстрее всех. – Как удачно все вы сегодня к нам заглянули!

- Не скажу, что рада вас видеть, потому что это неправда. Вели своему человеку отпустить Шарлотту, найди Аделин, и мы уйдём.

- Не торопитесь, госпожа де Кресси, - сказал скрипучим голосом тот, что держал её маленькую девочку. – Если вы проявите благоразумие и согласитесь действовать с нами заодно – вашим детям ничего не угрожает.

- Отпустите Шарлотту, немедленно, - Мадлен начала заводиться, раньше с ней такого не случалось.

- Не раньше, чем вы дадите слово, что будете послушной, - ответил неизвестный. – И выполните всё, что скажут вам мужчины вашего рода.

- Это не мой род, - холодно отозвалась Мадлен.

- Зато ваши дети принадлежат к этому роду, и тут вы ничего не сможете изменить. Жан-Люк, ты сделал, что было велено?

- Прошение его величеству? Подал, ещё вчера.

- Какое ещё прошение? – нахмурилась Мадлен.

- Об опеке над детьми моего брата, - ухмыльнулся гадкая скотина Жан-Люк. – Потому что его вдова утащила детей неизвестно, куда, там живёт сама неизвестно, как, и с кем – тоже неизвестно. Только поглядеть на ту вдову, как она людям-то показывается – вся разукрашенная!

- И конечно же, его величество поддержит тебя против его родичей Вьевиллей, - ядовито сказала Мадлен. – Только переобуется сначала. И ещё против моего брата, который отныне – герцог, если ты следишь за новостями.

- Саваж герцог? – взвыл Оноре. – За что?

- Уж явно не за то, что дома штаны об лавки протирает, - сказала Мадлен.

- Саваж далеко, и каким бы он ни был герцогом, прямо сейчас сюда за вами не явится. Раз уж вы оказались настолько глупы, что пришли сами из отлично защищённого места – мы будем этим пользоваться, и даже не почувствуем никаких угрызений совести, - сказал человек, державший Шарлотту.

Шарлотте надоело просто так висеть, она принялась извиваться и хныкать. Тогда негодяй хорошенько её встряхнул, она пискнула и замолчала.

- Только попробуйте причинить ей вред, - сверкнула глазами Мадлен.

- Только шевельнитесь, и я разобью ей голову, - разом с ней сказало чудовище.

Вот настоящее чудовище! А вовсе не принц. А она была глупа, как последняя деревенская курица, что не сообщила принцу ничего!

- Господин Бернард, не так резво. Если у нас не будет ребёнка – то не будет и козыря, Мадлен совсем отбилась от рук, и позволяет себе невесть что, - вмешался Жан-Люк.

- А куда делся второй ребёнок? Где старшая девочка? Чай, не иголка, куда она успела забраться, пока ловили младшую? – спросил кошмарный господин Бернард.

Братья Кресси переглянулись. И правда, где Аделин?

Конечно, она ловкая и сообразительная для девочки своего возраста, и магической силой пользоваться наловчилась за последнее время, но куда она делась?

Мадлен осторожно оглядела комнату. Лавки, стол, кресло с подлокотниками, возле которого стоит господин Бернард. А под тем креслом…

Да-да, незаметная частичность, или как там. Частичная невидимость. Частичная потому, что маги-то видят, а не-маги, коих здесь большинство – нет.

И видимо, детка устала там сидеть и начала действовать, хотя лучше бы сидела, конечно. Она изо всех сил моргала матери – смотри, мол, а Мадлен изо всех сил старалась не подать виду, что заметила и поняла.

- Итак, госпожа де Кресси, - начал господин Бернард. – Ваше родство и вообще знакомство с высокопоставленными особами – это хорошо и правильно, и будет ещё лучше, если вы образумитесь и станете пользоваться этим родством на благо вашей семьи.

- Моя семья сейчас – это мои дочери, - ответила Мадлен. – Также мой брат, мои сёстры и моя матушка. Другой семьи пока не имею.

- Как же, как же. Не торопитесь отказываться от наследства вашего предыдущего брака, - господин Бернард снова встряхнул зашевелившуюся было Шарлотту. – Слушайте и запоминайте. Сейчас вы даёте нам обещание выйти замуж за графа Эскара – не такая уж плохая партия, если задуматься, целый граф. Лучше любого из этих вот, - он презрительно кивнул на братьев Кресси.

- Чего? – вытянул шею Гектор. – Что это он так о нас? Мы ж его сейчас отправим восвояси, если он будет к нам без уважения!

- Значит, я пойду восвояси, а вы, все трое – в королевскую долговую тюрьму, - мерзко усмехнулся господин Бернард. – Услышали, госпожа де Кресси? Мне будет достаточно вашего слова, вы из благородного рода и, думаю, словами не разбрасываетесь, если уж обещаете – то выполните, в отличие от этих вот. И после венчания, прямо в церкви, я верну вам вот этого вашего ребёнка.

- Невозможно, - холодно сообщила Мадлен. – Я уже помолвлена с человеком, которому, извините, ваш граф Эскар в подмётки не годится, - и показала кольцо.

Окружённый жемчугом рубин зловеще вспыхнул.

- Что-то вы плохо слушаете, - покачал головой господин Бернар.

Сел в кресло, рывком опустил Шарлотту к себе на колени, из-под манжеты у него появился тонкий клинок, и этот клинок приблизился к горлу девочки.

А дальше разом случилось много событий.

Аделин надоело сидеть под креслом, и у неё с собой кое-что было – она отстегнула от платья булавку и всадила её в ногу господина Бернарда. Тот взвыл, подскочил – не выпуская, впрочем, Шарлотты – и пнул кресло. Видимо, Аделин утратила концентрацию и проявилась – вот удивления-то было, Кресси так глаза и вытаращили. Впрочем, она не растерялась, вылезла из-под кресла, и вокруг неё закружился десяток магических шаров – не позволяющий приблизиться и схватить её, и отскочила к стене рядом с Мадлен – где не было ни братцев Кресси, ни господина Бернарда.

Тогда господин Бернард взглянул на Шарлотту и сильно стиснул её, но Шарлотта в его руках внезапно засветилась – таким голубоватым, с искорками, светом. От неожиданности господин Бернард ослабил хватку – и она легко взмыла под потолок. И уселась там на люстре, вцепившись в потолочный крюк.

Зажигали эту люстру – забравшись на стол, а со стола - ещё на две лавки, одну ставили на другую.

Слава господу и первому Кресси, который устроил в этом доме высокие потолки!

И теперь уже можно было не сдерживаться. Мадлен злобно сощурилась – и ударила.

По проклятому господину Бернарду.

Аделин и сама не знала, что её подтолкнуло взять со стола кристалл портала. Господин Орельен как-то очень уж ловко с ним обращался – раз, и ты можешь оказаться в любом месте, где захочешь!

Аделин очень захотела оказаться… где-нибудь. Хотя бы на минуточку. Одним глазом поглядеть – и сразу же обратно. Пока её не хватились и не стали беспокоиться. А то матушкин принц много где был, а они все – можно сказать, что нигде!

Она осторожно взяла крупный огранённый кристалл. Он был прозрачен, но внутри клубилась сизая дымка. Интересно, как он работает? Конечно, если по правде, то нужно было спросить господина Орельена, почему-то Аделин была уверена, что он не злой и всё объяснит. Он всё время смеётся, и рассказывает смешные истории, и однажды показал Аделин, как приманивать солнечных зайчиков, даже если у тебя нет зеркала, и пускать их по стене. И у неё получилось, с первого раза!

Вообще ей же принц подарил один чудесный кристалл, он, конечно, совсем о другом, и никаких порталов не открывает, но – если в этот тоже вложить немного силы?

Аделин выполнила – но ничего не произошло. Кристалл остался неизменным – не засветился, не потемнел, не исчез, ничего. Ну и ладно. Она сейчас ещё раз попробует, и если ничего не случится – то положит его на место, честно-честно.

- Аделин, что ты делаешь?

Ох, Мари пришла.

- Смотрю, - пожала плечами Аделин. – Видишь, какая штука! Ею господин Орельен открывает порталы. Как ты думаешь, она не включается потому, что я ничего не умею, или потому, что она работает только в его руках?

- Аделин, положи немедленно! Будто ты не знаешь, что нельзя брать чужие вещи!  И чужие артефакты – тем более нельзя!

- Я же только посмотреть, - Аделин продолжала вертеть кристалл в руках. – И сейчас уже положу. Представляешь, это же можно за один шаг оказаться где-нибудь!

- Глупости это всё! Ну где ты окажешься?

- Не знаю, - честно сказала Аделин. – В другом месте.

Скрип двери и шаги известили о появлении Шарлотты. Эх, никуда не скрыться в этом доме! В отцовском и то было больше места, там можно было сбежать в большую комнату и спрятаться под стол! Или под стул! И никто тебе не помешает!

Аделин снова нажала на грани и плеснула немного силы. И – перед ней засветился молочным светом заветный овал.

- Получилось, Мари, у меня получилось! Я сейчас! Ненадолго! Я вернусь!

- Стой! Стой, куда ты? – Мари попыталась её задержать, но Аделин сунула ей в руки кристалл и шагнула в светящееся марево.

И оказалась в той самой комнате отцовского дома, о которой только что подумала!

Вот не было печали! Сюда-то ей не надо, зачем? Здесь она всё сто раз видела и знает!

- Аделин? – раздался голосок Шарлотты сзади.

Аделин застонала – вот ещё только не хватало, как Мари её не задержала-то!

- Иди домой, и я тоже иду, поняла? – Аделин схватила сестру за руку и потащила к порталу.

- Раз мы вернулись в наш старый дом, надо забрать мою лошадку, - сообщила сестра.

Ну да, у Шарлотты была такая игрушка – деревянная лошадка, как настоящая, только маленькая, куклы на ней ездили. И где же теперь её искать? Разве что сходить в их старую комнату? Но не прямо же так, их же увидят!

- А кто это у нас здесь? – вдруг раздалось над самым ухом Аделин.

Тьфу. Увидели. Аделин мысленно выругалась в точности, как отец.

- Здравствуй, дядюшка Жан-Люк, мы пошли обратно, - и только хотела взять за руку Шарлотту и шмыгнуть обратно в портал, но он оказался быстрее.

Сам схватил Шарлотту и закричал кому-то:

- Скорее сюда, нам повезло, нам невероятно повезло!

В комнате мгновенно оказались и дядюшка Гектор, и дядюшка Оноре, и ещё какой-то неизвестный человек, довольно страшный – так зыркнул на неё, что Аделин отскочила.

- Ловите вторую девчонку, она тоже пригодится!

Ну вот ещё, пригодится! Аделин вспомнила уроки принца-чудовища, и сотворила частичную невидимость – её увидят только маги, а дядюшки – обычные. И тот человек тоже, кажется, обычный, потому что смотрит на неё в упор и не видит. Аделин юркнула под любимое отцовское кресло – оно было большое, и она там преотлично помещалась.

Она как раз подумала, что вот ей от матушки-то влетит, как всё вскроется, и тут матушка сама появилась из портала, который тут же схлопнулся за её спиной.

А дальше было туго – потому что страшный человек успел взять у дядюшки Жан-Люка Шарлотту, приподнял её и принялся пугать – и саму Шарлотту, и матушку. Какие-то ужасные вещи говорил – что убьёт Шарлотту, если мама не будет его слушаться. Доведись до Аделин – она бы уже ревела, наверное, а Шарлотта у них молодец – держится. Значит, нужно дать знать матушке, что хотя бы она, Аделин, тут и на свободе, и пусть матушка что-нибудь сделает.

Но только матушка не делала ничего. Её заставляли дать обещание, что она выйдет за кого-то там замуж, а как она может выйти замуж, если она уже выходит замуж за чудовищного принца? И им всем не нужен никто другой, принц им подходит – и ей, и Мари, и Шарлотте, да и матушке, наверное, тоже, если она сказала, что он ей нравится. Поэтому шли бы они лесом-полем, эти дядюшки и всякие непонятные люди!

Непонятный злой человек вдруг прямо упал в кресло и прижал к себе Шарлотту. Матушка вздохнула – и увидела Аделин. Да, мама, я здесь, мы с тобой, мы не пропадём. Наверное. Когда госпожа Жийона запускала своих пауков – было страшнее, честно говоря. Там не пойми что, а тут – просто человек. В башмаках, не в сапогах. Аделин нашла на изнанке платья булавку – обычную, не магическую – и со всей силы воткнула её в ногу злодею повыше башмака. Тот аж взвыл от неожиданности, но Шарлотту не отпустил, подскочил и пнул кресло. Аделин так и выкатилась из-под него.

Она не поняла, в какой момент с неё пропала невидимость, но по воплям дядюшек сообразила – всё, её увидели. Пришлось отскочить к стенке – принц говорил, чтобы тыл был прикрыт – и окружить себя магическими шариками, пусть только попробуют подойти, она же и в лоб сейчас запустит!

Правда, главный злодей решил отомстить Шарлотте, но Шарлотта вдруг засветилась! Вот прямо засветилась, как какая-нибудь волшебная принцесса! Красивым голубоватым светом, с искорками! Аделин так не умела, она даже засмотрелась сначала, а потом вспомнила, что нельзя расслабляться и терять контроль над магическими огнями, и добавила ещё парочку шариков над головой.

А Шарлотта тем временем взяла – и взлетела под потолок! Сама, никакой принц ей не помогал! И уцепилась за люстру. Молодец, там её никто-никто не достанет!

А матушка-то, матушка! Она что-то сделала, и тот ужасный человек, в которого Аделин воткнула булавку, прямо свалился, и его как закрутит, да как приложит головой об пол, дядюшки только рты пораскрывали да глаза вытаращили. А матушка и по ним тоже поддала – так и разлетелись по углам! Аделин изловчилась и забросила один шарик прямо в разинутый рот дядюшке Гектору – а вот нечего смотреть, как непонятные люди плохо обращаются с Шарлоттой, ведь она ему не просто так, а племянница! Тот аж хрюкнул, и принялся кашлять и отплёвываться, и показал ей кулак, а Аделин уже швырнула следующий шар – в лоб дядюшке Оноре. Третий нужно было бросить в дядюшку Жан-Люка, но она увлеклась и не заметила, как сила-то и кончилась! Шарики не создавались, невидимость не сотворялась, она не могла ничего, совсем ничего, будто она обычный человек, вроде дядюшек!

Вот незадача! Аделин быстро юркнула за спину разъярённой матушке – пока та возила по полу своего главного врага. Вокруг неё создалось какое-то искрящееся поле, оно приняло Аделин, но не позволяло приблизиться более никому.

Со звоном вылетели стёкла из обоих окон – прямо на улицу. Затрещали оконные рамы. Поехал по полу тяжёлый дубовый стол, перевернулась пара лавок.

Дядюшки молча зыркали из углов, Шарлотта тихо хныкала наверху. Матушка стояла в вихрях и искрах, как могучая волшебница из сказки. Ничего себе она умеет-то!

И когда тяжёлый дубовый стол поднялся в воздух и от него там начали отваливаться ножки, Аделин вдруг поняла – мама слабеет, она не продержится долго. Сейчас этот стол упадёт, хорошо бы на того гадкого мужика, и что потом?

Всё случилось разом – упал стол, как раз туда, куда надо, мама со стоном опустилась на пол, пыталась поднять руки и что-то ещё сделать, но руки не поднимались, как же так-то? Аделин обхватила её – что делать-то?

И в этот момент вдруг раскрылся портал.

И из него появились самые чудесные, необходимые и долгожданные люди на свете – господин Лионель, господин Орельен и чудовищный принц. И следом за ними – госпожа Жакетта и госпожа Жийона.

- Господин Жиль, не надо так! Пожалуйста! Он сейчас придумает, как всё исправить!

Голос Жакетты долетел как будто издалека, она коснулась пальцами его запястий… и Жиль пришёл в себя. Так, кажется, он чуть не придушил де ла Мотта. Тот разгильдяй, конечно, но – дочь права, не безнадёжен. И вообще, наверное, такое могло случиться с каждым.

А ему, Жилю, урок – магически одарённые дети нуждаются в постоянном присмотре. Наверное, ещё больше нуждаются, чем дети обычные. Потому что они хватают без спросу не только простые вещи, но и артефакты. И выходит… вот так и выходит.

Встрёпанный Орельен поглядывал на Жиля с опаской.

- Ладно, прости, - вздохнул Жиль. – Я очень расстроился.

- Мы все расстроились, дорогой родич, - заметил Лионель. – Орельен, ты умеешь наводить портал по человеку?

- Я видел, как это делали вы с господином Дамиано, - ответил тот, потирая шею. – Но никогда сам не пробовал.

- Значит, будешь пробовать.

- Боюсь, я не знаю госпожу Мадлен так хорошо, - покачал головой балбес. – Давай, попытаюсь.

Он взял в руки кристалл, зажмурился… но ничего не вышло.

- Дорогой родич, давайте-ка, вы попробуете это сделать, - Лионель взял кристалл у Орельена и вложил Жилю в руки. – Лучше вас никто себе госпожу Мадлен не вообразит.

- Никогда не сталкивался, - пробурчал Жиль, но кристалл взял.

Уж или ногами, или своими быстрыми путями. Но сейчас ногами неизвестно, куда, и его пути тоже никак не помогут.

- Вот и познакомитесь, - усмехнулся Лионель.

- Что делать-то?

- Думайте о госпоже Мадлен. Представляйте её. Тянитесь к ней, - сказал де ла Мотт. – Должно сработать.

Жиль закрыл глаза – и она предстала перед его мысленным взором, как живая. Смеющаяся, с растрёпанными медовыми волосами и зацелованными губами. Невероятная.

- Да! Да-да-да! – завопил де ла Мотт.

Жиль открыл глаза – портал был, висел, переливался.

- Так, родичи, - Лионель оглядел команду. – Извините, но я первый. Жакетта, прошу вас о защите, - та кивнула и принялась плести заклинание. – Орельен и Жиль – за мной. Жакетта – последняя, на месте, где бы оно ни было, к стене и смотреть наши спины.

- Меня возьмёте? – раздался вдруг тихий вздох от двери.

Госпожа Жийона стояла там и внимательно на них смотрела.

- Возьмём, - кивнул Лионель.

Да, это правильно. Маг-некромант – большая сила, если использовать её с умом.

Так и пошли – племянник первым, потом они с де ла Моттом, и следом уже девочки. И оказались в какой-то паршивой комнате – почему-то без стёкол в окнах и с покорёженными рамами, с развалинами обеденного стола посередине… а у стенки на полу скрючилась госпожа Мадлен, её обнимала Аделин. А где Шарлотта?

Трое Крессе затравленно смотрели из углов. Жиль слегка приподнял их – пусть повисят и ногами подрыгают, обычно такое дело людей неплохо в ум приводит.

Дальше Жиль бросился к своим, обхватил Мадлен, поцеловал, поставил на ноги – попытался. Она была настолько слаба, что ноги её не держали совсем. Тогда он опустился на пол и усадил её к себе на колени. Аделин пододвинулась и привалилась к ним обоим. Тоже без сил? Когда успела, и что она вообще тут делала?

Жакетта тут же поставила вокруг них защитный барьер и взяла руки Мадлен в свои – делилась силой. Правильно, это нужно.

- Это мама тут разгром устроила, - гордо сообщила Аделин. – Вы вовремя пришли, нам тут уже совсем туго было.

- Где Шарлотта? – куда дели девочку?

- А она у нас молодец, спаслась! Да вон она, - Аделин кивнула куда-то наверх.

Жиль проследил за её взглядом… и увидел пропажу на люстре. Отлично, просто отлично, но как? Мадлен её туда зашвырнула, чтобы не достали, что ли?

Тем временем племянник обошёл всех троих де Кресси и вернул их на пол – жались по углам, смотрели затравленно, молчали. У одного обожжен лоб, у второго – рот, только третий неповреждённый. Кто это по ним так прошёлся, интересно.

Де ла Мотт обездвижил всех троих – молодец, правильно, их ещё допрашивать. Что тут вообще происходило? Кто так разъярил спокойную и выдержанную Мадлен?

Племянник осмотрел их живописную группу на полу, потом – обломки стола.

- Госпожа Мадлен, а стол-то чем вам не угодил?

Ещё смеётся, у него ещё есть силы смеяться!

- А вы под стол посмотрите, - тычет пальцем Аделин. – Там зарыт самый главный говнюк!

Жиль тоже смеётся – потому что очень уж смешно. Мадлен шевелится и укоризненно смотрит на дочь.

- Детка, что бы ни случилось – ругаться не следует.

- Я до последнего не ругалась, - качает головой девочка. – Но попробую ещё.

Де ла Мотт двумя взмахами рук разносит обломки стола по сторонам, и оказывается, что там и вправду лежит человек. Жилю этот человек был совершенно неизвестен, де ла Мотту, кажется, тоже. А вот племянник смотрел с живым интересом.

- Здравствуйте, господин Бернард, - он даже коротко кивнул лежащему. – Вот так неожиданная встреча!

- И зачем вас сюда принесло? – прохрипел тот.

- Не думали же вы, что госпожа Мадлен и её дети – без покровительства и защиты? А если думали – ну, все могут ошибаться, Наверное, - пожал плечами племянник.

Пока Жиль соображал, что нужно, видимо, предметно расспрашивать не только здешних дураков, но и племянника тоже, названный господин Бернард поднялся на ноги. С трудом, как-то смешно встряхивая головой – ну да, если тебя приложило по темечку таким вот столом, то это неприятно.

А потом вдруг сделал непонятный жест рукой, и де ла Мотт завалился на пол, а Лионель отскочил только потому, что обладал приличной реакцией.

Укуси меня котик, он же не маг! Он же совсем не маг! И что вообще происходит-то?

Жиль, не глядя, протянул Жакетте руку, та помогла ему подняться. Выбрался из-под щита, подошёл к племяннику.

- Это вообще что такое?

- А это, дорогой родич, дальний родственник помянутого сегодня графа Эскара. Кузен его отца, если не ошибаюсь – к такому выводу я пришёл после нашей с ним встречи. Предполагаю, что носит ту же фамилию. Или не носит, но право имеет. Только вот не могу понять, зачем ему госпожа Мадлен.

- У госпожи Мадлен хорошие способности, для моих целей подходящие, - усмехнулся непонятный Бернард. – Дураку Габриэлю такая супруга не по чину, жирно будет.

- Да и ваши цели, полагаю, только целями и останутся, - пожал плечами Лионель. – Вы, верно, забыли, что я – королевский дознаватель. И попытка похищения госпожи Мадлен и её детей без внимания не останется.

- Ну вот ещё, даже и не думайте, никто никого не похищал, - покачал головой Бернард. – Она сама сюда заявилась, и дети тоже. А я просто оказался в гостях у господ де Кресси. Вот тут мы и сговорились.

Жиль повёл рукой в его сторону, собираясь приподнять и встряхнуть – и ничего не смог сделать. Лионель тоже явно что-то предпринял – и тоже не преуспел. Защита? Какая-то невероятная защита непонятной природы?

Бернард набычился и двинулся к госпоже Мадлен. Выстоит ли Жакеттин барьер? Кажется, на первый взгляд – да, но он шёл и тянул к ней руки. Лионель попробовал остановить его – наверное, болевым импульсом, но ему не удалось. Он продолжал что-то делать, судя по шевелящимся пальцам, но – снова безуспешно.

Жиль поднял с полу ножку стола – без магии-то можно, так ведь? Замахнулся, треснул скотину по плешивой голове, но тот только шмыгнул носом, почесался и пошёл себе дальше.

И кто б знал, что там было бы, дальше, но вдруг за спиной подлого гада из ниоткуда возникла госпожа Жийона. Она прикоснулась двумя пальцами к его шее сзади… он обмяк и рухнул на пол.

- Забирайте, - поклонилась она и отошла туда, где и была всё это время – охраняла дверь.

Ну да, силы некромантов – они такие, свои собственные. Ни на что не похожи, ни с чем не сочетаются, но и защититься от них обычным образом невозможно.

Боже, храни госпожу Жийону. И всех некромантов, сколько их там есть – в природе таковых всё равно немного.

Какой-то кошмар – так виделось Мадлен всё происшедшее. Куда происшедшее – происходящее. Пропавшие девочки, ужасный господин Бернард, которого она видела впервые в жизни, но который много знал о ней и о детях, и имел на неё какие-то виды, и тот глупец Эскар, оказывается, тоже имел, и тоже – на неё…

Не пожалеет ли она о спокойной жизни в семье де Кресси? В те годы вокруг не было подобных потрясений.

Впрочем, пролитого не поднимешь. И она больше не де Кресси – только по имени, да и имя то носить осталось недолго. Ей бы этого хотелось. Сейчас она понимала, что готова пойти вместе с принцем в любую церковь по его выбору и там сказать ему «да». Просто чтобы уже её свободный статус не привлекал к ней кого попало.

И не только поэтому, конечно же. Не передать, как она была рада, когда увидела его. Потому что он появился в самый тот момент, когда она была уже без сил. А он – всё понял, и поделился силой, и помог, он – и его чудесная дочь.

- Мама, а что теперь будет? – прошептала рядом её чудесная дочь, по чьей милости все они здесь оказались.

Судя по бодрому виду и задорно блестящим глазам, она в целом – в порядке. И хорошо.

- Не знаю, Аделин. Как скажут его преосвященство и его высочество.

Названные кавалеры тем временем осматривали поражённого госпожой Жийоной Бернарда – кто там он таков, Мадлен не поняла. Но он владел какими-то не вполне понятными силами, и никто, кроме госпожи Жийоны, с ним не справился. Ничего себе, как, оказывается, действует сила некроманта – раз, и всё!

- Давайте осмотрим его тщательно, - говорил господин Лионель. – Подскажите, Жийона, долго ли наш герой пробудет в бессознательном состоянии?

- Около получаса, наверное, - пожала плечами та. – Надеюсь, не перегнула палку. Он ведь дышит?

Правда, вид у неё был такой, что если б побеждённый ею Бернард и не дышал, то она бы не опечалилась.

- Дышит, - кивнул господин Лионель.

- Я могу его связать, - предложила госпожа Жийона. – На определённое время, или – пока вы не скажете освободить.

- Да наверное, уже нет нужды, - господин Лионель послушал дыхание пленника и перевернул его на спину.

Дальше он расстегнул на Бернарде дублет и развязал ворот сорочки. И потянул за цепь – толстую и прочную, и на той цепи что-то явно висело.

- Неужели артефакт? – нахмурился принц.

- Да судя по всему не просто артефакт, дорогой родич, - Лионель тащил-тащил, и вытащил.

На свет божий явился камень в оправе – крупный, прозрачный, огранённый. В гранях тут же заискрился свет от  хаотически разбросанных по комнате магами осветительных шаров.

- Что это? – принц осторожно взял камень в руки.

- Это, как я полагаю, пропавшая драгоценность Эскаров. Некий камень, который один из представителей рода привёз аж из крестового похода, или – из чего-то подобного. Видимо, его свойство – защита, и некоторая атака для того, кто его носит. Очень интересно, как камень оказался у нашего пленника, если последние упоминания о нём встречались более ста лет назад, и связаны были с родичами Эскаров – Лакурами.

Лионель достаточно бесцеремонно снял с шеи пленника артефакт и сложил в свою поясную сумку.

- Правильно, он обойдётся, - пробурчал принц. – Детка, как там твой бесценный жених? А то ему сегодня досталось многовато, не находишь?

Жакетта тем временем как раз приводила в порядок пострадавшего от атаки артефакта господина Орельена.

- Ничего, вскоре очнётся и жить будет, - улыбнулась Жакетта.

- Значит, нужно решить, что мы будем делать с ними всеми, - кивнул принц на братьев Кресси, которые с ужасом смотрели на всё происходящее, и лежащего Бернарда.

- У меня неодолимое желание поместить их под стражу, - его преосвященство взялся за зеркало.

Видимо, он связывался с кем-то в Пале-Вьевилль, и ему обещали прислать оттуда людей в помощь.

- Может быть, расскажете пока, что тут вообще было? – глянул принц на братьев Кресси. – Племянник – лицо духовное, ему положено проявлять милосердие к раскаявшимся грешникам.

- Пусть сначала раскаются, а там поглядим, - господин Лионель прошёлся по комнате и внимательно разглядел разрушения. – Я думаю, что госпожу Шарлотту уже можно снять с потолка. Родич, вы ведь справитесь?

- Но как? – Мадлен поднялась, подошла к обломкам стола, глянула на люстру.

Шарлотта крепилась всё это время, а сейчас заплакала.

- Мама, я к тебе хочу!

- Слезай! – сказала подошедшая следом Аделин. – Ты ж сама туда залезла, значит – и слезть тоже сможешь!     

- А вы, милая барышня, ещё расскажете, что вам понадобилось в этом месте, - принц подкрался неслышно и внимательно посмотрел на Аделин.

- Я… я просто хотела посмотреть, - кажется, дочь смутилась. – Чуть-чуть. И сразу обратно. Я ж не знала, что так будет! И я отбивалась, честное слово, отбивалась! Как могла! Пока силы не кончились!

В этом месте принц глянул на неё сурово – как перед тем на де ла Мотта – и она со вздохом опустила взгляд.

Принц же поднял руки наверх и Шарлотта всё равно что сама слетела с люстры к нему. Поймал, удержал, передал Мадлен.

- Держите, - и ещё погладил Шарлоту по голове. – Кажется, у нас с вами ещё один магический талант. Только маленький и уставший.

Мадлен села с всхлипывающей Шарлоттой в кресло, Аделин пристроилась рядом на полу. Господин Лионель вышел в коридор, там с кем-то поговорил, потом внутрь заглянула Тереза – она убирала комнаты в доме ещё до того, как здесь появилась Мадлен.

- Ой, госпожа Мадлен! А мы-то уже и не надеялись на такое счастье! Вы вернулись? С детками? А где же наша крошечка Мари?

Правду сказать, Тереза всегда была добра к ней, и к девочкам – тоже.

- Нет, Тереза, так случайно вышло, что я здесь оказалась. Я скоро снова выйду замуж, ко мне посватался очень хороший человек. Но я буду благодарна тебе, если ты сейчас позовешь кого-нибудь с кухни, и вы придумаете, чем бы нам всем перекусить. Его преосвященство де Вьевилль – королевский дознаватель, его высочество Жиль де Роган – королевский маг и мой жених.

Бедная Тереза чуть в обморок не упала, услышав про настоящих Вьевилля и Рогана в доме, а как до неё дошло ещё и про жениха – так и на Мадлен стала смотреть с тем же суеверным ужасом.

- Но… их же и кормить надо по-особому, - пробормотала она.

- Ничего подобного, едят они точно так же, как и все люди, - рассмеялась Мадлен.

Принц помог перенести на лавку пришедшего в себя Орельена – тот только вздыхал и что-то шёпотом говорил Жакетте, а она утешала его – мол, всё пройдёт, только поспать надо.

Тем временем Жан-Люк что-то вполголоса говорил господину Лионелю – всё время косясь на лежащего Бернарда, а Гектор и Оноре знай, кивали – так, мол, и есть. Видимо, отпирались от всего и утверждали, что их заставили страшным артефактом. А ещё тыкали пальцем в Аделин – двое младших. Правда, Лионель недоверчиво сощурился – мол, не возводите напраслину на маленькую девочку. А маленькая девочка сделала страшные глаза и прошептала что-то вроде «и ещё могу».

Но всё это не помешало господину Лионелю услышать шум снаружи, выйти, вернуться с несколькими молодыми людьми в форменных дублетах Вьевиллей – из черного сукна, а на рукавах и на груди нашивки – меч в огне. Их было пятеро, они забрали троих Кресси и вывели.

Лионель оглянулся – очевидно, хотел выдать им ещё и лежащего господина Бернарда. Но тот вдруг зашевелился, встряхнулся, подскочил и залез на подоконник – очень резво для человека, только что лежавшего без чувств. На подоконнике вытащил из ноги булавку Аделин, с проклятьем бросил её на пол, и выпрыгнул наружу.

- Надеюсь, всё будет, как надо, - вздохнул Лионель и подошёл к окну.

Принц прихромал туда же, посмотрел, вздохнул.

Мадлен сама не утерпела – усадила Шарлотту в кресло и подбежала ко второму окну. Во внутреннем дворе стражники Вьевиллей вязали руки братьям Кресси и забрасывали их на лошадей – не на себе ж тащить! Свалившийся со второго этажа Бернард попал как раз на коня с Жан-Люком – неспроста, ох, неспроста! Пнул беднягу пятками по бокам, тот с ржанием приподнялся на задних ногах и был таков. Трое стражников мгновенно оказались верхом и понеслись за убежавшими.

- Говорила – связать нужно, - недовольно бурчала госпожа Жийона.

- Но если он думает, что всё так просто, и его не поймают – он глуп, - пожал плечами Лионель. – Даже если и не сегодня – то завтра или послезавтра – непременно. Меточку-то я на нём оставил.

Тереза принесла поесть, поставила поднос на лавку. Долго причитала – что ж теперь будет с домом и хозяевами.

- Если не совсем глупы, то женятся – Оноре или Гектор, а то и оба, приведут сюда приличных хозяек, и всё будет хорошо, - сказала Мадлен.

Потом подумала – а что, если попробовать побороть сломанный стол, как порванную сорочку? Или – как рассыпавшуюся крышку старой шкатулки? Она собрала в руках немного силы и направила её на валявшиеся по полу доски. Под её удивлённым взглядом доски собрались сначала в кучку, а потом и снова в стол – как будто никто его и не ломал.

Ну хоть что-то хорошее, подумала Мадлен. И велела Терезе накрывать. А потом – звать плотника, чтобы вернул на место оконные рамы и хоть чем-нибудь их застеклил.

В дом Лионеля Мадлен и остальные вернулись уже под вечер. В гостиной, превращённой в портальную залу, возле когда-то накрытого для торжественного обеда стола сидели рядышком королева Маргарита и Мари. Они только вздохнули, когда увидели возвратившееся воинство, к слову, поредевшее – Орельена де ла Мотта Жакетта проводила домой и оставила под присмотром камердинера Ландри. Кристалл портала был доверен только ей, на месте она строго спросила – всё ли в порядке, оглядела, на всякий случай, Аделин и Шарлотту, не нашла ничего особенного, и отбыла исцелять Орельена. Мадлен полагала, что с этим вопросом Жакетта справится легко.

- Наконец-то вы вернулись! – обиженно сказала Мари. – Мы тут вас ждём-ждём, а вы даже никакой весточки не подали!

- Детка, мы торопились поскорее вернуться, - вздохнула Мадлен, обнимая дочь.

Пока отправили пленников, пока съели по куску хлеба с сыром, а потом ещё оказалось, что господин Лионель хочет осмотреть дом на предмет того, как жили и чем занимались братцы Кресси. А Шарлотта сказала, что здесь осталась её любимая лошадка, и лошадку эту непременно нужно забрать – как она тут без Шарлотты? В итоге они с Аделин и почему-то с госпожой Жийоной отправились в бывшую детскую и притащили оттуда весьма немалый мешок игрушек и ещё каких-то вещей, очевидно – очень нужных. Да, когда Жанно забирал их отсюда – брали только самое необходимое.

Мадлен подумала – и тоже пошла складывать кое-какие свои вещи, до которых в прошлый раз не дошли руки, а за время скитаний она уже успела остро ощутить их отсутствие. Запасы ниток и тканей, кое-какая одежда, рукодельные мелочи, любимая вышитая подушка. И восхитилась – дети непринуждённо носились по дому, будто и не остались без сил совсем недавно, ей же хотелось сесть, а лучше – лечь, и чтоб не трогали и не разговаривали. Хорошо, Аделин и Тереза помогли всё упаковать, Тереза ещё шмыгала носом и желала им с девочками счастья в новой семье и на новом месте.

Ящик Мадлен и мешок девочек мужчины утащили порталом, а потом и сами они тоже оказались в гостиной его высокопреосвященства. Ожидающие королева и Мари выглядели так трогательно, что хотелось обнять их обеих. Мари тут же принялась выговаривать Аделин – что так нельзя, и что они все совсем другое собирались сегодня делать, а вовсе не её спасать.

- Зато Шарлотта теперь тоже маг, - отрезала Аделин. – Ей было очень страшно, и нам за неё – тоже.

- А вот не надо было лезть в портал!

- Не твоего ума дело!

- Девочки, - вздохнула Мадлен, только ещё ссоры им всем сейчас и не хватало.

Правда, обе девы сразу же устыдились и замолчали.

- Госпожа Аделин, - вкрадчиво произнёс господин Лионель. – Всё же я был бы вам очень благодарен, если бы вы больше не брали без спросу чужие артефакты. Вас ведь могло и на части разорвать, они разными бывают, ясно?

- Ясно, - вздохнула Аделин и опустила голову.

Если Мадлен что-то понимала в дочери – той было стыдно.

- Я думаю, что о любом предмете или магическом действии вы всегда можете спросить. Меня, или его высочество, или вашу матушку, и – поверьте, мы вам ответим. Расскажем и объясним.

- А если вы скажете, что мне это ещё не по силам? – вскинулась Аделин.

- Если не по силам – то что ж тут сделаешь? Только ждать, когда станет по силам. Поверьте, всем нам в ваши годы что-то было не по силам. Да и сейчас ещё случается, - усмехнулся господин Лионель.

- В самом деле? – не поверила Аделин.

- Правда, правда, - кивнула ей Мадлен.

Например, сама она сегодня могла бы произвести меньше разрушений, но больше пользы. И не устать так смертельно. Но для этого нужно тренироваться.

- Дорогие родичи и все прочие, давайте хоть раз за день поедим по-человечески? – усмехнулся его преосвященство. – А то в королевском дворце сегодня занимались совсем другим, потом же снова пришлось решать какие-то насущные вопросы.

- Если твоя госпожа Рокар ещё готова нас кормить, - усмехнулся в ответ принц. – А то мы загрузили её работой и исчезли.

- Я думаю, мне удастся её убедить, - подмигнул Лионель и отправился вниз.

После ужина Мадлен отвела девочек в детскую – хватит волнений, пора спать.

- Мама, а её величество обещала мне, что когда она снова будет королевой, то возьмёт меня к себе придворной дамой, - сообщила Мари.

- Неплохо, - согласилась Мадлен.

Хоть ей самой и не слишком нравилась придворная служба, может быть, в ней нет ничего особенно плохого? Особенно, если служить, скажем, не королеве-матери, а её величеству Маргарите?

- А я не хочу придворной дамой, я хочу придворным магом, как принц, - влезла Аделин.

- А тебе его преосвященство хорошо сказал – не хватай всё подряд, - всё же, у Мадлен уже не было сил полноценно сердиться на дочь.

- Да поняла я, поняла, в самом деле поняла, - вздохнула Аделин. – Но я же старалась! Как могла!

- Это точно. Дядюшка Гектор и дядюшка Оноре не простят тебя никогда.

- Ну и пусть, - Аделин сделала гримаску. – Нечего было просто так смотреть, как тот противный мужик не хотел отпускать Шарлотту!

К слову, Шарлотту уже сморил сон. Она лежала на кровати прямо поверх одеяла, не сняв даже башмаков, обнимала свою лошадку вороной масти, и снова светилась – неярким голубоватым светом.

Луиза ахнула, старшие девочки подбежали и принялись её осторожно трогать – она проснулась, заморгала глазами, свечение пропало.

- Ты теперь всегда так будешь? – спросила Аделин. – Как ты это делаешь?

- Спать хочу, - пробормотала Шарлотта.

После чего была быстро переодета в ночную сорочку и уложена, как подобает. И снова мгновенно уснула, но больше не светилась.

- А вы, дорогие мои, чего ждёте? Быстро спать! – Мадлен только глянула на старших, и они быстро забрались под свои одеяла. – Спать спокойно, без дурных снов и плохих мыслей.

- Мы постараемся, мама, - сонно проговорила Мари.

Мадлен поцеловала всех троих и вышла. Перевела дух и отправилась вниз.

Внизу за столом пили вино и негромко разговаривали принц, его преосвященство, королева и госпожа Жийона.

- Ну как? – спросил принц, усаживая Мадлен рядом и обхватывая за талию.

- Улеглись. А Шарлотта время от времени светится. Почему-то. И нас всех занимает вопрос – это всегда так будет или нет.

- Шарлотта просто пока очень маленькая, и её организм ещё не освоился с пробудившейся силой, - сказал принц. – Мне говорили, что я тоже в раннем детстве светился. Можете спросить у сестрицы Катрин, она должна помнить. А что наш великий маг?

- Испытывает некие незначительные угрызения совести, - усмехнулась Мадлен. – То есть испытывала. Пока не уснула.

Все засмеялись.

- Но если бы не Аделин – мы не встретили бы господина Бернарда, - заключил господин Лионель. – И не добыли бы камень Эскаров.

- Что за штука-то, расскажи уже, - кивнул принц. – Не верю, что не докопался.

- Не могу сказать, что докопался целиком и полностью, - Лионель достал из поясной сумки камень на толстой цепи и разложил цепь по скатерти.

Зачем-то разложил аккуратными петельками, пять штук.

- Значит, дорогой кузен, делитесь тем, до чего докопались, - улыбнулась Маргарита.

Очаровательно улыбнулась и дотронулась кончиком пальца до камня.

На улыбку следовало ответить – а потом можно и рассказать. Наверное, это самые те люди, кому можно. Ещё бы Жанно, но тот далеко, ему потом. А ему было бы любопытно.

- Есть легенда о так называемых «рассветных сокровищах» - будто бы когда-то во времена оны рассветное солнце осияло их своим светом, и дало им некоторые свойства. Правда, свойства эти проявятся в одном-единственном случае… - Лионель замолчал и глянул на Жиля – было интересно, слышал он то же самое или нет.

- Да-да, если напоить их кровью, - кивнул Жиль.

Слышал. Отлично.

- Что? – госпожа Мадлен забавно вытянула шею и взглянула на камень.

Камень был абсолютно чист и прозрачен.

- Как же, госпожа Мадлен, ведь у Жанно есть кинжал именно с таким свойством, - улыбнулся Лионель.

- Кинжал, который нужно поить кровью? – недоумевала она.

- Да. Важное уточнение: своей кровью и добровольно.

- Постой, у него был кинжал, там, в Безье. Которым сначала Антуан не мог убить его жену, а потом он убил Антуана, - вспоминал Жиль.

- Верно. Госпожа Анжелика – особа неугомонная, вроде нашего великого мага, - Лионель с усмешкой глянул на потолок. – Я сам видел, как она схватила этот кинжал и порезалась, и Жанно её убить готов был там, на месте.

- А потом передумал? – усмехнулся Жиль.

- Вроде того, - Лионель улыбнулся воспоминанию. – Так вот, я ни разу не встречал достойный доверия полный список сокровищ. В разных источниках количество предметов разное, и некоторым приписываются в разных списках разные особенности. Упоминались кольцо, или даже несколько колец, корона – или же венец, диадема, тиара, пять камней – рубин, сапфир, изумруд, алмаз и чёрная жемчужина, клинки – я встречал семь или восемь разных описаний, и кинжал Жанно подходит под одно из них, чаша – а может, две, и не то кувшин, не то лампа, а может быть – и всё разом. С кинжалом всё ясно – он никогда не обратится против того, кто добровольно напоил его своей кровью, и таких людей может быть несколько. И ещё там есть деталь про смену владельца – новый должен совершить некий ритуал.

- И что же, Саваж заполучил этот кинжал и знал, как провести ритуал? – усомнился Жиль.

- Как говорится – что с бою взято, то свято. Саваж именно что добыл клинок в бою – при том сам еле стоял на ногах в тот момент, - что ж, можно и рассказать, кто их них вообще подобное видел-то, разве что неугомонный родич может быть! – Это, честно признаться, был не лучший момент моей жизни, да и его – тоже. Мы были в плену у неверных, и ту галеру наконец-то взял на абордаж кто-то приличный. Время наше на этом судне проходило либо на вёслах, либо в трюме – после очередной порки, и всё это ещё и в антимагических ошейниках. И вот добрые люди нашли нас в том трюме и ошейники сняли, за что я им до сих пор весьма благодарен. И вывели на палубу. Там стоял и похвалялся своей неуязвимостью пленивший нас капитан, и предлагал любому желающему сразиться с ним – и если он победит, то должен быть отпущен восвояси. Правда, его милость Морской Сокол с такими обычно даже и не разговаривал – на рею, да и дело с концом. Но тут вылез Жанно и сказал, что за ним правда, и он убьёт гада, а иначе и быть не может. Над ним посмеялись, начиная с того капитана. А Жанно сказал, что ему даже оружие не понадобится, так задушит. И не поверите, задушил. Не иначе как потому, что за ним в тот момент была правда, и если бы ему не удалось, то того гада бы там просто руками в клочья порвали. Так вот, с его пояса Жанно и снял тот клинок.

- А из уха – серьгу? – рассмеялась Маргарита.

- Вы догадливы, кузина. Именно так. И после, когда его более-менее поставили на ноги, он заинтересовался – что это такое ему досталось. Взял клинок – и порезался. И никакие целители не могли ему помочь. Делом заинтересовался его милость Морской Сокол, тот и сказал – да ты, дружище, похоже, что добыл одно из рассветных сокровищ! Мы тогда были зелёные и слов-то таких не слышали, а его милость уже давненько по свету мотался, он и рассказал. Что где-то далеко, в южной пустыне…

- Неправда, на востоке, - перебил Жиль.

- А может быть, и на далёком востоке, доподлинно неизвестно, - не стал спорить Лионель, - некие могучие волшебники собрались на совет, и каждый принёс по сокровищу. И приговорили – пусть Великое Солнце благословит эти предметы, и будут они нести своим владельцам пользу и благо. Но чтобы получить то благо, нужно быть законным владельцем и произвести некий ритуал, смысл в котором, по большому счёту – жертва сокровищу части себя. Тогда сокровище будет с тобой до твоей смерти и не покинет тебя, если ты не совершишь ничего бесчестного или противного божественной природе. И его милость спросил Жанно – не боится ли он дать сокровищу часть себя. Ну а Жанно у нас когда чего боялся-то – и сказал, что нет, и готов произвести тот ритуал, и его милость рассказал ему, что сделать, он и сделал. Главным образом, помню, смысл был в том, что сам и на рассвете.

- А что значит – законным владельцем? – спросила госпожа Мадлен.

- Значит, если украдёте – то сокровище не будет вам служить, - улыбнулся Лионель. – Или вам отдали добровольно, или вы по праву его унаследовали, или вы взяли с бою, как Жанно.

- А как считать наши сегодняшние действия? – усмехнулся принц.

- Я за взятие с бою, - Лионель поднял камень и посмотрел сквозь него на свет. – Правда, если так, то законный владелец – госпожа Жийона, - и поклониться ей.

- А мне зачем, - фыркнула та.

- Я думаю, вы сможете воспользоваться, случись нужда, - покачал головой Лионель.

- Может быть, я отдам его кому-нибудь из вас? Добровольно. Могу дать ему крови в подтверждение своих намерений.

- Вы даже не хотите узнать, для чего он нужен? – изумился Лионель.

- Не уверена. Мне всё равно не поможет, - она вздохнула как-то очень уж тоскливо. – Но вы рассказывайте, нам любопытно. Всем.

- Но это только мои догадки, и появились они не раньше, чем я увидел камень своими глазами. Алмаз – камень прочный, вот он и добавил господину Бернарду прочности. Ему и от столешницы досталось, и от госпожи Мадлен, и потом ещё от вас, родич, - Лионель улыбнулся Жилю, - и ничего ему не сделалось. Плюс – антимагическая защита. И немного даже атака, Орельену-то несладко пришлось. И если кто-то из Эскаров когда-то привёз камень с Востока – то всё сходится.

- Я, честно признаться, даже и не подумал, что это может быть рассветное сокровище, - вздохнул Жиль. – Я ведь их искал, хотел добыть хоть одно. Любое, не важно, какое. Но видимо, верно ещё и то, что если их искать, то не найдёшь никогда, а если оно и появится подле тебя – то только случайно.

- Вот и берите тогда, - сказала госпожа Жийона. – Вы ведь вроде нашего великого мага, тоже везде лезете, хоть и не маленькая девочка. И вам достаётся, а так возьмёте – и  поменьше будет прилетать.

Госпожа Мадлен смеялась и не сводила с Жиля глаз, Маргарита тоже улыбалась.

- Кажется, дамы всё решили, уважаемый родич, - Лионель тоже посмеялся. – Берите, прячьте, а утром подумаем, как с ним быть. Потому что сегодня день выдался какой-то слишком уж длинный. Не только у великих магов, у нас тоже.

Утром Жилю совсем не хотелось выбираться из постели – очень уж хорошо спалось, и Мадлен рядом улыбалась во сне. Вечером он упросил её не ходить наверх – если вдруг что, Луиза придёт и скажет, но он уверен – ничего не случится. Потому что всё уже случилось, и достаточно.

Мадлен даже и не сопротивлялась – очевидно, тоже устала. И от своей силы, и от беспокойства за девочек, и от дрянной родни. Вот ведь не повезло! Но ничего, Кресси теперь и глаз на неё поднять не посмеют, а вот что нужно Эскарам… Впрочем, племянник обещал утром новости о том, куда делся накануне старший Кресси и умыкнувший того Эскар. Или не Эскар? Да какая разница?

Солнце давно встало, поэтому с мыслью о проведении нужного ритуала сегодня пришлось распроститься. Вчерашний день завершился очень уж неожиданно, и хотя Жиль до сих пор не верил в то, что у неучтённого Эскара висело на шее рассветное сокровище, проверить это можно было единственным путём. Провести ритуал. А как его проводить – Жиль, конечно же, знал, потому что представлял себе это мгновение не раз. И загадывал себе драгоценность с диковинными свойствами – какие-нибудь абсолютные магические способности, понимание всех языков, на которых говорят живущие на земле, умение мгновенно постичь суть любой книги, не читая её… и что-то там ещё, сейчас уже и не упомнишь.

А выпало ему что-то совсем иное, если верить племяннику, а с чего ему не верить? Он, несмотря на молодость, многое видел, изучил и знает, да и с рассветными сокровищами встречался. Поэтому – поверить, что он прав, да и всё. И очень вероятно, что каждому выпадает как раз то, чего ему недостаёт.

Жилю в последнее время вообще выпало очень много, как он вдруг понял. Красавица невеста с невероятными, восхитительными, просто замечательными способностями, он о такой и не мечтал. Которая, более того, не просто согласилась выйти за принца, а смотрит ласково, говорит ещё ласковее, а тело её… в общем, тоже сплошь нежность и ласка, и к кому – к нему! Не к какому-нибудь юному красавчику.

Три чудесных дочери – о да, он уже решил, что даст девочкам своё имя, нечего тут всяким Кресси предъявлять на них какие-то сомнительные права на том лишь основании, что покойный отец девочек им, нечестивцам, брат. И как же любопытно смотреть на пробуждение магического дара – и у буйной Аделин, и у маленькой Шарлотты. А Мари, судя по всему, тише едет и дальше будет. У таких сдержанных да старательных сила потом как пробуждается-пробуждается, что никому вокруг мало не кажется, стоит только на матушку юных дев посмотреть.

И теперь ещё – непонятное сокровище.

Наверное, Жиль думал слишком громко. Матушка юных дев проснулась и смотрела встревоженно.

- Вы не знаете, который час? Девочки не приходили?

- Нет, милая Мадлен, не знаю, и – не приходили. Но мы ведь можем подняться, выбраться наружу и всё разузнать?

Разумная женщина всегда согласится с разумным предложением. Тем более что не было ни малейшего повода усомниться в этом предложении.

В большой гостиной не было никого. И вообще в доме стояла тишина – как-то это было странно. Впрочем, Мадлен сходила к себе и рассказала – дети в порядке, занимаются полезными вещами, после вчерашнего – серьёзны, а некоторые – полны раскаяния. И она даже попросила госпожу Рокар, если можно, вместе с их завтраком принести для этих самых, которые полны раскаяния, сладкого пирога.

Юные девы появились, когда взрослые поели, и пирог уже ждал их на столе. Мадлен проследила за тем, чтобы они поздоровались и уселись, и пошла наверх – что-то ей там нужно было со вчера разобрать, какие-то вещи.

- А магический урок будет? – спросила Аделин, едва успев сесть.

- Непременно, - кивнул Жиль.

- А ей теперь тоже надо, - кивнула она на младшую сестрёнку.

Шарлотта не светилась и не плакала, она пристроила рядом с собой на лавке деревянного коня вороной масти и сосредоточенно крошила на тарелку кусок пирога. Магический урок ей, кажется, был совершенно не интересен. А Жиль понял, что совсем не знает – чему и как учат таких маленьких детей.

Тем временем крошки и кусочки пирога переполнили тарелку и начали валиться на пол.

- Так, детка, давай-ка собирать это всё, - Жиль взял девочку за руку. – Представь, что все эти крошки летят к тебе на тарелку.

- И снова станут пирогом? – тихо спросила Шарлотта.

- Это вряд ли. Но хотя бы все они окажутся в одном месте.

- Ладно, - согласилась девочка и зажмурилась – очевидно, представляла.

Хорошо представляла – на тарелку собрались крошки, куски, оторвавшаяся у кого-то пуговица, маленькая ложка и паук, этот последний был жив и пытался шевелить ногами. Жиль вычленил его из мусора и отправил в раскрытое окно. И сказал Шарлотте, что она – молодец.

- Вы не боитесь пауков? – тут же стала спрашивать неугомонная сестрица Шарлотты.

- Нет, они здесь маленькие и не ядовитые.

О да, мохнатых, ярких, крупных и очень ядовитых пауков он навидался в тёплых краях.

- А пауков госпожи Жийоны?

Жиль ничего не знал о том, что у госпожи Жийоны есть какие-то пауки, и Аделин просветила его в этом вопросе. Да-да, опытный и сильный маг-некромант. Откровенно говоря, сокровище. Прямо любопытно, кому достанется?

А дальше уже они сдвинули приборы к противоположному краю стола и занялись магическим уроком. Преимущественно с Аделин – если её не загружать, то всем будет невесело. Немного поучаствовала и Шарлотта – передвигала посуду по столу. Мари смотрела на всё это очень внимательно и, вероятно, немного завидовала.

- Мари, - сказал ей Жиль в какой-то момент, - вероятно, твои способности совсем не такие, как у твоих сестёр. Поэтому мы ничего о них и не знаем – пока.

- Если даже Шарлотта уже маг, - вздохнула девочка.

- Зато ты иголку держишь в руках лучше, чем они обе, - подмигнул Жиль. – Все люди разные, понимаешь? У меня был брат, он ничего не знал про силы ветра, зато слышал землю, как никто, много и хорошо строил, и потом всем построенным управлял. И силу свою он ощутил лет в десять, а до того – ни капли. И племянник от него такой же. А двум моим сестрицам достались одной огонь, а второй вода.  Представляешь, четверо – и все разные.

- А где ещё одна ваша сестра? – поинтересовалась Аделин. – Мы знаем только её высочество Катрин!

- Анриетта живёт в своём замке, - Жиль улыбнулся воспоминанию детства, но сразу же стал серьёзным. – Ей не повезло – она слишком сильно выложилась, и не смогла восстановиться. Выгоревший огненный маг. Недоучившийся огненный маг.

- Как это? – изумилась Аделин.

- Её не готовили так же тщательно, как боевых магов-мужчин, а нужно было. Поэтому она отстояла замок, но – утратила способности и здоровье. Магия, детка, это серьёзно, страшно, а временами ещё и больно. Не веришь мне – спроси у супруги твоего дяди Саважа, когда доведётся встретиться. Ей многое дано, она много может, но – знает, какой ценой даётся сила. Возможно, она объяснит тебе, что чужие артефакты не следует брать, не зная, что это и для чего, и как работает.

- Да поняла я, - вздохнула девочка. – Но я подумала – а вдруг у меня что-то получится?

- И как? – улыбнулся Жиль, - получилось?

- Ну да, я же смогла открыть портал! Только вот как раз туда его открывать и не нужно было, - она опустила голову.

- Портал можно открыть двумя способами – в знакомое место и к знакомому человеку. Попасть туда, не знаю куда, не получится.

- Я уже поняла. А путешествовать – только с кем-то, кто уже везде был?

- Только с кем-то. Да и то не всерьёз. А на самом деле путешествуют своими ногами. Или хотя бы конскими.

- Это далеко и долго!

- Так в этом и есть вся соль, - подмигнул Жиль.

Вошедший племянник был бодр и весел, впрочем, он всегда такой.

- Как мило здесь у вас, - он оглядел стол с башнями из посуды и крошками от пирога вперемешку с мелкими предметами. – А у меня есть новости, и я хотел бы их обсудить.

Мадлен как раз завершила ревизию принесённых вчера от Кресси сокровищ, когда снизу прибежала Аделин и сказала, что её зовёт господин Лионель.

- Спасибо, я сейчас спущусь, - кивнула Мадлен. – А ты тем временем будь добра что-нибудь сделать с первозданным хаосом в вашей комнате.

Вчера у дев, конечно же, не хватило сил разобрать принесённые из прежнего дома сокровища, их просто вывалили кучей на пол в детской и полюбовались. Сегодня с утра уже кто-то что брал, и куда-то положил, и ещё потом что-то добавил… в общем, не три воспитанных, в общем-то, девочки, а вихрь, ураган и неразбериха.

- Точно, - не стала спорить Аделин. – Я только Мари позову, там много её кукол и их вещей.

Дочь с радостным визгом съехала вниз по перилам, и Мадлен не успела её поймать и попросить ходить ногами, как то положено юной деве из приличной семьи. Зато услышала громкий крик о том, что вчера, оказывается, нашли любимую куклу Мари – ну ту, странную, не от мира сего, с зелёными волосами, и какое-то её приданое, так это ж теперь надо куда-то сложить!

Почему Мари вдруг понадобилась кукла с зелёными волосами – никто не понял, но дочь эту куклу честно шила, и делала ей волосы из необыкновенных и весьма редких вышивальных ниток изумрудного цвета, и потом плела косы и одевала в диковинное платье. Кажется, эта кукла была не то феей, не то каким-то иным волшебным существом. И Мари очень расстроилась, когда кукла не нашлась в момент отъезда от Кресси. Интересно, где девочки её вчера отыскали? Мадлен только спустилась на второй этаж, а все три девы уже неслись ей навстречу – упорядочивать кукол. И хорошо. И даже можно разрешить им потом пойти погулять – с Луизой и Николь, конечно же.

А в гостиной, посреди разгрома – очевидно, остался от магического урока – пили арро господин Лионель, её величество Маргарита и принц.

- Госпожа Мадлен, вы не видели сегодня госпожу Жийону? – его преосвященство налил ей в чашечку густой пахучей жидкости и пододвинул сливочник.

- Нет, - покачала головой Мадлен.

И прежде, чем сесть, привела в порядок стол. Магической силой, не руками. Грязные тарелки – в стопку, ложки-вилки – сверху, крошки и мелкий мусор – в кучку и на улицу, вроде бы, там никого нет. Пуговицы, булавки и ещё какие-то мелочи – тоже в кучку, потом разберёмся, чьё это и откуда.

Тем временем господин Лионель вызвал госпожу Жийону по магической связи и очень просил прийти, а потом с восхищением смотрел на действия Мадлен.

- Благодарю вас, госпожа Мадлен. Вы фея.

- Ничего подобного, это просто воспитание нашей матушки. Боюсь, мои дочери не заслужили бы у неё одобрения.

- Зато они заслужили одобрение у меня, - улыбнулся принц. – Правда, об обучении Шарлотты нужно разговаривать с кем-то, кто больше знает о магии у маленьких детей. Вроде бы домашний маг Вьевиллей должен с таким сталкиваться время от времени.

- Точно, нужно пригласить его в гости, или уже самим наведаться в Пале-Вьевилль, - согласился господин Лионель.

- Доброго дня всем, - госпожа Жийона появилась неслышно, как кошка.

Королева Маргарита тут же усадила её рядом с собой и дала в руки чашку.

- Говорите, кузен. Мы готовы вас слушать.

Господин Лионель обвёл их всех довольным взглядом, и сказал:

- Господин Бернард привёл Жан-Люка Кресси в свой дом на улице Доброй Хозяйки, недалеко от городских стен. С виду тот дом невелик – один этаж и чердак, но обладает обширным подвалом. Подвал распространяется ещё и под два соседних дома, глубину того подвала установить не удалось. Из подвала есть подземный ход, один, выходит за стену, на выходе из него – оставлена засада. Сегодня утром в окнах дома видели как хозяина, так и вашего бывшего родича, госпожа Мадлен. Также в доме живут четверо слуг. Дом, конечно же, караулят. Если господин Бернард не освоил каких-нибудь удивительных способов перемещения, а ему вроде бы не с чего, и если он надумает куда-нибудь отправиться – мы тотчас узнаем. Но я бы предложил не тянуть кота за хвост и нанести ему визит – завтра, после рассвета. Пока он вроде бы отлёживается – сокровища при нём больше нет, а побили его вчера неплохо. Господина де Кресси почему-то почти и не побили, только напугали, но он тоже сидит внутри и не показывает наружу даже кончика носа.

- А что младшие Кресси? – спросила Мадлен.

- А что они могут? Ничего, - пожал плечами господин Лионель. – Твердят, что всё это – идея Жан-Люка, что это он проигрался младшему Эскару, а их ни во что не посвящал, и о господине Бернарде они почти ничего не знают – он приходил всего один раз и уже довольно давно. Если точно – в тот день, когда в Пале-Вьевилль матушка устраивала праздник для сестрицы Лионеллы.

- Но вы, дорогой племянник, вчера обмолвились, что знаете этого непонятного господина Бернарда, - сказал принц. – Будьте любезны, расскажите.

- Извольте, - кивнул господин Лионель. – Когда я обнаружил, что с господином Жан-Люком имеет какие-то дела Габриэль Эскар, то заинтересовался ещё и господином графом. Оказалось, что граф-то он граф, но в его графстве дела не очень, несмотря на серебряные рудники, которые ещё пару лет назад приносили его отцу и королевству в целом неплохой доход. Работы на рудниках ведутся плохо, на полях ничего не растёт. А господин граф проедает доходы прошлых лет – его отец оставил ему неплохое состояние. Но у Эскара есть ещё такое наследство, как семейная тяжба с родичами – Лакурами. Это ветвь их же семейства, которая лет сто назад отправилась искать счастья на службе короля Рокелора – да-да, кузина, это уже о вашем наследстве, - Лионель с улыбкой поклонился госпоже Маргарите. – И в настоящий момент есть целый один барон Шарль де Лакур, который является придворным магом на службе его величества Генриха. Ему около сорока лет, он маг-погодник, женат на особе небогатой, но немного одарённой магически, и четверо его детей имеют несомненные магические способности. Барон помнит о родственных связях и регулярно затевает судебные тяжбы – раньше с отцом нынешнего Габриэля Эскара, а ныне – с ним самим, о том, что ему полагается часть дохода от серебряных рудников – или сопоставимая компенсация. Бедняга Габриэль вскоре разорится на судебных расходах, но пока его дальним родичам не присудили ничего.

- А что же наш вчерашний герой? – проворчал принц, поглаживая под столом руку Мадлен.

- А вот теперь мы подходим к нему. Когда я искал людей, что-то знающих о тяжбе Эскаров и Лакуров, мне показали неприметного скромно одетого человека – вот, мол, поверенный нынешнего Эскара, он в курсе его дел и помогает ему справляться с нападками родичей-магов. Господин Бернард – так он всем представляется. Однако, я не сразу догадался выяснить, что известно о нём в Судебной палате, причём не только в официальных документах, но и у служащих там людей, которым по сути их положено разное знать. Если и не в официальных документах, то хотя бы – на словах. И ещё кое-что знают, не поверите, священнослужители, обитающие в далёких южных горах – и я нашёл, кого спросить, и как получить сведения по-быстрому. Так вот, наш герой – Эскар по отцу и Лакур по матери, - господин Лионель, очевидно, насладился выражающими разные эмоции взглядами и продолжил. – Там была какая-то дивная история – не то о великой любви, не то о хорошем расчёте. Отец господина Бернарда – кузен отца Габриэля Эскара, их отцы – родные братья. Он соблазнил дочь тогдашнего барона Лакура и отказался жениться, тогда его убили, а опозоренную девушку выдали замуж за другого. То есть ребёнок носил фамилию мужа своей матери, но фактически по крови являлся Эскаром.  Наверное, он мог получить от матери или от деда фамильный камень Лакуров, который они увели у Эскаров, когда уходили, не прощаясь. И судя по тому, что сокровище безропотно ему служило – господин Бернард его не украл. Очевидно, он знал, чем владел, потому что пользовался, и я думаю, не только вчера. Осталось понять, зачем ему Габриэль Эскар и госпожа Мадлен. Но это он, думаю, должен рассказать нам сам. Более того, я побеседовал обо всей этой истории с его величеством, и у меня есть официальные полномочия допросить и господина Бернарда, и господина де Кресси, и если я сочту нужным – задержать обоих.

- Значит, нужно наведаться в гости, - согласился принц.

- Только сначала разберёмся с камнем, - заключил господин Лионель.

Для разбирательства с камнем требовалось дождаться рассвета. Жиль терял всякое терпение – он уже очень хотел что-нибудь предпринять, но – нужно было ждать, а мало что на этом свете он так не любил, как ожидание.

Он связался с Жакеттой и узнал, как там поживает её граф де ла Мотт. Балбес поживал неплохо – спал, ел, и что там ещё балбесы делают. И даже его милость Котальдо накануне проникся положением балбеса и ночью приходил его лечить, оказывается. Ну всё, совсем в семью принял. Жиль даже спросил дочь – когда там они намерены обвенчаться, но та только усмехнулась и сказала – после вас, господин Жиль. Я должна быть уверена, что вы в хороших руках, и у вас всё в порядке. И что есть, на кого оставить и дом, и хозяйство, и ещё замок Акон. А на вопрос – готово ли у неё свадебное платье, и что там ещё положено девам, выходящим замуж, она только посмеялась и ответила – готово. Ей очень хорошо помогла её высочество Катрин, и она, Жакетта, той очень благодарна. О да, Катрин любит всю эту суету со свадьбами и прочим, а тут – целая ещё одна племянница, в судьбе которой можно поучаствовать. Или не в судьбе, но хотя бы – в подготовке свадьбы.

После разговора с Жакеттой Жиль наведался к Мадлен. Она с дочерями вместе что-то шила – даже маленькая Шарлотта плела какую-то верёвочку, надо же, умеет! Ему предложили сесть и что-нибудь рассказать. О путешествиях – попросила Аделин.

- И что же интересует великого мага? – усмехнулся Жиль.

- Не знаю. Что-нибудь необыкновенное, - вздохнула девочка.

- Расскажите о сокровищах, - улыбнулась Мадлен. – Вы ведь говорили, что искали и хотели добыть.

- О каких сокровищах? – тут же навострил ушки великий маг. – Нам нужны сокровища!

- И что великие маги будут делать с сокровищами? – поинтересовался Жиль.

- Как что? Любоваться, - сообщила Аделин. – Открывать утром тайник и смотреть.

Вот так. Открывать тайник и смотреть.

- И какое бы ты хотела сокровище?

- Красивое. А какие вообще бывают?

- Вот в том и дело, что бывают – разные.

Жиль в очередной раз рассказал занимавшую умы в последние дни историю, и попытался припомнить, о каких волшебных предметах слышал сам.

- Бывает волшебное оружие – например, как у вашего дяди Саважа. Только не вздумай хвататься – порежешься, истечёшь кровью, и никто тебя не спасёт.

О том, что супругу Саважа спасли, лучше пока не упоминать, потому что спасти-то можно и не успеть.

- А кольца? – продолжала интересоваться Аделин.

- И кольца. Мне, например, хотелось обладать кольцом, которое позволяло понимать любого человека, на каком бы языке он ни говорил и как бы ни думал.

- А это зачем? А бывает такое кольцо, которое позволит победить любого врага?

- Любого – наверное, нет. Враги бывают разные. Кого-то можно испугать, кого-то заговорить насмерть, кого-то надо непременно бить, а кого-то обязательно посадить под стражу.

- Или убить? – дева вертела в руках иголку.

Жиль вспомнил, что вчера скотина Бернард вынимал из себя какую-то иголку.

- Скажи, это ты вчера иглой сражалась?

- Не иглой, булавкой. Обычной, не магической. А что он угрожал Шарлотте! Шарлотта маленькая, никого побить сама не умеет. А я могла бы – по голове бы его стукнула, ну, как вы потом.

- Только ему бы это нисколько не помешало. Так вот, кольцо. Таким кольцом хвастался один человек – будто оно досталось ему от умирающего друга. Но он даже не был магом, и все возможности того кольца были ему неподвластны – так мы тогда думали. Мы – это я и один мой приятель, звали его Олаф, и происходил он с далёкого Севера, где полгода – день, и солнце никогда не заходит за горизонт, а полгода – ночь, и солнце никогда не показывается людям. Это он так рассказывал, я сам не видел. По его словам, там ещё и холодно – снег, лёд, реки замерзают, и даже море местами замерзает тоже. Если по мне, так нет ничего хуже холода, я лучше перетерплю любой жар, но холод – это не по мне. У меня сразу же пропадает воля к жизни. Поэтому я и не поехал с ним к нему домой, хоть он и звал. Но он был магом, он справлялся и с холодом, и с тьмой, и ему очень хотелось побывать в тех краях, где не бывает зимы. Там-то мы и встретились.

Он тоже, подобно нашей Аделин, хотел добыть себе какое-нибудь сокровище, и любоваться на него по утрам – наверное. Эх, сколько планов мы с ним построили, чтобы добыть то самое кольцо! Олаф говорил, что оно поможет ему понимать зверей – хозяев вечных льдов, с которыми сейчас очень сложно договариваться. Они жертвуют тем хозяевам часть охотничьей добычи и часть приплода домашнего скота – потому что иначе их самих могут съесть. И Олаф надеялся, что волшебное кольцо поможет ему понять, что же на самом деле нужно хозяевам льдов и чем ещё их можно умилостивить.

Мы шли за тем человеком, владельцем кольца, по пятам. Он был болтуном и хвастуном, постоянно задирался к разным встреченным забиякам, и имел множество возможностей потерять жизнь – но обычно выходил сухим из воды, пока однажды не задолжал пустынному демону.

- Кто это – пустынный демон? – нахмурилась Аделин.

- Это могущественная сущность, очень сильная, очень опасная и практически бессмертная. Они не любят людей, но пользуются людскими слабостями, и охотно ловят алчных и нетерпеливых. Владелец кольца так и попался – он при помощи артефакта вызвал того демона и при помощи кольца смог с ним поговорить и попросить у него победы в каком-то очередном поединке, и тот обещал, но – взамен попросил душу. Парень был глуп и согласился – можно подумать, у него была запасная! И потом, когда он в придорожной гостиничке рассказывал, что демон идёт за ним по пятам, над ним посмеялись – что ж ты, мол, неужели не знаешь, что нечего обещать душу кому попало, да ещё за такой пустяк, как победа в поединке? Только вот дальше всем пришлось туго, потому что тот демон явился и потребовал обещанную плату. Гостиница была и впрямь очень мала, она стояла в небольшом оазисе – посреди пустыни родник с хорошей водой, деревья – потому что там есть вода, и несколько домов, ведь люди способны жить везде, где хоть как-то можно спастись от холода, зноя, ветра, воды или ещё каких природных неудобств. Нас там было в ту ночь с десяток путников да хозяин, и это оказалась очень жаркая ночь, скажу я вам. Никогда не сражался с демоном, и это хуже, чем десяток разбойников, и даже – чем десяток магов, потому что он сильнее, он могущественнее и вообще не человек – то есть думает по-другому. Мы его не убили, но хотя бы развоплотили – вместе, четверо магов и семеро обычных людей, но – прежде, чем развоплотиться, он забрал-таки душу у того дурака. Тело осталось, и кольцо на нём – осталось тоже, и Олаф так смотрел на меня – что я решил, раз ему нужнее, то пусть он и забирает. Мой дом не на далёком севере, и меня там не угрожают съесть никакие неведомые звери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- И что? Он забрал то кольцо и ушёл? – со вздохом спросила Мадлен.

- Забрал, но ушли мы вместе, и ещё около года вместе странствовали – непрямым путём до побережья Срединного моря. Там он сел на корабль, идущий куда-то в сторону Фаро, или Кайны, я уже не помню, и оттуда уже собирался ехать домой сушей, а потом – и ещё как-нибудь. А я задержался.

- А кольцо? Научился он понимать зверей?

- Знаете, да. И очень помог мне в одном непростом деле, - Жиль вспомнил, посмеялся воспоминанию.

Если бы не Олаф и не то кольцо – не видать бы ему его милости Котальдо. Нужно познакомить зверя с Мадлен и девочками, и Жиль очень надеялся, что дамы не испугаются. Жакетта ведь не испугалась!

Когда их всех позвали к ужину, то оказалось, что неугомонный племянник снова притащил своего приятеля Дамиано, а у того оказалась при себе некая книга. Изучать книгу договорились, когда дети отправятся спать – дабы не вводить великих магов во искушение. Конечно, книга была вовсе не на франкийском языке, но кто ж их знает, великих-то магов?

Великие маги отправились спать достаточно безропотно – Мадлен сходила с ними наверх и вернулась быстро, сказала – завтра девы ждут от Жиля новых сказок про волшебные кольца и пустынных демонов, им понравилось. И оставалось только расчистить стол, выложить камень Лакуров и показать Дамиано.

У того прямо глаза засверкали – надо же, ещё одно рассветное сокровище!

- Знаете, я видел, как вы понимаете, одно – знаменитый кинжал нашего друга Джианно, но слышал ещё об одном. Его видел мой отец – у кого-то из приезжавших к нему морских властителей, и это тоже был камень – сапфир на подобной же цепи и  подобного размера. Он позволял своему носителю слышать мысли окружающих – даже если тот не был магом, а владелец камня как раз магом не был. Но отцу никогда не приходило в голову гоняться за рассветными сокровищами, а когда его однажды спросили – он сказал, что гоняться за пиратами и работорговцами – полезнее и душеспасительнее. А сокровища – дело наживное и преходящее. И вообще, у него уже есть сокровища – дети и внуки, так и сказал. Теперь, очевидно, в число сокровищ вошли супруга и ещё одна дочь. И Анжелика, супруга нашего Джианно – госпожа Элизабетта её тоже всё равно что удочерила.

- А в книге-то что? – спрашивала королева Маргарита.

- Один из известных списков этих самых сокровищ. Что с ходу смогли найти в библиотеке Ордена Света – то я и притащил.

Далее открывали книгу, искали там тот список – двадцать восемь предметов, не шутка! – и смотрели, нет ли чего-нибудь похожего на имеющийся в их распоряжении камень. И что вы думаете? Укуси меня котик, подумал Жиль, потому что нашли.

Назывался он «камнем твёрдости», добавлял уверенности в намерениях и физической прочности своему носителю. И если носитель не является магом – то ещё немножечко умений в магической атаке. Нетрадиционной магической атаке – потому де ла Мотт её и не распознал. Нужно тренировать балбеса, а то приложит кто-нибудь совсем хорошо – и что Жакетте останется? А раз он её радует, то должен быть здоров и силён.

Дамиано Велассио остался до рассвета – сказал, что хочет увидеть ритуал, для общего, так сказать, развития. Её величество поддержала – что хоть и не маг, но невероятно любопытно. А участие остальных вроде бы подразумевалось само собой. Правда, Жиль всё равно потом ещё спросил Мадлен – будет ли она с ним в этот момент. Она улыбнулась и ответила – конечно. И в этот, и в другие, очевидно, тоже.

Перед рассветом все они выбрались из дома наружу, и даже за стену – на берег реки. Для чистоты эксперимента, так сказал племянник. И там, вне периметра охранных заклинаний, сначала госпожа Жийона подтвердила, что не претендует на сокровище и передала его Жилю, а потом уже и Жиль принял, и сказал, что покорять мир больше не намерен, а вот охранять свои сокровища – очень даже, и артефакт ему нужен в первую очередь для этого благого дела.

Окроплённый кровью камень засиял в рассветных лучах и облил своим светом и Жиля, и всех, кто был рядом. Очевидно, взял в свидетели. Это было красиво и вдохновенно.

И даже спать уже после всего хотелось не так сильно.

Для того, чтобы попасть в столицу быстро, был нужен портал. Им помог Дамиано – сначала отправил Лионеля, Жиля и Жийону, а потом уж должен был отправиться домой сам. Лионель не думал, что Жийона снова с ними соберётся, но она сказала, что один раз уже пригодилась, и оделась в неприметное тёмное платье и строгий чепец. Пойди признай в такой одежде одну из дам развесёлого двора королевы Маргариты!

В столице начали с Пале-Вьевилль. Господин маршал осмотрел отряд и хмыкнул, и велел взять с собой десяток обученных людей, напополам магов и обычных. От такого предложения никто бы в здравом уме не отказался, поэтому взяли людей и коней и отправились на улицу Доброй Хозяйки. В месте отворота с улицы Сент-Эме дежурный человек Вьевиллей отчитался – обитатели дома на месте, наружу никто не выходил с позавчера, ещё один пост – на дереве возле дома, у ребят артефакт невидимости.

Это правильно, нечего пугать добропорядочных соседей господина Бернарда. Хотя, как Лионелю удалось узнать, непосредственно у него соседи есть только с одной стороны, с другой – дом заколочен и продаётся, и так уж года два. Интересно, а вторые соседи как ему разрешили рыть подвал под своим домом тоже?

Проехали по улице с достоинством и в ногу – пусть случившиеся зеваки полюбуются на выправку людей господина маршала. Спокойно спешились возле дверей нужного дома, и Лионель постучал. И на предложение идти своей дорогой потребовал открыть – именем его величества.

Уж наверное средь бела дня да после недавних беспорядков мало кто в столице рискнёт не отпирать в ответ на такое требование. Не рискнули и тут. Открыли – двое, поклонились, один, что был постарше, пробурчал – мол, сразу бы и сказали, что королевская служба.

Треть отряда оставили за дверями и на связи, остальные пошли в дом, причём Жийона сделалась невидимой. О да, некроманты умеют, и это не обычная невидимость, и не иллюзия, это нечто иное, доступное только таким, как она или Марсель.  По сведениям наблюдателей, в доме шесть человек – четверо слуг и те двое, кто им сейчас нужен. Вот и проверим.

В гостиной, куда привел слуга, навстречу Лионелю и прочим поднялся господин Бернард. Он отставил кубок, из которого что-то пил, преувеличенно внимательно оглядел пришедших и обратился к Лионелю.

- Не скажу, что рад вас видеть, ваше преосвященство, это будет неправдой. Вы на этот раз прикрылись королевским словом?

- Отчего это я прикрылся королевским словом? – позволил себе недоумение Лионель.

- Так вас теперь и не тронуть, - усмехнулся Бернард.

- Зачем же меня трогать? Со мной нужно разговаривать, со мной и с его высочеством.

- Да, чтобы вы уже угомонились и не мешали добрым людям делать свои дела, - и так смотрит, что, очевидно, Лионель должен был тут же устыдиться и отправиться обратно.

Только почему-то Лионелю этот вариант не подходил.

 - Если дела добрых людей входят в противоречие с моими делами – извините, я никак не могу угомониться.

- Но всё же постарайтесь. Понимаете, судьба вдовы де Кресси и её детей – не ваше дело, - проникновенно сказал тот.

- Отчего это? Судьбу госпожи Мадлен доверил мне её брат. Тут уж извините – господа Кресси сами так решили. И мы с герцогом Саважем сочли, что его сестра достойна лучшего, нежели этот дом и это семейство. Более того, судьба госпожи Мадлен определена, и она в самом ближайшем будущем вступит в новый брак, полагаю – лучше прежнего. И её новый супруг наилучшим образом позаботится о её детях – они, по крайней мере, получат достойное магическое образование, чего никак нельзя было ожидать от любого из семьи де Кресси.

- А вот это, как раз, несусветная глупость – давать девицам магическое образование, - сообщил Бернард. – Потому что эти девицы потом отбиваются от рук и не умеют себя вести – ни юные, ни взрослые. То магические шары, то мебель разваливать, то окна ломать, - проворчал он.

Лионель молча обменялся усмешкой с Жилем – о да, кажется, кто-то вообще не имеет понятия о магах и магии. Тогда вдвойне странно – зачем всё это?

- Боюсь, ваши измышления на эту тему сейчас меня мало интересуют. Но у меня есть повеление его величества – разобраться в том, что происходит. Потому я сейчас здесь. И желаю, чтобы вы и скрывающийся у вас здесь господин де Кресси ответили на мои вопросы.

- И что же мне будет после того, как я отвечу? – сощурился Бернард.

- А это уже зависит от того, что ответите. И как потом договоримся. Сейчас пока мы настроены против вас – потому что вам не следовало обижать госпожу Мадлен и угрожать крошке Шарлотте. И за это вам придётся ответить, так или иначе. Но если за вами нет больше ничего – то мы можем разойтись достаточно быстро и достаточно мирно. Дамы отбились и не пострадали, поэтому и мы вас с ходу тоже не убьём.

- Сначала послушаете? – усмехнулся Бернард.

- Именно. Родич, давайте поможем ему начать говорить, а то он до завтра будет нам головы морочить, - глянул Лионель на дядюшку.

Тот только выдохнул – зло выдохнул, надо сказать – и, судя по всему, взял Бернарда за горло, то есть – какие-то силы, которые ему подчинялись, сделали это на него сам он и пальцем не пошевелил. Более того, Бернард стал медленно подниматься наверх – к потолку. Потолок здесь был не так высок, как в гостиной Кресси, но Лионель предполагал, что Бернарду было неприятно.

Жиль подержал его недолго – и снял воздействие, тот так и плюхнулся на пол.

- Господин Бернард, говорите по-доброму. Мой родич не отличается ни добросердечием, ни терпением.

- По-доброму я вам уже сказал – это моё дело, - отрезал тот, отдышавшись.

- Нет, не ваше. Уже королевское, вы меня невнимательно слушали, - покачал головой Лионель.

А далее Бернард схватил со стола лежавший там колокольчик и затрезвонил, что есть мочи. Лионель оглядел своё воинство – всем приготовиться, и понадеялся, что госпожа Жийона всё слышит и правильно оценивает обстановку.

Прибежали здешние слуги – со шпагами, Бернард кивнул им на Лионеля и прочих, и те радостно набросились на королевских посланцев. Они с лёгкостью прошли магическую защиту, а удар Лионеля едва не вернулся к нему самому – он успел отклониться в последний миг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эти люди были иммунны к магии – вроде пленного короля Рокелора.

Что ж, драться оружием тоже все обучены, так что – вперёд. Шестеро против девятерых, не такой и плохой расклад. Другое дело, что пока Лионель понял и скомандовал, двое магов попали под свои же удары, зато не-маги с лёгкостью обезоружили двоих нападавших. Откуда-то взялся болван Кресси и тоже ввязался в драку – он дрался хуже Бернардовых слуг, мешался под ногами и  получил от кого-то по голове, ему и хватило. Рядом повалился на пол один из тех, кто имел иммунитет к магии. Похоже – запустил своей дурной головой какой-то механизм, и часть пола ушла из-под ног, видимо – открывая тот самый подвал, который расползся на два соседних участка.

Тем временем господин Бернард тоже не терял времени даром – он попытался подобраться поближе к Лионелю и проткнуть его, но не вышло – получил по клинку с такой силой, что от отдачи заболела рука, он ею затряс и на некоторое время выбыл. А из четырех его защитников на ногах остался последний.

Этот последний добрался до Бернарда, они стояли рядом, тяжело дышали, а потом Бернард достал из-за пазухи что-то и швырнул вверх.

Грохот, треск. Кажется – валится потолок. Лионелю на голову определённо свалилось что-то тяжёлое, а потом его дёрнули куда-то и потащили – в невероятной тишине, под молчаливое сопение. Вокруг кружили какие-то тени, они были то белесыми, то серыми, то радужными. Они то молчали, то болтали, то пели – все разом стройным хором, или – каждая на свой лад.  И ещё было нечем дышать. Когда Лионель окончательно решил, что ему проломили голову насмерть, его вышвырнуло в нормальный обычный мир – посреди улицы Доброй Хозяйки.

Он лежал на мостовой, к нему склонились какие-то из его людей и госпожа Жийона.

- А где его высочество? – спросила она. – Я его не увидела, иначе тоже попыталась бы вытащить.

Лионель повертел головой – родича рядом не было. Были те трое, кто оставался снаружи, ещё трое с ранениями разной степени лежали рядом – хорошо, вытащили, пока не началось, двое сидели на мостовой – тоже живы, болван Кресси лежал с закрытыми глазами, но дышал – и его вытащили, надо же. Не было видно ещё двоих, господина Бернарда – и дядюшки Жиля.

Дома, в котором они беседовали с господином Бернардом, тоже больше не было – вместо него улицу уродовала груда развалин.

Жиль пришёл в себя.

Это была обычная процедура – он приходит в себя. Где-то, когда-то, очевидно, после чего-то. Интересно, после чего на этот раз? И что скажет Жакетта? Вообще она необыкновенно терпелива и сдержанна, и никогда не позволяет себе комментировать его похождения. Но наверное, и её терпению когда-нибудь придёт конец?

Что сначала – открыть глаза или проверить части тела? Ладно, пусть будут части тела, тело важно, если будет хоть малейшая возможность выбраться из неприятности – тело выберется. Как там у нас сегодня?

Голова есть, даже не болит, хоть и в целом тошновато. И кажется, он падал и ударился, потому что вроде бы шишка. Дотянулся рукой – точно, шишка. Заодно выяснил, что правая рука шевелится. Левая – тоже. Это хорошо.

Дальше ноги, ноги – это с некоторых пор сложно, и оттого неприятно. Но правая вообще вела себя прилично, а левая отзывалась, если ею шевелить, но – если он куда-то падал, то в целом могло быть и хуже.

Стоп, у него же невероятный артефакт, который должен облегчить как раз выход из таких вот неприятных историй – мешать рассыпаться на кусочки после того, как куда-то провалился! Жиль пощупал – всё верно, висит, родимый, на шее, под счастливой сорочкой, не колышется. Значит, можно открыть глаза.

Только открытие глаз не дало ничего, ибо вокруг было темно. Как в пустыне ночью. Как в жарком влажном лесу – той же ночью. Как на чердаке дома… только какого дома? Лимея, Акона, столичного особняка? Ладно, не важно.

Жиль пошевелился – всё же, он на чём-то лежал – и зажёг пару магических огней, осмотреться. Двух оказалось мало, потому что ничего-то он не понял, и – прямо как великий маг Аделин – добавил десяток. И приподнялся на локте, и оперся спиной на что-то сзади.

И восхитился.

Потому что находился он в помещении изрядных размеров, где только взяли такое, и чего тут только не было! Оружие – как холодное, так и огнестрельное, на любой вкус. Бочки с порохом. В углу – пушечные ядра, небольшие, и пушка при них, всё, как положено. Неплохой такой склад. И, кстати, если взорвать – будет неплохой такой фейерверк, де ла Мотту понравился бы.

В потолке зияла дыра. И никакой лестницы, или что там ещё бывает – чтобы добраться до той дыры. А потолок весьма высок, не допрыгнешь. То есть, усмехнулся про себя Жиль, без подготовки не допрыгнешь.

Чёрт побери! Это, очевидно, подвал Бернарда Эскара – о котором говорил племянник, что тот подвал расползся ещё под два соседних владения. И этот Бернард, холера, что-то как раз взорвал – удивительно, что подвал остался неповреждённым, толстые стены, что ли? Долго готовился – только к чему?

Звук движущегося тела заставил собраться и оглядеться. И добавить огней в ту сторону, откуда доносился звук.

Из-за пушки выбрался, потирая голову, господин Бернард. Тот самый, которого била Мадлен. В которого Аделин втыкала булавки. Который пугал Шарлотту. И который выделывался перед племянником, прежде чем грохнуло. Надо же, живучий! Другой бы уже об ту пушку голову насмерть проломил, а этот только почёсывается.

- Тьфу! – сообщил Бернард. – Выжил! Зачем только?

- Не знаю, для чего господь решил тебя сохранить, - поддержал беседу Жиль. – Наверное, потому, что ты ещё не всё нам рассказал?

- Ты зачем выжил, твоё вшивое высочество, - сообщил Бернард.

Ну вот ещё, вшивое.

- Сам такой, - сообщил Жиль. – Говори честно, что там у тебя ещё осталось? Или взорвём это всё – и дело с концом?

- Можно и взорвать, - согласился Бернард. – Надо же, принц Роган готов к смерти!

- А я к ней давно готов, - пожал плечами Жиль. – Поверь, повидать-то пришлось всякого. Только вот я не готов делать то, смысла чего не понимаю. И думаю, что убить тебя можно, и не взрывая этого всего.

- Это как же? Попробуешь жечь – сам взлетишь, а некроманта у тебя сейчас рядом нет. Правда ведь, в доме Кресси меня уложил некромант?

Ну да, госпожа Жийона ему не представлялась.

- Да, с нами был некромант. Сегодня тоже был. Они, в целом, живучие, так что – с большой вероятностью наш некромант жив и на свободе.

А о том, что некроманты практически вездесущи, лучше не рассказывать. Не знает – и не знает, а если вдруг откуда-то знает – то ему сейчас это знание всё равно не поможет.

- Вы, маги, что-то совсем разучились полагаться на себя и свои силы, - Бернард почесал затылок, видимо – зашибленный. – И даже ходите толпой, для уверенности, наверное.

- Что-то ты тоже не гнушался мощи рассветного сокровища, - усмехнулся в ответ Жиль.

- Было – и использовал. Кстати, ты в курсе, что оно не станет служить вору?

- Вору не станет, - согласился Жиль. – А если тот, кто добыл его в бою, возьмёт себе и решит поиспользовать – то оно не станет возражать, уж поверь. Вот тебе как эта штука досталась?

- По наследству, самым правильным путём, - пробурчал Бернард. – Ни с кого не снимал и никого не убивал ради того камня.

- И то хорошо, - усмехнулся Жиль. – Только угрожал матери убить её ребёнка. Как она там тебя не задушила-то на месте, не понимаю.

- Ещё только не хватало, душить меня, - очевидно, он представил, и потёр шею. – Когда доберусь до неё – приструню, чтобы и не думала никого душить!

- Да что в ней такого, что вы все к ней лезете-то? И ты, и племянник твой, или кто он там тебе, и Кресси эти безмозглые? Ну, дама из приличной семьи, ну маг, но она всю жизнь была дамой из приличной семьи и магом!

- А тут, знаешь ли, у каждого свой интерес. Кресси хотят сохранить возможность выдавать замуж её дочерей – и справедливо полагают, что магов можно отдать и без приданого, да ещё и руки на том погреть. Дураку Габриэлю нужен маг, чтобы пугать моих рокелорских родичей. А мне эта особа подходит в качестве жены и матери моих детей – раз у неё стабильно рождаются маги даже от полной бездарности в этом смысле. Имея супругу-мага из хорошей франкийской семьи и одарённых детей, я смогу занять приличное положение при дворе. Пусть не мага, но – советника его величества.

- И зачем же моему родичу такой советник, не подскажешь?

- Твоему родичу, очевидно, незачем. А вот Генриху Рокелору – сгодится.

- Тот Генрих, говорят, на ладан дышит.

- Это сплетни, они нуждаются в проверке.

- И как же ты собрался их проверять? Штурмовать Пале-Вьевилль?

- Зачем? Попрошу обменять, например, тебя – на него. Думаю, мне отдадут одного умирающего короля в обмен на практически здорового королевского родственника, да ещё и придворного мага.

- А вот это вряд ли, - покачал головой Жиль. – Мадам Екатерина очень зла на его величество Генриха, а его величество Карл не питает ко мне особой любви.

- Тогда я поторгуюсь с Вьевиллями – маршал женат на твоей сестре, уж наверное не бросит родича помирать.

- Маршал Вьевилль не идёт на поводу у разбойников и бунтовщиков, - покачал головой Жиль.

Это было известно даже ещё и до нынешних беспорядков. Глупые они, бунтовщики и заговорщики.

- Как же, а кто тогда освободил из дворца супругу Рокелора?

Жиль посмеялся.

- Сплетни нужно слушать, - назидательно сказал он. – Потому что освободили её два безбашенных приятеля – господин коадьютор Льенского архиепископства и брат госпожи Мадлен, второй – с супругой. Поговаривают, что ранил Рокелора как раз Саваж, а ожоги ему достались от того пожара, что устроила во дворце госпожа Анжелика.

- Анжелика де Безье? К которой ты, говорят, сватался? – проявил Бернард знание придворных сплетен. – И Саваж увёл её у тебя?

- Скорее, у моего племянника, - усмехнулся Жиль. – А меня господь миловал от такой супруги. И научил прислушиваться к тому, что говорят разные люди, особенно – те, от кого мы чего-то хотим. И если ты что-то хотел от госпожи Мадлен, то – что тебе мешало к ней прислушаться? А теперь, полагаю, немного поздно.

- Чего это поздно-то? Скоро нас откопают мои люди!

- А что, уже копают? – поинтересовался Жиль.

- Должны, - сообщил Бернард.

Раз должны – нужно торопиться. Он потянулся мыслью к небольшому ядру, лежавшему позади Бернарда, приподнял его и тюкнул дурака по плешивой башке. Тьфу, лучше уж вообще без волос, чем такое вот недоразумение.

Тюкнутый Бернард ожидаемо завалился на бок. Жиль прислушался – дышит. И хорошо. Только вот что с ним теперь делать?

Почему-то вспомнился де ла Мотт и его шуточки про превратить в жабу. Что ж, так тому и быть. Жиль усмехнулся - и превратил Бернарда в жабу. Жаба вышла роскошная – пупырчатая, зелёно-бурая, она жмурила глазищи и хотела ускакать в темноту, но Жиль погрузил её в сон и подтянул к себе поближе. Жабу нужно будет забрать с собой.

Дальше следовало оглядеть подвал. Знание о мифических людях этого Бернарда и очень реальном складе оружия в их распоряжении тревожило, и об этом нужно было сообщить как бы не зятю-маршалу. Значит, пора начинать двигаться.

Жиль попытался встать, это оказалось сложно, вдохнуть полной грудью тоже было больновато – ребро сломал, что ли? Ладно, дело житейское, хоть и неприятно.

Морщась от боли, Жиль снял дублет и завернул в него спящую жабу. Сложил возле себя. Рядом положил снятые сапоги, пояс с сумкой, чулки и штаны – всё это не поможет, только помешает.

Дальше следовало упаковать вещи. Жиль освоил такую упаковку давно, и спасала она его не раз в подобном положении – когда нужно выбраться из очередной засады. Под его взглядом куча превратилась в кучку размером с кулак, и была сложена в мешочек, мешочек Жиль завязал и повесил на шею.

А теперь – трепещите, враги, сколько бы вас не было. И прощай, счастливая сорочка – жаль, что пришлось вот так её использовать, и спасибо любимой Мадлен, что подлатала. Заклинания в ветхом предмете содержались весьма мощные, и одно из них сейчас поможет.

Жиль зажмурился и напрягся, ткань треснула и рассыпалась в клочья, а сам он уменьшился в размерах и принял форму мыши. Мышь понюхала воздух, зажмурилась – и взлетела. Долетела до дыры в потолке, выбралась в развалины домика, а уже из них – на улицу Доброй Хозяйки. Ожидаемо у дома не было никого – кроме пары стражников в дублетах зятя, но – им он в мышином облике ничего не объяснит, а показываться на улице голым средь бела дня – так решат, что королевский родич последний ум растерял.

Лучше бы в Пале-Вьевилль, но домой, на улицу Багряной Розы – ближе. Значит, пойдём туда – хоть бы и на коротких мышиных лапках.

Короткие мышиные лапки не очень-то годились для беготни по улицам, особенно – хромые мышиные лапки. И то спасибо госпоже Жийоне и артефакту, придавшему сил, потому что без волшебного камня Жиль бы уже совсем не мог ходить – ни на лапках, ни на ногах.

Сколько он провалялся без чувств в том подвале? Пару часов, наверное. Потом ещё беседовали с Бернардом, и пока он наружу выбрался – в общем, на улицу Багряной Розы Жиль добрёл в сумерках. Ворота стояли запертыми – правильно, но он поднырнул под них и прихромал к порогу дома. Двери ему тоже никто не открыл, что немудрено. Эх, хочется уже внутрь, а у него, видите ли, лапки.

Возможностей было две – вернуться в свой человечий облик на пороге или попытаться найти какую-нибудь неучтённую дырку в периметре. Или… добраться до приоткрытого окна караулки? Сил оставалось очень уж мало, всё же, мышь – зверёк мелкий, к дальним походам не приспособленный.

Звериное чутьё завопило об опасности мгновением раньше того, как Жиля мягко взяли за шкирку и куда-то понесли. Он не сразу сообразил, что происходит, а потом разглядел в сумерках мощные когтистые лапы, легко обходящие дом сбоку. Его милость Котальдо вышел на вечернюю охоту!

Жиль не знал, смеяться ему или плакать, и узнает ли его магический зверь в таком нечеловеческом обличье. Впрочем, его милость был осторожен – держал Жиля аккуратно, и когда заходил в дом через специально устроенный для него ход, пригнул голову, чтобы не задеть притолоку, и не дал защемить хвост. Хоть то ладно, потому что от болтания в зубах головой вниз у Жиля уже изрядно кружилась та самая голова. Он закрыл глаза и прислушался.

Голоса. Жакетта, де ла Мотт, его парни – Аккарен, Сен-Мишель, Жироль, и кто-то ещё. Госпожа Жийона. А где племянник?

Его милость разжал зубы, и Жиль шлёпнулся на что-то мягкое.

- Что это? – изумилась Жакетта. – Зачем мне мышь?

Жиль открыл глаза – ох ты, котик сгрузил его прямо ей на колени.

- Наверное, это не простая мышь? – усмехнулась Жийона.

Взяла его в руки, осмотрела. И положила на пол. Спасибо вам, добрая госпожа. На полу сподручнее.

Последние оставшиеся силы Жиль потратил на то, чтобы вернуть себе подобающий облик. Ну как подобающий – нет, конечно, лежать на полу в голом виде принцу не очень-то подобает, но всё лучше, чем если бы его сожрал на улице какой-нибудь чужой кот. Или если бы Бернард и впрямь взорвал в том подвале весь порох. Эта мысль оказалась последней, потому что сознание вновь покинуло его, и изумлённых возгласов он уже не слышал.

Правда, Жакетта довольно быстро привела Жиля в чувство, позвала Венсана и сказала ему нести для господина хотя бы сорочку. Дальше они с Венсаном надели на него ту сорочку, а потом вместе с де ла Моттом усадили его в кресло с высокой спинкой, и подсунули с разных сторон подушечек. Жакетта напоила его чем-то и командовала – нести подогретое вино, и ужин, и просто воды, и что-то ещё. И это было замечательно.

Он даже задремал на какое-то время – видимо, настолько устал. Но потом очнулся, вспомнил, во-первых, о пленнике, а во-вторых, о сведениях, которые нужно передать господину маршалу.

- Жакетта, детка, со мной был мешочек? На шее, вместе с артефактом?

- Да, зелёный, я положила его на полку. Что в нём? Что-то важное?

- Давай сюда, - Жиль встряхнулся, прогоняя остатки слабости и сна.

Потом поспит.

Мешочек был в порядке, Жиль аккуратно вытряхнул на стол его содержимое и расколдовал. Де ла Мотт изумлённо ахнул, Жакетта схватилась за голову, Жийона рассмеялась.

- Хоть бы предупредили, что там! Я бы подстелила тряпочку, чтоб грязные сапоги на стол не складывать, - вздохнула Жакетта, но – с улыбкой. – Нет, не огорчайтесь. Главное – вы целы, вы вернулись, а ведь мы уже и не знали, как вас искать. Господин маршал обещал разбирать завалы завтра с утра. Кроме вас, пропал ещё хозяин того дома, и мы думали – вдруг он вас где-то держит? А вы вернулись, и вы с нами. Я сейчас расскажу госпоже Мадлен и его преосвященству, что вы дома и все хорошо.

- Расскажи Лионелю, а госпоже Мадлен я скажу сам, - неужели тревожится? – Но сначала ещё один вопрос, про хозяина того дома. Надеюсь, он в порядке.

Жиль принялся разбираться со своими вещами, размотал дублет – жаба никуда не делась. Она немного пожухла, судя по всему – ей тоже несладко пришлось, но – никто и не обещал, что будет хорошо.

- Откуда жаба? – вытаращил глаза де ла Мотт. – Или постойте… Это вы кого-то превратили в жабу? Это… это Бернард Эскар? Жаба? Оп-ля!

Балбес подскочил на месте не хуже котика с радостным воплем.

- Господин Жиль, вы – великий маг! Вы – величайший из всех известных мне магов!

- Брось, не так уж это и сложно, - отмахнулся Жиль.

- У меня-то пока ни разу не вышло, - вздохнул балбес.

- Жить захочешь – выйдет, - усмехнулся Жиль. – Ну что, дамы, никто не испытывает желания расколдовать эту жабу поцелуем? Всё, я пошутил, молчу-молчу, - Жиль отклонился от замахнувшейся на него жабьим дублетом Жакетты и подмигнул сделавшей страшные глаза госпоже Жийоне. – Госпожа Жийона, готовьтесь блокировать или вязать. На всякий случай, я больше не хочу рисковать.

Жабу посадили на пол, она как раз оклемалась, начала шевелить головой и лапами и пытаться ускакать. Явился его милость Котальдо, потрогал жабу лапой, понюхал. Отошёл, сел рядом с Жилем. А Жиль произвёл необходимые манипуляции, и жаба, увеличившись в размерах, приняла облик Бернарда Эскара. Изрядно потрёпанного, но живого – судя по неровному, но несомненному дыханию.

Жакетта осмотрела пленника, сообщила, что он не так уж и сильно пострадал, но – для всех будет лучше, если он некоторое время проведёт в связанном состоянии. Жийона пожала плечами – можно и не связывать, главное – обездвижить.

Обездвиженного Бернарда перенесли на лавку. Жиль собирался сдать его зятю – тот непременно найдёт применение такому пленнику.

Далее он связался с тем самым зятем. Господин маршал был весьма рад его появлению, так и сказал. С большим любопытством выслушал рассказ о складе оружия и боеприпасов, и об интересе к пленному королю Генриху, и, прямо не откладывая зеркала, распорядился послать отряд на улицу Доброй Хозяйки, и ещё – за стену, в то место, о котором говорил Лионель. Вероятно, имелся в виду выход наружу из подземного хода.

- Честно сказать, неплохо было бы прибрать всё то добро, но если не выйдет – так хоть затопить, от мокрого пороха толку немного, - говорил Жиль. – Ты там скажи сестрице, пусть поможет – или, может быть, у неё есть какие-нибудь талантливые ученики?

- Сначала попробуем сами добыть, порохом не разбрасываются, - усмехнулся маршал. – А если уж не выйдет – то спасибо за идею. Сам-то как?

- Жить буду, милостью господней и стараниями дочери. И благодаря кое-чему ещё. Мне умирать не с руки, меня невеста ждёт, мне дочь выдавать замуж нужно. Одну. И ещё трёх учить магии.

- Добился-таки? Ну, отлично, - рассмеялся маршал. – Катрин можно рассказать? Или хочешь сам?

Жиль только рукой махнул – можно, что уж.

- Только сделай милость, забери пленника. У меня и подвала-то подходящего нет. А у тебя хватает, и будет символично, если его поместить рядом с его величеством Рокелором.

- Отчего не забрать? Сейчас отправлю людей, - кивнул маршал.

Силы были на исходе, но Жилю обязательно нужно было связаться с Мадлен. Она обрадовалась – вот прямо обрадовалась! – хотела тут же бросить какую-то работу, что лежала у неё на коленях, и бежать к нему, но он улыбнулся и попросил её оставаться с девочками. Сегодня Жакетта присмотрит, сделает все необходимые процедуры, снимет боль… а завтра поглядим. Удастся встать на ноги – значит, он отправится к ней. А не удастся – там и увидим.

За Бернардом явились от маршала, и Жиль отпустил с ними истомившихся без дела парней, и велел им пока побыть при маршале – если будет какая-то заварушка, так пусть они лучше там порезвятся, чем при нём сидеть.

Жиль позволил де ла Мотту и Венсану утащить себя в спальню, а там уже Жакетта осматривала его, снимала боль в треснувшем ребре, перевязывала, делала компресс на снова разболевшуюся ногу и что-то ещё, но он уже не слышал – уснул.

Мадлен отложила зеркало.

Спасибо тебе, господи, за то, что есть магическая связь. И ещё за то, что она умеет этой связью пользоваться. И ещё за то, что её мужчина – маг, который может просто взять в руки зеркало – и сообщить, что дома и в порядке. Правда, лицо его было белое-белое, и улыбался он очень уж устало, но – совершенно искренне. Мадлен даже подумала, что он старается выглядеть перед ней получше – вот, мол, смотри, со мной всё в порядке – ну, почти, а завтра ты сама сможешь в этом убедиться.

Ох, а ведь многим даже и в голову бы не пришло связаться и предупредить, даже магам. Так что… спасибо тебе, господи.

Дверь тихо скрипнула и в её комнату заглянула королева Маргарита. Они сегодня весь день вдвоём – если не считать девочек, нянек и камеристок. Девочки спят, Луиза и Николь – тоже, Одиль пошла погулять – кажется, с кем-то из людей его преосвященства, и хорошо, Мадлен только рада будет, если Одиль найдёт в жизни что-то хорошее.

Королева ещё после обеда сказала, что кажется, в столице у отряда какие-то неприятности. С ней связывалась Жийона, рассказывала, что не обо всех знает, что господину Лионелю досталось, и что Жан-Люка поймали и передали маршалу Вьевиллю. О принце она не знала ничего.

У Мадлен достало сил промолчать, но из рук после этого известия валилось решительно всё. Даже Шарлотта изумлялась – что такое с тобой, мама, не говоря уже о старших. Девочки то по очереди, то разом приходили, брали её за руки, гладили по голове и всё пытались выспросить – что же случилось. А она сама не знала, что случилось. Потому и детям ничего сказать не могла. Даже сказку рассказывать не выходило – мысли разбегались.

А сейчас можно не сдерживаться и перевести дух, и даже некоторое время не вытирать слёзы. Жив и дома. Жакетта всё сделает. И это с ним был волшебный камень, а если бы без камня? Об этом даже думать не хотелось.

- Мадлен, какие-то новости? – королева села рядом на сундук.

- Да, ваше величество. Всё хорошо. Он нашёлся и дома. И Жакетта поможет. По его виду – не всё в порядке, но – жив.

- И спасибо всем высшим силам за это, - кивнула королева. – И пожалуйста, Мадлен, не нужно сейчас про величество. Просто Марго. Сейчас у меня нет сил быть королевой.

- У меня, наверное, и вовсе никогда бы не нашлось, - покачала головой Мадлен. – А вам уже довелось столько вынести.

- Ничего, к некоторой части того, что случилось, меня готовили, - Маргарита невесело усмехнулась. – Правда, не ко всему, но – уж как вышло.

- От его преосвященства ещё были известия?

- Да, недавно. Он в Пале-Вьевилль. Ему что-то упало на голову. Его осмотрели и госпожа Жакетта, и лекарь Вьевиллей, и сказали – ничего страшного, - она всхлипнула.

Ох. А Мадлен-то думала, что она одна тут такая. Она обхватила Маргариту за плечи – как любую из своих дочерей.

- Если госпожа Жакетта сказала, что ничего страшного, значит – так и есть. Я доверяю госпоже Жакетте. Может быть, у неё нет каких-то академических знаний, но очень много практического опыта. Я так поняла, что во время беспорядков ей пришлось лечить немало побитых голов. А ещё – проткнутые руки и ноги, ссадины и трещины, и пули, которые нужно удалять. Она не смогла спасти только Жанно, но там, как сказал его преосвященство, нужно было действовать быстрее и сильнее, потому что очень уж неприятно его ранили и сильно повредили внутренности. И я думаю, если бы были какие-то серьёзные неприятности, то всех пострадавших уже отправили бы туда, где сейчас мой брат. Вам доводилось бывать в Фаро?

- Нет, - вздохнула Маргарита.

- И мне нет, - согласно кивнула Мадлен. – Вдруг хотя бы дети посмотрят? Я слышала, там всё совсем не так, как у нас. Вместо улиц – речки. И нет леса, зато есть море. Вы видели море?

- Нет, никогда.

- И я никогда.

- Может быть, вы навестите брата, и его супругу. Мне очень нравится Анжелика.

- Я мало с ней знакома, - улыбнулась Мадлен, вспоминая несдержанную на язык юную особу. – Но вы ведь тоже можете её навестить. Я думаю, если вы попросите – его преосвященство договорится со своим другом, который умеет открывать порталы без камня.

- Не знаю. Мне, наверное, лучше отсюда никуда не выбираться. И наверное, уже никогда.

- Ну что же вы, Маргарита, всё наладится. Когда-нибудь и как-нибудь. Нужно верить, потому что как же иначе?

- Я верила. Что смогу договориться с мужем – если и не о любви, какая уж там любовь, то хотя бы о дружбе. Что смогу убедить его – не делать ошибок, я лучше него знаю столицу и своих родичей, а он был слишком самоуверен. Да просто что буду жить – как все. А вышло не пойми как. И если бы не кузен, и не ваш брат и не Лика – то уже и говорить было бы не о чем.

- А теперь – есть о чём, верно? Знаете, я и не подозревала, что в моей жизни когда-нибудь что-то изменится, думала – это уже навсегда. И хотела только, чтобы девочкам в жизни повезло больше, чем мне. Но оказалось, что повезло нам всем, и мне тоже. Простите, я сейчас это скажу. Вам не помешало бы остаться вдовой.

- Да, было был неплохо, - кивнула Маргарита. – Но моя семья тут же захочет выдать меня замуж снова, ещё из каких-нибудь великих соображений. Поэтому… пусть уж как небеса решат, так и будет. А небеса, в общем-то, уже решили, - она зажмурилась и снова всхлипнула.

- И что же они решили? – Мадлен не поняла ничего, но решилась уточнить.

- Вы же, наверное, никому лишнему не скажете, а свои и так узнают. У меня будет ребёнок.

- Вы… уверены? – осторожно спросила Мадлен.

- Госпожа Жакетта вчера подтвердила. Целители не ошибаются. И… этот ребёнок вовсе не от мужа.

- Да и бог с ним, с вашим мужем! Вот честно, обойдётся он и без вас, и без ребёнка!

- Но если об этом узнает моя мать, она и на этого ребёнка построит какие-то планы.

- А отец ребёнка? Он не сможет его защитить?

Мало ли, кто там тот отец, вдруг это кто-то, кто не испугается королевы-матери!

- Он не знает, - выдохнула Марго.

- А может быть, ему стоит узнать? Или он настолько плох, что…

- Он лучший из людей, - без колебаний сказала королева.

- Ну так если лучший, то, наверное, ему можно рассказать? У него есть жена? Другие дети?

Мадлен понимала, что в случае с Марго может быть вообще как угодно.

- Нет. Нет-нет-нет.

- Нет – это нет жены? Или – не рассказывать? – улыбнулась Мадлен, обняла Маргариту и принялась гладить ту по голове – да, как Шарлотту, и что же теперь?

- Я не знаю. Я не настолько сильна духом, как Жийона, она – кремень, решила – значит, сделает. А я… мне ж, наверное, нужно пойти к мужу, и хотя бы просто встретиться с ним. Чтобы у сплетников был повод думать, ну, что это его ребёнок…

- А может быть, его отец даст ему своё имя, и не нужен никакой ваш муж?

- Он не сможет, - покачала головой Маргарита. – Нет, так делают, но лучше – не делать. Лучше и для него, и для ребёнка.

Ох, как всё сложно-то.

В дверь тихонечко постучали – не как принц, но похоже. Мадлен мигом подскочила и открыла, но – на пороге стоял господин Лионель.

- Вы обе здесь, хорошо. Кузина, я уже потерял вас, честное слово, - он улыбнулся и сел на тот же сундук с другой стороны от Маргариты и взял её за руку.

Он был бледный и очень уставший, вот прямо видно, какой уставший.

- Расскажите хотя бы в двух словах, пожалуйста, - попросила Мадлен.

- В двух – всё благополучно. В итоге. Господин Бернард не захотел подчиняться слову короля в моём исполнении, и обрушил на нас крышу своего дома. Меня спасла Жийона – как говорит родич, боже, храни некромантов. Впервые в жизни я вступил на их тайные пути, и это нечто, скажу я вам, милые дамы. Не уверен, что захочу попробовать ещё раз по доброй воле. А дядюшка Жиль спас себя сам, и ещё взял в плен господина Бернарда, представляете? Превратил его в жабу.

- Что? – рассмеялась Мадлен. – В жабу?

- Ага. Представляете? Я прямо жалею, что не застал ту жабу, мне рассказали Орельен с Жакеттой. Ещё он между делом нашёл тайный склад заговорщиков – представляете, дорогая кузина, господин Бернард хотел освободить вашего супруга, жениться на госпоже Мадлен и сделаться советником его величества!

- Генриха, что ли? – Маргарита смотрела недоверчиво.

- Да, можете вообразить? Рокелор никак нельзя оставлять без присмотра. Но там должны быть разумные придворные маги, если они не любят Эскаров – то уже кажутся мне приличными людьми, представляете? – смеялся господин Лионель. – Госпожа Мадлен, с родичем всё будет благополучно. Сегодня он, увы, не в лучшем виде и состоянии, но завтра готов предстать перед вами и всё рассказать о нашей странной экспедиции. А сейчас – не желаете ли вы, милые дамы, уже отправиться спать?

- Но как вы попали сюда среди ночи? – улыбнулась ему Маргарита.

- Ох, свалился на голову Орельену и очень попросил открыть портал. Он понял меня и всё сделал. Марго, вам не кажется, что мы никак не даём госпоже Мадлен улечься спать? – и он смотрел на неё так, что…

Господин Лионель поднялся, поднял Марго, и уже хотел было выйти, осторожно её придерживая, но она вывернулась и обняла Мадлен.

- Спасибо вам, - и расцеловала в обе щёки.

Вот так.

- Марго, я думаю, вам нужно рассказать, - тихо сказала Мадлен.

- Рассказать? – изумилась Марго.

- Да. Я думаю, вы никак этим никому не навредите, скорее уж наоборот. А сейчас – доброй вам ночи. Всем, - и господину Лионелю тоже.

Закрыть за ними дверь и перевести дух.

Раз Лионель был в доме принца – значит, видел лично. Значит, тот и вправду если не в порядке сейчас, то будет.

Значит, Мадлен сейчас ляжет и уснёт. И  не будет смотреть в потолок и думать всякие глупости.

Утро было определённо лучше вечера – так показалось Жилю. Солнце заглядывало в окно спальни, под боком спал, прикрыв лапой нос, его милость Котальдо. Жиль дотянулся погладить полосатую башку, но тот только муркнул что-то во сне, даже не своим обычным басом, а так, тихонечко. Ох, наверное, Мадлен и дети смогут подружиться с ним? Потому что куда же они друг без друга!

Встать оказалось непросто, но и не так трудно, как накануне вечером. Интересно, нужно ли снимать трофейный камень на ночь? Очень уж он велик. Наверное, Саваж не спит со своим знаменитым кинжалом, он обычно спит с прекрасными дамами, насколько Жиль представлял себе будущего родича. Впрочем, если сейчас у него любимая жена, то вопрос, с кем спать, не стоит.

Жилю тоже поторопиться бы. Потому что любимая жена – это как-то очень хорошо, вчера было отчётливо жаль, что Мадлен не здесь, дома, а в далёком безопасном месте. Дом хорошо построен ещё в прошлом веке и способен выдержать осаду, так что – нужно благодарить племянника за помощь и перевозить Мадлен и детей сюда. Договариваться с обоими племянниками о свадьбе, и – что там дальше у людей после свадьбы-то бывает?

Мадлен отозвалась мгновенно, улыбалась, радовалась, говорила – ждёт, когда он к ним доберётся. И девочки ждут. И все они надеются, что он в порядке, в добром здравии, и что вчерашние события не слишком ему повредили.

Всё это беспокойство о его добром здравии было непривычно. Какое дело-то вообще до его здравия, доброго или не слишком? А вот ведь, надо же. И его это не выводит из себя, не злит, никак не задевает – а то раньше по-всякому бывало. Другой он? Другая жизнь? В любом случае, что-то новое, чего раньше с ним не случалось.

Было до сих пор немного удивительно, что его приняли – как есть и без вопросов. Не просто пара встреч, но – какие-то разговоры, магические уроки, так и до совместных дел дожить недалеко! Ладно, поглядим.

Жакетта услышала шевеление и заглянула – обрадовалась его бодрому виду, сказала, что нужно провести процедуру для треснувшего ребра – чтоб быстрее зарастало, а потом уже можно будет перетянуть и вставать. Её услышал его милость Котальдо, соскочил с кровати, подошёл, потёрся, потыкался носом в ладонь - чеши, мол. Жакетта поулыбалась и почесала – хороший, сказала, котик, вчера правильно понял, что делать с мышью. Ну а как – не просто ж так котик!

За завтраком оказалось, что с утра Жилем уже интересовались и зять-маршал, и его младший сын. Последний вчера, как рассказали, явился уже почти ночью и очень попросил Орельена открыть ему портал понятно куда – и тот открыл, ясное дело. Все всё понимают, как тут было не открыть?

Жиль связался с маршалом и сошёлся с ним на том, что заглянет в гости – да, к обеду. Обсудить новости. А там уже можно и к Мадлен.

Для поездки по городу Жилю вернули троих его подопечных оболтусов – они были радостны и довольны, рассказали, что их прямо на рассвете взяли присмотреть за раскапыванием руин на улице Доброй Хозяйки, и что там довольно быстро докопались до подвала. И что господин маршал сам лично спустился туда, запасы произвели на него большое впечатление, он приказал забрать бочки с порохом и кое-что ещё, и всем этим сейчас занимаются его люди и люди короля. Значит, король так или иначе в курсе.

В доме маршала Жиля встретили как героя вчерашней вылазки – что, и здесь уже слухи ходят? Или вчера кто-то из слуг видел, как он из мыши обратно в себя превращался, и потом всем рассказал? Да то ещё зрелище, если честно, сам бы ни за что не стал смотреть. А в жабу уже нужно было кого-то превратить, просто чесалось в одном месте.

Сестрица Катрин выглядела радостной и довольной, обняла его, усадила рядом и велела рассказывать. Жиль посмеялся – о чём рассказывать-то? Но Катрин было просто так с толку не сбить, она улыбнулась и сказала – о том, как сватался, конечно же, об остальном она уже слышала, и ещё потом послушает – вместе с Годфри, когда тот вернётся из дворца. А пока – когда ждать свадьбу? Как поживает госпожа де Кресси и её очаровательные дочери?

Что там - хорошо поживают, милостью племянника. Лионель очень помог со всей этой запутанной историей, и Жиль был ему весьма благодарен. Что же, выходит, от большой семьи есть и хорошее, а не только склоки и странности?

Зять явился к обеду, поцеловал сестрицу Катрин, оглядел Жиля, судя по всему – остался доволен. Рассказал, что из подвала господина Бернарда вынули весь порох и отправили в более подходящее для того пороха место, и остальные запасы оружия, включая пушку, тоже пригодятся. За Жан-Люка Кресси поручился граф де Февр – всё же, не бог весть как, но служит, свой человек, и попросил отпустить его. А младших и вовсе держать незачем – лопухи, своей головы нет, что старший скажет – то и делают. Поэтому всех троих решено отпустить, но – им запрещено лезть в дела вдовы их брата. А если Жан-Люк проигрывается в кости – так пусть сам и отвечает, и женщин не впутывает.

- А её дети? – уточнил Жиль.

Мало ли.

- А о детях ты там сам позаботься, сделай милость, - усмехнулся маршал.

Значит, нужно шевелиться. Перевозить их всех к себе и дальше.

Господин Бернард пришёл в себя, молчит, разговаривать отказывается. В преступных намерениях не признаётся, утверждает, что склад в подвале не его, он о нём знать не знал, и вообще дом принадлежит совсем другому человеку. Этого человека уже нашли, и ещё нашли людей, которые пытались ночью проникнуть в подвал снаружи, из-за городской стены по подземному ходу. Засада пока оставлена, кто знает – вдруг ещё кого черти принесут?

Значит, пока переводим дух.

Домой Жиль добрался верхом, и надо сказать – мальчишки смотрели на него ещё не как де ла Мотт, но уже и не как в начале. Неужели привыкли? Ну так то ли ещё будет.

Дома он отмахнулся от обеда, от его милости Котальдо, не стал отмахиваться только от лечебных процедур – старые и новые повреждения, если уж нет возможности их исцелить на месте, нужно хотя бы обезболить. И попросил де ла Мотта открыть портал.

В гостиной тихо и пусто – очевидно, все при делах. Жиль двинулся было наружу, чтобы подняться к Мадлен, но услышал её имя в разговоре за дверью. Говорила супруга здешнего управляющего, как там её? Госпожа Рокар. Дети ещё у неё противные. Младшие ничего, а старшие – видимо, в неё, а не в господина Рокара.

- Так у них в крови, у этих Саважей – прилепиться к кому-нибудь побогаче. Сами-то нищие, уже которое поколение с кучей детей – и нищие. Что брат её нашёл себе богатую невесту, что она сейчас – выгодного старого мужа. Принц-то – развалина ходячая, того и гляди концы отдаст, и кому всё достанется? Ей, конечно, и её невоспитанным девицам. Да и вообще, кто по доброй-то воле свяжется с таким страшным? Да ещё с хромым? Был бы Жако с соседней улицы – она и не глянула бы, а тут одно слово – принц, из Роганов! Ясное дело, невозможно такую выгоду упустить!

Жиль подумал, что ещё слово – и он уже выйдет и спросит у почтенной дамы, что она против него имеет, но – к своему счастью, сплетница вместе с товаркой удалилась по лестнице вниз. А Жиль пошёл наверх. И подумал, что он за последние дни успел отвыкнуть от этого вот – «старый и страшный».

На третьем этаже в целом было тихо. Голоса доносились из детской – кажется, там вся милая компания. Жиль прислушался. Говорила Аделин.

- А злобные сёстры младшенькой Белль часы-то перевели, чтобы она не успела вернуться к своему чудовищу, она и сидела с ними – ни сном, ни духом, ни рылом, ни ухом. И опоздала на целый час! Колечко покрутила на пальце, вернулась во дворец, видит – нет чудовища. Думает – куда делось, всегда же было! И пошла по дому его искать! И ни в одной зачарованной комнате не нашла – нету чудовища, как сквозь землю провалилось. Тогда она пошла в сад, к прекрасному розовому кусту, и видит – лежит там её чудовище, полумёртвое уже, обнимает розовый куст и горько плачет.

- А чего плачет-то? – спросила Шарлотта. – И чего полумёртвое?

- Глупая ты, скучает! Он-то подумал, что она уже совсем никогда не придёт! Ты вот как думаешь, если наша мама не придёт к чудовищу, которое на самом деле принц, он ведь тоже скучать начнёт!

Глаза Жиля медленно лезли на лоб. Что? Чудовище, которое принц? Что ещё ему доведётся услышать?

Он открыл дверь в комнату Мадлен – без стука, там тоже о чём-то говорили. И упёрся взглядом в сидящих рядом, свою прекрасную даму и любезного племянника. И госпожа Мадлен держала племянника за руку, и что-то ему говорила, а племянник сиял от неведомой радости.

Наверное, ничего особенного не говорила. Но Жиль подумал, что ему пока достаточно. Он пойдёт домой и там посидит. Немного. А потом подумает – нужны ему все эти прекрасные дамы, или он и так справится.

Шаг назад. Зеркало, де ла Мотт.

- Забирай меня обратно. Немедленно.

День Мадлен начинался так хорошо,  что она и не подумала – а ведь когда слишком много хорошего, то потом непременно что-то случится. Матушка всегда об этом говорила, и любила повторять – что и лишний смех к слезам, и внезапно свалившееся богатство не принесут ничего хорошего, и вовсе если вдруг в жизни всё хорошо – то жди беды. И если серьёзно, то – нужно откупаться. Тогда пронесёт.

Мадлен была невнимательна и не откупилась, когда на неё свалилось счастье. Может быть, зря?

Утром сначала пришли девочки – умытые, причёсанные и не успевшие ещё никуда влезть, ничего порвать и ни с кем поссориться, между собой тоже. Идиллия.

После, за завтраком, появившаяся недавно госпожа Жийона рассказывала о вчерашнем походе и возвращении принца домой – под вечер, в облике серой уличной мыши, на хромых уставших лапках, и как огромный кот принца осторожно принёс его в зубах и положил на колени госпоже Жакетте. Девочки хохотали до слёз – никак не могли себе вообразить принца в виде мыши, которого несёт в зубах кот.

А когда потом госпожа Жийона ещё и рассказала про противного Бернарда, превращённого в жабу – тут уже Шарлотта досмеялась до того, что свалилась с лавки на пол, ушибла локоть и заплакала.

Аделин же принялась воображать, как она будет превращать своих врагов в жабу. Или в нескольких жаб сразу. И как они будут прыгать от неё по полу, а она всё равно догонит.

Потом Мадлен вызвал по магической связи принц – и видно было, как он рад с ней говорить, и она тоже была рада, и поскорей бы уже он добрался, хотелось обнять его самой и убедиться, что с ним всё в порядке. Он обещал появиться после обеда – мало ли, что там, в столице.

И до обеда они с девочками успели завершить большую и хорошую работу.

А после обеда оно и покатилось.

Сначала Мадлен услышала рыдания в комнате её величества Маргариты. Постучалась и зашла. Та ревела, рядом сидела Жийона и только разводила руками – мол, ничего не могу сделать. Льёт слёзы и молчит. Пришлось потратить изрядно сил и времени на то, чтобы понять – что случилось-то вообще, только же всё были веселы и довольны. Нет, Мадлен помнила об известии, что сообщила королева ночью, и понимала – первая беременность, всякое может быть, вдруг что-то случилось?

Оказалось, что случилось только то, что несчастная Марго никак не могла решиться и рассказать всё отцу своего ребёнка. Впрочем, Мадлен понимала, что ситуация и впрямь непростая, но – сколько их уже решили, непростых, только за последние дни, и изрядную часть решил как раз тот самый человек, которому, как предполагала Мадлен, предстояло узнать ещё и эту новость. Мадлен решительно принесла воды для умывания, подогрела её и сама полила на руки королеве, и строго, прямо как Шарлотте, сказала – нужно умыться. Умыться, заново причесаться, и… пойти поговорить. Просто поговорить. Им двоим, между собой.

Вышла, тихонько прикрыла дверь – пусть девочка придёт в себя, отдышится и решится уже. Ну да, девочка – ей, кажется, всего восемнадцать, это немного. Сама Мадлен, во всяком случае, в восемнадцать была ещё совсем юной и не все иллюзии растеряла.

В гостиной госпожа Рокар разговаривала с кем-то из служанок.

- Протри пыль вот здесь. Опять эти гадкие девчонки лазали на подоконник! И хватали книги из шкафа, а посуду ставили на пол и на лавки!

- Кажется, они так магию изучают, - подала голос служанка.

- Да какую там магию, девчонкам-то, баловство одно! Понятно, что знатные девицы, их и безрукими возьмут, только за имя, но я бы не хотела, чтобы мой сын привёл домой такую вот избалованную особу, она же не умеет ничего!

Мадлен подумала, что госпожа Рокар просто слепа и глупа, потому что хоть её девочки и не сахар, но – умеют для своего возраста очень многое. Даже маленькая Шарлотта, не говоря о старших. Мари очень аккуратно шьёт, а Аделин ещё и освоила много магических умений, а это ой как непросто, ещё сложнее, чем дом в порядке содержать, уж Мадлен-то знала.

- Так чего им напрягаться, если их матушка подцепила целого принца! – поддержала разговор служанка. – Прямо глаз не сводит, и из постели его не вылезает! И целуется с ним при всех, бесстыдница!

- И даже не смотрит, что старый и хромой, - усмехнулась госпожа Рокар.

Вот, значит, как это всё выглядит в глазах простых людей. Бесстыдница подцепила принца, старого и хромого, и залезла к нему в постель. Мадлен знала, что госпожа Рокар не питает к ней добрых чувств, но – не думала, что прямо обсуждает её со слугами. Всё это оказалось очень неприятно и местами прямо больно, а если ещё и принц услышит? И подумает, что так и есть? Он-то, конечно, в любви человек опытный, а вот в таких подлых делах? И это ещё она у него дома не была, а  там ведь тоже слуги, и они тоже будут что-то думать о своём господине и о ней. Да-да, небогатая вдова с тремя детьми – и окрутила целого принца, так это и выглядит!

Кажется, госпожа Рокар двинулась к лестнице, и Мадлен быстро подхватила юбки и стрелой взлетела наверх – не хуже Аделин.

К слову, девочки были у себя и даже вели себя тихо. Слушали сказку Аделин. Наверное, в другой раз Мадлен и сама бы послушала, но сейчас – нет, не выйдет. Она зашла к себе и села на кровать, и закрыла лицо руками. Глупости это всё, но какие же обидные глупости!

Дверь тихонько приоткрылась, и вошли Марго с господином Лионелем. Оба – сияющие и довольные. Господи, спасибо тебе, что хоть у кого-то всё сладилось!

- Спасибо вам, дорогая госпожа Мадлен, - господин Лионель придерживал Маргариту за талию и  улыбался. – Кузина сказала – это вы её надоумили поговорить.

- Да, верно, - растерялась Мадлен. – Мне показалось, что так правильно. Я очень рада, что не ошиблась.

Она даже не сообразила, что по-хорошему надо бы встать и приветствовать их, как должно.

- Нет, Мадлен, вы не ошиблись, всё правильно, - господин Лионель сел рядом с ней и взял её руку. – Скажите, с вами всё в порядке?

Ох, да с ней – ладно, а если эти дуры начнут сплетничать про королеву? А они ведь начнут!

- Господин Лионель… - эх, это же его люди! – Мне сейчас довелось услышать гадкие слова про… про меня и про его высочество. Само по себе не страшно, но ведь эти же люди могут чуть позже начать болтать про её величество и вас! Если уже не болтают.

- Кто это был? – нахмурился Лионель.

- Это госпожа Рокар. И служанка Лило, она у нас здесь тоже убирается.

- Госпожа Рокар всё не уймётся, - вздохнул господин Лионель. – Спасибо, что предупредили, нам и вправду сплетни совершенно ни к чему. Я подумаю, как с ней поступить. Мне казалось, что мои люди здесь верны мне и понимают, что болтать не следует.

Приоткрытая дверь распахнулась, на пороге появился принц, оглядел их, сидящих рядышком… а Маргарита сидела на сундуке, её не было видно с порога. 

Он посмотрел на них странно, сделал шаг назад, закрыл дверь и, кажется, заговорил с кем-то. Когда Мадлен опомнилась и выскочила наружу – его там уже не было. И на втором этаже не было тоже.

Она недоумённо смотрела на тоже вышедшего Лионеля, потом взяла своё зеркало и попыталась позвать принца. Но он не отзывался.

Не отзывался и через час, и через два. Лионель приходил, уходил, а потом вошёл, прикрыл дверь и оперся на неё изнутри.

- Я не понял, что случилось, но родич сидит дома и не желает никого видеть. Ни меня, ни Жакетту, ни мою матушку.

Надо же, какие силы он задействовал!

- Знаете, - сказала Мадлен, - если он услышал что-то подобное тому, что довелось услышать мне – он тоже мог огорчиться.

- А потом увидел нас с вами. Будто не знает, - грустно усмехнулся Лионель.

- Я понимаю, что он – слишком хороший вариант для меня. Я… слишком незначительна для него. Только почему бы ему не сказать это прямо?

- Да вы о чём, госпожа Мадлен? Он же дышать на вас боится! Наверное, просто ещё не очень здоров после вчерашнего, вот и делает глупости. Скажите, вы готовы встретиться с ним лицом к лицу?

- Конечно, - нужно прояснить всё раз и навсегда.

Потому что сплетни ещё будут. И про неё, и про девочек, и вообще про них всех. И что теперь? Не жить?

- Тогда я готов вам в этом помочь.

- Каким образом?

- Орельен сейчас откроет нам с вами портал, я провожу вас к родичу домой. Думаю, увидев вас, он придёт в себя и перестанет думать и делать всякую ерунду.

- Да, я готова, - вскинулась Мадлен. – Только… сейчас возьму две вещи.

Дорогие подарки от него ей нужны только вместе с ним, и никак иначе. И та вещь, которую они сделали с девочками… ей самой тоже не нужна.

Лионель связался с Орельеном де ла Моттом, и перед ними засветился портал. Он подал ей руку, и они вместе шагнули вперёд.

Большой холл – видимо, первый этаж. В нём юный Орельен, очень озабоченная Жакетта, и… ой. Наверное, это кот. Только почему такой огромный?!

Белый зверь в полоску подошёл к Мадлен на мягких лапах и уставился на неё голубыми глазищами. Да он размером с большую собаку из Саважа, где же таких берут-то?

Тем временем Лионель почесал зверя за ушами, тот потёрся об его ладонь и снова уставился на Мадлен.

- Госпожа Мадлен, это его милость Котальдо, необыкновенный зверь родича. Думаю, он вас друг другу чуть позже представит по всей форме. А пока – Жакетта, вы не проводите госпожу Мадлен к вашему родителю?

- Провожу, - закивала Жакетта. – Если кто и способен ему голову на место поставить – так только вы, - сообщила она Мадлен.

За Жакеттой Мадлен поднялась на второй этаж и подошла к двери. Закрыто.

- Заходите, у него не заперто, я только что там была. И ничего не бойтесь.

Мадлен толкнула дверь и вошла. Принц сидел в кресле у окна, увидел её, нахмурился.

- Госпожа де Кресси, идите к дьяволу.

- Чуть позже, - кивнула она и села на стул напротив него, не дожидаясь приглашения. – Сначала – пара вопросов.

Жиль сам не подозревал, что его так обидят слова Аделин о чудовище. Сплетни – да черт с ними, они всегда были, есть и будут. Когда люди сыты и довольны, они обязательно будут чесать языками – обо всех, кого видят. И секреты Мадлен и Лионеля – ну, странно, конечно, довольный Лионель нежно держит за руку его Мадлен – да мало ли, что там на самом деле. А вот о детях он искренне думал, что подружился с ними.

Вроде им было вместе неплохо – и поболтать, и потренировать какие-нибудь магические умения, и слушали девочки его, как он думал, с удовольствием. И сам он привязался к ним – а ему казалось, что вообще не умеет, что ему не о чем говорить с детьми и что с ними не интересно. Оказалось – наоборот, дочери Мадлен открыли ему многое в мире и в самом себе тоже, и это было очень хорошо. И сама Мадлен тоже открыла ему в мире столько, сколько он найти уже и не надеялся. Но если её дети думают, что он – чудовище…

Жиль уже и не помнил, что ещё совсем недавно собирался жениться по выбору родичей, встретить невесту перед алтарём, и вообще не думал интересоваться ею, её желаниями и её возможными детьми. Подходит – и хорошо. Где жить – есть, вот и пусть живёт, и за имуществом смотрит.

А что вышло?

Он где-то ошибся? Он увлёкся и принял желаемое за действительное?

Дома он не стал объяснять ничего и никому. Ни Жакетте, ни, тем более, де ла Мотту. И с Мадлен он говорить не хотел, хотя она и пыталась его позвать. Что он ей скажет – ваши дети меня не любят? Да глупости. Если статус подходит для брака – то на такие вещи и смотреть никто не станет. А если не подходит – так и тем более.

Подходит ли ему Мадлен? Он-то считал, что да, и что он ей – тоже, и не просто он пришёл к ней ночью, а она не прогнала, и не просто она прилепилась к нему, а он и рад…

Зеркало вибрировало беспрестанно, он бросил один взгляд – и больше даже не смотрел. Мадлен. Лионель. Сестрица Катрин. Кто ещё? Жакетта зашла, молча дала лекарство, смотрела с вопросом в глазах. Ещё бы его милость Котальдо зашёл и посмотрел, для полного-то счастья.

Что делать-то?

Дверь открылась, и вошла… Мадлен. Откуда она здесь взялась? Кто привёл её и зачем?

- Госпожа де Кресси, идите к дьяволу, - он прикрыл глаза, потому что не хотел видеть ни её растрёпанной головы без чепца, ни тонких пальцев, ни испытующе глядящих глаз.

- Чуть позже, - отрезала она, и уселась напротив. – Сначала – пара вопросов.

Что? У неё ещё и вопросы? Но она молчала, молчала и не сводила с него глаз. Чего-то не видела? Вдруг разглядела?

- Что случилось? – спросила она после молчания.

Спросила как-то трепетно, он сам бы лучше не спросил.

- Случилось? – он открыл глаза.

- Да. Вы ведь не просто так сбежали, будто за вами гналась сотня тех самых дьяволов, и засели здесь.

- Я – сбежал? – ну вот ещё, ниоткуда он не сбегал!

- Конечно. Даже не поздоровались. Вот что, ваше высочество. Я скажу, что собиралась, и пойду, а вы уже дальше – как знаете. Я подозреваю, что вы могли услышать сплетни о нас с вами, гадкие сплетни, и подозреваю – от кого, сама слышала незадолго до вас. Я рассказала его преосвященству, что его дом полон сплетников, и что ему эти сплетники могут угрожать ещё посильнее, чем мне или вам, и он услышал меня. И согласился. Поэтому… ну, сплетни, они бывают, и бывают про всех. Ничего особенного, хоть и гадко, и больно. Почему-то думаешь, что если ты сам счастлив, то и другие вокруг тоже должны быть счастливы и всему радоваться, а оно вовсе не так.

Он слушал, но пока не понимал. Сплетни? Да ну их в преисподнюю, сплетни. О Жиле что только не говорили за всю его жизнь, переживёт, не развалится. А Мадлен продолжала.

- Ещё вы могли изумиться тому, что я запросто разговариваю с его преосвященством. Но там, знаете ли, его дела, не мои. И если я что-то понимаю в этой жизни, то о тех делах вы тоже узнаете. А если бы вы зашли в комнату, то увидели бы её величество, она тоже там была, и ровно как мы все, не поняла ничего. Вообще я вас со вчерашнего утра не видела и знаю о том, что с вами было, только с чужих слов. А хотела бы знать от вас, мне было бы приятно.

Ох, надо же, приятно ей.

- И ещё, ваше высочество, заметьте, вовсе не я бегала за вами и добивалась вашего внимания. Вы добились, я теперь не мыслю своей жизни без вас. И что же? Всё было… только для этого? Чтобы я увлеклась? Ну так я увлеклась, вы победили. Я люблю вас, я не понимаю, что происходит, и мне больно от этого.

Ну ничего же себе! Наверное, ни одно признание в любви за всю жизнь не казалось Жилю таким сладким и таким желанным. Но…

- Почему же тогда ваши дети говорят, что я чудовище? – сощурился он.

Её глаза стали большими-большими.

- Что? – а потом она прикрыла рот рукой.

Всё-таки знает?

- Это Аделин, да? Я просила её так не делать. Она не со зла.

- Да какая разница, со зла или нет! Она ведь так считает.

- Нет, неправда, она так не считает. Она тоже скучала без вас эти два дня, как и младшие. Просто она пока не задумывается о том, что говорит. Будет ей повод, - сурово добавила Мадлен.

- Скучала? – Жиль не заметил, как произнёс это вслух.

- Конечно. Спрашивала – когда вы придёте, и когда у них с Шарлоттой будет урок. И Мари спрашивала – расскажете вы ещё что-нибудь, или нет.

- Это… это вы говорите мне специально. Чтобы разжалобить меня.

- Нет, просто чтобы вы знали это, да и всё. Но если вам хотелось всего лишь заполучить ещё одну дурочку – скажите уже об этом честно, да я пойду. Я понимаю, что бедна, и что брать меня в жёны – невыгодно. И я сама виновата, что поверила. Вот, забирайте, - Мадлен выпутала из куска ткани шкатулку с его подарком, сняла кольцо, положила туда же и сунула ему в руки.

- Глупости какие, - фыркнул Жиль. – Ещё не хватало обратно подарки забирать!

- Знаете, дорогие подарки от мужчины мне нужны только с этим мужчиной вместе, никак иначе, - Мадлен поднялась. – И это вот тоже заберите. Думала, подарим вам сегодня, все вчетвером, а раз так – просто возьмите, да и всё. Должны понимать, что такой предмет, сделанный определённому человеку, другому пользы не принесёт.

Мадлен положила ему на колени свёрток ткани, который до того держала в руках. И поднялась.

Жиль изумлённо уставился на ткань.

- Что это?

- А вы посмотрите, - бросила она, поджав губы.

Он развернул… Чёрт побери. Господи, спаси и помилуй. Сорочка. Вот прямо сорочка, и он чувствовал – не простая, ничуть не хуже той, погибшей накануне, потому что сила так и билась в нитях швов, в рисунке вышивки и даже на кончиках шнурков.

- Мадлен… Мадлен, кто это сделал? Неужели вы?

- Мы, - отрезала она. – Я и девочки. Аделин соединяла детали. Мари обшивала срезы, так аккуратно даже у меня не выйдет, наверное. Шарлотта плела шнурки. А я вышивала.

- Вы все? Для меня?

Для чудовища и вообще неудачника, хотел сказать он, но не стал ничего говорить. Просто выдохнул, поднялся… и каким-то чудом вернулся обратно с ней, она оказалась у него на коленях, и она плакала.

- Я снова опрофанился? Не плачьте, Мадлен, пожалуйста. Давайте сделаем что-нибудь, чтобы вы не плакали. Вы чудесная. И девочки у вас хорошие. Никуда вы не пойдёте из этого дома, ясно вам, я вас не отпущу. Тем более, раз вы уже пришли сюда сами. И кольцо не вздумайте снимать, а то крыша у дома отвалится, и всем нам будет негде жить, ясно вам? – он вытащил кольцо из шкатулки и вернул его на место, и сжал её пальцы. – А я дурак, старый дурак. И я вас люблю. И Шарлотту. И Мари. И великого мага Аделин тоже люблю. Утром пойдём и заберём их всех сюда, ясно вам?

- Утром? Заберём?  - пробормотала она.

- Да, утром. Потому что сейчас я не позволю вам никуда уйти. А за девочками там кто-нибудь присмотрит. Например, дорогой племянник, его прекрасная кузина и талантливая госпожа Жийона. На каждого – по девице, справятся. Я сейчас им скажу, - он завертел головой, пытаясь понять, где какое-нибудь зеркало, но рядом не было ни одного, тогда он взялся за то, что было прицеплено к поясу Мадлен. – Дорогой племянник, будь добр, скажи трём оставшимся у тебя юным девам, что мы с их матушкой придём за ними завтра. А пока пусть не скучают. Всё.

Как он жил-то два дня без этих глаз, этих губ, этих рук? Дурак был, больше так делать не следует. Никогда. Лучше уж быть чудовищем. Чудовищем в сорочке.

- А как же я теперь пойду к дьяволу? – подняла брови Мадлен.

- Вместе пойдём. Потом. Когда-нибудь.

Мадлен проснулась от странного звука среди ночи и ничего не поняла.

Темно, и какие-то шаги, нечеловеческие. Люди так не ходят. Мыши тоже так не ходят. И кошки с собаками. Все по-разному, и все – не так.

Чуть поскрипывали половицы, шаги приближались.

Принц спал, забросив на неё руку. И ногу. Так что деться ей было особо некуда, хоть кровать у него – как две тех, что в доме его преосвященства.

Только зажмуриться и задержать дыхание.

Но когда большое тяжёлое тело прыгнуло на кровать, Мадлен завизжала. То есть тоненько всхлипнула, но этого оказалось достаточно – принц проснулся.

- Мадлен? Моя чудесная Мадлен, что случилось?

- Здесь… здесь кто-то есть, - выдохнула она.

- Ясное дело есть, вы и я, - не понимал принц.

- Нет, вон там, в ногах, - кивнула Мадлен в темноту.

- А, там! Не бойтесь, он не опасен. Идите сюда, ваша милость, - принц даже немного повысил голос, - и я вас представлю.

Кровать даже заскрипела, когда тяжелое тело двинулось по ней – хорошо, со стороны принца. А он зажёг магический свет, и Мадлен увидела… кота.

Огромного кота из холла.

- Кто это, господи?

- Это, дорогая моя, его милость Котальдо. Ваша милость, это моя Мадлен, она будет жить здесь с нами, её нельзя пугать. Её и её девочек. У неё три чудесных… котёнка. Завтра увидишь.

Принц совершенно спокойно трепал кота по загривку, чесал лоб и затылок, а кот поджал под себя лапы и лёг с другого боку от него. И ещё жмурился и мурлыкал – очень тихим низким звуком.

- Мадлен, его можно погладить. Он опасен только для врагов и грызунов.

- Вы уверены? Я думала, умру от страха, - нервно рассмеялась Мадлен.

- Даже и не думайте, ясно вам?

Мадлен собралась с духом и протянула руку через Жилев бок – погладить зверя. На ощупь – кот котом, но почему такой большой? Кот нюхал её ладонь мокрым носом, а потом ещё и тыкался – мол, чеши дальше. И мурлыкал громче.

- Кисонька? – неуверенно спросила Мадлен.

Кисонька поднялся, переступил через них обоих – с лёгкостью, она прямо вжалась в принца, и лизнул Мадлен в нос. Очень шершавым языком. А потом ещё и ещё.

- Умница, ваша милость, - принц прямо светился от удовольствия. – Необыкновенный кот, второго такого не существует. И необыкновенная Мадлен, второй такой тоже нет.

Мадлен выдохнула – кажется, её не съедят.

- Вы бы хотя бы предупредили, - покачала она головой.

- Да я забыл. Он очень добрый и хороший. Как вы думаете – девочки ему обрадуются? У них был кот в старом доме? А кони у них были?

Какой там кот, какие там кони! А Жиль уже строил планы – как они поедут в неведомый Акон, и там заведут коней – племянник должен подсказать, где лучше купить, потому что девочек нужно приучать к седлу. А котище тем временем вернулся в ноги, где и улёгся.

- Можете сложить ноги на него, он любит, - сообщил Жиль.

Нет, она пока не готова. Она ещё не переварила всё случившееся, какие тут ноги на кота!

А он пошевелился, сморщился – видимо, от боли, и дотянулся до кубка, выданного вечером Жакеттой – пить, если будет болеть. Очевидно, болит, потому что  принц куда-то падал и сломал ребро, и хоть магическим способом его вылечить быстрее, чем просто так, всё равно нужно время, а его пока прошло совсем мало. Мадлен протянула руку и легонько погладила принцев бок.

А он поймал её ладонь и поцеловал.

- Мадлен, я заранее прошу прощения за все возможные глупости. Если я вдруг сделаю что-нибудь, чего делать не следует – можете меня побить, как побили Бернарда, он до сих пор в восторге, только не уходите, хорошо? Я с вами и я без вас – это два разных меня, и первый нравится мне намного больше.

А ей что сказать? Кажется, она растеряла весь запал, когда выговаривала ему. Потому что у неё болело – сильно болело. Сначала от слов болтливой госпожи Рокар, потом от того, что он сбежал, не сказав ни слова, а потом от того, что она говорила, а он – только возражал. И хорошо, что она догадалась взять с собой сорочку.

Предыдущая, как оказалось, погибла геройской смертью, так что – новая нужна вот прямо сейчас. Утром расскажем девочкам.

А потом они целовались в том кресле, и перебрались на его постель – широкую и мягкую, и он вздыхал, потому что болело ребро, но улыбался и говорил – пустяки, зарастёт, а вот вы, моя Мадлен – это важно, и это самое лучшее, что у меня есть. Сокровище.

Сокровище только улыбалось – местами сквозь слёзы, потому что столько всего успела передумать за эти два дня, как за целую жизнь. Но оказалось – всё хорошо. Он не ошибся, она не ошиблась. А остальное они победят. Как-нибудь.

Жиль поцеловал её, она натянула им на плечи простыню, и можно было спать дальше.

Утро началось с солнечного луча на подушке. Он разбудил Мадлен, коснулся уха Жиля и разбудил его тоже. Жиль поморгал, поцеловал Мадлен и притянул к себе. Осторожно, чтобы не тревожить больше необходимого больное ребро, и очень ласково. И можно было ещё на некоторое время позабыть об окружающем мире.

Кстати, когда они, всё же, собрались встать, никакого огромного кота в постели не было. Жиль объяснил – он приходит поспать ночью после охоты, а с рассветом вновь уходит по своим делам, и да, он умеет открывать и закрывать дверь.

Умывались в этом доме просто из кувшина. Наверное, её величество Катрин не успела ещё дотянуться сюда со всеми своими магическими купальнями и водопроводом. Но полить друг другу на руки оказалось очень приятно, и даже немного побрызгаться – как дети, честное слово!

Мадлен понадеялась, что с девочками всё хорошо, что ночью никто не пугался и не плакал, и что утром тоже все встали без лишних вопросов. Впрочем, обо всём этом она, кажется, сейчас узнает из первых рук – потому что когда они спустились на первый этаж, то там посреди холла возвышался господин Лионель, из-за его спины выглядывали все три её красавицы, а навстречу им медленно шествовал его милость Котальдо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Он что, никого не впускает, не обнюхав? – шёпотом спросила Мадлен.

- Вроде того, - усмехнулся Жиль. – Ваша милость, это те самые котята, о которых я вам говорил. Их следует любить и защищать. Девы, это его милость Котальдо. Он добрый и ласковый, но терпеть не может громких звуков, разговаривать с ним нужно тихо и спокойно.

- А погладить можно? – спросила Аделин громким шёпотом, и добавила: - Здравствуйте, ваше высочество!

- Можно, - кивнул принц. – Иди, не бойся.

Аделин осторожно вышла из-за смеющегося Лионеля и протянула руку к носу кота. Тот принюхался, ткнул её легонько тем носом и подставил голову. Гладь, в общем. Аделин не испугалась и погладила. А потом ещё и ещё.

- Идите тоже гладьте, он хороший, можно,  - сообщила она младшим.

Те с опаской приблизились, смотрели, давали понюхать пальцы, трогали сами. Кот терпел – или, может быть, ему даже нравилось, он жмурил глаза и подставлял лоб. А потом завалился на пол, как самый обычный дворовый зверёныш, и подставил девам бока и брюхо, а им только того и надо было.

Мадлен выдохнула.

А принц тем временем велел кому-то собрать всех, кто есть в доме. Подтянулись человек двадцать – слуги и охрана, а ещё Жакетта, оглядевшая их всех и оставшаяся довольной, виконт, ой, граф де ла Мотт, ещё трое молодых людей, которые были при принце, и Венсан.

- Родичи и прочие, извольте послушать. Перед вами госпожа Мадлен де Кресси, которая в самом скором времени станет моей законной супругой, и три её дочери – Аделин, Мари и Шарлотта, - названные поднимали глаза от кота и улыбались, разве что Мари поднялась на ноги и поклонилась, а принц продолжал: - Я надеюсь, она в самом скором времени обоснуется здесь, у нас, и её слово – всё равно, что моё. Она достойна любви и уважения, и я счастлив, что мой дом обрёл такую хозяйку. Думаю, вам всем тоже выпадет случай оценить доброе сердце и таланты этой прекрасной дамы. Каждого из вас я представлю ей лично, а пока – ступайте, а нам бы позавтракать, что ли? – он подмигнул Жакетте.

Жакетта подошла и обняла их обоих. А потом сказала кому-то – подавать завтрак.

Аделин очень нравилась их новая жизнь. Всё время что-то случалось – магические уроки, важные разговоры, и вообще – их теперь окружали очень интересные люди, не чета отцу и дядьям! И главное – они всегда были готовы поговорить и с ней, и даже с младшими – не только мама, она и раньше никогда не отказывалась, но ещё и господин Лионель, и госпожа Жийона, и её величество Маргарита, и мамин принц тоже.

Вообще, если честно, то больше всего с ними троими занимался как раз мамин принц. С ним было весело, как никогда не бывало со взрослыми – всё же, взрослые обычно серьёзны и заняты делом. Принц тоже был занят делом – целых два дня, а мама очень волновалась – потому что ничего о нём не знала. Волновалась и вышивала для него сорочку.

Мама сказала – давайте сделаем его высочеству подарок все вместе. Это было странно – ну какой они могут сделать подарок? Это мама может, она настоящий взрослый маг, она умеет и воду согреть, и врага побить, и защитный шов на сорочке сделать. Но мама командовала, как настоящий полководец – кто и что будет делать, и оказалось, что дело-то нашлось всем! Даже маленькой Шарлотте, не зря она училась плести шнурки – вот и пригодилось. А ещё мама показывала, как вкладывать в шов силу, Аделин не могла сказать, что понимает всё, но старалась. И радовалась, что это не огонь и не вода – иначе быть бы той сорочке обгорелой и мокрой.

А лучше всех у них шьёт Мари, хоть она и младше Аделин. Наверное потому, что она по природе своей усидчивая и терпеливая, как мама. И стежки у неё одинаковые, и строчка ровная. А у Аделин никак не выходит, чтобы одинаково, всё время то больше, то меньше. Наверное, это как магия – если тренировать, то можно научиться?

Но вот госпожа Жийона, например, шить не умеет, сама сказала. Зато она сумела победить проклятущего господина Бернарда. Поэтому очень жаль, что силы госпожи Жийоны Аделин совсем не подвластны. Уж лучше уметь побеждать врагов, чем шить сорочки!

И очень жаль, что они не увидели, как принц превратил господина Бернарда в жабу. Наверное, это была очень противная жаба! Самая противная на свете. Но, может быть, принц когда-нибудь покажет, как это сделать?

Но принц почему-то не приходил ни к маме, ни к Аделин с сёстрами. А мама печалилась, о чём-то говорила с его преосвященством, и с королевой, и с госпожой Жийоной. И даже плакала. А потом пропала куда-то, в доме её не было, это точно. И они бы долго ещё сидели и гадали, если бы не пришёл господин Лионель и не сказал, что мама в столице и вернётся завтра.

Николь запричитала – что же там случилось. Луиза заохала – но она всегда охает, что ни случись. А Одиль сказала – пусть у госпожи Мадлен всё сладится. И исчезла куда-то. Наверное, тоже в столицу, если ей, конечно, кто-нибудь откроет портал.

А вечер получился очень весёлый. Господин Лионель позвал их в большую гостиную, и они там ели вкусный пирог, который прислали аж из Пале-Вьевилля, и варенье из персиков, и играли в разные игры – например, кто сможет удержать в воздухе больше книжек и всяких других вещей магической силой, и кто засветит шарики нужных цветов в определённом порядке, и кто победит жабу, которую создала госпожа Жийона. Победила, по мнению всех, Шарлотта – она испугалась, завизжала громко-громко и зашвырнула бедную жабу под потолок, где та и рассыпалась, никто не понял, как ей это удалось, но всем понравилось.

Когда у Аделин и Шарлотты закончился запас магических сил, её величество приказала тащить из её комнаты сундук, и убрать всё со стола, и сказала, что сейчас все будем играть в сокровища великого мага. Оказалось, что эту игру знает его преосвященство – он припомнил, что они в детстве играли с братьями и сестрой, и младшие сёстры тоже играли потом. А госпожа Жийона удивилась – наверное, потому, что у неё нет ни сестёр, ни братьев, и ей играть было не с кем.

Стол расчистили от следов магических упражнений, и её величество встряхнула хорошенько скатерть, а потом вернула её на место. И стала доставать из сундука сокровища – самые настоящие! Жемчужные бусы, кольца, броши – ну ничего себе! Господин Лионель усмехнулся и сказал – по их правилам, у каждого должны быть свои сокровища, кто больше запас – тот и молодец. И сходил наверх за шкатулкой, и у него в той шкатулке были и кольца, и камни в оправе, и ещё какие-то непонятные штуки. Госпожа Жийона тоже что-то принесла. А Аделин и младшим королева позволила выбрать в своём сундуке. Правда, Мари сказала, что у неё тоже есть свои сокровища, и принесла плетёные из ниток цепочки и браслетики, и свою куклу с зелёными волосами. Куклой заинтересовалась госпожа Жийона, спросила разрешения и внимательно её осмотрела. Спросила – это же, наверное, грозная волшебница? Мари согласилась – конечно, как же иначе! И тогда госпожа Жийона предложила посадить куклу в центр стола – как будто это её сокровища.

Господин Лионель и её величество заспорили о правилах – королева утверждала, что кто выложит больше всех, тот и победил, а господин Лионель говорил, что он за общую красоту композиции, ещё бы только понять, что это такое. Сошлись на том, что играем просто для удовольствия, пока не надоест.

А дальше нужно было по очереди выкладывать какую-нибудь одну штуку и тут же придумывать и рассказывать – что эта штука умеет делать. И так до тех пор, пока у всех не закончатся сокровища. Ух, сколько они всего придумали! У них был и волшебный камень, который выдаёт мысли врагов, и кольцо, которое моет посуду, и булавки, которые сами закалывают то, что нужно, и игла, которая сама шьёт то, что ей скажешь, и даже вышивает самый сложный узор. И всякие весёлые штуки тоже – чтоб выросли свиные уши и пятачок, или усы, как у кота, или хвост. А когда у её величества нашлась маленькая фигурка жабы – о-о-о, тут просто все в голос завопили, что это специальный такой артефакт для превращения понятно в кого.

Первой сдалась Шарлотта – она просто уснула тут же, на лавке, и господин Лионель унёс её наверх, к Луизе. Мари держалась дольше, но и она стала тереть глаза, чтобы не закрывались, и если честно, сама Аделин тоже очень хотела спать. Задумались – это сколько же времени? Оказалось, почти полночь! Ничего ж себе, ни разу ещё так долго не сидели, здорово-то как! И потом её величество сама отвела их с Мари спать, Николь чуть в обморок не упала, как увидела.

Правда, утром мама всё ещё не вернулась. Николь помогла им всем умыться и одеться, и отправила их завтракать. За столом уже сидел господин Лионель, он пожелал им доброго утра и сказал садиться за стол и есть, а потом пойдём в гости.

В гости – это ж здорово, а к кому? Оказалось – к принцу, потому что мама вчера осталась как раз у него. Интересно, у него сильно большой дворец, или не очень? И кто там ещё живёт? Наверное, госпожа Жакетта, раз она дочь принца, и господин Орельен, если он её жених, и кто-нибудь ещё!

И господин Лионель в самом деле связался с господином Орельеном и попросил его открыть портал, взял за руки Шарлотту и Мари, и велел Аделин идти с ними. Ты же, говорит, любишь ходить через порталы, вот и пошли. Аделин не смогла устоять и прыгнула первая.

Ух ты, какой большой зал! В нём можно бегать и прыгать, и потолок у него высокий, и ничего такого, что можно разбить, значит, никто не станет их ругать! Аделин уже хотела рассказать Мари и Шарлотте о своём открытии, но увидела… кого-то.

Этот зверь был похож на кота. Белый, с тёмными полосками, и лапы тёмные, и хвост. А лапы-то длинные, и уши большие, и голубые глаза, вот прямо голубые!

- Кто это? – прошептала Аделин, спрятавшись за господина Лионеля.

- Это его милость Котальдо, - сказал тот, смеясь. – Не бойтесь, он не злой.

- Ваша милость, это те самые котята, о которых я вам говорил. Их следует любить и защищать. Девы, это его милость Котальдо. Он добрый и ласковый, но терпеть не может громких звуков, разговаривать с ним нужно тихо и спокойно, - оказывается, с другой стороны стоял принц и с ним мама!

Аделин хотела бежать к маме, но огромный кот подошёл прямо к ним и принюхался – обычные коты тоже так делают.

- А погладить можно? – спросила она шёпотом – раз громко нельзя, и добавила: - Здравствуйте, ваше высочество.

- Можно, - кивнул тот.

Аделин протянула руку зверю, тот обнюхал её, как настоящий кот, и ткнулся мокрым носом. Гладь, мол. Она и погладила – раз прямо просят, то отчего ж не погладить-то? Хотя и страшновато было сначала. Но зверь смотрел дружелюбно и разве что всё время её нюхал, но все звери так делают, наверное, он так знакомится.

Аделин обернулась к сёстрам.

- Идите тоже гладьте, он хороший, можно, - скомандовала она.

Те выбрались из-за господина Лионеля и подошли. Мари осторожно погладила по голове, Шарлотта боязливо потрогала пальцем, правда, потом – уже не только пальцем, а всей ладошкой. Кот зажмурился и мурлыкал – громче обычного кота, низким глубоким звуком. Его захотелось обнять за шею и прижаться к его полосатой шкуре. Аделин принялась гладить его по спине и прямо до того места, где начинается хвост – как любого из знакомых котов.

Кот, видимо, понял, и просто завалился на пол – мол, гладьте дальше. Шарлотта тут же плюхнулась рядом с ним, и Мари аккуратно присела, и тогда Аделин решилась и обхватила-таки его за шею. Хорошо-то как!

Тем временем принц что-то говорил, кажется – рассказывал своим людям, которые пришли в зал, кого из них как зовут. Мари, самая воспитанная, даже встала и поклонилась. А Аделин не сразу сообразила, что нужно так сделать, а потом уже было поздно.

А потом они шли в столовую этого дома, такую же большую, как и сам дом, и там для всех был накрыт обед – и мама, которую они наконец-то обняли, села рядом с принцем, Аделин посадили рядом с мамой, а дальше – Мари и Шарлотту, прямо как взрослых. И это было как-то невероятно, хоть и ели они самый обычный суп из курицы, правда, очень вкусный. И ещё что-то, Аделин не запомнила. Она-то думала – принцы каждый день едят заморские фрукты и пирожные!

Оказывается, после обеда они пойдут собирать вещи, и переселяться сюда, потому что мама совсем скоро выйдет за принца. И станет принцессой что ли? А они все кем станут? Или так и будут, как раньше?

Аделин хотела спросить обо всём этом после обеда, как раз все разошлись, но принц поманил её к себе.

- Скажи-ка, красавица, только честно, и чем я тебе не угодил?

- Вы? Мне? – Аделин не поняла. – Всем угодили.

- А почему тогда я чудовище? – спросил он, посмеиваясь.

- Ой, - ну да, ей случалось так его называть.

Но она не думала, что он услышит! Или… кто-то подслушал и ему рассказал? И… что теперь делать? Потому что мама права, не следовало Аделин так говорить. Потому что принц на самом деле хороший.

Мама всегда повторяла: сделала что-то не то – отвечай. И дядя Жанно тоже говорил, что если уж влез куда-то сам, то не сдавайся, и старайся выбраться с наименьшими потерями.

- Я… я не со зла, простите меня, пожалуйста, - Аделин вздохнула и посмотрела на принца.

- Ещё скажи, что так не думала, - усмехнулся принц.

- Ну-у-у-у… если и думала, то в самом начале. Когда мы вас ещё совсем не знали. Вы не чудовище, вы очень хороший. Ну или разве только чудовище из сказки, которое на самом деле прекрасный принц.

- Сама ты чудовище из сказки! А что за сказка-то? Расскажешь? - заинтересовался принц.

- Да хоть сегодня. Нам эту сказку рассказала Анжелика, жена нашего дяди Жанно.

Принц рассмеялся и сказал странное:

- Если Анжелика, то чудовище – это ещё и меньшее из зол. Что скажешь о том, чтобы посидеть вечером у камина и порассказывать сказки?

- Здорово, - сказала Аделин. – А вы расскажете, откуда у вас такой кот?

- Расскажу. А сейчас кто пойдёт собирать вещи?

Так это правда?

- Вы… вы правда берёте нас к себе? Насовсем? – она решилась, подошла и обняла принца.

- Насовсем, детка, - он улыбнулся и погладил её по голове. – Разве что ты сама вырастешь, захочешь выйти замуж за принца и уехать с ним далеко-далеко.

- Так это когда ещё будет!

Ну вот ещё, замуж за принца. Очень оно надо, за какого-то там принца, придворному-то магу! Принц обойдётся.

Мадлен уже некоторое время осматривала дом, в котором ей отныне предстояло жить… и не знала, плакать ей или смеяться.

Дом был велик, в три или даже в пять раз больше дома де Кресси. С обширным внутренним двором, большими конюшнями, подвалами, чердаками. Со множеством комнат. С большой кухней и кладовыми – обычными и под лёд, и для зерна, и для муки, и для заготовок разных. Но… В общем, у лентяев и бездельников де Кресси всё было устроено лучше даже в тот момент, когда Мадлен только-только вошла в их дом супругой Ангеррана. Здесь же… такое ощущение, что дом стоял пустым много лет.

На прямой вопрос Жакетта ответила прямо – так и есть. Господин Жиль изволил странствовать, а его здешним имуществом никто не занимался. Она, как только осознала, так сказать, масштабы разрушений, то принялась наводить порядок, но – пока успела немногое. Главным образом организовать уборку и кое-какой мелкий ремонт. Здесь – и в Аконе тоже.

Ох ты ж, есть же ещё замок. И что, он тоже большой и заброшенный?

Да, оказалось – тоже большой и заброшенный. То есть – уже не слишком, уже немного жилой. Что вселяло надежду – Жакетта не станет бросать слов на ветер. И ещё она обещала помочь на первых порах – потому что представляла, сколько всего предстоит сделать.

Старшие девочки ходили с ними вместе, а Шарлотта носилась по первому этажу с его милостью Котальдо – кажется, они со зверем пришлись друг другу по душе. Аделин рассматривала, что здесь где находится, кто живёт и что можно делать. А Мари изумлялась тому, как всё… неустроенно.

- Мама, а как же его высочество тут живёт? – спросила она громким потрясённым шёпотом.

- Он не так давно здесь живёт, а до того – долго путешествовал.

- Где же он жил, пока путешествовал? – продолжала недоумевать Мари.

- Где ночь застала, там и жил, - рассмеялась Жакетта. – Господин Жиль умеет жить под кустом, в овраге, в пустыне и в непроходимом лесу. Но увы, он не умеет жить в обычном доме, как это делают все люди.

- И что, прямо убегает спать в лес? – живо заинтересовалась Аделин.

Кажется, кому-то подкинули новую мысль.

- Нет, - покачала головой дочь принца. – Он спит в кровати, как то человеку и положено. Правда, к нему приходит его милость Котальдо.

- Я чуть со страха не умерла, - зажмурилась от воспоминания Мадлен. – Когда он ночью… пришёл.

- Он только с виду грозный, и ещё к врагам, - сказала Жакетта. – А в остальном – очень разумный. Он понимает всё-всё, что ему говорят, и никогда ничего не делает назло, как обычные коты, с теми случается.

- А что он ест? – поинтересовалась Мадлен.

- Мясо. Я договорилась с мясником, он каждое утро присылает нам обрезки, требуху и небольшие кости. И ещё господин Огюст – это повар – варит ему кашу, смешивает её с измельчённой требухой и какими-то овощами, и его милость это ест.

- Надо же, почти как собака, - качала головой Мадлен.

- Собак нет, увы, а хорошо бы, чтоб были, - продолжала Жакетта. – Пока дом охраняют маги и охранные заклинания, и здесь, и в Аконе, но собак-то никто не отменял!

- А вообще хозяйство есть? Живность? Куры, свиньи, коровы, овцы? – выспрашивала Мадлен.

- Ох, что вы, нет, конечно. Господин Жиль ничего этого не умеет. Я ищу управляющего для Акона, мне с этим помогают господин Рокар и господин Греви, управляющий Лимейского замка монсеньора Анри, но пока не нашла. Видимо, придётся уже вам.

Вот так, оказывается, живут принцы. Особенно – принцы бродячие, любители ввязываться в истории и приключения, и готовые жениться на небогатых вдовах. А ты что думала?

- Ну ничего ж себе, - выдала Аделин. – А я-то думала, что принцы живут во дворцах, и едят с золотых тарелок одни только пирожные!

- Знаешь, одно золотое блюдо здесь даже есть, - улыбнулась Жакетта. – Или два. И пара кубков, и ложки. Конечно же, с фамильным гербом. Но я не помню, отчистили их уже или ещё нет, нужно проверить. И я думаю, что мы найдём кого-нибудь, кто будет печь пирожные. Должно же быть у нашего принца всё по правилам?

- А кто будем мы? Принцессы? – продолжала интересоваться Аделин.

- Я думаю, да, - кивала Жакетта. – Господин Жиль совершенно определённо сказал, что побеседует с его величеством о том, чтобы дать вам всем его фамилию.

- Ничего себе, - Аделин увидела на лестнице перила, взгромоздилась на них и попыталась съехать.

Увы, рассохшееся дерево никак не предназначалось для такого безобразия, хорошо, дочь отделалась парой заноз, и то больше в юбке, чем в ноге или мягком месте.

- Видишь теперь, что нельзя кататься по перилам? – спросила Мари.

- Ну, мы же приведём здесь всё в порядок, - Аделин подобрала с полу свалившийся чепец и надела на голову – задом наперёд.

Мадлен услышала уверенную речь Аделин – и начала хохотать. Вот так, дети даже и не сомневаются, что она сможет. Значит, и ей не нужно сомневаться, получается?

Все вместе, они осмотрели комнаты для девочек и камеристок – пока три. Спальню для девочек, спальню для Луизы и Николь, и ещё комнату для занятий и игрушек. Конечно, здесь всё было не так хорошо устроено, как у его высочества, но – лучше уж так, чем с госпожой Рокар. И вообще, они ведь смогут здесь сделать всё, как захотят! Позже Мадлен приведёт в порядок ещё комнаты, и у каждой из дочерей будет своя спальня. А пока так.

Комната для Одиль нашлась возле спальни принца, а ещё рядом нужно организовать гардеробную – сказала Жакетта. У Мадлен никогда не было гардеробной, вещи хранились в спальне в сундуках, но дочь принца сказала – надо. Наверное, она знает лучше.

И вообще, Мадлен вдруг поняла, что этот старый запущенный дом – он просто прекрасен. В нём нет налаженного хозяйства – и хорошо, значит, можно его устроить, как захочется, а не как принято от века. Не как решила матушка, не как привыкла свекровь и её сыновья. А как решит она сама.

Правда, нужно ещё понять, какие у его бесценного высочества доходы, и насколько прилично вообще спрашивать об этом до свадьбы? Наверное, уже прилично, раз она в его доме убирается? Сколько человек здесь кормится каждый день, сколько коней, и что все они едят. Откуда поставки, и какие. Кто расплачивается и каким образом. А если помянутое высочество захочет приглашать в дом гостей, то… в общем, нужно понимать, на какие ресурсы можно рассчитывать, и где их вообще брать.

Мадлен давно уже не замечала за собой такого воодушевления – пока собирали вещи в доме господина Лионеля, и таскали их порталом, и потом она ещё  показывала комнаты Николь и Луизе, и они с Одиль решали, куда пока поставить сундуки с одеждой – и её, и принца. С одеждой-то у него вроде бы всё в порядке, хотя, конечно, нужно пересмотреть. Посчитать сорочки, проверить штаны и дублеты, осмотреть чулки на предмет дыр.

В охотничьем доме, к слову, тоже было неспокойно. Госпожа Рокар проснулась утром, и оказалось, что она ничего не помнит. Она узнала мужа и детей, но – больше никого и ничего. Не помнила, где умывальник, и как шнуровать платье. Жакетте даже пришлось её осмотреть, но – она не нашла у супруги управляющего никаких болезней. Велела ей хорошенько выспаться, а если не пройдёт – значит, придётся учиться всему заново. А кое-кого из слуг, как слышала Мадлен, Лионель прогнал. Наверное, самых болтливых – зачем ему такие?

Но таскать и раскладывать вещи всё равно было нужно, и Мадлен была рада, что Жакетта взяла на себя присмотр за ужином – чтобы он вообще случился, и чтобы всем хватило, и местным обитателям, и гостям.

Да-да, гостям. Господин Лионель, королева Маргарита и госпожа Жийона пообещали, что прибудут к ужину. Жакетту смутила только королева, остальные-то уже бывали в этом доме и знали, что их здесь ждёт.

Правда, прибыли они совершенно по-родственному, без торжественных нарядов и свиты, только втроём. И принялись дарить подарки.

Лионель порекомендовал человека, который мог бы стать управляющим – скорее здесь, в столичном доме, чем в Аконе, но нужно пробовать. И подарил всем трём девицам по небольшому сверкающему камню, облегчающему управление собственной силой. Аделин показал, как пользоваться, Шарлотте повесил на шею, а Мари вложил в руку – на будущее. А Мадлен он сообщил, что дарит ей ту кобылу по кличке Звёздочка, на которой она как-то выезжала на прогулку. И что эта Звёздочка уже стоит в конюшне принца, и если вдруг Мадлен нужно будет куда-то отправиться – то лошадь к её услугам.

Её величество подарила Мадлен филигранную брошь очень тонкой работы с жемчужинами, а всем трём девам досталось по комплекту жемчужных же серёг – каждой свои. И она, смеясь, сказала, что будет рада видеть всех их придворными дамами, а особенно – Мари. Шарлотта подбежала и обняла Маргариту, Мари вежливо поклонилась и поблагодарила, как подобает, Аделин – тоже, но было видно, что ей эта мысль чем-то не нравится. Наверное, у неё какое-то своё видение будущего.

Госпожа Жийона же подарила Аделин какой-то совсем маленький амулет. И сказала носить при себе, потому что это защита. Не абсолютная, но – хорошая. Ну ладно, дома можно снимать. Потому что магический фон у того амулета был весьма своеобразный – для тех, кто понимает, конечно. Аделин была растрогана и обнималась с госпожой Жийоной, и та не возражала.

Мадлен вздохнула про себя, вспоминая разговор со старшей дочерью. В охотничьем доме, в их бывшей детской, Аделин безропотно собирала разбросанные со вчера игрушки, а Мадлен складывала в сундук одежду девочек.

- Скажи на милость, почему ты снова говоришь, что его высочество – чудовище? - спросила Мадлен.

- Ну мама, мы уже всё решили, - попыталась отмахнуться дочь. – Я попросила у его высочества прощения. И обещала больше так не делать.

- И что он?

- Простил, - вздохнула та. – Он очень добрый.

- И зачем обижать доброго человека?

- Так я же не обижала! Не хотела обидеть, - вздохнула Аделин и опустила голову.

- Представь, что тебя будут как-нибудь называть. Нас с тобой, и с Мари, и с Шарлоттой. Например, что мы слишком бедны, и оттого нехороши для его высочества.

- Да причём тут бедность, мы же маги! Все! – вскинулась Аделин.

- А для человека, который не маг, это вовсе не преимущество, - покачала головой Мадлен. – Или вот ещё что у меня невоспитанные дети, которых не учили ничему хорошему. Что моя старшая дочь толком иголку в руках держать не умеет, и такую девушку нельзя брать замуж, она бесполезна.

- Зато я умею воду нагреть! – сказала Аделин почти со слезами на глазах. – И ещё научусь что-нибудь делать! А шить кто угодно умеет!

Кажется, кто-то уже забыл, что собирался не замуж, а в  великие маги. Мадлен обняла дочь.

- А говорить могут – и будут – всё, что угодно. Просто потому, что у людей есть языки, и у некоторых они – без костей. И я очень надеюсь, что ты не хочешь быть похожей на таких людей.

- Нет, не хочу. Правда-правда не хочу, - вздохнула Аделин.

А вечером, после ужина, великому магу пришлось рассказать всем сказку про чудовище, которое на самом деле принц, и которого смогла вернуть в настоящий облик одна лишь любовь. Аделин смущалась – но только поначалу, а потом уже нет. Принц и гости хохотали, слушая её, и переглядывались – очевидно, знали что-то такое, чего не знала Мадлен.

Позже, в спальне, она спросила принца – что там было-то?

- Вы знаете, от кого наш великий маг услышал эту историю? – спросил Жиль.

- Нет, даже и не представляю, - покачала головой Мадлен.

- От супруги вашего брата, она так сказала. И вы, дорогая моя, наверное, не представляете, что может рассказать эта особа. Знаете, чудовище – это ещё неплохо. Могло быть и хуже, - он хохотал и явно что-то себе представлял.

Ну что ж, они ведь обязательно встретятся с Жанно и Анжеликой. И наверное, много что друг другу расскажут.

Когда Жиль увидел, какой дым коромыслом подняли в доме Жакетта, Мадлен и все остальные, он прихватил своих парней и де ла Мотта и позорно сбежал к зятю. Под благовидным предлогом – узнать новости. Что там вообще происходит, в мире и во дворце? И что там с их делами – то есть с Эскарами и прочими?

Маршал рассказал, что оружейный склад разобран полностью и перемещён в безопасные места, что пленный Эскар пусть сидит и думает о жизни – пока, а второй – наслаждается жизнью при его высочестве – тоже пока. И добавил, что он, Жиль, явился сейчас очень кстати, потому что король спрашивал о нём только вот сегодня. И так вышло, что завтра он желает слушать о всяких тёмных делах последнего времени, в частности – о штурме Безье, поэтому – Жилю надлежит быть. А лучше всего ещё и невесту свою прихватить и представить. Всё понятно?

Было понятно, да. Осталось рассказать об этом невесте.

Невеста тем временем взяла его рассыпающийся дом в свои надёжные руки – так ему показалось по возвращению. Все сундуки стояли по местам, слуги глядели с почтением, камеристки важно ходили по коридорам, а дети радостно носились друг за другом и за его милостью Котальдо. Первой устала Шарлотта, и они со зверем просто упали в обнимку на медвежью шкуру у камина в обеденной зале.

А к ужину ещё и гости появились. Хорошо, все свои, не станут таращиться по углам и усмехаться. Что племянник, что госпожа Жийона этот дом уже видели, а её величество Марго слишком хорошо воспитана, чтобы тыкать в кого бы то ни было пальцем.

Так и вышло. И гости ещё взялись дарить подарки Мадлен и девочкам, Жиль даже нахмурился сначала – чего это они, он сам им всё подарит, но потом посмотрел, как девочки радуются, и отпустило. Наверное, племянник и прочие тоже полюбили девочек, и это же хорошо!

Аделин оказалась мастерицей рассказывать сказки, сначала она явно смущалась, а потом, видя одобрение слушателей, разошлась. Хохотали все – и потому, что такие волшебные заклинания очень уморительно звучат в устах юной девы, и потому, что рассказывала она весело и задорно. И конец у сказки был хороший, и де ла Мотт даже предложил запустить-таки жабу за шиворот тем, кому не понравилось. Великому магу эта идея пришлась очень по сердцу, но матушка великого мага была грозна и убедительна: спать. Остальное завтра. Коты, жабы и что там ещё бывает.

Гостей проводили, сами поднялись в спальню. Тут-то Жиль и рассказал Мадлен, что завтра их ждут во дворце. Она, бедная, даже за спинку кровати схватилась – как так, она же не готова! У неё ни платья нет, ни украшений, ой, украшения есть, кажется, и платье тоже… Жиль смотрел на всё это и хохотал. И говорил, что если надо, то отправит её утром к сестрице Катрин, и та уж точно найдёт в своём хозяйстве всё необходимое.

Мысль о визите к Катрин устрашила Мадлен настолько, что та перестала причитать и забралась под простыню. На этом строить планы закончили и занялись чем поинтереснее.

А наутро вокруг снова царил хаос – соберитесь, называется, ко двору.  Мадлен боялась, де ла Мотт зевал, и только Жакетта не теряла присутствия духа и командовала – Венсаном, Ландри и камеристкой Одиль. И сама успевала тут причесать, там зашнуровать, и ещё что-то сделать. Дети добавляли хаоса – Мари принимала участие в сборах матушки, Аделин под шумок рылась в стоявшей на подоконнике (в невидимости, между прочим!) шкатулке с артефактами, а когда это дело просекли и пресекли, обиделась и ушла, а Шарлотта с его милостью Котальдо скакали на кровати.

Когда сборы наконец-то завершились, Жакетта велела всем съесть хотя бы по маленькой булочке с маслом и чашкой арро, и потом уже разрешила выходить во двор и отправляться.

Мадлен всю дорогу до дворца чему-то улыбалась. Подаренная племянником кобыла вела себя смирно, и его прекрасная невеста выглядела на той кобыле просто дьявольски хорошо. Интересно, кто-нибудь при дворе признает в ней бывшую супругу одного из Кресси?

А во дворце их снова поджидал зять, всё его семейство, племянник Анри, и…

Мадлен только охнула, отпустила руку Жиля, побежала и обняла своего брата. Они разом что-то друг другу говорили, и друг друга осматривали, и Мадлен едва ли не плакала – вот ещё, только не хватало ей тут сейчас плакать! Жиль хотел уже было идти и наводить порядок, но его остановил взгляд.

За спиной Саважа стояла его знаменитая супруга Анжелика, в девичестве де Безье. Она уже успела потормошить де ла Мотта и обняться с Жакеттой, а теперь смотрела на него, не мигая, не хуже его милости Котальдо. Но потом улыбнулась и подошла.

- Как поживаете, господин Жиль? Судя по вашему виду, намного лучше, чем раньше.

- Да, госпожа Анжелика, - он поклонился. – Я должен поблагодарить вас… за всё. За ваше невероятное предложение и за наше с Мадлен счастье.

- Я рада, - она очень обаятельно улыбнулась, поднялась на цыпочки и расцеловала Жиля в обе щёки.

Он не ожидал, поэтому стоял столбом и не шевелился.

- Я весьма благодарен вашему высочеству, - оказывается, Саваж подошёл, держа в руке руку Мадлен. – Такая Мадлен, как сейчас, мне нравится намного больше, чем раньше. Кто бы мог подумать, что моя супруга с одного взгляда всё про вас поймёт, - усмехнулся он, глянув на ту самую супругу.

Супруга лишь пожала плечами, а Саваж вложил руку Мадлен в руку Жиля. Мадлен счастливо улыбнулась.

И тут всех пригласили заходить в приёмную залу.

Там его величество хвалил Саважа с Анжеликой и награждал обоих, и те были почтительны и серьёзны, как и подобает в таких случаях. А потом был обед, и перед тем обедом Жиль воспользовался минутой и представил Мадлен королевской чете и мадам Екатерине. И сообщил, что у невесты три дочери, которым он, Жиль де Роган, намеревается дать своё имя сразу же после венчания с их матерью. И поскольку фамилия Саважей сегодня здесь уже звучала, Жиль поймал какой-то отголосок мысли – надо же, этот пройдоха сумел отхватить себе в жёны родню нового королевского любимца!

Вот Мадлен-то удивится, когда он ей потом об этом расскажет! Впрочем, она изумительно держится – спокойно, с достоинством, и очень мило поглядывает на него и держится за его руку. Кто бы мог подумать, как приятно может быть представлять ко двору невесту!

А дальше Жиль вверил Мадлен её величеству – где-то там же обреталась ещё одна девица де Безье, на которой собрался жениться племянник Анри. И если эта самая Антуанетта там не пропадает, то уж его Мадлен точно не пропадёт! А слушать о том, как разносили по камушку Безье, вешали разбойников и расправлялись с бывшим графом Антуаном, ей точно незачем. Она не Анжелика, и спасибо господу за это. А о том, кто станет следующим графом, и о том, что её брат теперь с лёгкой руки племянника Лионеля посол его величества в Фаро – он ей потом расскажет.

И вообще, раз из дальних краёв вернулся Саваж, хоть и не насовсем, нужно назначать уже дату венчания и не тянуть больше. Чего ждать-то?

Они все шли по коридору к выходу их дворца, когда навстречу им попалась группа поменьше. Надо же, де Кресси, все трое. Увидели Мадлен, остолбенели.

- Мадлен, ну ничего себе ты, - Жан-Люк прямо подошёл и стал её разглядывать.

- Добрый день и дай пройти, - сказала Мадлен.

Из задних рядов, кажется, пробирался Саваж – видимо, у него есть, что сказать бывшей родне.

А Жиль не стал говорить ничего. Он глянул на всех троих, шевельнул пальцами и поднял их под высокий потолок.

- Господа, не имею ничего против вас, но только до тех пор, пока вы не болтаетесь у меня на дороге. Госпожа Мадлен представлена ко двору как моя невеста, а дочери госпожи Мадлен на днях королевским указом получат моё имя. Вам же предстоит устраивать свою жизнь самостоятельно.

Подхватить Мадлен под руку и пойти себе дальше. А эти… повисят ещё немного, да и упадут. Авось не переломаются, вроде крепкие.

В день своего представления ко двору в качестве невесты его высочества Жиля де Рогана Мадлен пришлось надеть всё самое лучшее, что было в её распоряжении: платье от её высочества Катрин и драгоценности от её брата. И Одиль, и Жакетта, и девочки разом сказали, что она выглядит – как настоящая принцесса. А Мари спросила – когда их с Аделин возьмут ко двору? Мадлен уже хотела сказать, что когда вырастут, но принц улыбнулся и ответил – если у их величеств родятся дети, то непременно представим вас, всех троих. Потому что с кем играть принцам и принцессам? Только с родичами, а вы теперь будете им родичами.

Мари нахмурилась – не поверила. Аделин забавно расширила глаза – очевидно, не задумывалась о том, что они теперь королевские родичи. То есть – станут ими.

Мадлен было не по себе от этой мысли – как это, она по браку будет родственницей короля! Но – её принц нынешнему королю дядя, а отец того принца был младшим братом короля Франциска, вот так. Ох. Что-то они все о ней подумают?

Сама она близко знала только её величество Маргариту, и то – после того, как познакомилась с ней в охотничьем доме его преосвященства. Или ей нужно будет говорить – племянник? Или достаточно – господин Лионель?

А тот самый господин Лионель как чуял, что ей сегодня понадобится лошадь. Потому что прибыть ко двору пешком – немыслимо, а кареты у её принца не водится. Ничего, вот и будет случай вспомнить, как это вообще делают.

Ехать по городу верхом в солнечный день оказалось просто замечательно. Двигались шагом, чтобы не пугать людей на улицах, и Мадлен это оказалось как раз по силам. Можно было поглядывать на принца, на ясное небо и цветы на окнах горожан… и улыбаться.

А во дворце её ждал ещё один сюрприз – Жанно! Если и не совсем здоровый, то уверенно стоящий на ногах! Ох, как же она обрадовалась, и он тоже, они обнимались прямо посреди дворцового коридора, и им не было дела до всего остального мира. Мадлен пыталась рассказать ему всё сразу – и про магическую силу у Шарлотты, и про доброту господина Лионеля, и про мерзкого господина Бернарда, и про глупых Кресси, и про Аделин и её уроки магии. Он слушал и смеялся, а потом сказал – вот, так ты мне нравишься намного больше, чем когда была замужем за Кресси, похоже, что Лика неплохо придумала познакомить тебя с дядюшкой Жилем.

Что? Лика придумала? Мадлен посмотрела на невестку, но та только подмигнула ей и спросила про девочек. И Мадлен не сообразила ничего лучше, чем позвать их с Жанно в гости – ничего же, она, конечно, ещё не вышла за принца, но ведь выйдет, раз он даже к его величеству её привёл?

И тут их пригласили к королю.

Мадлен была очень рада за Жанно и горда – как же хорошо, что его заметили, отметили и наградили! А сделал он, судя по всему, немало, и Анжелика – тоже, если и ей пожаловали орден! Правда, сразу же обнять брата не удалось – его величество пригласил их с принцем, господином маршалом, Анжеликой, господином Лионелем и господином Анри что-то обсуждать. А её подвели к королеве Елизавете.

Мадлен приветствовала королеву, как подобает, а королева очень заинтересовалась новым лицом. Она по-доброму расспрашивала о её жизни и детях, и Мадлен немного расслабилась – всё же, это не грозная мадам Екатерина, тут немного проще.

А вот за обедом она сидела между Жанно и принцем, и больше смотрела и слушала, чем ела – потому что это был первый королевский обед в её жизни. Но к ней обращались ровно так же, как и ко всем остальным – как к самой высшей знати.

Оказывается, бывать при дворе с принцем – совсем не то, что бывать при дворе с семейством де Кресси. И ведь вспомнишь, а они и встретятся! Перегородили дорогу, что-то хотели, но – у принца разговор короткий. Под потолок их, и добавил – пусть повисят, если по-человечьи не понимают.

А когда все торжественные действия закончились, Жанно сказал, что раз ему завтра снова нужно к его величеству, то они с Анжеликой отправляются в особняк Саважей. Да, было такое явление в столице, но Мадлен довелось побывать там пару раз за всю жизнь – и то в детстве. Анжелика обрадовалась – наконец-то она увидит настоящий дом своего мужа, а Жанно посмеялся – погоди, роза сердца моего, а вдруг он тебе не понравится?

- Тоже, что ль, бардак и разруха, как у нашего дядюшки Жиля? – спросила, смеясь, невестка. – Ну, меня таким делом не напугаешь, я пуганая.

Мадлен переглянулась с улыбающейся Жакеттой.

- Жанно, мы можем помочь… с разрухой, - сказала она.

- А я  не стану отказываться. Я так давно тебя не видел, чтобы просто сесть рядом и поговорить, и девочек тоже, так что – только порадуюсь, - улыбнулся в ответ Жанно.

А Анжелика кивала – да, бардак и разруху проще победить большим организованным отрядом, чем в одиночку, прямо как еретиков.

Так и вышло, что они вернулись в дом принца на улице Багряной Розы, там переоделись из придворного в обычное, и отправились на улицу Сент-Антуан, в дом Саважей. Отправились большой компанией – кроме них с Жакеттой, собралась Одиль – «я ж не дам господину Жанно пропасть!», и все три юных девицы. Они как услышали про дядю Жанно и Анжелику, так и завопили, что тоже хотят их увидеть, они очень соскучились. Принц оглядел их компанию, велел Орельену открыть портал, и попросил Мадлен держать связь – вдруг он там тоже для чего-нибудь понадобится?

Девочки как увидели Жанно и Анжелику, так и повисли на них, все трое. Жанно обнял каждую, посетовал, что спина не позволяет пока посадить на плечо даже Шарлотту, и пообещал в следующий приезд из Фаро привезти что-нибудь этакое – там хватает. Гордая Мари сообщила, что у неё уже есть оттуда кружево и волшебные булавки, а у Шарлотты – чудесная лодочка, которая сама ездит по полу. Жанно пожелал узнать, откуда у племянниц этакое богатство, и девы с гордостью сообщили – так мамин принц подарил. Анжелика слушала, кивала головой, а потом показала Жанно большой палец. И спросила Аделин – а ей что досталось? Та принялась радостно повествовать о волшебном камне для сказок, и спросила – а знает ли Анжелика ещё какую-нибудь сказку? Анжелика обещала подумать.

Дом Саважей был построен лет сто назад – крепкий и прочный, можно выдержать осаду, можно спрятать отряд – так говорил Мадлен отец, граф Саваж. В большом зале на стене висел герб – вздыбленный кот в лазури, посреди стоял стол и лавки, а более ничего в зале не было. Мадлен огляделась – грязь, запустение, и – никаких гобеленов, а вроде были, и подушки на лавках, и ещё какие-то приметы того, что в доме живут. Даже большой люстры не оказалось под потолком – а она была двухъярусная, её спускали вниз, чтоб зажечь, на толстых верёвках.

- Жанно, тебя обокрали? – поинтересовалась она у брата.

- Нет, я просто обезопасил себя от возможного нашествия еретиков и обычных грабителей, - усмехнулся Жанно и позвал Мадлен с собой.

На её глазах снял чары с двери в подвал (Аделин завопила от радости, увидев, как та дверь появилась из ниоткуда), и показал, что как раз там, в заколдованной комнате, и хранились все оставшиеся ценности.

- Раз ты теперь посол его величества, тебе придётся держать дом и здесь, и там, - вздохнула Мадлен.

- Ничего, прорвёмся, - махнула рукой Анжелика. – Мы так-то можем жить ну почти где угодно, главное – чтоб за шиворот не текло. А если тепло и мягко – так вообще круто.

Жакетта предположила, что нужна спальня – или две, Марсель-то где? Ему ведь тоже нужно где-то спать? – и посмотреть кухню, и ещё где поесть, и что там с одеждой и посудой, и слуги-то куда делись?

Слуги показывались из каких-то укромных углов очень осторожно, узнавали хозяина, убеждались, что всё спокойно, войны нет, гулянки нет, в дом пришли сплошь приличные дамы, и даже с детьми, и понемногу начинали заниматься делом. Жакетта и Одиль ловко отлавливали проходящих мимо и отправляли во двор выколачивать перины, в кладовые доставать посуду и постельное бельё, вешать гобелены, чистить столовое серебро. Это последнее вытащили из подвала в ящике и вывалили на стол в большом зале, и оказалось, что фамильные кубки и блюда с гербами хранились в какой-то грязной ветоши, и вперемешку с какими-то кусками земли или ещё невесть чего.

Анжелика оглядела кучу с уважением и выдала парочку эпитетов, которые, вообще-то, не следовало произносить при детях. Жакетта смеялась – явно видела подобное не в первый раз. Но всех удивила Мари – она подбежала к столу, оглядела лежащую посуду, вытащила из кучи кубок и, чуть не плача, спросила:

- Как так, мама? Эти блюда, и ложки, и кубки такие красивые, почему они такие грязные? И на них герб дяди Жанно! Так ведь нельзя!

От кончиков её пальцев вокруг разлилось сияние, оно окружило и кубок, и её саму, и распространилось на остальную лежащую посуду. Мари смотрела на всё это широко раскрытыми глазами, а потом кубок выскользнул из её пальцев и мягко опустился на стол. Сияние исчезло. Мари всхлипнула.

- Охренеть, что творится, - выдохнула Анжелика.

Вся посуда сияла, как будто только что вышла из мастерской ювелира. Все гербы, вся позолота, все мелкие элементы узора вернули свой первозданный вид. Мари смотрела то на свои руки, то на кучу серебра перед собой, и не верила.

- Мама? – жалобно спросила она.

Мадлен подбежала к дочери и обняла её, и думала – лучше так, чем от того, что тебя угрожают убить. А Мари заплакала.

- Доченька, всё хорошо. Всё просто замечательно. Смотри, как чудесно получилось – нам не нужно чистить эти блюда, они уже как новые.

Жанно спустился откуда-то сверху, оглядел всех стоящих и посуду, присвистнул.

- Дамы, вы невероятны.

- Это, не поверишь, твоя юная племянница, - сообщила Анжелика.

- Которая?

- Мари, - Анжелика кивнула на всё ещё всхлипывавшую девочку.

- Мои племянницы – замечательные маги, - восхитился Жанно.

Аделин подскочила, и начала рассказывать ему – про Мари и кубок. Тот выслушал, посмеялся, потом взял кубок и вложил в руки племянницы.

- Держи на память. Ты наполовину Саваж, а как маг так и вовсе полностью Саваж, так что – самое то.

Мари обняла его, Аделин обняла Мари, и что-то говорила – о том, что принц был прав, и она оказалась сильнее всех.

А потом откуда-то прибежала Шарлотта, она нашла какой-то пыльный угол и вся перепачкалась – нос, волосы, чепец. Мари увидела и спросила:

- Ты почему снова как свинюшка? Где мы будем сейчас тебя умывать? – взялась за чепец, и сказала: - Может быть, ты тоже умеешь сделать так, чтобы стать чистой?

- Нет, - крутила головой Шарлотта и смеялась.

Тогда Мари сняла с неё чепец, встряхнула его… тот засиял и стал белоснежным. А потом и сама Шарлотта оказалась чистой, а полуоторванные завязки чепца – как будто снова пришитыми.

Мари воодушевилась и принялась бегать по комнате, а потом и по дому, и изгонять грязь. Аделин и Шарлотта радостно носились за ней и пытались повторять, и у Аделин даже что-то получалось, но совсем не так хорошо. Взрослые смотрели и улыбались, а потом пошли доделывать всё то, что так замечательно начали дети.

И когда в сумерках из портала явились принц, де ла Мотт и его милость Котальдо, дом если не сиял чистотой, то – выглядел намного лучше, чем раньше. Не только чем сегодня утром, а вообще – чем последние лет с полсотни, подумала Мадлен.

Анжелика принялась гладить огромного кота и изумляться его визиту, а принц только усмехнулся – он, мол, соскучился по котятам. Не с кем играть и лежать на шкуре возле камина. Но об их приходе прослышала Шарлотта и с визгом бросилась обнимать зверя, а зверь был только рад. Тут и остальные подтянулись.

- А вы обещали рассказать, откуда взялся котик, - напомнила Аделин принцу.

- Точно, обещал, - согласился тот. – Его родителей вывели магически на далёком востоке – скрестили местную породистую кошку и дикого лесного кота. Не сразу, но получилась кошка примерно таких вот размеров. А потом уже ей подобрали жениха – тоже частью домашнего, частью дикого. Она родила трёх котят, вот его, - Жиль кивнул на его милость, облизывающего Шарлотту, - и ещё двоих. И через несколько дней после того отправилась на охоту за пределы не только дворца, но и города, и там её сильно подрал кто-то крупный и дикий. А я как раз договорился с тамошним правителем, которому незадолго до того оказал услугу, что в оплату возьму котёнка, как подрастёт, правда, он усмехнулся и добавил – если мать его тебе отдаст. А мать была едва жива, и ей казалось, что вокруг враги, которые хотят забрать её детёнышей, она не подпускала никого и даже серьёзно ранила служителя, который обычно её кормил. Двух котят удалось у неё забрать и подложить собаке со щенками – та не возражала. А этого, последнего, мать не отдавала никому, но и сама кормить его тоже уже не могла.

А у меня, если помните, был друг, которому мы добыли кольцо – как раз, чтоб со всякими хищниками договариваться. Вот мы с ним и пошли говорить с той дивной кошкой. Я говорил, он доносил. Убеждал, что стану её детёнышу и матерью, и отцом, выкормлю его и никогда не оставлю.

Она разрешила мне сидеть рядом и присматриваться, и привыкала к моему запаху. На следующий день уже позволяла мне касаться котёнка, и кормить с пальца. А потом она умерла, а детёныш остался, и мне пришлось выучиться быть кошкой-матерью, потому что он был ещё совсем мал и ничего не умел. Но он вырос, и мы с тех пор вместе.

- А вы молодец, - сказала Аделин. – Я бы и не подумала, что вы умеете быть кошкой!

А Шарлотта сидела на полу в обнимку с котом и гладила его, а кот облизывал её щёки, и оба были довольны.

Взрослые тем временем накрыли на стол, и Жакетта даже ухитрилась добыть еды – не то из дома на улице Багряной Розы, не то вовсе из Пале-Вьевилля.

Как водится, к ужину заглянули гости. Орельен открывал портал сначала в охотничий дом, и оттуда появились Лионель, Маргарита, Жийона, и неожиданно – Марсель. Дамы принарядились – даже Жийона надела красивое платье, надо же.

А потом Орельен привёл монсеньора Анри, ещё одного племянника принца, и его невесту Антуанетту, кузину Анжелики. Только была она той Анжелике полной противоположностью – вела себя сдержанно, говорила  негромко и очень вежливо, обниматься ни к кому не бросалась. Монсеньор Анри принёс гитару и сказал, что сегодняшний день заслуживает того, чтобы уже пить и петь, потому что наконец-то все собрались вместе. Жанно нахмурился – может, сказал он, где-нибудь добыть ещё одну гитару, потому что их с Анжеликой инструменты в Фаро? Но монсеньор сказал, что нечего бегать, им и одной хватит.

И хватило – Жанно всегда замечательно играл и пел, а вместе с Анжеликой у них и вовсе чудесно получалось, хоть Жакетте и приходилось время от времени, как поняла Мадлен, снимать ему боль. Но он улыбался и говорил – и впрямь, когда ещё соберёмся? Я теперь посол, милостью некоторых, и пихал в бок Лионеля, Орельен тоже собрался в Фаро, а ты останешься здесь присматривать за всем этим змеиным гнездом – так что, пока можем, будем петь.

Правильно, отец так и говорил – пока можешь, пой, двигайся, сражайся. А полежать успеешь.

Мадлен была замужем месяц. Снова замужем, но её второе замужество совершенно не походило на первое.

Осень настигла её в Аконе – старом замке, который местами хотелось перестроить от подвалов до крыши, но в целом он выглядел очень мило. Правда, проехать к нему было почти невозможно – потому что расчищать заросшую кустарником дорогу начали только лишь три дня назад, а до того в замок попадали через хитрую систему стационарных порталов, устроенных хозяином, но – как говорила матушка, графиня Шарлотта, глазки боятся, а ручки делают.

Увы, матушка не смогла прибыть на свадьбу. Погода, урожай, враги, что-то ещё. И, наверное, просто боязнь покинуть замок, который она не покидала уже лет пятнадцать. Правда, когда она говорила с Мадлен по магической связи накануне венчания, то – со слезами на глазах пожелала ей счастья и высказала надежду, что новый супруг, которого Мадлен нашла сама, окажется лучше того, которого когда-то нашли они с отцом. Мадлен заверила её, что так и есть, а про себя подумала – это несложно.

Да, в быту, в обычном человеческом быту Жиль был сущим ребёнком. Он никогда не задумывался о том, что растёт в поле, чем кормить овец, почему несутся куры и кто мелет муку. Его предел – это найти ночлег и еду в незнакомом городе, и он сам об этом честно сказал. И попросил Мадлен, если что-то нужно, чтобы он сделал – говорить о том прямо и недвусмысленно.

Зато он умеет выживать в диком лесу и в пустыне. Мадлен думала, что посмотрела бы на пустыню – но только посмотреть и только с ним вместе, никак иначе. И… когда-нибудь потом, пока других дел хватает.

Сначала они спешно готовились к свадьбе. Они, да. Конечно. Она. Спасибо за помощь её высочеству Катрин – она явилась на улицу Багряной Розы на следующий же день после того, как Жиль представил Мадлен ко двору, и спросила: а что у вас, дорогая Мадлен, с платьем для венчания? И не только для венчания?

В итоге за ту неделю, что у неё была, Мадлен с помощью принцессы обрела два парадных платья, в которых можно и ко двору, и к ним все необходимые предметы – сумочки, чепцы, пояса. Жакетта сказала, что утром в день венчания оденет и соберёт Мадлен сама – с помощью Одиль.

Тонкость была в том, что через день после Мадлен выходила замуж сама Жакетта, но – Мадлен посмеялась и сказала, что тоже умеет шнуровать платья и расчёсывать волосы.

Все три юных девы тоже получили возможность нарядиться в красивые платья. Они должны были присутствовать на церемонии и обещали вести себя, как подобает девам из приличной семьи. Тем более, что его величество вместе с разрешением на брак с Мадлен де Кресси для своего родича дозволил взять трёх дев де Кресси под свою опеку и дать им своё имя. Так что девы де Кресси тоже вскоре должны были стать девами де Роган. Кто бы мог подумать ещё пару месяцев назад!

Как и хотел Жиль, церемония была в Лимее. Вот там-то Мадлен и посмотрела на то, какими бывают замки принцев. Принц Анри с лёгкостью управлялся с огромными владениями, и он-то как раз знал всё и про поля, и про скотину, и даже, наверное, про лягушек в пруду. Лягушки оказались на месте, как Жиль и предсказывал. Ходили их послушать, посмотреть на красивейшее озеро и на розарий.

Церемонию провёл его преосвященство Лионель – он смеялся, что судьба у него такая, быть для родичей заступником перед богом и королём. И Мадлен де Кресси стала-таки Мадлен де Роган, а Жиль де Роган получил магически одарённую жену и трёх магически одарённых девиц в приёмные дочери.

На свадьбу приехали Жанно и Анжелика, и сестрёнка Мари с мужем. Другие родичи передавали поздравления и обещали как-нибудь заехать в гости. Ну, пусть.

Отдали замуж Жакетту – она прямо светилась от счастья, и Орельен – тоже. Пусть у них всё будет хорошо.

А потом ещё оказалось, что у Анжелики день рождения, и она очень просит приехать по этому поводу к ним в гости. В гости в данном случае означало – в Фаро, и Мадлен сначала даже не поверила, как это – возьмём и отправимся? А муж сказал – именно так. И одни, без юных дев – потому что, Мадлен, я буду рад побыть хотя бы пару дней с вами и только с вами.

Вот оно, новое родство – на три дня в Фаро, а там – гулять, спать, есть диковинные кушанья, которые предлагала её милость великая герцогиня, и которые с восторгом ела Анжелика, и утверждала, что ничего лучше просто быть не может. И… просто быть. Самой собой, и – женой невероятного мужа.

Да что там, Мадлен поняла, что ей нравится! Нравится быть женой этого мужчины, просыпаться рядом с ним, засыпать – тоже рядом, слушать его, касаться его, что-то делать для него. И – никто в её жизни не смотрел на неё так, как он, не говорил с ней так, как он, не слушал её так, как он, не касался её так, как умел это делать он.

Да-да, он не только говорил сам, он ещё и слушал. И слышал. И это было замечательно.

А всё остальное они как-нибудь решат.

Жакетта с мужем оставались в Фаро – учиться. Она уже сдала экзамены какой-то невероятно строгой и требовательной, но очень знающей и умелой преподавательнице. Орельен тоже сдавал какие-то экзамены в одну из местных магических школ, а Анжелика и вовсе изучала боевую магию. Мадлен же подумала, что, наверное, её саму чему-то научит Жиль. А если не научит – так она теперь знает, где спросить. А девочки будут ходить на занятия к господину де Мюи, домашнему магу Вьевиллей, все три, это решено. Пока они маленькие. А дальше – поглядим.

Сестрёнка Мари, очень удивлённая новым браком Мадлен и восхищённая новыми родичами, спрашивала – не боится ли она? Ведь это – совсем другая жизнь?

Нет, Мадлен поняла, что не боится. Другая жизнь – это вообще хорошо, а если что-то пойдёт не так – они будут справляться. Вместе.

И вместе у них всё получится.