Долгожданный развод

— Нолан! Нолан, проснись! — прорезался сквозь сон знакомый голос Юни, и мужчина тихо застонал, нехотя приоткрыл глаза и снова закрыл их, ослеплённый ярким солнечным светом. Вчера он лёг в постель уже после полуночи, а потому сегодня просыпаться рано точно не планировал. Но, оказывается, у его личного оракула на сегодняшнее утро совсем другие планы. Глава управления прекрасно помнил, как несколько дней назад зеленоглазка точно также разбудила его рассказом об очередной пленнице в подземелье маньяка. Но сейчас маньяк за решёткой…

— Юни… — пробормотал Нолан и с трудом сел на постели, лицо руками потёр, стараясь поскорее проснуться — Что случилось? Ты снова что-то увидела?

— Мама… — шепнула она в ответ — Арэм… он убил её.

Мужчина потряс головой, на сидящую на краешке кровати девушку пристальнее посмотрел. Растерянная, расстроенная, руки слегка подрагивают, и глаза на мокром месте. Ещё пара секунд ушла на то, чтобы окончательно проснуться и вспомнить, кто такой Арэм. Ах, да… братец.

— Арэм Квон убил свою мать? Вашу мать? — отрывисто уточнил Нолан. Юни порывисто закивала, тихо всхлипнула.

— Да, убил. Я видела — снова всхлипнула — Он пришёл к ней домой, просил денег, она не дала. Он толкнул её… Она упала… и ударилась головой о край стола… и больше уже не встала. А Арэм обошёл весь дом, нашёл небольшой мешочек с деньгами и ушёл. Возле дома в тот момент людей не было, никто, кроме меня не видел, как он приходил и уходил.

— Ясно — вздохнул мужчина и снова потёр лицо руками — Ты увидела это всё во сне?

— Да — подтвердила Юни и тихо добавила — Я не знаю, что дальше делать. Я никогда не думала о ней, как о матери, но сейчас, когда её больше нет… я не знаю, как быть дальше. Да, Идзи Квон была далеко не самой лучшей матерью, но смерти от руки своего собственного сына она точно не заслуживала.

С последним утверждением Юни Нолан вполне мог бы поспорить: все прошедшие годы Идзи Квон потакала своему сыночку, прощала ему все неблаговидные поступки, помогала решать его проблемы, при этом обделяя родных дочерей и обрекая их на такую же ужасную тяжелую жизнь, как и у неё. Арэм Квон вырос именно таким именно благодаря усилиям собственной матери. И ничего удивительного в том, что в итоге он её и убил, для Нолана не было. Но говорить всё это Юни мужчина благоразумно не стал. Он одеяло в сторону откинул, поднялся.

— Зато я знаю, что делать. Быстро переодеваемся, завтракаем… и отправляемся на остров синих огней, в дом Идзи Квон — скомандовал он — Во-первых, нужно убедиться в том, что она действительно мертва. Вдруг, она просто без сознания, и у нас ещё есть шанс её спасти. А во-вторых, надо заехать в отделение, которое занимается расследованием дела об ограблении твоего дома, сказать, что сегодня утром Арэм Квон, которого они пока так и не смогли поймать, был в доме своей матери.

Спорить Юни не стала, согласно покивала и убежала в свою спальню, переодеваться.

На острове Тио Нолан и Юни оказались уже ближе к полудню. Притом, трое сотрудников отделения защиты населения, куда они заехали по пути на остров, также изъявили желание в дом Идзи Квон наведаться.

— Арэм Квон, судя по характеристике, что дал ему задержанный господин Илан, не так уж и глуп — пояснили они — А значит, есть вероятность, что после убийства матери он не просто сбежит, а постарается обставить всё так, будто это не он убийца. То есть вернётся на место преступления и будет старательно делать вид, что он только что вернулся домой после длительного отсутствия и понятия не имеет, кто убил его мать. Ну а мы как раз дождёмся его возвращения… и сразу же арестуем.

Нолан идею одобрил.

— Только вряд ли Арэм вернётся в дом матери в ближайшие часы — произнёс задумчиво — Возможно, что объявится он только завтра, или послезавтра.

— У тебя сегодня, наверняка, столько дел было запланировано — сказала Юни немного виновато — Ты с губернатором поговорить хотел. А я со своими видениями вечно подкидываю тебе лишние проблемы.

— На то ты и оракул, чтобы рассказывать другим о своих видениях — ответил ей Нолан — Если хочешь, можем пробыть в доме Идзи Квон сегодня до самого вечера. Возможно, даже дождёмся возвращения и ареста Арэма.

И Юни в ответ благодарно кивнула.

Дверь домика Идзи Квон была закрыта. Изнутри ни звука. А вокруг по улице уже ходит народ, с любопытством на гостей острова посматривает. Одна местная дамочка даже ручкой Юни помахала и попытала что-то сказать, но девушка-оракул ту словно и не заметила, застывшим взглядом на закрытую дверь смотрела и нервно теребила подол своего платья.

Первыми в дом зашли следователи, за ними Нолан и Юни. Девушка указала направление и вскоре все пятеро оказались в крохотном помещении кухни, в центре которого на полу неподвижно лежало тело Идзи Квон. Глаза женщины были открыты и смотрели в пустоту прямо перед собой, а вокруг её головы кровь, целая лужа крови.

Юни сдавлено пискнула и резко отвернулась.

— Всё так, как я видела во сне — сказала она — Но в реальности всё это видеть ещё ужаснее.

Нолан успокаивающе положил ладонь на плечо девушки, а один из следователей склонился над телом и полминуты спустя уверенно произнёс:

— Мертва.

Впрочем, сейчас в этом сомнений уже ни у кого не было.

Следователи на кухне остались, заполняли положенные в таких случаях бумаги, а заодно готовились к возвращению преступника на место преступления. А Юни отправилась бродить по дому, все немногочисленные комнатки обошла, где-то останавливалась и просто по сторонам смотрела, где-то прикасалась к каким-то вещицам или просто к стенам, дверным косякам. Нолан молчаливо следовал за ней, тихо наблюдая и не вмешиваясь, ни о чём не спрашивая. Понимал, что вот так, молча, без единого слова, Юни прощается с этим домом… и с Идзи Квон. Раньше зеленоглазка приходила сюда из-за сестёр и совсем немножко из-за матери, теперь сёстры в загородной школе, матери больше нет. И смысла приходить сюда больше нет тоже.

Юни не особо на это надеялась, но вечером Арэм, и правда, надумал вернуться в дом матери.

К этому времени следователи уже успели составить все необходимые протоколы, даже ближайших соседей опросили, и, как оказалось, кое-кто из соседей всё же видел из окна своего дома, как этим утром Арэм Квон вошёл в дом Идзи и как вышел из него несколько минут спустя.

Тело женщины тоже уже успели вынести. И похоронить, как положено, на ближайшем кладбище. Хотя следователи этим фактом были несколько недовольны.

— Слухи о том, что его мать уже похоронить успели, могут дойти до преступника. И тогда он точно в этот дом не вернётся — говорили они — Мы и так рисковали, когда решились соседей опросить.

— И что вы предлагаете? — возразила Юни — Оставить тело лежать здесь ещё на день, два или даже больше? А если Арэм и вовсе не придёт, тело так и будет лежать здесь вечность? Ну уж нет! Даже такие люди, как Идзи Квон этого не заслуживают! — и присутствующим пришлось смириться.

Знакомая фигура Арэма появилась в конце улице, когда над островом уже сгустились сумерки. Во всех соседних домах уже горели огоньки, только окна дома Идзи Квон оставались тёмными. Похоже, о том, что его мать уже похоронена, преступник ни от кого услышать не успел. А, может, и успел, но не понял, что ему говорят, из-за своего не совсем трезвого состояния. То, что Арэм сильно пьян, можно было даже с расстояния заметить: мужчина сильно шатался и неловко руками размахивал.

Пошатываясь, он подошёл к двери, пошатываясь открыл дверь и прошёл внутрь. Кое-как отыскал в маленькой тёмной прихожей свечу и с трудом её зажёг. Всё также пошатываясь, отправился на кухню… и озадаченно замер.

— Что ещё за дьявол? — пробормотал бессвязно, пустой пол кухни разглядывая. И нервно вздрогнул, услышав за спиной шаги и незнакомый строгий голос.

— Арэм Квон, как я понимаю? А мы уже думали, что ты не явишься…

— Чего? Вы кто ещё такие? — возмутился тот в ответ и резко развернулся на голос, при этом снова слегка покачнулся.

В помещении зажглись парочка свечей, и сыночек убитой хозяйки дома увидел троих незнакомых мужчин в строгих камзолах.

— Мы следователи — последовал короткий ответ. Один из троицы выступил вперёд — Арэм Квон, ты обвиняешься в убийстве своей матери, Идзи Квон. А также в ограблении и незаконном проникновении в дом госпожи Юни Хонг.

— Я ничего подобного не делал! — язык у братца всё ещё немного заплетался, но звучал уже намного увереннее, словно увидев в доме следователей, он сразу же наполовину протрезвел. Арэм нервно покосился в сторону выхода, явно прикидывая в голове, как бы сбежать. Но если от одного следователя ещё можно было попытаться убежать, то от троих — точно нет…

— Зря ты отпираешься — служитель закона укоризненно языком поцокал — Господин Илан, тот, что пробрался в дом госпожи Юни вместе с тобой, полностью признал свою вину и рассказал о произошедшем во всех подробностях. Также он рассказал нам, что изделия из золота и деньги из дома забрал именно ты, тогда как его только записи отца интересовали. А что касается убийства Идзи Евон… есть свидетели, которые видели всё, что здесь произошло.

— Какие ещё свидетели⁈ — Арэм голос повысил — Когда я утром из дома выходил, на улице не было никого!

Следователи довольно переглянулись: хорошо, когда задержанный такой разговорчивый попадается, одной необдуманной фразой почти признал свою вину.

— На улице никого и не было — прозвучало пояснение — Ваши соседи видели вас из окон своих домов. Но у того момента, когда вы толкнули свою мать, а она ударилась головой, свидетель тоже был.

— Да никто не мог этого видеть! — упрямо повторил Арэм, всё ещё не понимая, что его слова звучат почти как признание.

— Видела я — в маленькой кухне прозвучал ещё один голос и в дверной проём вошла Юни, на братца посмотрела со смесью ненависти и брезгливости. Следом за девушкой вошёл Нолан.

— Ты? Ты что здесь делаешь? — первое, что произнёс Арэм, завидев младшую сестру. Потом нервно покосился на сопровождающего её светловолосого мужчину, скривился недовольно, явно припоминая свою предыдущую встречу с этим мужчиной.

— Сначала ты бегал по кухне — принялась рассказывать Юни — Открывал ящички, что-то искал. Потом остановился вот здесь — указала на место на полу — А мама стояла вот тут. Потом она подошла к тебе, обнять хотела — посмотрела на Арэма — А ты её толкнул, сильно толкнул. Она упала, ударилась головой вот об этот угол — болезненно улыбнулась — Ты даже не попытался хоть как-то ей помочь, не раскаялся в том, что совершил. Убедившись, что она мертва, ты обыскал весь дом, нашёл деньги… И просто ушёл.

— Откуда ты знаешь? Тебя же здесь не было! — произнёс братец растерянно — Я же все комнаты обошёл, но тебя нигде не было. Как ты могла увидеть, если тебя здесь не было?

— Оракулам не нужно находиться в непосредственной близости от тех или иных событий, чтобы их увидеть — пояснил один из следователей и на своего главу посмотрел — Господин Нолан, что прикажете с ним делать?

— Поместите его на ночь в камеру. К утру он, надеюсь, протрезвеет, тогда его и допросите, как положено. С учётом того, что он, фактически, уже во всём сознался, затягивать дело не стоит. Будем верить, что судья вынесет ему приговор уже на этой неделе.

Следователи связали задержанному руки за спиной. А тот этого словно и не почувствовал, всё на сестрицу свою недоверчиво поглядывал.

— Оракул? Так ты оракул? — переспросил он, а потом головой понятливо покивал — Я-то думал, что этот господин… — кивок в сторону Нолана — Так с тобой носится, просто потому что ты его по ночам очень хорошо ублажаешь. А ты, оказывается, оракул?

Комментировать последние высказывания задержанного никто не стал. А следователи и вовсе сделали вид, что ничего не услышали, ещё раз повторили Арэму, в чём он обвиняется и поспешно вывели его из дома.

Домой Юни и Нолан вернулись уже затемно. Оба чувствовали себя измотанными и уставшими. Хотя, своё состояние Юни могла бы описать не как усталость, а, скорее, как какую-то оглушённость: за всю обратную дорогу она ни слова не проронила, пребывая в своих мыслях, а когда Нолан пытался с ней заговорить, спрашивал, как она себя чувствует, отвечала не сразу и невпопад, и в итоге мужчина замолчал, тоже с задумчивым видом в окно уставившись.

Девушка должна была признать, что из-за смерти Идзи Квон она испытывала чувство вины. Не сильное и выматывающее, нет. Тихое и приглушённое. Сегодня Юни увидела, как её брат убил их мать, но ощущения глубокого горя и тяжёлой потери, которые она должна была бы испытывать, не ощущала: внутри были лишь жалось и сожаление. Оттого она и винила себя, мысленно называя саму себя чёрствой и бессердечной.

Да, смерть господина Вейжа девушка переживала куда тяжелее, чем смерть матери.

По дороге домой экипаж, в котором сидели Юни и Нолан, как раз проехал мимо улицы, где находился дом, полученный от господина Вейжа в наследство. И уже когда знакомая улица осталась позади, Юни с запозданием сообразила, что надо было попросить остановить экипаж. Она бы вышла и в свой дом вернулась. А что? Все те, кто желал ей зла, теперь сидят за решёткой. Бояться больше некого. Правда, Нолан возможность её возвращения в свой дом никак не упоминал, но, может быть, только пока не упоминал… И не будет же он настаивать на её дальнейшем постоянном проживании в его доме? Или будет?

Лёжа в тёплой постели после тяжёлого, насыщенного безрадостными событиями дня, Юни всё никак не могла уснуть, смотрела в тёмный потолок и вспоминала Идзи Квон. В прошлой жизни девушки была хорошо известна фраза: «о мёртвых либо хорошо, либо ничего». Вот она и пыталась вспомнить об Идзи хоть что-то хорошее. Но, как назло, ничего, что можно было бы счесть «хорошим», не вспоминалось. Иногда не пила? Иногда вспоминала, что у неё есть дети, которых надо кормить, поить и одевать? Иногда не кричала на дочек, не обзывала их нехорошими словами, а искренне улыбалась им? Вряд ли всё это характеризует Идзи Квон, как «хорошего» человека.

Юни вздохнула и перевернулась на бок. А мысли её вернулись к мужчине, в доме которого она живёт вот уже несколько дней подряд.

«Нолан так о приличиях переживает — раздумывала она — О моей репутации думает больше, чем я сама. Странно, что теперь, когда Арэма тоже арестовали, Нолан сам не предложил мне скорее назад, в мой дом переехать. Интересно, будет ли он меня навещать, когда я отсюда уеду? И если будет, то как часто? — девушка тяжело вздохнула и болезненно поморщилась — Судя по тому, что даже в своём доме он всё о приличиях толкует и старается держаться от моей спальни как можно дальше, складывается впечатление, что он и вовсе желает прекратить наши близкие отношения. Конечно, в нём иногда проскальзывает что-то, похожее на ревность. Но, возможно, мне это только кажется. И, кроме того, ревность… это ведь не любовь» — последние мысли Юни совсем не понравились, и она решительно прогнала их прочь. Снова повернулась на спину и глаза закрыла.

Утром следующего дня девушка проснулась от звука чьих-то тихих шагов рядом с собой, приоткрыла глаза. Прищурилась от яркого света и лицо ладонью закрыла.

Как оказалось, по спальне ходила знакомая служанка. Заметив, что гостья хозяина уже не спит, та тихо охнула и ладони к щекам прижала.

— Ох, госпожа, простите меня, я никак не хотела вас разбудить — запричитала она, а потом на столик указала — Я просто письмо вам принесла.

— Письмо? — удивилась Юни и, отогнав от себя остатки сна, села на кровати — Какое ещё письмо? И оно точно для меня? Может быть, для хозяина?

— Точно для вас, госпожа — покивала служанка — Посыльный ваше имя назвал и велел передать вам как можно скорее — а потом уже тише, почти шёпотом, добавила — Письмо из суда.

С озадаченным видом Юни взяла письмо в руки, повертела. Но на конверте кроме того, что послание было отправлено из городского суда и предназначено госпоже Юни Хонг, больше ничего указано не было.

Девушка конверт развернула, вытащила послание, вчитываясь в написанные строгим почерком строки.

«Госпожа Юни Хонг — говорилось в письме — Уведомляем вас о том, что ваш законный муж, господин Джимиан Хонг, обвиняет вас в супружеской неверности и в том, что вы отказываетесь от брачных отношений с ним. А потому он желает расторгнуть ваш брак в ближайшее время. Если у вас есть, что сказать в своё оправдание, и вы желаете сохранить ваш брак с господином Джимианом Хонгом, то просим вас явиться завтра в здание городского суда ровно в полдень. Второй этаж, комната три».

— Если я желаю сохранить брак — хмыкнула Юни, вновь убирая письмо в конверт — А если я не желаю сохранять брак с Джимианом?

Несколько минут спустя, одевшись и причесавшись, девушка спустилась на первый этаж, в столовую. И совсем не удивилась, увидев за столом Нолана: он всегда завтракал в это время.

Мужчина уже привычно улыбнулся своей зеленоглазой гостье, тепло и ласково, привычно помог ей за столом устроиться. И первым делом задал уже ставший привычным вопрос: «Надеюсь, этой ночью кошмары тебя не мучили?»

— Сегодня — нет — улыбнулась Юни в ответ.

— Слава Богам — вздохнул Нолан, усаживаясь на свой стул — На сегодня у меня запланировано множество дел, в том числе приватный разговор с господином губернатором. Поэтому не хотелось бы и сегодня заниматься расследованием какого-нибудь очередного увиденного тобой преступления.

— Сегодня никаких снов и никаких преступлений — подтвердила Юни, а потом доставленное утром письмо на стол положила и ближе к хозяину дома его придвинула — Зато сегодня мне пришло вот это.

Нолан взял конверт в руки, слегка нахмурившись, развернул. Быстро глазами по строчкам пробежался.

— Наконец-то — довольно произнёс он — Я уж было начал подозревать, что Джимиан насчёт развода передумал — мужчина вроде бы шутил, но в его «шутке» прозвучало искреннее волнение.

— Там написано, что если я хочу сохранить брак, то должна явиться завтра в суд — не сдержавшись, произнесла Юни и выдержала короткую паузу, наблюдая, каким настороженно-недовольным взглядом одарил её Нолан. И когда он уже собирался что-то сказать, продолжила — Но если я не хочу сохранять брак, мне туда идти не обязательно?

Мужчина тут же расслабленно улыбнулся.

— В принципе, ты можешь и не идти — ответил он — Но тогда развод затянется ещё на неделю минимум. А если ты придёшь в суд и тоже скажешь, что хочешь развестись, то вы с Джимианом можете перестать быть мужем и женой уже завтра — плечами пожал и добавил — Если ты хочешь, я могу сходить завтра в суд вместе с тобой.

«Для того, чтобы убедиться, что я, действительно пожелаю расторжения брака, а не начну кричать, что хочу женой Джимиана остаться?» — захотелось сказать Юни, но она благоразумно промолчала. Согласно кивнула.

* * *

Со своим фиктивным мужем, Джимианом Хонгом, девушка столкнулась у самого входа в здание суда.

На суд господин Хонг явился, конечно же, не один, а в сопровождении двух своих уважаемых родственниц: госпожи Наяни Хонг и госпожи Джанди Мун. На Юни сестра и мать Джимиана едва посмотрели. А вот господину Нолану Лиму, что стоял за спиной почти уже бывшей невестки, угодливо заулыбались.

— Как же я хочу, чтобы весь этот фарс с женитьбой поскорее закончился — с видом великомученицы молвила Наяни Хонг, красноречиво глянув на Юни. Джимиан на матушку тихо шикнул, и все вместе двинулись внутрь здания.

Третья комната второго этажа представляла из себя небольшое помещение с массивным круглым столом посередине.

Пока ещё мужа и жену в третьей комнате уже ждали. Во главе стола восседал седовласый мужчина в строгом тёмно-синем камзоле, застёгнутом на все пуговицы. Вероятно, это и был тот самый судья, который должен был освободить Юни и Джимиана от оков нежелательного брака. По обе стороны от судьи сидели ещё двое незнакомцев в таких же строгих камзолах и с сосредоточенным видом что-то записывали.

Седовласый тянуть не стал, сразу же велел вошедшим рассаживаться по местам. И как-то так само получилось, что Джимиани с сестрой и матерью уселись по одну сторону стола, а Юни и Нолан по другую. Судья обвёл присутствующих проницательным взглядом, задумчиво почесал свой идеально выбритый подбородок. Едва заметно хмыкнул, посмотрев на сидящего рядом с Юни Нолана, но тут же принял серьёзный вид.

— Итак, господин Джимиан Хонг — начал судья — Вы пришли в суд с пожеланием расторгнуть свой брак с госпожой Юни Хонг, верно?

— С госпожой? — не сдержавшись, фыркнула Наяни Хонг, но судья женщину тут же одёрнул.

— Госпожа Наяни, я задал свой вопрос не вам, а вашему сыну, господину Джимиану Хонгу — произнёс он чопорно — А если вы будете продолжать вмешиваться в мои разговоры, я буду вынужден просить вас покинуть помещение.

Наяни Хонг возмущённо ахнула, получив выговор от судьи, но от каких-либо дальнейших комментариев воздержалась. А её полный злобы и недовольства взгляд она, почему-то, адресовала не седовласому мужчине в строгом камзоле, а своей пока ещё невестке Юни.

— Господин Джимиан — повторил свой вопрос судья — Так вы, действительно, желаете расторгнуть свой брак с госпожой Юни?

— Да, я, правда, желаю, поскорее расторгнуть этот брак — уверенно ответил господин Хонг.

Седовласый кивнул и тут же задал новый вопрос.

— А по какой причине вы желаете развестись со своей женой? Позвольте вам напомнить, что основания для развода должны быть очень серьёзными.

— Господин судья, я ведь уже говорил, почему я хочу развестись — в голосе Джимиана прибавилось нетерпения и возмущения — И, думаю, все здесь присутствующие прекрасно осведомлены, что причина, по которой я хочу развестись, очень серьёзна.

— Так назовите эту причину ещё раз — последовал невозмутимый ответ судьи — Я уже столько лет нахожусь на своей должности, многое повидал. Знаете, лет десять назад на вашем месте сидел мужчина, который поссорился с женой из-за того, что она слишком много любила тратить на наряды. А после ссоры он решил оговорить свою жену и потребовал развода. Кто знает, может быть, вы тоже поссорились с госпожой Юни из-за какой-то мелочи и в порыве злости решили её оговорить?

— Какие тут могут быть оговоры, господин судья? — Джимиан Хонг даже на ноги подскочил — Моя жена мне изменяет! И это чистая правда!

— У вас есть доказательства её измены? — очередной вопрос, заданный спокойным голосом.

— Да все вокруг уже знают, что она мне изменяет! — на своих родственниц кивнул — Матушку мою спросите, сестру!

— Боюсь, слов ваших ближайших родственников будет недостаточно — вставил своё слово один из помощников судьи — Ведь вы могли их подговорить.

— Тогда спросите слуг! Все, кто служит в моём доме, своими глазами видели, как моя жена уходила из дома рано утром, никому не сказав, куда, и возвращалась поздно ночью! Иногда и вовсе ночевать не приходила! — Джимиан перевёл дыхание, на жёнушку, сидящую за столом с невозмутимым видом, посмотрел — А потом и вовсе переехала жить в дом другого мужчины! Мужчины — не родственника! И живёт у него по сей день. И это не только я, мои родственники и мои слуги подтвердить могут. Об этом уже весь город знает! — произнося последнюю фразу, Джимиан заметно поморщился.

А судья покивал с умным видом и на этот раз повернулся к Юни.

— Госпожа Юни Хонг, вы желаете как-то опровергнуть слова своего мужа? Или же, может быть, вы поясните, как так вышло, что вы в доме постороннего вам мужчины оказались?

Девушка отвечать не спешила. На своём стуле выпрямилась, плечи расправила, медленно посмотрела на мужа, потом на свекровь и золовку. И, наконец, произнесла:

— Я не собираюсь опровергать слова своего мужа, господин судья. И пояснять что-то я тоже не собираюсь. Я также, как и Джимиан, желаю поскорее расторгнуть этот брак.

В помещении воцарилась оглушающая тишина. Помощники судьи оторвались от своих записей и теперь поглядывали на девушку озадаченно. Сам судья одарил Нолана очередной едва заметной ехидной усмешкой. А Джимиан и его матушка почти синхронно откинулись на спинки своих стульев и на седовласого глянули с таким видом, мол, смотрите, эта бесстыдница даже не пытается ничего отрицать.

Впрочем, саму Юни никакие осуждающие взгляды ничуть не волновали. И прикосновение руки Нолана, когда он в порыве поддержать и подбодрить сжал под столом её ладонь, девушке было, конечно же, очень приятно, но особого смысла в этом жесте не было.

— Я тоже желаю развестись со своим мужем — твёрдо повторила Юни — Что мне нужно сказать и где мне следует поставить подпись, чтобы нам развод оформили как можно скорее?

— Первый раз у нас такое — растерянно пробормотал помощник судьи, сидящий справа.

— Госпожа Юни — с прежним озадаченным недоумением спросил помощник, сидящий слева — Неужели и вы, действительно, желаете развода также сильно, как и ваш муж? Но ведь тогда весь город узнает о вашем непристойном поведении. А господину Джимиану ещё долго предстоит терпеть насмешки со стороны всех его знакомых. Но насмешки это не так страшно… Вам, госпожа Юни, после развода и вовсе придётся превратиться в затворницу. Ведь высшее общество уже никогда не примет вас назад.

— Это мы ещё посмотрим — тихо пробормотал сидящий рядом Нолан, но кроме Юни его слова никто не услышал.

А сама девушка на слова помощника судьи лишь безмятежно улыбнулась.

— Я никогда и не была частью высшего общества — безразлично плечами пожала — Поэтому меня совершенно не заботит, что подумают обо мне люди, с которыми я даже толком не знакома — и свой прежний вопрос повторила — Так что мне нужно сделать, чтобы поскорее развод получить?

На слова Юни о том, что её не волнует мнение о ней представителей высшего общества, Нолан что-то неразборчиво буркнул. Переспрашивать девушка не стала. Её ведь, и правда, не заботило, что о ней будут говорить все те напыщенные и высокомерные личности, с которыми ей довелось столкнуться на приёме у губернатора. С чувством лёгкого предвкушения она уже представляла себе спокойную жизнь в своём доме на улице Береговой: бегать на остров ей теперь незачем, с сестрицами можно чаще видеться и даже иногда забирать их к себе на выходные, с деньгами тоже всё выровнялось, ведь заказы на лекарство никуда не делись, а когда она научится управлять своими видениями, ей ещё и государство хорошее пособие выплачивать начнёт. Лишь в отношениях с сидящим рядом светловолосым красавчиком было много неопределённостей, но и с ними она со временем разберётся.

— Да, первый раз у нас такое — повторил судья фразу своего помощника. После чего по очереди задал Юни и Джимиану несколько вопросов, а получив ответы, вздохнул и громко объявил — Что же, супружеская измена, которую госпожа Юни и не отрицает, доказанное раздельное проживание супругов… всё это является достаточным основанием для расторжения брака. А учитывая тот факт, что ни один из супругов сохранять брак не желает, думаю, мы можем значительно ускорить процесс расторжения брака — седовласый поднялся на ноги, поочерёдно посмотрел сначала на Джимиана, затем на Юни — Документы, подтверждающие, что вы больше не являетесь мужем и женой, вы получите через несколько минут — и спокойно направился к выходу.

По пути притормозил возле Нолана, слегка нагнулся.

— Ну что, дорогой мой племянник — шепнул тихо, что услышали только Нолан и сидящая рядом Юни — Всё, как ты и просил. Теперь за тобой должок — после чего покинул помещение, даже не обернувшись.

Документы, подтверждающие расторжение брака между Джимианом Хонгом и теперь уже Юни Квон, а не Юни Хонг, и правда, принесли через несколько минут. В двух экземплярах, отдельно для бывшего мужа и отдельно для бывшей жены.

Наяни Хонг и её дочка Джанди первыми на ноги поднялись, сообщили Джимиану, что ждут его в экипаже, коротко кивнули на прощание Нолану, при этом на Юни даже не посмотрели, и покинули помещение. А сам Джимиан ещё раз пробежался взглядом по своей части документов, при этом прикасался к ним еле-еле, словно от его прикосновений бумаги могли рассыпаться, разулыбался довольно, вслух перечитывая фразу «брак расторгнут». Тоже поднялся на ноги и к двери бросился. Но у выхода замешкался, остановился и обернулся.

— Спасибо вам — произнёс он совершенно искренне, глядя на Нолана и Юни — Я не знаю, что бы я без вас делал. А сейчас… сейчас я чувствую себя самым счастливым человеком на свете.

— Ну конечно — съязвил глава управления — Всё, как ты и хотел. И наследство деда при тебе осталось, и ты сам остался свободным, не обременённым брачными узами человеком.

— Даже не верится, что у меня тогда хватило глупости ввязаться в подобную авантюру — сокрушённо вздохнул Джимиан.

— Надеюсь, из всей этой истории ты извлёк нужный урок — произнёс Нолан.

— Извлёк, ещё как — кивнул Джимиан, поморщившись.

— Я верю, что следующий твой брак будет только по большой любви — от души пожелала Юни своему уже бывшему мужу. Тот снова улыбнулся, загадочно и немного застенчиво, ещё раз сказал «спасибо» и, как его мать и сестра прежде, покинул помещение.

Выходя из здания суда, Юни вдруг поймала себя на том, что видит вокруг очень много знакомых лиц. В коридорах, в вестибюле, у парадного входа… Ну точно, и эту дамочку с высокой причёской, и того мужчину в тёмно-красном костюме, и вон ту девушку в светло-жёлтом, всех этих людей Юни уже видела… на губернаторском приёме! И сейчас все эти люди в одно и то же время зачем-то явились в суд! Хотя, понятно, зачем. Народ жаждет узнать подробности развода господина Джимиана Хонга и его никому ранее неизвестной и непонятно откуда взявшейся жены. Окружающие даже не думали скрывать своё любопытство, беззастенчиво на Юни поглядывали, рассматривая её, словно неведомую зверушку, и тихо шептались между собой, когда она проходила мимо.

Нолану такое излишнее любопытство, направленное на его оракула, совершенно не нравилось, он недовольно на окружающих поглядывал, Юни под руку подхватил, стараясь держаться к ней как можно ближе.

— Пойдём к экипажу — участливо шепнул он, наклонившись — Отвезу тебя поскорее домой.

Юни кивнула и покорно двинулась за мужчиной следом. Но каково же было их удивление, когда возле экипажа они заметили знакомую фигуру господина губернатора. Хеджим Морейм стоял неподвижно возле дверцы, и невозмутимо на приближающуюся парочку поглядывал.

— Приветствую вас — первым поздоровался неожиданный собеседник — Господин Нолан, госпожа Юни.

— Рада видеть вас, господин Хеджим — вежливо пробормотала в ответ девушка — Вот только вряд ли после сегодняшнего дня меня следует и дальше именовать госпожой.

— О, думаю, это незначительное недоразумение совсем скоро разрешится — с лёгкой насмешкой в голосе ответил губернатор и многозначительно на Нолана кивнул.

— Господин Хеджим — тут же вмешался глава управления — Не хочу сказать, что не рад вас видеть, но всё же… что вы здесь делаете? Мне казалось, что все вопросы мы с вами обсудили ещё вчера.

— Я здесь совершенно по другому поводу — пожал плечами губернатор.

— И по какому же? — Нолан вопросительно приподнял одну бровь — Уж не хотите ли вы сказать, что именно сегодня у вас обнаружилось какое-то очень важное дело в суде?

— Ну что вы, господин Нолан — последовал ответ — Мы ведь с вами уже договорились, что моя большая проблема в суде этого города решаться не будет, а переедет в какой-нибудь другой город, подальше отсюда. Но вчера вечером слуги принесли мне невероятную новость: один из богатейших господ города разводиться надумал. Сами понимаете, не каждый день в нашем городе разводы происходят, тем более в семьях представителей высшего общества. А уж когда я узнал имя желающего развестись мужа, а потом и имя его жены… Очень уж мне захотелось своими глазами увидеть, куда же отправится новый оракул нашего славного королевства, едва освободившись от брака с богатым господином.

— Ну и как, вы удовлетворили своё любопытство? — сухо прокомментировал Нолан Лим.

— Вполне — милостливо сообщил губернатор и к девушке повернулся, а в его улыбке, обращённой к ней, проскользнуло что-то, напоминающее одобрение — И должен признать, я был совсем не удивлён тому факту, что вы, госпожа Юни — слово «госпожа» он намеренно выделил — Сначала с лёгкостью согласились расторгнуть брак с одним господином, а уже в следующую минуту покинули здание суда под руку с другим, ещё более состоятельным и влиятельным господином — губернатор одарил обоих очередной ехидной улыбочкой, коротко попрощался и направился уже к своему экипажу.

А стоило экипажу губернатора, а потом и экипажу, в котором сидели Нолан и Юни, отъехать, шепотки вокруг загадочной персоны Юни зазвучали ещё сильнее.

* * *

Возвращаясь из суда, Джимиан Хонг чувствовал себя невероятно довольным и почти счастливым. Его даже любопытные, насмешливые и жалостливые взгляды тех, кто явился в суд за разводом понаблюдать, почти не трогали. Все эти сплетни и разговоры за спиной, что раньше виделись в глазах мужчины серьёзной проблемой, сейчас казались лишь временным неудобством… точно назойливый комар, вроде и не кусающий, но всю ночь летающий над самым ухом.

Да, в данный момент для полного счастья Джимиану не хватало только согласия милашки Линзи на брак с ним, но это ничего. Ведь сейчас у него есть документы, подтверждающие, что Юни ему больше не жена, что теперь он свободный мужчина… свободный мужчина, вновь готовый связать себя узами брака.

— Не понимаю, чему ты улыбаешься, сын мой — поджав губы, пробормотала сидящая напротив Наяни Хонг, сокрушённо головой покачала и к окну экипажа отвернулась — До сих пор не могу поверить, что ты в такую авантюру ввязался. Это же надо, сначала женился на какой-то безродной оборванке, а потом ещё и развёлся. Теперь весь город только об этом и будет толковать… целый год, а может, и того больше! Да всей нашей семье придётся целый год избегать приглашений на балы и приёмы! И всё из-за твоего необдуманного проступка.

— Вот-вот — поддакнула Джанди — Мы с моим дорогим Шианом в следующем месяце планировали поехать в гости в загородное поместье госпожи Эйлин. А теперь, видимо, придётся отменить этот визит — сестрица плечами передёрнула — Как представлю, что на нас там все пальцами показывать будут, мне даже нехорошо становится. Матушка, ты видела, сколько людей сегодня у суда собралось? Я не уверена, но мне кажется, что я даже экипаж самого губернатора видела.

— Да уж — вздохнула Наяни — Вот удружил ты нам, сыночек — на мгновение прикрыла глаза, словно пытаясь себя успокоить — Ну ничего, пройдёт время, весь этот скандал постепенно забудется, и мы заживём, как раньше. А уж когда ты снова женишься и теперь уже на подходящей девушке… — матушка мечтательно улыбнулась.

— Кстати, ты так и не назвал нам имя той, на ком жениться надумал — спохватилась Джанди — А ведь ты обещал сказать нам, кто она, когда получишь развод.

Настала очередь Джимиана тяжко вздыхать. О, он прекрасно понимал, что и на этот раз госпожа Наяни его выбор жены не одобрит. Но мужчина был к этому готов. И если в отношения матушки и Юни он старался лишний раз не вмешиваться, только определённую роль отыгрывал, то в случае с Линзи он знал наверняка, что не даст свою любимую в обиду. Даже собственной матери не даст в обиду! А если потребуется, и вовсе вместе со своей милашкой в другой дом переедет!

— Я говорил, что назову вам её имя, когда она даст своё согласие на брак со мной — медленно и по слогам повторил Джимиан свои слова — А не когда мы с Юни разведёмся.

Матушке и сестрице оставалось с этим смириться.

Вечером того же дня экипаж Джимиана Хонга подъезжал к знакомой улице. К улице, где находился небольшой цех по пошиву одежды. Место, где всё ещё работала Линзи.

Работала. Джимиану до сих пор было не по себе от мысли, что его любимой девушке приходится работать на столь тяжёлой физической работе. И он очень надеялся, что своё «да» Линзи скажет ему уже сегодня.

Мужчина велел кучеру «притормозить», а сам в окно экипажа уставился, ожидая. Через несколько минут у швейного цеха как раз должен был закончиться рабочий день. И действительно, совсем скоро из переулка вышла стайка женщин: видно, что все уставшие и измотанные многочасовой работой, одетые в самую простую рабочую одежду, с волосами, спрятанными под простенькие платки, но при этом отчего-то улыбающиеся, смеющиеся. И среди них она, Линзи. И она тоже чему-то улыбается.

Ещё пару минут женщины стояли на одном месте, о чём-то оживлённо переговариваясь, после чего отправились в разные стороны, по своим домам. И Линзи тоже, на прощание всем ручкой помахала и в сторону своего дома направилась.

— Трогай — скомандовал Джимиан кучеру. Экипаж медленно тронулся с места, покатился. И вскоре с девушкой поравнялся.

Нацепив на лицо радушную улыбку, Джимиан дверцу приоткрыл.

— Садись, красавица, до дома тебя подвезу.

Линзи шаг замедлила, остановилась, на бывшего покровителя посмотрела. Не улыбнулась, нет. Но в её взгляде больше не было прежней тоски и печали. Лишь спокойствие, безмятежность и, конечно же, усталость после тяжёлого дня. И, возможно, совсем немного радости. Это обнадёживало. Неужели, милашка Линзи, наконец, простила мужчине все его прежние глупости? Да, он очень на это надеялся.

Девушка по сторонам осмотрелась и только когда убедилась, что никто из посторонних на неё не смотрит, милостиво кивнула и в экипаж запрыгнула.

— Здравствуй, Джимиан — произнесла она, потом на мужчину, прищурившись, посмотрела — Чему ты так улыбаешься?

А улыбка Джимиана Хонга после этого вопроса ещё ярче засияла. С довольным видом он вытащил из кармана полученные в суде бумаги и протянул их Линзи.

— Что это? — спросила она, бумаги взяла в руки, а через секунду её глаза потрясённо-радостно расширились, когда она поняла, что это за бумаги такие — Так это же… это… — пролепетала она неразборчиво.

— С этого дня я абсолютно свободный неженатый человек — подтвердил мужчина — Но я очень-очень хочу жениться вновь — сделал короткую паузу, глубоко вздохнул, наклонился поближе к девушке и взял её за руку — Линзи… любимая моя… ты замуж за меня пойдёшь?

— Джимиан… — прошептала она — Ты серьёзно?

— Конечно, серьёзно — уверенно произнёс Джимиан Хонг и повторил — Так ты выйдешь за меня замуж? Теперь для этого нет никаких препятствий.

— Я… да! Да! Я выйду! — воскликнула радостно, но её счастливая улыбка тут же померкла — Твоя семья будет против, я знаю…

Ничего подобного Джимиан слышать не желал. Получив в ответ от любимой столь долгожданное «да», он пересел на сидение к девушке и крепко её обнял, наслаждаясь уже почти позабытым за дни разлуки ощущением близкого присутствия любимой. А осознавать, что она больше не отталкивает, не вырывается из объятий, было ещё приятнее, чем сами прикосновения.

— Не думай о моей семье — произнёс мужчина твёрдо — Я очень люблю тебя, Линзи. И хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной. Всё остальное неважно. А моя семья… — чуть отстранился и головой покачал — Моей семье придётся смириться. Но ты не переживай, в обиду им я тебя точно не дам.