Глава 19

В итоге на урок ясновидения мы опоздали, но все же пришли. Удача! Особенно учитывая, что после допроса в полиции я не рассчитывала осчастливить мэтра Фоула своим присутствием.

Цветное стекло оконных витражей рассекали лучи яркого послеполуденного солнца. В голове с трудом укладывалось, как одно несчастное утро могло вместить в себя столько событий: сдачу зачета, разговор с Райли, кражу на выставке, стычку с Хопером… Немудрено, что голова шла кругом. Впрочем, возможно, тому виной вонючие благовония, которыми мэтр Фоул щедро окуривал комнату для практических занятий. Его голос, полный блаженного спокойствия того, кто достиг нирваны, раздавался между рядами и подбадривал.

— Вглядитесь в шар получше, — мягко советовал мэтр Фоул. — Повсюду разлито знание о будущем. Все, что вам необходимо, — найти в себе решимость взглянуть в глаза правде. Отрешитесь от земных забот и…

Я мрачно фыркнула, продолжая тупо пялиться в шар. Ну да, отрешишься тут от проблем, когда то артефакты перед носом воруют, то фиктивный муж начинает вызывать недвусмысленный интерес. Признаться, даже сложно сходу сказать, что нервировало меня больше.

— Пусть ваш разум достигнет состояния, когда в голове не остается ни одной мысли, — продолжал мурлыкать мэтр Фоул. — Это поможет приоткрыть врата истины.

В памяти всплыла картина полуобнаженного Джонатана, отражавшегося в темном стекле окна, и я с досадой уставилась в стеклянный шар. Откроешь тут врата, ага.

Почему-то слово «врата» вызвало странную и совершенно неприличную цепочку ассоциаций с замочком и ключом. Щеки вспыхнули жаром, и я сдалась: ладно, ясновидение — точно не мое. Впрочем, с моим даром Проводника никто и не ждал от меня чего-то особенного.

— Ну как? — шепотом спросила я у сидевшего напротив Оуэна.

Мальчишка неопределенно передернул плечами, его взгляд приобрел пугающую отстраненность. За предыдущие занятия у мэтра Фоула я успела понять, что Оуэн, к собственному неудовольствию, весьма неплох в предсказании ближайших событий. Его видения были туманны, но сбывались достаточно часто. В прошлый раз он предсказал Орроу боль в груди, и тот пару дней стороной обходил тренировочное поле, боясь, что виной этой боли станет удар, а в итоге слег с воспалением легких. Кто бы мог подумать, верно?

— Я не уверен… — тихо, почти безразлично ответил Оуэн. Его голос во время транса всегда становился невыразительным. — Слишком темно…

— Так, позвольте. — К нам, обойдя Патрика, приблизился мэтр Фоул и с интересом всмотрелся в стеклянный шар. Видимо, не увидел ничего интересного, поэтому нацепил на нос дужки очков и снова разочарованно цокнул языком. — Ариана, будьте добры, помогите вашему другу. Кажется, он поймал видение, но ему не хватает опыта, чтобы расшифровать его.

Поймать видение — звучит как сленг наркоманов. Естественно, я не сказала об этом вслух, а лишь молча поднялась с коврика, на котором до этого сидела в позе лотоса, и встала за спиной Оуэна. Любопытные взгляды одногруппников обжигали, но я к ним уже привыкла. Сложнее было не замечать шепотков.

— Как думаешь, в итоге она выберет его?

— Вряд ли муж ей разрешит.

— Но Эйверли всегда говорил, что будет работать один.

— Кто знает, вдруг захочет с женой?

— А даже если нет, неужели отдаст ее в пару другому?

Я потрясла головой, стараясь сосредоточиться. Рассуждения о том, кому же достанется мой дар Проводника, я слышала все чаще. С одной стороны, на всех парах я неизменно выбирала Оуэна в качестве напарника, что, конечно, добавляло тому очков в глазах остальных. С другой — я все-таки девушка несвободная и, следуя логике местного общества, должна «достаться» мужу, но интереса с его стороны никто не замечал, что вызывало вопросы. В общем, сплетен для местных кумушек в штанах вполне хватало.

В ладони ткнулись уже знакомые потоки магии — легкие и теплые, как ласковый майский ветер, и, зажмурившись, я направила их Оуэну. Тот вздрогнул, будто от разряда тока. С его губ полились слова — быстро и почти неразборчиво.

— Я вижу девушку на алтаре… Нет, это камень. — Оуэн чуть сглатывал окончания, чего я прежде не замечала за ним. Да и голос вновь стал чужим. Я стояла за его спиной, поэтому не видела его глаз, но подозревала, что они потемнели и слепо смотрели прямо перед собой. — Точно, большой и холодный камень.

— Что еще ты видишь? — с напряжением поинтересовался мэтр Фоул.

Мне стало не по себе. Прежде Оуэн делился чем-то менее… драматичным.

— Пещера. Темно. Где-то капает вода. Она не одна.

— Кто?

— Девушка. Рядом с ней еще кто-то.

— Хорошо, что потом?

— Она кричит… Нет!

Оуэн дернулся, и от его движения стоявший на низком деревянном столике стеклянный шар покачнулся и сорвался вниз. С глухим ударом он соприкоснулся с полом, но не разбился (высота была не та) и, позвякивая, покатился дальше, пока не замер под ногой Патрика. Тот смущенно поднял его и протянул мэтру Фоулу.

— Что ты увидел? — В голосе преподавателя звучала непривычная тревога — ни следа того спокойствия, которое он обычно демонстрировал. — Говори!

Оуэн резко обернулся, и от выражения его побелевшего лица у меня бешено забилось сердце. Такой смеси ужаса, паники и решительности я давно не видела. Пару секунд, и трясущиеся губы мальчишки сложились в жесткую линию.

— Простите, — немного виновата сказал он и с вызовом вскинул глаза, — но видение было… неприличным. Не уверен, что я осмелюсь его пересказать, тем более в присутствии дамы.

Дама, то есть я, обиженно цокнула языком. Да я столько похабных анекдотов знаю (спасибо работе в мужской компании)! Поручику Ржевскому и не снилось!

— Вот как? — Мэтр Фоул расслабился. На его губах заиграла фирменная просветленная улыбка человека, познавшего дзен. — Ты не намекнешь, что случилось в той пещере?

За спиной раздались глухие мужские смешки. Я тоже невольно улыбнулась, но внутри меня будто бы сжалась стальная пружина. Глаза Оуэна смотрели прямо и честно, но что-то в его выражении лица смущало.

— Врожденное благородство не позволяет мне этого сделать, — тактично проговорил Оуэн.

Его уши горели алым, и, видимо, это заставило мэтра отступить. Вздохнув, он покачал головой:

— Что ж, давайте вернемся к практическому заданию. Кто-нибудь еще может похвастаться интересным видением?

Класс ответил молчанием.

— Жаль, очень жаль. Рин Оуэн, знаю, еще рано думать о распределении, но я бы настоятельно советовал вам обратить внимание на факультет прогнозирования.

Оуэн поморщился, и я не удержалась от кривой усмешки. Мальчишка так мечтал о боевой магии, но по иронии судьбы дар ему достался совсем другой. Пожалуй, я бы даже пошутила на эту тему, но боюсь задеть его гордость.

И все же… Неужели он правда увидел любовную парочку, которая искала уединенное место? Или дело все-таки в чем-то другом?

* * *

— Ноги у тебя неплохие, а вот руки откровенно слабые, — с неодобрением резюмировал Майкл и, пройдясь оценивающим взглядом по моему подрагивавшему от усталости телу, скомандовал: — Давай еще!

Я едва не рухнула на холодную траву, в зелени которой скользили первые робкие лучи утреннего солнца, — светало.

— Ты же говорил, двенадцать! — возмутилась я.

— Сделаем пятнадцать. — Майкл хищно, с издевкой улыбнулся. — Потренируем руки. А ты что, уже раздумала триумфально сдать зачет у Ларкинза?

Я выдержала его саркастичный взгляд и, сцепив зубы, вновь оперлась на ладони и приняла нужное положение.

— Не надейся, — мрачно буркнула я. — Считай давай.

— Один. Глубже, нужно глубже.

— Я тут вообще-то отжимаюсь, а не шпаги глотаю, — придушенно огрызнулась я скорее по привычке, чем из желания спорить.

С Майклом мы все время препирались. Видимо, были слишком похожи: упрямые, жесткие, неуступчивые… Мы не лезли за словом в карман и не подыскивали пристойных выражений. От тех «теплых» слов, которыми он осыпал меня, мотивируя на физические подвиги, даже у грузчиков завяли бы уши, а у моей школьной учительницы случился бы сердечный приступ. Но, как ни странно, это не задевало. В смысле здоровая злость действительно заставляла меня работать лучше, но обиды не возникало. Майкл был кем-то вроде заклятой ехидной подружки, которая, наверное, есть почти у каждой.

— Надеюсь, со шпагами дела у тебя лучше, чем с отжиманиями, — не остался в долгу он.

Я гордо (насколько это возможно, пыхтя от усталости) промолчала. Сама подставилась.

На протяжении последней недели мы тренировались каждый день, и, по ощущениям, подвижки все-таки были, пусть Майкл и закатывал глаза при виде моих попыток преодолеть огромный барьер в виде высокого забора.

— И-и-и, давай-давай! Пятнадцать!

— Закончили упражнение, — рухнув в траву, выдохнула я.

Вся спина была покрыта противным липким потом. Раскрасневшееся лицо дышало жаром, мышцы горели. Я всерьез опасалась, что уже не встану с земли. Даже хорошо, что она холодная — на ней так приятно лежать. Если еще и глаза прикрыть…

— Отдохнула? Вставай, нас ждет центрифуга. С нее постоянно слетают во время забега по полосе препятствий. Хорошо, если без последствий. Кенси, например, сломал ногу.

Я, приподнявшись, с опаской покосилась туда, куда указывал Майкл. Круглая деревянная площадка мало того, что вращалась, так еще и ходила ходуном, то поднимаясь, то опускаясь. И это я еще не упомянула о натыканных на каждом шагу ловушках. Наступишь не на ту половицу — и получишь шипастым железным шаром в лицо. Так себе перспектива, скажем честно.

Вообще, без преподавателя эта штука не включалась, но Ларкинз, заслышав о моем желании потренироваться, выдал нужный артефакт и с любопытством пожелал мне удачи.

Подозреваю, на зачет он придет с попкорном. Как и большинство студентов. Сложно их осуждать за это… Чем больше я занималась на поле, тем отчетливее понимала, что несколько переоценила свои силы. Но отступать было уже поздно.

— Ладно, давай, — сказала я. — Только недолго. Уже светает.

Майкл вскинул голову, будто только сейчас спохватился о времени, и, кивнув, подал руку. Я оперлась на нее и, чувствуя себя едва ли не калекой (болело все тело), поднялась на ноги.

— Говорят, ты вчера давала показания в полиции? — не то спросил, не то констатировал факт он.

Я поморщилась, не желая вспоминать вчерашний разговор с представителями правопорядка. Пусть он и прошел весьма деликатно (Хопер вокруг меня разве что танец с бубнами не организовал), но оставил какой-то неприятный осадок. С одной стороны, я была очень благодарна Джонатану за поддержку, с другой — было неловко, оттого что ему пришлось тратить время на мои проблемы. Вид главы Тайной Канцелярии, вытянувшего ноги и неспешно распивающего кофе в кабинете для допросов, надолго застрял в моей памяти.

— Да, было дело, — неохотно отозвалась я, не видя причин скрывать. — А что?

Майкл усмехнулся:

— Страшно тренировать возможную преступницу, вот что. Но отказать Эйверли еще страшнее. Ты в курсе, что он мне на днях письмо прислал?

Я едва не споткнулась на ровном месте.

— Только не говори, что любовное! — почти искренне взмолилась я.

За секунды, которые отделяли меня от ответа Майкла, я успела себе такое вообразить… Может, я вообще зря переживала, что муж видел меня голой?

Почему-то эта мысль вызывала панику и разочарование.

— Нет. А жаль.

Вот тут я едва снова не споткнулась, но удержала равновесие и с подозрением воззрилась на Майкла, смотревшего чуть в сторону.

— Тебе нравится Джонатан?

— Учитывая, что он твой муж, вероятно, я должен промолчать.

— Вероятно, — поддакнула я.

— Но вообще-то он и правда довольно привлекателен. А уж эта атмосфера тайны, окружающая его мужественную фигуру…

На его лице проскользнуло мечтательное выражение.

— Знаешь, после таких признаний в женском обществе принято трепать соперницу за космы, — с раздражением, ставшим для меня открытием, заметила я.

Сердце будто кольнуло острой холодной иглой.

— Да брось, он не по моей части, — ответил Майкл с легкой улыбкой. — Расслабься. Я могу хоть из штанов выпрыгнуть, но это ничего не изменит. Да и не настолько он мне нравится, если уж начистоту.

— Оставайся, будь добр, в штанах, — мрачно сказала я. — Особенно при моем муже. А то я могу и разволноваться. Поверь, не стоит меня нервировать.

— О, кто-то ревнует?

Что, неужели снова? Это глупо, нас с Джонатаном ничего не связывает.

— Так что было в письме? — Я с трудом вернулась к началу беседы.

Мы подошли к центрифуге и остановились возле нее.

— Он настоятельно советовал помочь тебе с зачетом. Кажется, он переживает.

— Из-за чего?

— Скорее за кого…

На душе потеплело, а на губы скользнула улыбка. Пришлось потрясти головой, чтобы вернуться в реальность. Нет, не думаю, что Майкл прав. Наверное, тут дело в другом. В поступках Джонатана всегда есть двойное дно.

— Я просила его потренировать меня, — зачем-то призналась я. — Он отказался.

Брови Майкла взлетели.

— Странно. Эйверли — один из лучших в боевых искусствах. Он даже зачет получил автоматом, но, поверь мне, не за красивые глазки.

Его слова будто окатили меня ледяной водой. Расцветавшая внутри робким цветом надежда тут же увяла.

— Так что ты ошибаешься. Он не переживает, — подвела черту я и полезла на центрифугу. — Засечешь время?

— Да, — бросил Майкл и добавил: — Любопытные у вас отношения для мужа и жены.

Сказано это было так проницательно, что я чертыхнулась. Еще не хватало, чтобы он догадался о фиктивности нашего брака.

— Что бы ты в этом понимал! — фыркнула я. — Вот сам женись, а потом других осуждай.

— В моем случае это будет проблематично.

— Осуждать?

— Жениться.

Я поколебалась, а потом оглянулась по сторонам — никого. Отлично, надо попробовать.

— Эй! Ты что делаешь?!

— Юбку снимаю. Я в ней точно свалюсь с этой штуки и сломанной ногой не отделаюсь!

— Но я же… мужчина!

— Угу, скажи, что оскорблен в лучших чувствах и намерен упасть в гневный обморок.

— Нет, не настолько.

— Не настолько мужчина?

— Не настолько оскорблен! — огрызнулся Майкл. — И потом, прости, но твои ноги в чулках не вызывают у меня внезапно вспыхнувшей страсти.

— Эх, придется это пережить, — ехидно ответила я и поинтересовалась: — А почему ты не можешь заключить фиктивный брак?

Утренний теплый ветер ласкал ноги. Рубашка была достаточно длинной, чтобы прикрыть все неприличные места, так что я чувствовала себя уверенно. Давно хотела понять, насколько сильно мне мешает юбка.

— Ни одна девушка не пожелает фиктивного мужа, — после паузы проговорил Майкл. В его голосе прорезалась горечь. — Все они мечтают о детях, а их я не могу обещать.

— Даже если… сильно напиться?

Он усмехнулся.

— Тогда тем более. Готова?

Я кивнула и, прежде чем он активировал артефакт, спросила:

— А если жена забеременеет от кого-нибудь другого?

Его рука ненадолго замерла, а затем продолжила чертить руну на артефакте.

— В моей семье принято проходить ритуал чести: каждого рожденного младенца проверяют. Будет очень странно, если в моем ребенке не окажется ни капли моей крови.

— Оу! — вырвалось у меня. — Тогда и правда все сложно.

Майкл дернул уголком губ.

— Я тоже так думал. А потом посмотрел на твои проблемы и приободрился.

— Что ты имеешь в…

Центрифуга, угрожающе лязгнув, завертелась на месте. Вскрикнув, я едва не упала, но сумела устоять на ногах. Уворачиваться и перепрыгивать ловушки без юбки оказалось гораздо проще, чем в ней, так что я продержалась дольше обычного.

— А ты сильнее, чем кажешься, — с одобрением заметил Майкл и, конечно, не удержался от ехидства: — Подумай о том, чтобы сдать зачет в чулках.

— Непременно, — почти серьезно ответила я.

О том, что не все женщины мечтают о детях, я решила поговорить в другой раз. Когда буду чуть более одетой и менее уставшей.