Глава 20

Я вывела на листочке заголовок «Похищение артефактов» и от него — две стрелочки с кружочками, внутри которых написала «кинжал» и «чаша». Между ними, подумав, неохотно втиснула имя Гвен. Как ни противно было считать ее преступницей, но я не могла отбросить этот вариант. В последнее время ее поведение было слишком подозрительным. Мне припомнилось зелье, которое она приготовила с помощью моего дара. Конечно, считать ее причастной к краже на выставке нельзя — слишком притянуто за уши, но… Почему-то я все время возвращалась к этой мысли. В конце концов ее внезапное дружелюбие сразу насторожило меня. С другой стороны, не слишком ли много я на себя беру? Кто сказал, что весь мир должен вертеться вокруг моей персоны? У Гвен могут быть свои причины вести себя странно (опять же в моем понимании странно). Кстати, что она тогда сказала? «Этого хватит на десять порций», верно? Но свидетелей было больше. Похоже, моя теория (надеюсь, рожденная не из ревности) рассыпалась как карточный домик.

Я пощекотала кончиком пера подбородок и, поколебавшись, вывела еще одно имя. На этот раз Оуэна. Что он увидел в том видении? Последние несколько дней он упорно избегал меня, и это наводило на кое-какие подозрения… Впрочем, зачем ему лгать о той картинке, что он разглядел на уроке ясновидения?

Хлопок двери заставил вздрогнуть и поднять голову от листка бумаги, лежавшего на подлокотнике кресла. Завидев Джонатана, я спустила босые ноги на пол (до этого сидела, поджав их под себя) и выпрямилась.

— Вы уже дома? — с легкой ноткой удивления поинтересовался он.

— Да, — ответила я, сминая скромный итог своих размышлений, — а что?

Я наклонилась и почесала Плющика, подставившего бутон, как ластящаяся кошка голову. По совету Райли я принесла в комнату горшок с землей и выпустила туда питомца. К моему удивлению, тот пришел в восторг и уже полчаса исследовал новую территорию.

— Ничего, просто последнюю неделю вы возвращались поздно вечером и падали в кровать замертво.

Это потому что все это время я старательно разбиралась с «хвостами». Сегодня моим мучениям наконец-то пришел конец. Хотя не окончательный — у меня все еще висел зачет у мэтра Ларкинза. Его я тоже должна закрыть на днях. И тогда, возможно, всерьез смогу рассчитывать на стипендию. Ну или хотя бы сосредоточиться на том материале, что одногруппники изучают сейчас, а не пару месяцев назад.

Тем более новый темп тренировок (Майкл настоял на том, чтобы проводить их два раза в день: утром и вечером) уже довел меня до изнеможения. Еще немного, и я правда упаду замертво. Причем явно не в кровать.

— У меня выдалась очень насыщенная неделя, — честно призналась я.

Я даже к ректору не успела зайти. Все хотела обсудить с ним идею студенческой газеты, которая возникла во время разговора с Райли, но сначала эта кража на выставке с последующим допросом в полиции, затем навалившаяся учеба… В итоге я только вчера вспомнила об этом запасном плане. Надо бы все-таки дойти до Абрамса, ведь вопрос с подработкой так и повис в воздухе. Сколько я ни пыталась, никто не желал связываться с девушкой.

— Как ваши тренировки с рином Берчем?

Джонатан обошел кресло сзади, искоса взглянул на смятый листок в моей руке, но ничего не спросил.

— Совсем скоро они прекратятся. Как говорится, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Если я публично опозорюсь, так тому и быть.

— Боевой настрой.

Он стоял за спиной, поэтому пришлось обернуться. На его губах играла усмешка. Мельком я подумала, что сегодня он непривычно разговорчив. Интересно, с чего бы это?

Впрочем, тут я не совсем права. После нашего весьма неловкого столкновения в ванной и последовавшей за ним беседы Джонатан будто раз за разом старался вытянуть меня на откровенность. Мимолетные замечания, ничего не значащие фразы… Кажется, будто мы поменялись местами: теперь он изучал меня, пытаясь растормошить, а я отгородилась стеной молчания.

И не то чтобы я боялась сделать шаг навстречу… Ну ладно-ладно! Боялась. Имею право, между прочим! Мы с Джонатаном заключили сделку, и кто знает, к чему приведет попытка вписать в нее еще и чувства?

— Да, что-то я не настроена на драку, — кисло улыбнувшись, призналась я.

Взгляд выхватил на смятом листке заглавные буквы имен друзей, и я нахмурилась. Все-таки с чего начать? В голове пронеслись недавние слова Майкла, и с губ сорвался неловкий вопрос:

— Вы писали Берчу?

Джонатан чуть ленивым движением поправил манжету рубашки.

— Верно. Вас это смущает?

— Скорее изумляет, — тихо сказала я, не зная, продолжать или нет. А затем, проклиная свой язык, все-таки продолжила: — Вы отказались меня тренировать. Не думала, что вас беспокоит исход моей авантюры.

В голосе все-таки прорезались обиженные нотки, и я мысленно выругалась. Ну и чего я этим добилась? Выставила себя маленькой надувшейся девочкой. Видимо, сильно меня тогда задели его небрежные слова…

Пришлось снова себе напомнить, что Джонатан мне ничего не должен. И это к лучшему.

— У вас сегодня свободный вечер?

Я подняла голову и с недоумением взглянула на мужа. Столь резкая смена темы несколько выбила из колеи. Впрочем, к подобным поворотам пора бы уже и привыкнуть: предугадать поведение Джонатана получалось редко.

— Да.

— Не хотите прогуляться?

Это прозвучало так неожиданно, что пару мгновений я с подозрением всматривалась в его лицо, ища намек на иронию.

— Да бросьте, — довольно дружелюбно сказал он. — Что не так с моим предложением?

Я постаралась не хихикнуть.

— Встреча будет происходить во время захвата особо опасного преступника, где вам потребуется мой дар Проводника?

— Нет.

— Тогда в месте кражи следующего артефакта, где я буду героически держать ваш плащ, пока вы не менее героически станете ловить преступника?

В глазах Джонатана заплясали чертята.

— Нет.

— Тогда, хоть убейте, я не понимаю, куда и зачем мы должны прогуляться.

Вместо ответа он молча прошел к шкафу и открыл дверцу.

— Надеюсь, вы не восприняли мою просьбу об убийстве буквально и не полезли искать пистолет? — любезно уточнила я, сгорая от любопытства.

Что-что, а интриговать Джонатан умел! С ним не соскучишься.

Пожалуй, это было то качество, за которое я его… Хм… В смысле вызывающее уважение и симпатию.

— Наденьте. — Джонатан протянул мне черный плащ с капюшоном. — В городе дождь, а у вас есть только тонкая накидка. Не хочу, чтобы вы промокли.

Я поколебалась, а затем обулась и все-таки схватила предложенную вещь. От нее едва уловимо пахло его туалетной водой, и, закутываясь в непромокаемую ткань, я незаметно втянула аромат носом.

— Куда мы идем?

Он захватил из шкафа зонт, взялся за портал и бросил:

— Получить ответ на один из ваших вопросов.

Я покосилась на Плющика.

— Лучше оставить его дома, — посоветовал Джонатан. На улице довольно мерзко. Ему не понравится.

Подумав, я согласилась. Артефакт перехода вспыхнул, а затем на полу появился горящий чернотой круг. Джонатан протянул руку, и я, не колеблясь, приняла ее. Мы одновременно шагнули за черту.

Темнота под прикрытыми веками вспыхнула россыпью разноцветных звезд, а когда я вновь распахнула глаза, то увидела залитую дождем улицу: на мокрой мостовой в озерцах луж отображались магические фонари и крыши добротных двухэтажных особняков. Мощенные плиткой дорожки пустовали, но учитывая поздний час и не самую приятную погоду, было бы странно ожидать столпотворения в столь тихом благопристойном районе.

Над головой, где на затянутом свинцовыми тучами небе не хватало мерцания жемчужных звезд, раздался щелчок. Мгновение, и я оказалась надежно укрыта от дождя черным зонтом, который Джонатан раскрыл и теперь держал надо мной.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Куда нам?

— Здесь недалеко. Следуйте за мной. К сожалению, дом защищен магией, поэтому портал не мог выбросить нас ближе.

— Ничего. — Я усмехнулась. — Не сахарная, не растаю.

— Да, таете вы плохо, — непонятно к чему с легким недовольством заметил Джонатан. — Пойдемте.

Наш путь лежал к одному из белых двухэтажных домов, огороженному изящным кованым забором. Калитка оказалась не заперта, а лай собаки тут же стих, стоило Джонатану строго бросить «Бадди, тихо!». Огромная серая собака, издали похожая на волка, тут же заискивающе припала к земле и завиляла хвостом. Джонатан на ходу потрепал ее по косматой голове, из чего я сделала вывод, что он здесь частый гость. Мы быстро миновали дорожку, ведущую к уютному деревянному крыльцу с креслом-качалкой под навесом. Вместо колокольчика на двери висел железный молоточек в виде когтистой лапы. Джонатан уверенно потянул за нее и постучал.

Нас не заставили долго ждать.

— Рин Эйверли, добрый вечер. Прошу вас.

Дворецкий чуть отступил в теплый, залитый светом люстры холл. После уличного полумрака я сощурилась, рассматривая детали интерьера. Обои с вензелем, паркетные полы, высокие потолки, картины в позолоченных рамах — видимо, мы попали в гости к высокопоставленной особе. Интересно к кому?

— Позвольте ваш зонт, рин Эйверли. Ваш плащ, рина.

Я с удовольствием отдала намокший плащ и, оставшись в юбке и блузке, чуть повертела головой. В цветовой гамме было много алого и золотого, но, на удивление, такое решение не подавляло. Я переступила с ноги на ногу, сгорая от любопытства. Зачем мы здесь?

— Берни, кто там?

По парадной лестнице, держась за мраморные перила, спускался пожилой мужчина. Его волосы, зачесанные назад, были полностью седыми, походка немного неуверенной, но морщинистое лицо озарила улыбка, стоило ему рассмотреть Джонатана.

— Эйверли! — радостно воскликнул он. — Ты решил навестить старика? Да еще и не один, а со спутницей!

— Добрый вечер, рин Томас, — с улыбкой проговорил Джонатан. Его ладонь ненадолго легла мне на талию, чуть подталкивая вперед. — Позвольте представить вам Ариану Эйверли, мою жену.

Трость, на которую опирался Томас, едва не выпала из его дрогнувшей руки.

— Ты женился! — восхищенно выдохнул он и ускорил шаг. Трость отсчитывала каждую ступеньку во все нарастающем темпе. — Берни, чай! Нет, шампанское! Подай и то и другое в кабинет.

— Конечно, рин Томас, — откликнулся дворецкий.

— Не стоит, — непривычно мягко возразил Джонатан.

Я покосилась на него. Таким расслабленным я его еще никогда не видела. Ни следа привычной холодности. Даже морщинки-лучики вокруг глаз разгладились.

— И правда, — согласился Томас и, оказавшись внизу лестницы, вновь крикнул: — Разве можно праздновать в кабинете? Берни, все в гостиную!

— Конечно, рин Томас, — все с той же невозмутимой интонацией согласился дворецкий.

— Я имел в виду, что можно обойтись без лишнего шума, — с небольшим нажимом сказал Джонатан. — Нам не нужны реверансы.

Но Томас его не слушал. Оказавшись напротив меня, он с трепетом взял мою руку и поцеловал сухими горячими губами.

— Рина, как я счастлив познакомиться с избранницей Эйверли! Признаться, думал этот лис так и помрет в одиночестве: слишком умен, слишком заносчив.

Я спрятала улыбку и, не торопясь убирать руку из морщинистой, покрытой старческими пятнами ладони Томаса, мягко возразила:

— Мне так не показалось.

— Не показалось, что я умен? — уточнил Джонатан, вскинув бровь.

Я гордо сделала вид, что не расслышала его иронии, а Томас расхохотался:

— Вот видите, видите? Абсолютно несносный тип.

— Ну что вы, — вежливо ответила я. — Временами он довольно… мил.

— Насколько? — с интересом уточнил Томас.

— Настолько, что в него почти не хочется запустить книгой.

Томас снова рассмеялся, а Джонатан одарил меня изучающим взглядом из-под полуопущенных ресниц. Я не поняла, что мы делаем и кого пришли навестить, но четко осознала одно: мне нравится играть эту роль! Нравится строить из себя настоящую жену Джонатана. Его рука на моей талии, мимолетная улыбка, обмен шпильками на публике, будто только нам известным шифром… Все это вызывало волну мурашек по спине и разливающееся тепло в груди.

Ох, как бы не заиграться!

Нас проводили в гостиную с мягкими креслами. В огромном белоснежном камине весело потрескивали дрова. За окном шумел ветер и шелестел дождь, но здесь, в просторной светлой комнате в бежевых тонах, было уютно. На столике осталось стоять шампанское — к нему мы так и не притронулись, а вот от чая никто не отказался.

— И вот, в тот самый момент, когда благородного рина, едва не устроившего дворцовый переворот, поймали… Дорогая, возьмите печенье. Его лично испек мой повар из Арнии. Лучше выпечки вы еще не пробовали!

Я, завороженная рассказом, на автомате утащила печенье из вазочки. Очень хотелось записать слова Томаса, но под рукой не было ни бумаги, ни пера. Оставалось надеяться на память.

— Благодарю, — пробормотала я и подалась вперед. — Так что, говорите, было дальше?

Краем глаза я заметила, что Джонатан, поднеся ко рту чашку с чаем, чуть усмехнулся. Он не протестовал, когда Томас пустился в воспоминания, но и особого восторга не выказывал. Скорее он… наблюдал. Я постоянно ловила на себе его косые взгляды. От этого щеки то и дело вспыхивали, но ненадолго: увлекшись повествованием, я выныривала из него нечасто. В голове неоновым светом вспыхивали разные варианты названия статей для этой истории.

Конечно, Джонатан не даст разрешения на публикацию такого материала, но помечтать-то можно? Все-таки я очень скучала по своей старой работе.

— Благородный рин, имени которого, мы, конечно, не будем называть…

— Конечно, — серьезно согласилась я, снова пряча улыбку.

— …спросил, кто же «сдал» его. И каково же было его удивление, когда из темного угла комнаты для допросов шагнул Эйверли, — то самое доверенное лицо, в котором он не сомневался!

Воображение ярко нарисовало эту картинку, и, признаться, вышло эпично. Я не сдержалась и восхищенно присвистнула.

— Да-да! — закивал Томас, явно не смущенный моей реакцией. — Представляете? У благородного рина едва удар не случился.

— Это старая история, — заметил Джонатан, впервые за долгое время подавая голос. — Едва ли она стоит нашего внимания.

— Это было твоим первым важным заданием — пробраться к самой верхушке айсберга интриганов, — проговорил Томас и покачал головой. — Никто не верил, что ты справишься. И как же приятно было доказать обратное!

— Вы верили в меня. Пожалуй, только вы, — негромко заметил Джонатан и вдруг перевел тему. — В своем письме вы говорили, что несколько артефактов вышли из строя и нуждаются в подзарядке, но мастера не берутся за них — утеряна формула.

— Да, — с грустью согласился Томас и прошел рукой по седым усам. — Это семейное наследие, память о предках. Жаль, если она утратит силу…

Джонатан отставил чашку в сторону и поймал мой взгляд. Что ж, кое-что проясняется…

— Мы пришли помочь вам с этим, — сказал он. — У Арианы дар Проводника.

— Не может быть! — ахнул Томас. — Вы и правда обладаете таким редким талантом?

Вопрос прозвучал так искренне и восторженно, что я смутилась. Этот старик с непринужденными манерами с каждой минутой нравился мне все больше.

— Да, — вместо меня ответил Джонатан. — Думаю, она сможет решить вашу проблему. Верно?

Он посмотрел на меня, и я лишь кивнула. Почему бы не помочь?

— Я сейчас вернусь, — пробормотал Томас, приподнимаясь из кресла. — Берни нельзя доверить столь ценные артефакты. Минуточку…

Трость застучала по паркету, а затем стихла где-то в коридоре. Я, продолжая прислушиваться к вою ветра за окном и шипению огня в камине, медленно подняла голову и взглянула на Джонатана.

— Кем вам приходится рин Томас?

— Учителем, — негромко ответил он. — И, пожалуй, в каком-то смысле он заменил мне родителей.

— Вот как? — поощрительно уточнила я, боясь ляпнуть что-то не то.

На Джонатана нельзя было давить. В этом мы похожи.

— Да. В пятнадцать, после смерти матери, я попал в плохую компанию — пытался не умереть с голоду. Томас тогда работал детективом. Он, ведомый, вероятно, жалостью, вытащил меня из передряги, пристроил в школу, а затем помог с устройством на работу. Этого хватило, чтобы навсегда выбраться из того болота, где я родился.

— Хорошо, что там не водилось крокодилов, — ляпнула я и прикусила язык.

К моему удивлению, Джонатан лишь фыркнул. На его тонких губах застыла ироничная улыбка. Кажется, ему понравилось такое замечание. Сочувствие бы его оскорбило.

Значит, учитель… И на какой вопрос мне даст ответ знакомство с ним?

Двери распахнулись. В руке вернувшегося Томаса подрагивала деревянная резная шкатулка. Трость снова глухо отсчитала шаги старика. Для своего возраста передвигался он достаточно шустро.

— Вот, рина. — Он водрузил шкатулку на стол и с трепетом открыл ее. — Здесь четыре артефакта, которые дороги моему сердцу как память предков. Магия древняя, опасная, поэтому будьте осторожны при работе с ней.

Я кивнула и с осторожностью пододвинулась поближе. Вещи выглядели безобидно: часы, заколка для волос, пудреница и кольцо. Я не стала уточнять, как именно они должны служить владельцу. Остаток красного магического ареола, окружавшего их, подсказывал, что они не так просты, как кажутся. Похожий ареол был и у той броши, что одолжил мне Джонатан на вечеринке у Оливера.

Я сосредоточилась и, взяв в руки первую безделушку, приступила к работе. Макушкой я чувствовала внимательный взгляд Джонатана, но он не отвлекал. Магия привычной теплой волной устремилась к пальцам. Все, что требовалось, — лишь задать ей нужное направление. Так странно, что сами маги этого не могут сделать.

— Благодарю, — с благоговением проговорил Томас, когда я спустя недолгое время вернула ему шкатулку. — У вас удивительный дар! Берегите себя.

Я улыбнулась, возможно, чуть вымученно. Ладони все еще покалывало, а на тело навалилась усталость. Артефакты и правда были непростыми, и пришлось приложить усилия, чтобы заставить их заработать.

— Обязательно, — пообещала я.

— Впрочем, Эйверли вас в обиду не даст, — вдруг сказал Томас и подмигнул мне — заговорщицки и немного по-детски. — Вы выбрали правильного мужа, дорогая.

Его слова отозвались странной внутренней дрожью и вспыхнувшим чувством предвкушения, смешанного с надеждой. Господи, да о чем я вообще думаю?

— Еще чаю? — любезно осведомился Томас и, не дожидаясь ответа, позвонил в колокольчик.

— Нет, нам пора, — вмешался Джонатан. — Уже поздно.

Я с облегчением выдохнула. Томас действительно вызывал симпатию, и я бы с удовольствием пришла сюда еще раз, но для одного вечера впечатлений было достаточно. К тому же эхо его голоса, осевшего в голове в виде раскатистой фразы «он не даст вас в обиду», заставило ноги чуть подрагивать от странного волнения. Того самого, которое, кажется, я испытывала лишь однажды — во время первой серьезной влюбленности.

Так, это все не к добру… Надо срочно взять себя в руки!

— Навещайте старика почаще, — попросил Томас, снова коротко целуя мою ладонь. — Я с радостью поговорю с кем-нибудь кроме Берни. Он в последнее время рассуждает только о том, что не может найти мальчика-посыльного взамен того, который уволился на днях.

Томас явно пытался шутить. При виде грусти, проскользнувшей по его старческому лицу, я пообещала себе, что обязательно сюда еще вернусь. Видимо, он жил один. Возможно, у него не было родственников и…

Родственники!

— Вам нужен мальчик-посыльный? — быстро уточнила я. — Знаете, у меня есть один на примете.

— Правда? — Казалось, Томас удивился, но с готовностью переключился на новую тему. — Откуда вы его знаете?

— Он мой брат. — О том, что я иномирянка, речь не заходила, так что лишние уточнения сейчас ни к чему. — Его зовут Ион.

В памяти все время сидела просьба «родителей» пристроить младших. Но, пожалуй, из всей «родни» я хотела помочь лишь Иону. Только он проявлял ко мне доброту, тогда как остальные откровенно использовали дармовую рабочую силу.

— Он толковый, — с жаром продолжила я. — Умеет писать и читать.

— Что ж, — задумчиво проговорил Томас, — думаю, это можно устроить. А если он себя хорошо зарекомендует, мы можем отправить его в школу. У меня еще остались связи, — гордо добавил старик и вопросительно посмотрел на Джонатана.

Сначала я не поняла их обмена взглядами, а затем вспыхнула. Конечно, в этом мире женщина не принадлежит самой себе, поэтому, прежде чем в чем-то идти ей навстречу, необходимо получить одобрение ее опекуна, то есть мужа.

Вот же черт!

Эта мысль изрядно испортила настроение. В компании Джонатана я почти всегда забывала об этом. Он предоставлял возможность выбора и уважал мои решения.

Попрощавшись с хозяином дома, мы вышли на улицу. Под ногами хлюпали лужи. Дождь за время нашего отсутствия лишь усилился, а темнота — сгустилась.

— Томас не хотел вас обидеть, — тихо сказал Джонатан и поднял зонт повыше над моей головой. — Он следует традициям.

— А вы?

Не знаю, почему мне было так важно услышать его ответ.

— А я люблю их нарушать.

Его спокойствие передалось и мне. Напряжение, сковавшее тело и душу, отпустило. Запоздало я поняла, что могла бы попросить помощи и у Джонатана. Наверное, он бы пристроил Иона. Но мне даже в голову это не пришло! Забавно.

Это меня так сильно задело его нежелание помочь с тренировками?

Мы вышли на мостовую и зашагали к тому же месту, где нас выбросил портал. Крупные капли дождя стучали по зонту. Брызги ручейков луж грязными разводами оседали на полах плаща. Пожалуй, его придется хорошенько почистить по возвращении домой.

Домой?

Я замерла, оглушенная пониманием того, как далеко все зашло. Джонатан по инерции прошел еще пару шагов, а затем обернулся. Я поспешила за ним. Тех секунд, что я была без защиты зонта, хватило, чтобы основательно намокнуть.

— Извините, — отфыркиваясь, пробормотала я. — Задумалась.

Джонатан несмело протянул ко мне руку. Его пальцы осторожно коснулись ворота капюшона. Тот упал мне на макушку, и я с недоумением вскинула глаза.

— Нужно было сразу это сделать, — тихо сказал Джонатан.

Кончики его пальцев замерли на моей щеке, и я, как завороженная, не смогла ни оттолкнуть его, ни сделать шаг вперед. Мы стояли близко, очень близко друг к другу, укрытые от всего мира зонтом. И казалось, на этом островке спокойствия, за которым шумел ливень, происходило нечто безумно важное.

Сердце пропустило удар, а затем забилось чаще.

— Какой ответ я должна была получить у рина Томаса? — спросила я.

Голос подвел, и получилось едва слышно, почти шепотом.

— Ах, это… — Джонатан смотрел на меня прямо, будто пытался найти что-то в моем лице. — Вы зарядили древние артефакты — семейные реликвии. Это под силу далеко не каждому.

— Да?

Он коротко кивнул, абсолютно серьезный и непроницаемый.

— Я слышал, вы искали подработку. Это может стать изящным решением. Я найду вам клиентов и стану сопровождать. Если хотите.

Хотела ли я?

Я задумалась. Казалось, ответ очевиден, но почему-то он вызывал внутренний протест. Повесить на Джонатана необходимость искать мне артефакты, а потом еще и тратить время на сопровождение? Как будто у него нет других забот! К тому же…

— Простите, но я должна справиться с этим сама, — наконец сказала я. — Это важно, правда.

Джонатан улыбнулся — коротко, едва уловимо и капельку торжествующе.

— Я так и думал, — бросил он. — К слову, это и был ответ на ваш вопрос.

Я нахмурилась, сбитая с толку.

— Какой?

— Почему я не стал вас тренировать. Победа, полученная с моей помощью, потеряет для вас всю прелесть. Я никогда не порчу чужую игру. — Помедлив, он добавил: — Если она не мешает моей, конечно.

Пораженная, я молча смотрела на него, не в силах поверить, что кто-то настолько хорошо знает меня. Даже лучше, чем я сама! А ведь мы знакомы не так давно… Всего…

Я пыталась сосчитать дни, но то и дело сбивалась. Рука Джонатана на моей щеке, его близость и горячее дыхание, щекочущее губы, заставили думать о чем угодно, но не о математике.

— Вы, — медленно проговорила я, — умеете удивлять.

Отблески фонарей, дождь, пустынная улица… Все это вдруг перестало иметь значение. Все, кроме мужчины, замершего напротив меня и смотрящего с голодным вопросом в потемневших глазах.

Я обхватила ладонь Джонатана своей и прижалась к ней щекой. Его взгляд буквально обжег. Забыв о сомнениях, я потянулась к нему.

В этот момент из-за угла резко вынырнула карета и, обдав нас грязью, поспешила дальше. Цокот лошадиных копыт смешался с бранью извозчика и нарушил идиллию.

Запоздало мне пришли на ум все те доводы разума, которые успела не только запомнить, но и возненавидеть.

У нас фиктивный брак. Фиктивный! И в моих интересах, чтобы так оно и оставалось.

Я вздрогнула и отшатнулась от Джонатана. Тот помрачнел, сжал челюсти, но ничего не сказал.

— Нам пора возвращаться, — с нажимом сказала я.

— Конечно, — легко согласился он.

Ночные фонари вспыхнули, а затем растворились в черноте портала.