Глава 12. Кольца

*Олег*

Просыпаюсь утром рано, по привычке. Аленка спит. Любуюсь спящей. В груди всё отзывается нежностью, теплом.

Мысли о нашей с ней жизни не отпускают. Планов громадье. Надо присмотреть участок для будущей стройки. Спроектировать дом, получить разрешения… Но для начала хочу переговорить с отцом. Надо заканчивать эту эпопею. Хватит уже держать меня на привязи.

Решив, встаю с постели и, прихватив свои брюки и телефон, выхожу из спальни.

Натянув треники, набираю в приемную отца. Уточняю, будет ли он на месте до конца дня, поглядываю на часы, прикидывая, успею ли доехать. Если по платке, то вполне. На часах начало девятого.

Секретарь, узнав меня, обнадеживает, что выездов у генерала не запланировано. Прошу ее не говорить, что я интересовался. И сбегаю в душ. Нужно остудить голову, влезаю под холодную воду, вмиг просыпаясь окончательно.

После душа, обернувшись полотенцем, направляюсь на кухню. Оттуда уже тянется еле уловимый запах свежесваренного кофе.

– М-м-м, – наблюдаю, как моя рыжая ведьмочка пританцовывает у плиты.

Подхожу, убрав волосы на одно плечо, и впиваюсь губами в белоснежную кожу шеи, усыпанной веснушками.

– Ай, – пищит, – только не кусайся, – уворачивается. – А то я провороню кофе.

Прижимаю к себе, утыкаясь носом в волосы.

Как я так долго мог жить без всего этого? Без нее?

– Почему не спишь? Не хотел тебя будить.

– Услышала, как ты говоришь по телефону, – оборачивается, стрельнув своими зелеными глазами. – И поняла, что ты собрался уезжать.

– Я к вечеру приеду, – обещаю.

– Конечно, приедешь, – усмехается. – Потому что я еду с тобой.

Поднимает турку с огня, как только пенка оживает. Выключает огонь. Переливает содержимое в небольшую чашку и вручает ее мне.

– Нет, тебе нечего там делать, – отказываю ей, а сам делаю обжигающий глоток.

Алена открывает верхний шкафчик и достает оттуда две конфеты. Разворачивает одну и дает мне ее надкусить.

– Еду, и это не обсуждается, любимый, – запихивает остатки конфеты мне в рот, открывает свою, с аппетитом ее смакует.

Подвисаю. От взрыва сладости во рту после горечи кофе, от слова “любимый”. Всё это взрывается в моей голове эндорфинами. И я уже на всё согласный, довольный и вообще люблю весь мир.

– Хорошо, – соглашаюсь, прожевав шоколад. – Только выезжаем уже вот-вот.

– Отлично, – мягко улыбается, поднявшись на носочки, целует меня в щеку и убегает в ванную.

Вот так и делают женщины из мужиков подкаблучников?

Если это так, то я не понимаю тех, кто категорически против подобного. Мне всё нравится.

Дорога шикарная. Педаль в пол, соблюдая допустимый скоростной режим, музыку погромче и любимая рядом.

Переплетаем пальцы, укладываю ее руку себе на бедро. А в голове – мозговой штурм.

– Ты нервничаешь, – убавляет музыку, говорит Алена.

– С детства у меня непереносимость этих разговоров с отцом. С детства я всё время пытаюсь отстоять своё право. Но в девяноста девяти процентах у родителя больше аргументов в его же пользу.

– Но сейчас уже всё по-другому, – сжимает мои пальцы. – Я с тобой.

Целую её пальчики, всё же стараясь отогнать все неразумные мысли подальше.

Подъезжаем к управлению в начале пятого.

– Давай, пара минут, и идем, – перехватывает мою руку Алена, как только я глушу двигатель.

Откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза. Так и сидим. Пару минут или чуть больше. Потом выхожу, помогаю выйти Алене, подаю ей руку, за которую она цепляется своими прохладными пальчиками.

Так и идем, держась за руки.

На входе свечу ксивой. Алену не хотят пропускать.

– Олег, – навстречу к нам идет друг отца, Александр Петрович.

Жмём руки.

– По делам или как? – спрашивает, посмотрев на Алену.

– По личному вопросу к Исаеву Сергею Ивановичу.

– А-а-а, ну раз по личному, пропусти, – дает команду дежурному.

– Но, Александр Петрович, – возмущается парень.

– Под мою ответственность. Думаю, такая прекрасная девушка не навредит нашему управлению, – улыбается жене.

– Исаева точно не навредит, – усмехаюсь.

– Исаева? – взлетают его брови. – Поздравляю, – снова протягивает мне руку.

– Спасибо, – улыбается Аленка.

Так и попадаем к отцу в приемную.

– Мы к Сергею Ивановичу, на месте? – спрашиваю Алевтину Владимировну, секретаря.

– Да, сейчас предупрежу, – берет трубку, но я не даю ей этого сделать.

– Сюрприз, – улыбаюсь. – Ален, посиди тут, – прошу девушку.

– Но я с тобой, – дёргает меня за руку.

– Нет, я сам должен, прости, – целую ее в уголок губ и дёргаю дверь за ручку, открываю, шагая в кабинет. – Сергей Иванович, – подаю голос, привлекая к себе внимание отца.

Он отрывает взгляд от бумаг.

– Наконец-то, – откладывает папку в сторону, откидывается на спинку кресла. – Надеюсь, всё обдумал и принял правильное решение. Отдохнул?

– Если реабилитацию можно назвать отдыхом? То можно и так сказать, – сажусь напротив. – Но я к тебе всё по тому же вопросу.

– Не понял, – хмурится.

– Дай добро на моё увольнение.

Хмыкает, берёт ручку пальцами, крутит её.

– Ты, мой дорогой, так ничего и не понял…

– Не понял ты, отец, – перебиваю его я. И это ему не нравится. – Не понял, что своё я отработал и подыхать тебе в угоду я не собираюсь. У меня своя семья, свои планы, и от тебя я зависеть не собираюсь. Поэтому дай добро на увольнение.

– Да кто же тебя просит кидаться под пули? – рявкает.

– Видимо, тебе не приходилось защищать товарищей, – огрызаюсь.

– Да что ты знаешь…! – бьет кулаком по столу.

– Извините, – за спиной раздается знакомый голос, оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Аленой.

– А вы еще кто? – продолжает рычать отец. – Занят, выйдите.

– Не выйдет, – приглашаю ее к себе. – Это моя жена, Алена, знакомься, – говорю я, наблюдая, как у отца отвисает челюсть.

– Здравствуйте, – здоровается моя девочка. – Меня зовут Алена, я жена вашего сына.

– Женился? – ослабляет галстук, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки.

– Да. Мы расписались. Поэтому очень вас просим, отпустить Олега, – говорит Алена, стоя рядом со мной.

Отец на нее смотрит.

– Ваша, барышня, фамилия какая?

– Исаева, – отвечаю за нее я.

– Девичья!

– Ершова, – отвечает Алена, гордо подняв голову. – Мой брат, Швецов Степан. Вы всё правильно поняли, – опережает отца Алена. – Я знаю, что ваша жена не в восторге от нашего союза. Но мне глубоко напле… всё равно, что думает ваша жена и вы. Потому что это наш выбор. Вас никто тревожить не будет, вы не волнуйтесь. Нам от вас ничего не надо. Мы сами себе с усами, – усмехается. – Единственное, о чём я вас попрошу, как будущая мать вашего внука или внучки, дайте добро на увольнение. Перестаньте ставить палки в колёса уже нашей семье, – выдает Алена и замирает.

Лицо отца покрывается красными пятнами.

– Я очень надеюсь на то, что мы все сможем поладить. Потому что всё равно будем рады видеть вас вот по этому адресу. Приезжайте, отдохнете от работы, подышите свежим воздухом, – кладет перед ним листок бумаги, на котором, видимо, наш адрес.

– Значит, женился, – наконец выдыхает, пробежав взглядом по листу.

– Так точно, – отвечаю, приобнимая Алену, поднявшись с кресла.

– Смелая барышня, – говорит, глядя на нее.

А затем берет телефон и набирает кого-то.

– Да, Фёдор Иванович, подписывай Исаеву рапорт. Да, всё, – и сбрасывает.

Переводит взгляд на нас.

– Тяжёлая у тебя артиллерия, Олег, – вздыхает. – Свободен.

– Спасибо вам большое, – говорит Алена и тянет меня из кабинета.

Я иду за ней, всё ещё не веря в то, что наконец с меня сняли цепь.

Выходим на улицу, подходим к машине.

– Эй, ты чего? Не рад? – заглядывает мне в глаза.

– Рад, конечно рад, – подхватываю ее на руки. – Поехали?

– Куда?

– Да есть одно незаконченное дело, – целую ее в сочные алые губы.

Алена

И каково же мое удивление, когда мы заезжаем к обычному строительному магазину.

– Я сейчас, – целует меня в щеку и выходит из машины.

А я сижу и жду, гадая, чего он там забыл?

А еще я прислушиваюсь к себе. И мне нравится то, что чувствую. Легкость. Будто внутри порхают бабочки. Нежность. Счастье. Все это переполняет меня, будто я ваза, заполненная до краев. И от этого щемит под ложечкой. И хочется всем этим делиться.

Услышав, как он разговаривает с отцом, внутри все взбунтовалось. Мне нужно было присутствовать рядом с ним, хоть Олег и не хотел. Я понимаю, он сам собирался донести до отца всю суть сложившейся ситуации. Но я не смогла и вмешалась. Видеть надо было лицо генерала! Пятнами пошел, а возмутился-то как! И это мой свекр? Божечки, зачем мне такая родня? Но ничего, родителей мужа не выбирают. там еще мама не на стороне сына. Ну ничего… Будем подстраивать под себя. Ненавязчиво, с любовью. Пряником обойдемся. Кнут нам не нужен. Думаю, все сразу наладится, как только они к нам впервые приедут. Я уж знаю, чем там можно новоиспеченную родню занять.

– Заждалась? – что-то откладывает на заднее сиденье и, отвлекая мое внимание, снова целует в губы, обхватив мое лицо ладонями.

– Угу. Домой?

– Нет, – снова выезжаем на дорогу. – Есть еще одно место, – деланно вздыхает.

– И что же это на сей раз?

Машет передо мной своей пятерней.

– Что? – не понимаю.

– Ты меня не окольцевала, забыла? – прищуривает свои хитрые кошачьи глаза.

– Я? – округляю глаза.

– Угу, – передразнивает меня.

Смеюсь.

Ну раз просят окольцевать, так я только за. Пусть все видят, что вот этот мужчина – мой!

И на этот раз мы останавливаемся у ювелирного.

А там… А там я только и вижу, как тигрица за прилавком прицельно стреляет глазами в моего мужчину! И это капец как меня раздражает. Прямо так и хочется взять Олега за руку и утащить, да, можно к себе в пещеру, но из этого магазина так точно!

– Смотрите, я вам сейчас предложу шикарный вариант, отказаться не сможете, – лебезит гадюка.

Да она моего Олежку уже в своих влажных мечтах как минимум облизала всего. До чего же мерзкая блондинка!

– Да-да, показывайте, – вторит ей Олег.

Ну давай, сейчас посмотрим.

Она достает кольца, показывает. Рассказывает, какое там золото, какое крепление, какие камушки…

– Ален? Ну как? – смотрит на меня Олег, ловя мой взгляд, глаза его сияют.

Я оцениваю кольца. Ну что могу сказать… Дорого-богато. Да и разве имеет значение, сколько карат камень? Разве имеет значение цвет золота? Я вот украшения люблю минималистичные. Поэтому…

– Нет, – отказываюсь я, особенно оценив ценник. Это как номер телефона кем-то забытый.

– Да? Вы уверены? – практически не глядя на меня спрашивает мамзель. – Вы только посмотрите, как сияют.

– Угу. Не нравится, – говорю я и иду вдоль витрин.

От подсветки в глазах рябит. Аж зажмуриться хочется.

– Вот, – тыкаю пальцем в прозрачное стекло, прекрасно понимая, что оставлю свои отпечатки. Ничего, поляпать я люблю.

– Эти самые простые, – потускневшим голосом выдает блондинка.

– Самое то, – усмехаюсь.

Она достает пару колец.

– Ну вот, смотри, наши размерчики как раз, – разглядываю бирки.

И раз уж я не окольцевала еще своего мужа, то намерена сделать это прямо тут и сейчас.

Беру его за руку и надеваю золотой ободок на безымянный палец. Садится как влитой. Ему очень идет.

– Теперь, муж, все будут знать, что ты занят, – усмехаюсь, ловя грустную физиономию консультанта.

– Ален, а почему эти? – удивляется.

– Потому что чем ровнее поверхность кольца, тем ровнее будет наш совместный путь. Не знал? А я помню, бабушка рассказывала, – подаю ему колечко моего размера.

Олег не раздумывая надевает его мне на палец.

Красивое. Ровное. Поблескивает в свете.

– Мне нравится. То, что надо, – целую в губы своего мужчину.

– Отлично, берем.

– Упаковать? – спрашивает уже более безразличным голосом девушка.

– А мы сразу в них пойдем, – довольно усмехаюсь.

А дальше мы заезжаем в кафешку. Празднуем наше маленькое семейное событие. Увольнение. И покупку колец.

Потом заезжаем к нему на квартиру, где он собирает свои вещи, то, что может пригодиться в деревне. Но мы так и не уезжаем, потому что… Потому что не можем отлипнуть друг от друга.

А утром решаем, что нужно закончить дела с его работой. И заезжаем к нему в отделение. Я отказываюсь с ним идти, сижу, жду в машине. На всё у него уходит около часа. И уже спокойные, довольные едем в сторону дома.

– А что случилось? – останавливаемся около моста.

Я оглядываюсь, немного успела задремать.

– Сейчас покажу, – выходит из машины.

Достает что-то с заднего сиденья. Открывает мне дверь. Подает руку.

Идем к мосту.

– Ты решил избавиться от жены? – посмеиваюсь я. – Ненадолго же тебя хватило.

Он улыбается.

– Помолчи, женщина! – смеется в ответ.

Мы проходим мост до середины. Останавливаемся. Мимо пролетают машины.

– Хотел у нас в деревне, да только жалко, если мост смоет. А тут он основательный. И явно никуда не денется, – говорит, открывая коробочку. – Вот, – достает навесной замок в виде домика. – Тоже слышал, традиция такая есть.

Открывает его, цепляет за прутья, защелкивает. Олег разделяет ключики на колечке поровну. И мы, замахнувшись, бросаем их в воду.

– Будем тут проезжать – вспоминать, – обнимает меня и ведет к машине.