Глава 8. Сумасшедшая

*Олег*

Сумасшедшая девчонка. И мне, черт возьми, это нравится. Сначала она стесняется или все еще в напряжении. Но спустя минут десять, включая очередную песню из ее плейлиста, начинает подпевать. Сначала тихо, потом громче. И в итоге через полчаса поет песни во весь голос, заставляя меня улыбаться, как последнего идиота. У нее хороший голос, и поет она достойно. И певец, что дерет глотку, очень даже неплох, текст со смыслом. Сперва не придаю значения словам, а потом подвисаю. И сам не замечаю, как начинаю барабанить пальцами по рулю в такт.

Ночной город потрясающий, эмоциональный, буйный. Здесь сама концентрация энергии. И это вау, если попадаешь на эту частоту. Одно время по молодости я так подсел на эти ощущения, что надолго выпал из дневной, основной жизни. Да, учился, работал, но…

– Тормози, – орет, показывая в сторону.

Замечаю толпу молодежи. Тачки, неоновая подсветка, музыка орет. И кто-то танцует.

Останавливаю машину недалеко. Аленка выскакивает, но стоит у машины, прислушиваясь, улыбается, ловит эмоции.

Подхожу к ней, опираюсь о капот. Складываю руки на груди.

– Пойдем? – поворачивается ко мне, протягивая руку.

Зеленые глаза впиваются в мое лицо.

– Пойдем, – беру ее за тонкие пальчики и позволяю себя тянуть за собой.

Что-то хитовое орет из колонки.

– Можно к вам? – перекрикивая музыку, спрашивает Алена.

– Нужно! – приветствует ее несколько девушек.

Парни внимательно нас разглядывают. Но быстро теряют к нам интерес, продолжая болтать о своем.

Парочка танцует, не замечая никого, будто они сейчас в клубе, а не где-то на улице.

Воздух гудит. Басами трясёт асфальт, от колонок отдаёт прямо в грудную клетку, вибрация расходится по телу, будто сердце бьётся в такт музыке. Запах резины, бензина, разогретого солнцем асфальта, духи. Всё это перемешивается в одном безумном коктейле.

Алена крутится в кругу, волосы разлетаются, смеётся так, будто все проблемы и обиды стёрлись за одну песню. Танцует не для кого-то, а для себя, и от этого ещё притягательнее. Но чёрт, как же хочется верить, что хоть немного – для меня.

Я стою, скрестив руки на груди, но долго смотреть со стороны невозможно. Она подзывает, глаза сверкают в свете фар. Тянет руку – и меня будто током прошибает.

Вхожу в круг, подстраиваюсь под ритм. Вокруг свистят, хлопают в ладоши. Музыка орёт, слова почти не различимы, но каждый удар барабана бьёт в позвоночник. Она двигается легко, пластично, с той дерзкой женственностью, которая сводит меня с ума.

– Не могу остановиться! – кричит, смеясь.

– И не надо! – отвечаю, перекрикивая музыку.

Мы будто не здесь. Есть только ночь, музыка и её руки, которые на мгновение ложатся мне на плечи, потом скользят вниз. Я держусь, чтобы не прижать её к себе сильнее, чем положено в этот момент.

Она запрокидывает голову, смеётся. Я ловлю её за талию, чтоб не столкнулась с парнем сбоку. Она не вырывается, наоборот – чуть прижимается. И в этот момент мне кажется, что если музыка стихнет, я услышу не её смех, а то, как гремит моё сердце.

Мы кружимся, и я вдруг понимаю: мы будто пара. Настоящая. И чертовски сложно убедить себя, что это не так.

И вдруг – резкий обрыв. Колонки отключаются, кто-то ругается возле тачки с сабвуфером. Музыка глохнет. Толпа ещё секунду дергается по инерции, потом стихает.

И в этой внезапной тишине я впервые слышу не басы, не чужие голоса – а её дыхание. Чуть сбивчивое, горячее. Она стоит напротив меня, улыбается, волосы прилипли к вискам, глаза блестят. Я словно получаю удар под дых.

Чёрт, да я влип.

– Ну и что? – Алёна вскидывает руки. – Где музыка?

Я усмехаюсь, но слова застревают где-то в горле. Просто смотрю на нее.

На тонкую линию её шеи. На то, как вздымается ее грудь, натягивая ткань платья. На то, как губы чуть приоткрыты.

– Олег, – зовёт она. Смеётся, будто поддразнивает, а сама ждёт ответа.

– Ты красивая, – вырывается. Глухо, слишком честно.

Она моргает, будто не верит, что это сказал я. На щеках появляется румянец. И на секунду я вижу не ершистую ведьму, а девчонку, которая может смутиться от прямоты.

Снова вспыхивают колонки. Музыка возвращается, толпа орёт радостно. Но я уже не там. Я застрял в этом коротком взгляде и в своём собственном признании, которое случайно слетело с языка.

И уже знаю – хрен его теперь обратно возьмёшь.

Едем молча. Лишь радио тихо играет. На часах три ночи. Ни о каком такси и речи быть не может. Везу нас ко мне.

Паркую машину во дворе. Глушу двигатель. Выхожу из машины, помогаю выйти Ершовой.

Молча веду за собой.

Подъезд, лифт. Мой этаж.

Открываю дверь ключами, пропуская девушку вперед. Закрываю за собой дверь, щелкаю по выключателю.

Алёна скидывает туфли и проходит вглубь квартиры. Останавливаюсь в дверях коридора, наблюдая за ней.

– Ну о-о-очень лаконично, – усмехается, разглядывая мое скромное жилище.

Да, комната одна, но большая. И вместо дивана тут матрас. Никак не доделаю этот чертов ремонт.

– Не нравится?

– Ну почему, вполне в стиле холостяка. Как твои девушки такое воспринимали? – оглядывается, смотрит на меня внимательно, цепко.

– А если я скажу, что никого сюда не приводил?

– Ага, – улыбается, – так я тебе и поверила. Мне в душ нужно.

– Прошу, – открываю дверь ванной, включая свет. – Полотенце принесу сейчас.

– И футболку, – проходит мимо меня.

Пока рыжая принимает душ, я стелю свежее белье. А когда Алена выходит в моей футболке, я зависаю. Ахренеть как зависаю. Но беру себя в руки, хоть и не быстро, и иду в душ. Там я долго стою под струями холодной воды. Иначе рвану к чертовой матери.

Выхожу из ванной. Слышу, работает тихо телевизор. Алена или спит, или делает вид. Выключаю телек и ложусь рядом, на спину. Уставляюсь в потолок.

Скоро утро, а сна ни в одном глазу. Адреналин бурлит в венах. Сердце колотится в грудине. Будоражит всё еще.

Прислушиваюсь, улавливаю мерное дыхание девушки и только тогда позволяю себе расслабиться, прикрывая глаза.

Алена

Просыпаюсь медленно. Сон не отпускает. Да и мне не хочется открывать глаза. Так хорошо, что никуда не хочется.

Но чем больше просыпаюсь, тем отчётливее понимаю, что я в постели не одна. Сейчас вот ощущаю на своей талии руку, которая прижала меня к телу, горячему, мужскому…

Божечки, да я же не дома!

Распахиваю глаза, а сердце подпрыгивает к горлу. В памяти проносятся последние события. Как я уехала в театр с Сергеем, как ушла от него. Позвонила Олегу… И ночь наша с ним, которую мы прогуляли, танцевали, пели песни.

Оооо, кто бы подумал, что такое возможно. И это было очень круто. Это было так легко, что я на миг почувствовала, что мы с ним на одной волне. Что нет той разницы в возрасте, в статусах.

Он клёвый, да. И его слова, что я красивая, в голове его же голосом звучат на репите.

Ух!

Я аккуратно, стараясь его не разбудить, поворачиваю к нему и залипаю, разглядывая.

Можно ли быть таким офигенным красавчиком? Да, он не мой сверстник. Но, кажется, он из той породы мужчин, которые с возрастом становятся только красивее. Я помню его моложе. Но сейчас в нем появилась притягательная брутальность. А если еще учесть его работу… Настоящий мужчина. А если еще вспомнить, какой он в… ой!

Взглядом скольжу по его лицу. Эта щетина, чтоб ее, всегда хочется прикоснуться пальцами. Почувствовать, как покалывает кожу. Очертить подушечками пальцев его губы.

Закусываю свою.

Хочется поцеловать, жуть как. Но я держу себя.

Мы проспали вместе, но он ко мне не прикоснулся за ночь.

Почему? Разонравилась? Хотя нет, судя по его словам. Тогда почему?

Я не спала, когда он вернулся из душа. Пприслушивалась к себе и ждала от него действий. Хотела бы я близости ещё раз? Определенно да! Но только если быть с ним в отношениях. Потому что я не хочу быть девочкой на раз, ну ладно – два. Поэтому и притворялась спящей. Хотя не знаю, как повела себя, если бы он предпринял попытки… Да что уж врать, я бы не отказала ему. Потому что да, дико скучаю по его ласкам. По нему такому горячему, страстному. Я все еще помню каждой клеточкой своего тела ту ночь!

Хочется стукнуть себя по лбу! Потому что должна быть гордость! А не вот такое преклонение перед мужиком. Ау, Алена, очнись!

Но, черт возьми, какой мужик! Я таких больше не встречала. Заменить его не на кого. Уже пробовала несколько раз. Одна сплошная неудача.

Опускаю взгляд ниже. По крепкой шее, о-о-о… грудь с лёгкой порослью волос… которые так и хочется потрогать. Чуть ниже. И только сейчас замечаю свежий шрам с левой стороны чуть ниже ключицы.

Это что?

Приподнимаюсь на локте, чуть приблизившись к спящему.

Сглатываю образовавшийся комок в горле.

Почему-то вспоминается сразу скандал мамы с братом. Это было давно. Мама очень громко кричала на Степу. Она хотела, чтобы он ушел с работы. Что это опасно. Тогда только мальчики родились. Но я не придала этому значения. А сейчас, глядя на шрам Олега, почему-то вспомнила это.

Все же касаюсь пальцами зажившей раны. Почти. Рубец еще красноватый.

Значит, он из-за этого лежал в больнице? А я уж подумала совсем не то. Даже стыдно становится за свои мысли.

Я ведь даже Степу ни о чем не спросила.

Олег накрывает мои пальцы своей большой горячей ладонью. Чувствую как размеренно бьется его сердце. Замираю, боясь шевельнуться. Поднимаю глаза на его лицо, ожидая увидеть, как он на меня смотрит. Но нет, он все еще спит.

Надо как-то выползти из постели.

В кухне у Олега чисто. Продукты есть, но совсем немного. Холостяцкая берлога, да. Хотя у меня тоже примерно так. Себя кормить некогда, да и желание готовить для себя любимой нечасто появляется. Поэтому я его понимаю.

Что тут есть?

Яйца, колбаса, хлеб, пара томатов. И коробка вишнёвого сока.

М-м-м! Я тоже люблю вишневый.

Ну что ж, завтрак из этого вполне себе можно организовать. И пока мужчина спит, принимаюсь за готовку. Надеюсь, он меня за это наглое вторжение на его мужскую территорию не выгонит, по крайней мере до приезда такси. А такси нужно будет вызвать. Но после завтрака. Нехорошо же сбегать от мужчины, который спас меня вчера от того, чтобы не остаться одной в большом городе. Я могла бы позвонить Степе, но у него сейчас своих проблем хватает. Весь в семейных и рабочих заботах.

Готовлю яичницу, нарезаю помидоры, которыми в итоге украшаю тарелку с глазуньей. Поджариваю вареную колбасу и чуть подсушиваю хлеб на сковороде вместо тостера. Разливаю сок по кружкам.

Когда стол накрыт, разворачиваюсь, чтобы выйти. Надо же разбудить разоспавшегося мужчину и…

– Привет, – натыкаюсь на улыбающегося котяру, подпирающего плечом стену. – Пахнет охренительно.

– И давно подглядываешь? – не могу скрыть улыбку.

– Не очень, – изучает меня своим внимательным взглядом.

Да, улыбается, но взгляд такой, что мне становится жарко. Хочется сжать бедра и прикрыть грудь.

– Тогда присаживайся, я голодная – жуть.

– Аналогично, – хмыкает.

Мы сидим напротив друг друга.

Наблюдаю, как уплетает мою нехитрую стряпню с аппетитом.

Тоже ем.

– А… – хочу спросить, потому что любопытство мой порок.

– М? – с полным ртом.

– Можно вопрос?

– Угу.

– Я заметила шрам у тебя на груди… Из-за этого лежал в больнице?

– Ага, шальная пуля, – отвечает как ни в чем не бывало.

– М-м, – прикусываю губу.

Буднично, даже слишком. И не знаю, хочу ли я подробностей. Но почему-то думаю, ничего он не расскажет мне.

– Я вызову такси, – поднимаюсь из-за стола и иду к выходу из кухни.

Но Олег перехватывает меня за руку, усаживая к себе на колени. Всё происходит так быстро, что я не успеваю возмутиться.

Смотрим друг другу в глаза. Дышим тяжело. Одна его рука на моей талии, вторая на голых бедрах. Футболка, которую он мне одолжил, задралась до трусиков.

– Мне всё равно возвращаться, не ехать же нам на разных машинах, – говорит тихо, с хрипотцой в голосе и не отрывая взгляд от моих губ.

И я растекаюсь, блин, той самой лужицей!

Да что же это такое?!

– Хорошо, – отвечаю так же, еле узнавая свой голос.

В груди долбит сердце. Гормональная бомба из дофамина, серотонина и прочих засранцев-гормонов вот-вот отключит мне мозг, и моя крышечка рванет, как пробка у бутылки шампанского.

Так нельзя! Нет. Нет… Да! Да, черт возьми!

Наклоняюсь к нему сама, потому что Олег ничего не делает. Совершенно!

И даже когда я касаюсь его губ своими.

Уставляюсь на него с непониманием. Внутри всё замерло и похолодело.

Что это значит?

– Ты только сейчас не накручивай себя, ок? – говорит тихо мне в губы.

Молчу. Язык будто отсох.

– Я хочу. Капец как хочу. Но не так.

Мои брови взлетают вверх.

Что, простите?

Вскакиваю с его колен, одергиваю футболку как можно ниже.

– Тогда поехали, – выдаю нервно.

Ни фига себе! Не так – это как? И что вообще это значит?

– Но сначала кое-куда заедем, – выдает он сдержанно.

Отлично! Чтоб тебя!