Глава 17

Никогда у меня не было развитой интуиции, животрепещущих предчувствий. Ни тогда, когда гойдел Лихаэр первый раз оказался в нашем доме, ни тогда, когда я увидела лорда Соделя или когда подписывала магический контракт, ничего не дрогнуло мучительным болезненным движением, звенящим предостережением. Но сейчас внутри словно оглушительно и звонко лопнула какая-то натянутая струна, словно что-то разбилось, так, что собрать, склеить было уже невозможно. Если бы я могла, то опустилась бы на четвереньки и завыла от ощущения обволакивающего томительного отчаяния.

— Агент королевской полиции пятого ранга гойдел Урбак Миёс, — негромко произнёс визитёр. — Попрошу вас ответить на несколько вопросов, господа.

На вид агенту было лет тридцать, хотя на самом деле, вероятно, на десяток больше — вряд ли возможно было дослужиться до пятого ранга раньше этого возраста. Прилизанные чёрные волосы, глубоко посаженные глаза, гладко выбритый подбородок делали его голову какой-то маленькой относительно достаточно высокого, рельефного и крупного тела, однако при этом он не казался комичным, напротив — держался с невольно вызывающим смятение чувством внутреннего достоинства.

— В чём, собственно, дело? — негромко произносит лорд Ликор. До этого он сидел в кресле, в отдалении ото всех, в полном молчании слушая оглашение завещания отца и никак не комментируя происходящее. Возможно, гойдел Мафус уже поделился с ним содержанием этого глубоко личного документа — в конце концов, своя рубашка ближе к телу, и с главой семьи надо дружить. Так что предполагаю, в отличие от остальных лорд Ликор удивлён не был — чего нельзя было сказать о его жене. Вероятно, если бы не приход гойдела Урбака, ошеломлённая тишина взорвалась бы фейерверком гневных замечаний леди Асгаи — как минимум, её. Эмоции застыли на лице благородной дамы — гремучая смесь плаксивого страдания и праведного гнева. Надо полагать, сто тысяч золотых хорров были личным и тайным имуществом лорда Викона, о котором и не догадывались остальные члены его семейства. Да и Бэкхеймы, насколько я знаю, не нуждались настолько, чтобы отсутствие этих денег сыграло какую-то роковую роль, но всё же… всё же… Смириться с тем, что такая огромная сумма перейдёт в чужие руки — и в чьи руки! — им вряд ли будет легко. Впрочем, лорд Авертер выслушал вердикт нотариуса довольно равнодушно — или он слишком хорошо умел скрывать свои чувства, откуда мне было знать, и леди Кариса не выказала какого-либо возмущения. На Лавтура мне и вовсе смотреть не хотелось.

Но эти мысли метались где-то на задворках моего сознания, а между тем я продолжала следить за гойделом Урбаком, который беспокоил меня всё больше.

— Поступили результаты экспертизы после вскрытия тела лорда Викона Бэкхейма, — после короткой паузы, во время которой полицейский агент оглядел всех присутствующих, быстро и в то же время цепко. Разумеется, по происхождению он существенно уступал моим хозяевам, но его высокий социальный ранг давал ему право держаться наравне. Пятый ранг полиции характеризовался обширными полномочиями. — И по этим результатам можно заключить, что…

— Почему тело нашего дорогого отца подверглось этой мерзкой, унизительной процедуре⁈ — вскинулась леди Асгая. — Что вы себе позволяете? Почему нас не поставили в известность, не спросили нашего разрешения⁈

Я поёжилась. Почему-то я не задалась вопросом, а где собственно было тело пожилого хозяина весь этот день, а теперь вдруг выяснилось, что его в кратчайший срок забрали на какую-то «экспертизу» да ещё и через «вскрытие»! Сообщили в Хоррен, приехали дежурные служащие и штатный маг, погрузивший тело в стазис, отвезли в хорренский морг, а там… Представив себе сам процесс, я на мгновение зажмурилась.

— Угомонись, — не поворачивая к ней головы, холодно произнёс лорд Ликор. Глава семейства сидел в расслабленной непринуждённой позе, но при этом он теребил шёлковый шейный платок, словно его рука жила какой-то отдельной независимой жизнью. — В том случае, если нет специальных указаний или есть малейшее подозрение на то, что смерть не была естественной, вскрытие и последующую общую экспертизу проводят всегда, это обычный порядок. Разрешение семьи для этого не требуется. Отец не был особо религиозен, он такой пункт в завещание не вносил.

— Не была естественной? — визгливо повторила леди Асгая, а я краем глаза отметила, как вцепилась обеими руками в рукав неподвижно и безмолвно сидевшего лорда Авертера леди Кариса. — Как это — не была? От чего тогда он умер⁈ Викон был уже дряхлым стариком, старики умирают постоянно просто так!

— После того, как мои сотрудники забрали тело лорда Бэкхейма, согласно стандартному протоколу был проведён поверхностный осмотр его личной комнаты, — безэмоционально, но чётко произнёс агент Урбак. — В частности, сотрудником первого ранга Стуюсом Хабом был обнаружен и изъят некий флакон из тёмного стекла, подозрительным содержимым коего мы не могли не заинтересоваться, ибо оно в изрядных дозах обнаружилось в крови, даже несмотря на то, что со времени смерти прошло уже более пяти часов.

— Вы не могли бы говорить проще и ближе к делу⁈ — нервно вступил в диалог Лавтур. Агент коротко поклонился ему.

— Как вам будет угодно. Лорд Ликор, не могли бы вы распорядиться и привести сюда семейную целительницу? Благодарю… Так вот, если говорить проще, по результатам вскрытия было установлено, что смерть наступила в результате повреждения сердечной мышцы вследствие гипоскического некроза тканей, в свою очередь вызванного резким понижением давления. Неестественно резким…

— Отец принимал сердечные капли, — низкий голос лорда Ликора в общей напряженной тишине показался более высоким, чем обычно.

— А что-то ещё, кроме них?

— Нет, — теперь в голосе прибавилось растерянности. — Насколько я знаю… Может быть, Сантима, целительница, уточнит, но… конечно, возраст, ему уже было семьдесят семь лет, тем не менее, я не знал о каких-либо других проблемах с его здоровьем. Впрочем, он был скрытным человеком, так что…

— Речь не идёт о проблемах со здоровьем, как таковых, — агент Урбак щелкнул суставами пальцев рук, качнулся вперёд — назад, словно не в силах определиться, и вдруг развернулся ко мне:

— Гойда Римия?

— Леди Римия, — поправил его лорд Ликор. — Магический контракт, связывающий эту юную особу с моей семьёй, даёт ей право на такое обращение.

— Леди Римия, — повторил гойдел полицейский. — Вы регулярно навещали лорда Викона?

Лорд Ликор на этот раз промолчал, и мне пришлось отвечать самой, хотя горло вдруг сдавило, как при удушении — однажды лорд Мизерт решил проучить меня таким образом, и я помнила ощущения:

— Согласно расписанию. Один-два раза в неделю.

В этот момент дверь распахнулась, и в сопровождении слуги, угрюмого камердинера лорда Викона Алса, и полицейского агента, совсем молоденького безусого парнишки с несколько растерянным раскрасневшимся лицом вошла семейная целительница. Сантима выглядела одновременно заплаканной и воинственной, её седые волосы, всегда аккуратно собранные в пучок на затылке, в этот раз неаккуратно растрепались и почему-то стали отдавать желтизной.

— Гойда…? — вопросительно обратился к ней агент Урбак, и целительница вздёрнула острый подбородок:

— Сантима Нерк.

— Верно… Уважаемая гойда, поведайте нам, какие целебные снадобья принимал лорд Ликор последнее время.

— Уже четыре года до этого… прискорбного события… — Сантима всхлипнула, но взяла себя в руки. Метнула на меня яростный непримиримый взгляд. — Я готовила ему капли для поддержания деятельности сердечной мышцы. Лорд был ясен умом и крепок телом, но возраст и непростая военная служба в молодости, два ранения, переживания…

— Переживания? — переспросил агент Урбак, и Сантима как-то затравленно вздрогнула.

— Как и все… он беспокоился о членах своей семьи… Смерть Лорда Соделя глубоко отразилась на здоровье лорда Викона. Он… переживал, хотя старался и не показывать этого.

— Кстати, лорд Ликор, а от чего умер ваш брат?

Глава семьи вскинул брови:

— А при чём тут смерть моего брата? От лёгочной хвори. Он любил охотиться, попал под сильный дождь и простудился. Мы не ожидали ничего плохого, однако пару дней спустя его состояние резко ухудшилось, мы повезли его в Хоррен, но не довезли, он умер прямо в дороге.

— И вы, гойда, ничего не смогли сделать?

— Меня не было в замке в тот день! — вспыхнула Сантима. — Господа отпустили меня домой, у внучки были тяжёлые роды… Почему вы спрашиваете⁈ При чём тут лорд Содель?

— Ни при чём, ни при чём… — нараспев проговорил агент полиции и вдруг снова повернулся ко мне:

— Сколько вы жили в замке на момент смерти лорда Соделя, леди Римия?

— Один год, — растерянно проговорила я, сказать по правде, мне тоже безумно хотелось спросить «а при чём тут это⁈». И ещё — «а при чём тут я⁈»

— Понятно… И уже год вы посещали лорда Викона, верно?

— Нет… — я почувствовала, что и мои щёки заливает горячий румянец. Обсуждать всё это вслух и вот так, при всех, оказалось, мягко говоря… неприятным. — Моё близкое знакомство с лордом Виконом состоялось уже после смерти лорда Соделя. Но…

— Вы знали, что он принимает какие-то лекарства?

— Нет, — я растерялась ещё больше. — Нет, его здоровье мы никогда не обсуждали, и я не знала, что он принимает. При мне он никогда ничего не пил и не ел.

— Вы знали о том, что он собирается оставить вам в наследство столь значительную сумму денег? Что он вообще собирается оставить вам наследство?

— Нет! — воскликнула я, чуть громче, чем собиралась. — Нет, я и понятия не имела…

— Он никогда не обсуждал это с вами? С кем-либо ещё? — агент Урбак обвёл глазами всех нахохлившихся, как голодные воробьи, присутствующих. — Случай достаточно… нетипичный. Насколько я понял, со своими родственниками он не был в ссоре?

— Эта прошмандовка задурила ему голову! — зашипела леди Асгая и сердито толкнула собиравшегося было что-то сказать сына. — Небось наболтала ему чего-нибудь о порочной страсти, которую в ней пробудил вдовец почти на шесть десятков лет старше её! Старик распушил хвост, принимая лживую заботу от насквозь корыстной, гнилой…

— Асгая! — не повышая голоса, проговорил Ликор, и жена резво повернулась к нему.

— Все молчат, но я молчать не буду! Это завещание — фальшивка! Молчите, Мафус, я знаю, что оно было составлено при вас, но речь идёт о том, что у старика помутился рассудок! Все они такие, что стар, что млад — помолчи, Лав! Стоит распутной девке ноги раздвинуть, больше уже ничего не видят…

— Асгая, ещё одно слово, и ты отсюда уйдёшь! — в голосе лорда Ликора зазвучал лёд. — И ты, и ты, сын. Тебя вообще никто не спрашивал, Лавтур, и твоё мнение никого не интересует. Лично ты не заходил к деду последнюю пару лет ни разу, так что молчи.

— Иными словами, лорд Викон ни с кем не обсуждал свои планы касательно завещания? — терпеливо повторил агент Урбак, не обратив ни малейшего внимания на неприятную сцену.

Старый Алс неуверенно поднял руку.

— Лорд Викон собирался оставить леди… — последнее слово слуга выговорил с явной неприязнью. — Своё рубиновое кольцо. Он говорил мне об этом. И ей говорил, я услышал… случайно.

— Ах, да, помимо денег было же ещё и кольцо. Вы знали об этом, леди Римия?

— Да, он говорил однажды, — я не собиралась врать, я действительно напрочь забыла о кольце, услышав о деньгах! — Но я отказалась. Не восприняла его слова всерьёз, посоветовала лорду Викону оставить его кому-то из родных.

— Где это кольцо сейчас? — агент Урбак повернулся влево и вправо, словно не в силах выбрать, на ком остановить свой взгляд, кому адресовать вопрос, и в итоге неожиданно уставился на Алса.

Слуга затоптался на месте.

— Но… это… он при себе его всегда носил, на цепочке, значит. На шее. Не снимал никогда, стало быть. Даже мыться когда ходил, даже когда… — снова негодующий взгляд. — Гостей принимал. Кольцо на нём быть и должно. Или у этой…

— На самом лорде Виконе кольца не было. Может быть, он уже отдал вам его, леди Римия?

— Нет! — я почувствовала, как что-то внутри сжимается и холодеет, хотя причин не понимала — я ни в чём не была виновата, но этот человек смотрел на меня так странно, так пристально. — Он мне ничего не отдавал, никогда. Кольцо я видела лишь однажды, незадолго до… смерти лорда Викона, и тогда же он сказал, что собирается отдать его мне, а я отказалась, сразу! Но, видимо, он не успел изменить завещание, так что…

— Видели лишь однажды за четыре года? — сдержанно изумился гойдел полицейский. — При том, что ваш хозяин никогда его не снимал?

— Да, понимаете, мы… — я замялась, подбирая слова, а полицейский уже повернулся к притихшей леди Сантиме, нервно мнущей свой рабочий передник.

— Гойда, я понимаю ваше желание не порочить память господина и не придавать огласке то, что кажется вам, возможно, не относящимся к делу, но, поверьте, это очень важно. Ответьте мне ещё раз: помимо сердечных капель вы готовили лорду Викону ещё какие-то снадобья? Вы не имеете права лгать представителю закона, а умалчивание приравнивается ко лжи.

Целительница опустила взгляд.

— Да. Последние пару недель ко мне четырежды приходил слуга от лорда Викона с просьбой приготовить средство… — она замялась, но, наконец, проговорила, едва слышно. — Средство, увеличивающее мужскую силу. Слуга по указанию хозяина просил оставить это в секрете, и я понимала, что пожилой лорд, всегда так гордившийся тем, что остаётся ещё видным мужчиной, не хочет, чтобы об этом знали, но…

— Оно безопасно?

— В малых дозах да, хотя я приложила записку с указанием правил приёма. Самое главное, что нужно было принимать регулярно и понемногу, одна доза на два-три приёма. Когда слуга появился с той же просьбой через два дня после передачи первой порции, я отказалась. С учётом состояния сердца лорда следовало быть чрезвычайно осторожным, даже если, — взгляд, полный ненависти в мою сторону, — даже если его желание продлить молодость было слишком велико. Я не могла ему отказать и понимала желание сохранить всё втайне, и я предупредила о мерах предосторожности, потому что кровяное давление от приёма мужского средства опускается вниз, что не показано при проблемах с сердцем…

— А мог ли лорд Викон перепутать сердечные капли и это самое средство? — спросил вдруг агент Урбак, и гойда Сантима изумлённо на него уставилась, забыв, кажется, и о своей скорби, и о своём недомогании:

— Перепутать⁈ Что вы имеете в виду? Как можно их перепутать?

— Они одинаковые по цвету, по вкусу, по запаху? В одинаковых флаконах?

— Н-нет. Разумеется, нет! То есть, сердечные капли прозрачные, почти бесцветные, с запахом валерианы, немного горьковатые на вкус, а это чораево зелье — розовое, безвкусное и ничем не пахнет…

— Понятно. А флаконы, в которых вы передавали свои снадобья, были одинаковыми?

— Нет! — почти с возмущением отозвалась целительница. — Сердечные капли были во флаконах из тёмного стекла, потому что им противопоказаны прямые солнечные лучи, а те, вторые, я передавала в прозрачных стеклянных.

— Таким образом мы имеем то, что лорд Викон непосредственно перед смертью принял средство, повышающее мужскую, гм, силу, и вероятно не одну дозу, а три или четыре. То есть он копил их — с какой-то целью, и с той же неявной целью перелил их во флакон для сердечных капель. Или кто-то перелил их туда.

— Подождите! — почти выкрикнула я, и напряжённые взгляды присутствующих обратились на меня. Это было невыносимо, но я сжала руки в кулаки и продолжила. — Подождите, этого быть не может… Лорд Викон не принимал никаких средств для повышения… мужской силы. У него не было в этом никакой необходимости!

— Мужчины не любят говорить о таких вещах, сколько бы лет им не было, особенно с женщиной, на которую хотят произвести впечатление, чтобы она и дальше думала, что в этом нет никакой необходимости, — заметил агент Урбак.

— Речь не об этом, — я старалась говорить громко и чётко, спасибо урокам лорда Соделя. — У него не было в них необходимости, потому что наши с ним встречи были исключительно… дружескими. Я просто ему читала и всё! Наши отношения не носили характер интимных, лорд Викон был мне как отец! Он никогда не делал никаких попыток… свести их в какую-то иную плоскость. И насколько я знаю, никаких других женщин у него не было, он же из замка не выезжал ни разу за четыре года!

— Очень любопытно, очень. Леди Римия, — вкрадчиво произнёс агент Урбак. — А может ли кто-то подтвердить ваши слова?

— Подтвердить⁈ Не знаю… А это важно?

— Это очень важно. Для вас — прежде всего, юная леди.

— Почему? — вот теперь мне стало страшно.

— Потому что картина, которая на настоящий момент вырисовывается у нас с вами, не самая благоприятная. Вас обнаружили рядом с мёртвым лордом Виконом, хотя в тот день вы не должны были приходить к нему, а вы никогда до этого, судя по тому, что я уже успел узнать, не посещали своих хозяев вне установленного графика. По предварительным данным, как я уже сказал, смерть уважаемого лорда наступила в результате некроза сердечной мышцы, что могло быть вызвано избыточным употреблением повышающего мужскую силу средства. Либо по незнанию лорда, хотя мы вроде бы уже установили, что это маловероятно, либо — кто-то мог подменить одно средство другим, перелив его в иной флакон и добавив немного экстракта валерианы для запаха и вкуса. А главное — ваш мотив, леди. Лорд Викон мог рассказать вам о своих щедрых планах, и не исключено, что вы пожелали приблизить получение наследства, которое так кардинально могло бы переменить вашу судьбу.

— Это не так! — воскликнула я, ничего уже не понимая. — Нет, всё не так! Я не знала о наследстве, ничего не знала, и от кольца отказалась. И средства никакого не могло быть, не должно было быть, я же говорю вам: мы просто читали друг другу письма! Я зашла к нему случайно, просто поговорить о… личном вопросе, я…

— То есть сто тысяч хорров были оставлены вам за выразительное чтение⁈

— Она врёт! — закричала гойда Сантима. — Это всё из-за неё! Не она бы, так лорд никогда бы не попросил бы зелья этого, а я говорила, что надо по чуть-чуть, а я… Здесь есть и моя вина! Я не должна была, не должна… — она зарыдала, прикрывая лицо краем передника, а я невольно отступила назад.

— Леди Римия ни в чём не виновата…! — начал было Лавтур, но мать так яростно дёрнула его за руку так, что, наверное, вывихнула какой-нибудь сустав, есть кость не сломала.

— Это не так! Я не знаю, почему лорд Викон решил так… поступить, он просто знал, что я хочу быть свободной, жалел меня, испытывал ко мне симпатию и…

— Леди Римия, боюсь, одной симпатии и жалости недостаточно, чтобы пойти на такой шаг и оставить такую огромную, без преувеличения сумму, женщине для утех в обход кровных родственников. До выяснения всех обстоятельств вам придётся пойти со мной.

— А наследство? — вдруг произнесла леди Асгая. — Наследства этой твари, я надеюсь, не достанется⁈ Не может же быть, чтобы убийца…

— Я не убийца!

— Она не… — снова вступил в диалог Лавтур, и мать снова его одёрнула, как невоспитанного щенка, тянущегося к коровьей лепёшке.

Агент Урбак проигнорировал меня и уставился на леди Асгаю:

— По законам Хорренхая в случае, если вина леди будет доказана, наследство перейдёт в собственность первого круга наследников, как в тех случаях, когда завещание вовсе не было составлено. Но пока что об этом говорить преждевременно. На период расследования завещание, в той части, где говорится об имуществе, завещанном покойным юной леди, будет заморожено. Пройдёмте со мной, леди Римия. Вам официально предъявлено обвинение в предумышленном убийстве лорда Викона Бэкхейма.