Глава 42

— А вы так, надо полагать, не считаете?

— Я никого не убивала, клянусь вам! Но… лорд Викон завещал мне крупную сумму денег. Достаточную, чтобы освободиться от этого, — я тоже потеребила инкрустированное магическими камнями ухо. — К тому же…

Изложение всех обстоятельств дела заняло совсем немного времени — письма я оставила напоследок. Магистр Эйгон слушал меня внимательно, не перебивая. Умение быть не только хорошим рассказчиком, но и слушателем, ещё больше внушало к нему уважение.

— Леди Римия, вы хотите, чтобы я вмешался в расследование?

— Н-нет, — неуверенно ответила я. — Вряд ли это возможно, к тому же мы с вами совсем незнакомы, да и… Вряд ли вы будете рисковать своей репутацией и тратить своё время, просто поверив мне на слово.

«Хотя он уже тратит, — мелькнула в голове нечаянная мысль. — Но почему? Хочет показать себя добрым и жалостливым? Из-за хорошего отношения лорда Викона, о котором он знает только с моих слов? Или…»

— Рад, что вы так здраво смотрите на вещи. Так чего вы хотите?

Он наблюдал за мной, и от этого тёмного неподвижного взгляда мне становилось не по себе. Я уставилась сначала на свечи — воск уже перелился через край блюдечек и намертво прилип к столешнице. Потом на руки магистра Эйгона: погрузившись в мою маленькую историю, он неосознанно барабанил пальцами по столу какой-то сложный причудливый ритм, просторные рукава мантии то и дело соскальзывали до середины предплечий. Если присмотреться к коже — всё же выдававшей солидный возраст, хотя и не столь уж дряблой — можно было заметить следы застарелых шрамов.

Если бы не лорд Авертер, я не обратила бы внимания на узкие, но глубокие белёсые полосы, даже бороздки, а теперь не могла оторвать от них взгляда. И к своему ужасу чувствовала, что подаренное мне судьбой время истекает, а на языке у меня вертятся совершенно не те вопросы.

За что наказали моего хозяина, например. И для чего нужно это чудовищное самоистязание? И как его прекратить, потому что это ни в какие ворота…

— Я хочу попробовать разобраться. Если лорда Викона действительно убили… а сомневаться в этом не приходится, то кто бы это мог быть? Он вёл тихую замкнутую жизнь. Даже с членами семьи встречался редко, хотя ни с кем не был в ссоре. Да он вообще ни с кем не встречался, постоянно вспоминал прошлое, перечитывал старые письма, — я чуть споткнулась на этом слове. — Поэтому я подумала… подумала, что те, кто может желать ему зла, кто стал бы подкупать слугу и придумывать это всё… может быть, это были люди, связанные с его военным прошлым? Генерал Райсмус говорил, что получал письма с угрозами… Война идёт до сих пор!

Всё это, проговорённое вслух, казалось нелепицей, детскими надуманными страхами, и я замолчала.

— Леди, разумеется, у человека с военным прошлым, принимавшего участие и в открытых боях, и в различных дипломатических миссиях на протяжении десятков лет, есть немало тайн и секретов за спиной. Что именно вы хотите узнать у меня? Мы познакомились много лет назад, в те времена наличие в дипломатических орденах представителей религиозного ордена было своеобразной гарантией неприкосновенности: в Ирталии уважают людей, посвятивших свою жизнь служению Изначальному. У Бэкхейма был хорошо подвешен язык, уж простите мне такую фамильярность, его часто командировали для решения вопросов, требующих обсуждения, а не боевых действий.

— Да, — пауза начала затягиваться, и тогда заговорила я. — Он всегда был хорошим рассказчиком.

— Мы познакомились давно, в то время я уже стал Высоким магистром ордена. Но подружились, только когда вместе оказались в осаде, как раз в городке Римии, — интонация магистра стала чуть мягче, словно он оценил иронию ситуации. — Это было действительно очень и очень давно, сорок три года прошло, леди. Не так много людей осталось в живых, несмотря на то, что противостояние наших государств идёт до сих пор… В тот раз переговоры провалились. Мы знали, что в случае неудачи готовится военная операция, и должны были покинуть город, но задержались. Планируемый захват Римия, быстрый и по возможности бескровный, также не удался. Началась осада. Выбраться просто так мы не сумели — нас могли обнаружить местные, сорвав ярость к захватчикам, либо наши, приняв за шпионов или предателей. Осада длилась месяц, за это время мы стали добрыми друзьями, но потом встречались довольно редко. Прошло сорок с лишним лет, леди! Викон никогда не говорил мне об опасности для собственной жизни. Я рассказываю вам столь подробно, чтобы вы поняли: если бы я знал что-то действительно ценное, то, разумеется, помог бы вам и поучаствовал в торжестве справедливости. Виновные должны быть прощены, а потом наказаны — так думают герехтеры. Но я не знаю.

Я отметила, как моментально, не задумываясь, назвал он количество прошедших с осады города-тёзки лет, и ещё раз удивилась прекрасно сохранившейся памяти магистра.

— Но эти угрозы генералу…

— Райсмус ушёл в отставку полгода назад, леди, тогда как Викон осел дома уже более пяти лет. Последний раз я был у него в гостях как раз после его окончательного выхода на гражданскую сторону, и у меня не создалось впечатления, что он собирается как-то поддерживать старые связи, наоборот. Антур мог натворить немало дел за последние пять лет, он всегда был таким горячим человеком, но к вашему… покровителю это не имеет никакого отношения.

— Может так, а может, и нет, — горячо сказала я. — А с какими миссиями лорд Викон…

— Леди, — чуть насмешливо перебил меня магистр. — Я не могу этого вам сказать.

— Но…

— Просто поверьте на слово. Не могу. Но очень сомневаюсь, что это имеет отношение к Бэкхейму. В решении тех вопросов он был просто посредником. Если бы он знал что-то ценное… Какую-то реальную информацию… Уверен, он не знал.

— Кто такая изумрудная принцесса? — спросила я, и вдруг увидела, как дрогнуло лицо магистра Эйгона. Мгновение, моментально пробежавшая по лицу рябь — и всё прошло, но это мгновение, несомненно, было.

— Кто? — переспросил магистр, возможно, напряжение в его голосе мне лишь показалось. — О чём вы, леди?

— Во время осады города Римия лорд Викон познакомился с женщиной. Ирталийкой. Он называл её изумрудной принцессой, — под пристально-въедливым взглядом магистра я почувствовала себя ещё более неловко. — У них были…

Я споткнулась. Слова, такие простые и невинные по сравнению с тем, чем я занималась последние годы, вдруг застряли в горле под суровым изучающим взглядом Эйгона Трикстера. Если бы я была посмелее, то попросила бы воды — для того, чтобы протолкнуть их и вдохнуть полной грудью: мне решительно стало недоставать воздуха.

— У них был роман.

— У кого? — снова переспросил магистр, и я растерялась.

— У лорда Викона и некой женщины, он не называл её по имени, только принцессой… изумрудной… просто имя… — я смешалась и замолчала, а магистр неожиданно встал.

— Лорд Викон был женат.

— Кому это мешало! — даже неожиданная слабость не помешала мне высказаться, верность в браке была, пожалуй, моей больной темой. — Не удивлюсь, если и эта ирталийская леди была замужем, что не мешало ей завести любовника, а после расставания и письма регулярно писать.

— Письма?

У магистра самым натуральным образом вспыхнули глаза, пусть на мгновение, но мне показалось, будто между ресниц магистра мелькнули крошечные молнии. А мне захотелось сбежать, на худой конец — стать невидимой, свечи неожиданно погасли — и тут же вспыхнули снова, трещащим и чадящим неровным пламенем, очевидно, повинуясь приказу мага — но нехотя.

— Были какие-то письма? От… этой женщины?

— Да, но…

— Где они?

— Лорд Викон приказал их сжечь, — с запинкой ответила я. Мне не хотелось врать, но… я обещала хозяину, что сохраню письма, а магистр внезапно напрочь перестал внушать доверие. Слишком неадекватно острой была его реакция — особенно после того, как он уверял меня в том, что старые тайны не имеют никакого значения. И сейчас он мог бы их отобрать, непременно отобрал бы… Мне захотелось обхватить себя руками, потрогать те самые письма, сложенные во внутреннем кармане плаща лорда Авертера — и тем самым я бы выдала себя.

— И вы их сожгли⁈

— Это была его последняя воля.

— Но вы помните содержание?

— Почему вы спрашиваете?

Тишина снова опустилась между нами, и свечи снова погасли. В комнате не было абсолютной темноты, хотя за окном уже отвоевал местечко под небом сумрачный зимний вечер — если мои расчёты верны, было никак не меньше семи часов. Свет от какого-то уличного фонаря проникал в комнату, кроме того, свет упрямо проползал в щель под входной дверью. В полумраке лицо Эйгона Трикстера напоминало изображение Изначального — в те времена, когда рисовать его было не запрещено.

— Леди Римия, — как-то мягко, вкрадчиво заговорил магистр, не зажигая свечей. — Я думаю, что в ваших подозрениях есть крупица истины. Возможно, дело действительно в тех давних письмах. Я не могу рассказать вам всего, но если бы я сам их увидел…

— Я их сожгла, — уже твёрже сказала я, жалея, что пришла, что проговорилась о письмах. Теперь меня пугало всё: и эта маленькая закрытая комната, из которой я могу уже не выйти — и никто меня не найдёт, никто и не будет искать. Лицо магистра Эйгона с пробегавшими, путавшимися в волосах крошечными искорками. Снег и свет за окном.

— Леди Римия, это очень важно, — магистр обошёл стол в какие-то полтора шага. — Это действительно может спасти вашу жизнь.

Я не знала, верить ему или нет. И довериться, поверить хотелось, безумно, потому что другого шанса у меня не имелось, и в то же время… Этому человеку, пусть и храмовнику, не было никакой нужды вытаскивать из беды женщину для утех. Я рассчитывала на его сентиментальность, тёплые чувства к старому другу — но увидела только странную жаркую алчность.

— Зажгите свечи, — попросила я.

Огонь послушно вспыхнул. Магистр Эйгон стоял так близко, что мог коснуться меня, даже не наклоняясь, и смотрел на меня сверху вниз так странно. Словно это я была письмом с неизвестными тайнами давно минувших дней, каким-то чудом оказавшимся прямо перед ним. Рука магистра чуть качнулась, и я почувствовала легкое прикосновение к волосам, мимолётное, едва уловимое. Крепкая мозолистая рука коснулась подбородка, приподнимая лицо — это не было лаской, он как будто хотел просто меня рассмотреть ещё раз вблизи.

Вырываться я не стала. Нельзя показывать свой страх, да и какой в этом смысл, если заведомо слабее противника — и ничего не понимаешь в происходящем.

— Почему вы спрашиваете?

— Вы их не сожгли, — утвердительно произнёс магистр. — Леди Римия, простите, если я вас озадачил, но… Пожалуй, пару дней спустя я навещу своего адепта, молодого Бэкхейма. И вас заодно. Подготовьте эти письма. Мне нужно будет их прочесть. Возможно, я смогу вам помочь.

«А возможно, и нет», — мысленно договорила я.

Тем не менее, это не было вопросом, и всё, что я смогла сделать — это подняться, не подтверждая, но и не опровергая его слова.

— Кто сопровождает вас в поездке сюда? — вопрос, неприятный и неожиданный, хотя и закономерный, буквально кольнул в спину.

— Это так важно? Я приехала одна.

— Я вызову вам экипаж.

— Не нужно!

Как бы то ни было, подставлять лорда Авертера я не хотела, и эта внезапная забота была совершенно неуместна.

— Нужно.

— Остановилась в гостинице. Всё в порядке.

— У вас нет с собой саквояжа, подозреваю, что нет и денег. Вы сбежали из замка, леди?

— Саквояж в гостинице. Я не могу сбежать из замка, магический контракт не позволяет. Мне было дано разрешение.

— Контракт… Да, конечно. Я закажу вам экипаж на утро, скажите адрес гостиницы.

Я препиралась еще несколько минут, а потом сдалась. Очень может быть, что лорда Авертера там уже нет, в таком случае это будет мой единственный шанс вернуться в замок Бэкхеймов хотя бы завтра. Надеюсь, магистр хотя бы лично меня провожать не отправится.

— Вас проводить?

— Ни в коем случае!

— Гостиница оплачена?

— Да!

— Хорошо. Имейте в виду, леди, если утром заказ экипажа будет отменён — я узнаю об этом первым. И…

— И что? — с вызовом сказала я. — Вы не мой хозяин. Почему вы вообще что-то от меня требуете? Я пришла к вам просто поговорить.

— Я вас найду. Если будет нужно, я найду вас где угодно., — сказал магистр. Внезапно он сжал моё плечо пальцами, я дёрнулась — и замерла, удерживаемая уже не руками, а невидимыми гибкими лентами. — Не бойтесь, леди, я не хочу ничего плохого… это для вашего же блага.

Орать и умолять было совершенно бессмысленно. Молча я наблюдала, как магистр подходит к одному из закрытых стеллажей, берёт оттуда что-то. «Что-то» оказалось маленькой стеклянной трубочкой и небольшим металлическим ножиком. При виде ножа меня затрясло так, что, казалось, даже магии с этим не справиться, не удержать судорогу тела. Ненавижу, когда меня обездвиживают силой.

Магия справилась.

Она удержала меня и продолжала держать, пока магистр подходил ближе, очень бережно — как бы издевательски это не могло прозвучать — приподнимал мою бессильно свисающую руку, мягко сжимал ладонь. Ножом он чиркнул по подушечке безымянного пальца — это было не так уж больно, но страшно до одури — и втянул набухшую красную каплю в миниатюрную колбочку.

— Чтобы вы не потерялись, леди Римия, — абсолютно спокойно произнёс глава ордена герехтеров. — Идите. Утром в восемь вас будет ждать экипаж до замка Бэкхеймов.

Я вышла. Ничего не понимая, даже не радуясь внезапно обретённой свободе. Общий зал храма оказался почти пуст — моющий, стоя на коленях, пол служка не в счёт — но я и не смотрела по сторонам. Двери были заперты изнутри на щеколду, я отодвинула её не без труда — и вдохнула морозный воздух.

Холодно. Свежо. Темно. Надо бы накинуть на голову капюшон, но я просто стояла, пытаясь сосчитать падающие снежинки.

На девяносто шестой снежинке кто-то подошёл ко мне со спины, жёстко схватил за руку, и я вскрикнула.

— Как это называется, леди Римия? — зло произнёс лорд Авертер, заглядывая мне в лицо. А потом яростно пнул какую-то некстати попавшуюся под ноги льдинку так, что она улетела на несколько метров вперёд и разлетелась на мельчайшие кусочки, ударившись о металлическую ножку фонаря.

— Вы мне соврали, вот как это называется!

— Это вы мне говорите⁈

Его присутствие странным образом всегда меня успокаивало, и сейчас я не стала думать о своих недавних приключениях, а отчего-то осознала, что его плащ на мне, а на нём — только короткий пиджак, совершенно не соответствующий погоде.

— Вы с ума сошли, вы же замёрзните!

— Это вы сошли с ума, леди, — замёрзшим лорд не выглядел. Наверное, его грела праведная злость на мой побег в его же одежде. — Поехали домой. Немедленно. Не знаю, что я с вами сделаю, но…

— Делайте со мной, что угодно. Только… есть одна маленькая проблема, лорд Авертер.

Я вдруг вспомнила, что экипаж магистра приедет за мной только утром.

— Кто бы мог сомневаться. Ладно, расскажете позже. В гостиницу всё равно нужно будет вернуться. Изначальный, за что мне это… — он осмотрел меня и вдруг хмыкнул. — На кого вы похожи! Честное слово, не ожидал от вас такой… эксцентричности. Сбежать — понятно, вполне в вашем духе, но нацепить на себя мою одежду…!

Несмотря на то, что наша отлучка из замка непозволительно затягивалась, несмотря на то, что лорд Авертер, узнав подробности, наверняка будет в ярости, что встреча с магистром Эйгоном грозила ещё большими, пока что неявными проблемами, на то, что проколотый палец до сих пор побаливал, хотелось есть, спать или хотя бы отогреться, я с трудом подавила улыбку и поспешила за своим хозяином, жалея только об одном — мою руку он почти сразу же отпустил.