Глава 55

В спальне лорда Ликора светильники были погашены, и я в первый момент понадеялась, что он уже спит. В конце концов, собиралась я долго — стояла под горячей, очень горячей струёй воды, смывая с себя не только и не столько чужой запах и прочее, сколько мысли и воспоминания. Благодаря магическим источникам, внезапно подумалось мне, только благодаря им мы можем пользоваться таким удобством, как горячая вода в любое время года, в любое время суток прямо в комнате, тогда как обитатели глухих деревенек на периферии Хорренхая лишены такого недешёвого удовольствия, как и многих других. Вылезла из воды, едва ли не вытащила себя за шкирку. Проглотила, даже не поморщившись, выданное сменившей гнев на милость гойдой Сантимой зелье, то самое, которым утром — а кажется, целую вечность назад — меня стошнило.

Несмотря на то, что вода была максимально горячей, меня колотила дрожь. И под водой, и потом, когда я судорожно вытиралась полотенцем, и дальше, когда не без труда натянула на ещё влажную разгорячённую кожу бельё и платье. «А можно было идти сразу в полотенце или вообще голой, какая разница по большому счёту», — подумала я и засмеялась в голос, резко оборвав себя на полуслове — не хватало только сойти с ума.

Чулки надевать всё же не стала, застёгивать платье — тоже, просто накинула шаль, сунула босые ноги в туфли — и выскочила из комнаты. Лучше побыстрее, и не думать о том, что лорд Авертер перехватит меня где-то посередине… вообще больше никогда о нём не думать. Побыстрее добраться до лорда Ликора, а дальше уже пусть всё делает он, а я, как всегда, сожму зубы и перетерплю.

Дрожь не проходила.

Не стоило повышать голос на хозяина, и говорить ему всё это — не стоило, и упрекать его в чём-либо — тоже. Сама виновата, сама! Да, и прикасалась к нему, и смотрела, и соблазняла, и… дура, какая же ты дура, Римия! Ничуть не умнее той ирталийской девушки, отдавшейся заезжему хорренхайскому военному и наивно надеявшейся на его возвращение.

Хозяин не спал — сидел в кресле, и перед ним стояла початая бутылка из толстого мутного стекла и пузатый стакан, содержимое которого казалось почти чёрным в полумраке.

— Иди сюда, каракатица, — он махнул рукой, похлопал себя по колену, и я подошла ближе и покорно опустилась, а зелье запросилось обратно из желудка — алкоголь пах слишком резко и приторно. — Чего так долго, шла через Хоррен пешком?

Я не ответила, безуспешно стараясь унять усилившийся озноб. Его мясистые сильные ладони пробежались по моему телу, бёдрам, спине, обхватили лицо, но вместо того, чтобы, как обычно, поцеловать меня или начать раздевать, лорд Ликор вдруг требовательно уставился мне в глаза.

— Ты чего, девочка?

Меня затрясло ещё сильнее, и я мотнула головой, отводя взгляд, зубы стучали, а в глазах — виданное ли дело! — набухали обжигающие, горячие, едкие слёзы. Я ждала привычных незамысловатых и жадных прикосновений, а их всё не было, лорд просто смотрел на меня и смотрел, а потом я не выдержала, и слезы потекли по лицу.

Потекли, сперва капля за каплей, затем потоком. Я сжала зубы, но мне хотелось завыть, и в итоге получился невнятный и жалкий скулёж. Лорд Ликор ухватил меня за плечи и потянул вниз, нависая сверху, всё так же разглядывая моё лицо, а потом схватил со стола бокал с бренди и поднёс к моим губам.

— Нет! — выдохнула я, стеклянный край бокала неприятно звякнул о зубы.

— Пей! Пей, кому говорю, до дна, ну!

Это был приказ, и я стала глотать бренди как жидкий огонь, горло жгло, точно оно было исцарапано сказанными мною словами. И ещё больше — несказанными.

* * *

Одеяло какое-то безразмерное, и я в нём запуталась с головой. Несколько минут беззвучно ворочаюсь, чувствуя себя мухой в паучьем коконе — или в тех самых магических путах, о которых лучше не думать. Наконец выбираюсь наружу.

В кровати я одна. Лорд Ликор сидит за столом, спиной ко мне, полностью одетый, на нём даже жилетка, хотя в комнате довольно тепло. Несколько секунд созерцаю его широкую спину. Голова не то что бы даже болит — ноет, давит изнутри, и во рту всё пересохло. Как я здесь оказалась и почему до сих пор тут? Обычно после всего я сразу ухожу к себе. Ничего не помню.

Взгляд падает на бутылку, стоящую у кровати. Пустую бутылку.

Что ж, вот и ответ, почему болит голова, с этим хотя бы всё ясно.

— Поспи ещё, — не оборачиваясь, грубовато бросает лорд Ликор. — Рано ещё.

Как он почувствовал, что я проснулась? Почему он здесь? Хозяин тоже обычно ночует в своей супружеской постели, если нет гостей или чего-то в этом роде…

— Простите.

Это всё, на что меня хватает, и слова повисают в воздухе. Платья на мне нет, но нижнее бельё на месте, и, судя по всему, на месте и оставалось.

— Можно мне в ванную?

— Не задавай дурацких вопросов. Сгоняй по-быстрому и ложись. Только нервных срывов мне не хватало…

В ванной лорда Ликора есть зеркало, и несколько мгновений я рассматриваю своё опухшее от сна и слёз лицо, покрасневшие белки глаз. И вдруг понимаю, что я действительно не прочь вопреки всем принципам и привычкам ещё остаться и полежать в тишине, прерываемой только тяжёлым дыханием хозяина, шелестом страниц и скрипом его пера. Целительница подождет, тем более, что, если память мне не изменяет, лорд Ликор не тронул меня в эту ночь. Только влил какое-то количество бренди, пока я не перестала рыдать на его плече, и уложил спать рядом с собой, будто плюшевого мишку. Не хочу оставаться одна, да ещё и в своей комнате, полной воспоминаний.

Умывшись и кое-как пригладив растрепавшиеся волосы, я тихо прошлёпала босыми ногами обратно, платье висело на стуле, туфли и вовсе потерялись где-то на полу. Завернулась в одеяло, залезла с ногами на кровать — надо полагать, кровать в своём рабочем кабинете лорд Ликор поставил специально для меня — и продолжила наблюдать за ним. Постепенно в комнате становилось всё светлее и светлее, солнечный свет пробивался сквозь тёмную ткань занавесок. На столе лежала стопка каких-то документов, которые хозяин просматривал один за другим, делал пометки, раскладывал в три неравномерные стопки, иногда что-то выписывал. Возможно, это были расходы по дому — на родных, на содержание и ремонт, закупку продуктов, жалование слугам… Я подумала, что могла бы с удовольствием помогать ему, с цифрами и расчётами, но, разумеется, промолчала. В этом доме меня держали для другого.

— Хватит на меня смотреть, детка, а не то я сейчас брошу всё к Чораю и лягу к тебе, и не выпущу до вечера, гори оно всё в дьяволовой пасти, — не оборачиваясь, буркнул лорд Ликор, и я торопливо отвела взгляд. Принялась от греха подальше рассматривать стены.

* * *

Сперва я бездумно разглядывала книги, стоящие в стеллаже — скорее всего, просто для того, чтобы не было пустого места, мне было бы крайне трудно представить лорда Ликора вдумчиво читающего что-то, кроме отчётов, необходимых ему для дела. В сущности, из него вышел не самый плохой глава рода, не знаю, смогу ли я представить лорда Авертера на его месте. И однозначно никогда не представлю Лавтура, только вот он-то явно не откажется от тёплого местечка. Как скоро заведут Бэкхеймы новую женщину для утех? Как скоро спустит младший Бэкхейм семейное состояние на свои многочисленные прихоти? Впрочем, почему меня должна волновать жизнь и судьба этого рода? Единственное, что от меня требуется — с извечной оговоркой «если останусь жива» — уехать туда, где никто из них не сможет меня найти, и начать свою новую жизнь.

— Не спится? Возьми книжку почитай какую-нибудь, — по-прежнему не оборачиваясь, сказал лорд Ликор. Глаза у него на затылке, что ли?

Так или иначе, у меня не было настроения спорить, и я подошла к первому, ближнему стеллажу, изучая его содержимое. Маленькие магические светильники, расположенные по бокам, засветились ярче, признавая моё право им приказывать. Ничего не привлекало взгляд, названия и имена авторов многочисленных томов в пёстрых обложках ни о чём не говорили, я даже смысл названий, прорисованных в большинстве случаев для удобства на корешках, могла уловить с трудом. Однако в итоге я увидела что-то понятное и конкретное: компактный словарик ирталийского языка, самые распространенные слова и выражения с переводом на хорренхайский. Его я и достала — книжка была такой маленькой, что её легко могла бы перекрыть мужская ладонь.

Между двумя книжными стеллажами на стене висела карта мира, довольно необычная, как оказалось вблизи — выпуклая, шероховатая, тщательная ручная работа, возможно — ценный подарок. Недавнее приобретение, раньше здесь была какая-то картина — то ли пейзаж, то ли натюрморт. Я стала рассматривать очертания пресловутой Ирталии, Хорренхая, соседних Койдана и Азлании… А зачем мне вообще оставаться в Хорренхае после всего? Не иначе как Лавтур из принципа отыщет меня и одним прекрасным днём явится, до кончиков ногтей уверенный в том, что осчастливил меня своим появлением так, как никто. А ведь можно поехать в ту же Азланию и даже когда-нибудь увидеть мельком ту, что несколько лет так или иначе постоянно посещала мои мысли, а может быть… Да нет, конечно, не может, добиться аудиенции у азланской принцессы — не королевы, поскольку правящей ветвью наверняка стала семья наследного старшего азланского принца, а если память мне не изменяет, партией Мирии стал именно младший, но в любом случае — вряд ли мне удастся лично переговорить с этой знатной леди. Да и к чему тревожить её воспоминаниями о прошлом, ворошить затянувшиеся раны? Ничего радостного сообщить я не смогу, «рубиновый принц» умер, так и не написав ей ни одного ответного письма. Почему-то меня это даже скорее расстраивало, чем злило.

Я смотрела и смотрела на карту. Вот Штормовое море — поэтическое название, ничего не скажешь. Море мне тоже хотелось бы увидеть, а ведь у Азлании есть к нему выход. Про глубоко континентальный Римуар я вообще почти ничего не слышала, кажется, это довольно бедная страна, большую часть которой занимают пустынные, продуваемые ветрами степи, и там до сих пор можно встретить необразованных полудиких кочевников, с отрочества и до глубокой старости занимающихся выпасом скота и знающих в хвост и гриву каждую из своих овец, коз или лошадей… Нет, Римуар — это не для меня, строгий патриархальный Койдан отчего-то стал ассоциироваться с той самой деревенькой Стунью, а вот солнечная приморская Азлания…

Увлёкшись мечтами о будущем, я вовсю старалась игнорировать мысли о том, что оставлю здесь, в Хорренхае в случае переезда. Как странно, что можно потерять даже то, чем никогда не владел!

Лорд Ликор подошёл сзади так тихо, что я его не услышала, обхватил меня руками под грудью, прижал к себе. От неожиданности я ойкнула, а словарик выпал из рук.

— Сейчас припрутся… всякие, ныть будут и денег клянчить, и ладно бы по делу, так нет, Асгая и сынок дорогой, а так хочется остаться тут и никого не впускать.

Его нос уткнулся мне в затылок, тонкая ткань белья была довольно слабой преградой — я чувствовала себя почти обнажённой. Камин догорел, в комнате становилось прохладно.

— Хочешь — забирай эту чораеву книгу насовсем. Всё, что хочешь, забирай.

— Спасибо, — мявкнула я, не решаясь наклониться, когда он так тесно ко мне прижимался. — А что это за цифры?

— Где?

Как ни странно, но, пожалуй, именно к лорду Ликору я испытывала меньше всего негатива в этом семействе, не считая лорда Авертера, разумеется. Да, я никогда не ложилась с ним по собственному желанию и где-то в глубине души всё ещё не могла простить ему ту самую первую с ним ночь после похорон его брата, но в остальном… в остальном, пожалуй, он относился ко мне по-человечески, хотя, разумеется, на свободу не отпустил бы: слишком уж велика в нём была хозяйская жилка. Даже та ночь — возможно, в тот момент лорд Ликор вовсе не желал торопливо оприходовать имущество более удачливого во всех отношениях старшего брата, как мне казалось тогда. Может быть, он просто чувствовал себя ещё более потерянным и осиротевшим, чем я.

И просто нуждался в тепле, только брать иначе его не умел.

Нет, я не оправдывала его, но и зла — зла больше не было.

— Вот тут… и вот тут, и вот тут, — я ткнула пальцем в карту, почти наугад, просто чтобы переключить внимание хозяина со своего тела на что-то другое. Впрочем, странные цифры действительно имели место быть. В некоторых местах карты нашего полушария — того, что было исследовано, считалось населённым и разумным — были воткнуты крошечные пронумерованные чёрные, коричневые и белые флажки на деревянных ножках, около шестидесяти, а сбоку напротив каждого номера были прописаны ещё четыре цифры. Часть флажков приходилась на Ирталию и Хорренхай, я ткнула пальцем в первый попавшийся, неподалёку от Смутной пустоши, выделенной на карте белым цветом:

— Здесь, например, написано: пятнадцать, восемьдесят пять, тридцать шесть, сто семь… Что это значит?

— А, это легальные магические источники, то есть те, о которых известно хотя бы что-то. Чёрные — выработанные, коричневые — в активной разработке, белые — обнаруженные, но пока не тронутые. А цифры — что-то вроде характеристик: первые две — координаты, у них особая система, третья вроде — глубина залегания породы, последняя — потенциал.

Я с новым интересом взглянула на флажки. Чёрных было больше всего, а белых — совсем немного, навскидку — по два-три в каждой стране, парочка даже располагалась в море. Действительно, с учётом исчерпаемости магических ресурсов, каждый такой источник был на вес даже не золота, а… трудно подобрать подходящий эквивалент. Не представляю наш мир без магического подспорья, хотя когда-то, говорят, он таким и был.

— А почему в Смутной пустоши нет ни одного флажка? — сформулировала и озвучила я наконец сразу же возникшее смазанное недоумение. — Вроде бы как раз магические источники на спорной территории — одна из главных причин возникновения военного конфликта.

— Тебе правда всё это интересно, детка? — лорд Ликор отпустил меня и встал рядом. — Странное ты создание. Да, ещё бы они были отмечены! Никто не знает ни точного местонахождения, ни потенциала, ни даже просто их количества.

— Никто не знает — но все воюют?

— Я неправильно высказался, детка. Знают на самых верхах, конечно же, вероятно, есть ради чего творить всю эту многолетнюю кровавую дичь. Знают, но явно не все, да и не болтают на каждом углу, потому что не стоит будить лихо, пока оно тихо. Сейчас ничего как будто нет, а у вражды с ирталюгами есть куча других причин, понимаешь? Но, предположим, завтра станет известно, что там десяток неисследованных источников, и страшно представить, какая свара начнётся. Лагройская федерация только кажется кучкой разобщенных князьков, найдётся там пара-тройка отчаянных головорезов, которые могут попытаться прорваться сквозь утомлённые кордоны сонных и сытых стражей пустоши и рискнуть всем ради мифической наживы. А ещё есть азланцы и прочие голодные и жадные до чужого добра соседи… Налетят, как стервятники на свежую падаль — и начнётся кутерьма, а кому оно в сущности, надо? Пока что ещё не прижало, во всяком случае, нас. Римуар и лагройцы перебьются. Пошли они к Чораю. Как я хочу покоя, детка…

Я вздрогнула, и лорд Ликор не без сожаления погладил меня по голове.

— Замёрзла? Иди под одеяло. А мне надо закончить дела. А уж потом…

В дверь постучали, и лорд Ликор вдруг подхватил меня на руки, почти бросил на кровать, сжал в ладонях озябшие ступни. Посмотрел сверху вниз — странным, неожиданно задумчивым взглядом, а потом хмыкнул, снова становясь прежним.

— Вот уж точно не для Алса и прочих обормотов моё сокровище. Прикройся.

Я торопливо натянула одеяло на грудь, а лорд Ликор распахнул дверь.

…магии во мне не было, ни на маленький медный хорр, но я вдруг поняла, кто это пришёл, и пожалела о том, что не ушла отсюда вовремя. И о том, что вообще родилась на свет.