Глава 13

По лицу лейтенанта Варг невозможно было понять, что она чувствует, и чувствует ли вообще, оно было холодным и отстраненным, взгляд направлен куда-то внутрь себя. И только слишком прямая спина выдавала ее истинное состояние. Мальгрэн, неожиданно ставший серьезным, чуть поклонился и предложил Дарине пройти. Однако перед тем как покинуть гостеприимную комнату отдыха, оба обернулись.

Он нашел глазами Гета Перкина, тот явно замешкался, поглядывая то на Марка Валевски, занятого разговором с адмиралом Борсом, то на спину уходящего командора Бенгса. Нехорошая усмешка скользнула по лицу Мальгрэна, он уже знал, как наказать Гета.

А она не смогла удержаться и взглянула в сторону Ноэля Шторма. Он что-то тихо говорил своей внучке, Илзе Шторм, та внимательно слушала, иногда кивая. К ним подошел Эндор Флайт (ее Эндор), кивнул обоим и тоже включился в разговор. Говорили все трое негромко, с того места, где находилась Дарина, было не разобрать, но по тому, как радостно заблестели глаза Илзы, поняла, дело сделано.

Слегка насмешливый взгляд Ноэля, который в этот момент неожиданно посмотрел ей прямо в глаза, будто знал, что она все видит, тоже сказал «дело сделано». Дарине вдруг стало невыразимо смешно, она помахала деду рукой и послала легкую улыбку, глядя, как на его лице насмешка сменяется задумчивостью. Его взгляд внезапно метнулся к Мальгрэну, а брови поползли вверх, но теперь была очередь Дарины держать интригу. Легкий светский кивок, и она выплыла из дверей настолько грациозно, насколько позволяла повседневная форма военного пилота.

Получилось так, что они возвращались на «Сильф» вдвоем. Командор задержался по служебным вопросам, Эндор… с ним все понятно, а у Гета Перкина тоже была масса дел. Очевидно.

Уже в лифте, Дарина пробурчала сквозь зубы:

— Старый ублюдок.

— О! — вырвалось у Мальгрэна, от которого не укрылась та маленькая пантомима, — Господин Шторм наступил вам на больной мозоль?

Хотелось позлить, сказать гадость. Это перло из него неконтролируемо, наверное, от обиды, что сам он в этом деле статист и вообще, третий.

Женщина глянула на него странно и проговорила:

— Думаю, вам тоже следует поделиться информацией? Потому что вы, господин Данко, сегодня блистали познаниями, которые не берутся из пустого места.

— Намекаете на мою пустую голову? — язвительно заметил Данко.

— Намекаю на то, что… — тут она неожиданно приблизила к нему свое лицо и неуловимо зашептала прямо в ухо, — Каждому из нас известно что-то, чего еще не знают остальные.

Мальгрэн обомлел, от ее шепота его накрыло внезапной страстной дрожью, лишив на миг способности слышать, видеть, мыслить. Но все так же мгновенно и прекратилось. Женщина отодвинулась, указывая глазами на камеру в углу.

Черт… Все понятно. Волной поднялась горечь, он зачем-то поправил волосы и отвел глаза.

— Как насчет того, чтобы выпить? А, капитан Данко? — услышал он откуда-то издалека голос Дарины, — У меня есть неплохое со. Со, кстати, Эндора.

Тут она хмыкнула с намеком на веселье в голосе.

Выпить с ней? Со Эндора? То, что они не допили вдвоем… Хорошо.

Тем более что она права. Выпить — наилучший предлог, чтобы спокойно поговорить. А то, что его трясет от ее близости… Это его проблемы, он с ними справится. Мальгрэн вдруг разозлился. На нее, на себя, на все. Когда он бывал зол, он соображал лучше всего.

— Выпить — прекрасная идея, а тем более, выпить с прекрасной дамой, попавшей в беду! — это был гадкий намек, но собственное ущемленное самолюбие просто не удержалось от мелочной шпильки.

Как ни странно, дама, попавшая в беду, рассмеялась.

— Встречаемся через десять минут в кают-компании, — заговорщически проговорила она, — И надо сменить эту одежду на что-то более удобное.

Образы более удобной, а главное, легко и быстросъемной одежды вихрем пронеслись у него перед глазами, вызвав короткую потерю концентрации. Так что в ответ Мальгрэн смог только кивнуть, а потом, глядя, как она уходит по коридору, непроизвольно сглотнул и встряхнулся.

Как-то уж слишком убойно она на него действует. Как-то надо с этим бороться. А надо ли?

— Надо, потому что рядом с ней другой, а ты… Тебя она использует, как несмышленого мальчишку, — сказал он себе, и тут же добавил, — Впрочем, ты и есть гадкий мальчишка, похотливый и бессердечный, как тебя всегда и называли.

Мальгрэн невесело рассмеялся, однако времени было мало. Сходил в свой бокс, залез зачем-то в очистительную кабину и стоял там минут пять, прислонившись лбом к стенке, не желая анализировать свое душевное состояние. А сердце отчего-то щемило и наливалось тревогой.

Все, пора. Быстро вышел, оделся в чистое, сунул в карман те органические маячки, что дал ему Элайджа, и пошел. Парень испытывал нешуточное волнение. Какое бы уродливое оно не было, но это его первое с ней свидание.

***

Опоздал.

Мальгрэн смутился, она уже сидела на диванчике в пустой, неярко освещенной кают-компании. На столике стояла початая бутылка со и пара пластиковых стаканчиков. Янтарной жидкости в бутылке оставалось примерно одна треть. На Дарине было…

На ней было платье. Блекло голубое, с какими-то мелкими цветочками. Такое… домохозяечное… Он не поверил своим глазам. Видимо на лице капитана Данко что-то такое отразилось, женщина негромко рассмеялась и, указав ему на диванчик напротив, сказала:

— Не обращайте внимания, капитан, это просто маскировка. Вдруг наш уважаемый господин Валевски заинтересуется, какого черта мы тут пьем среди ночи, а так решит, что у нас свидание, — она махнула рукой. — Не обращайте внимания, несу чушь… я просто устала.

— Красивое платье, — пробормотал Мальгрэн, садясь напротив.

— А… Спасибо, ему сто лет в обед, — Дарина улыбнулась и разгладила складочки на юбке. — Оно мое любимое… Было когда-то.

Он наконец-то смог поднять глаза, спросил, прокашлявшись:

— Налить?

— Пффф?! Наливайте, только по чуть-чуть.

Налив янтарное со на донышко пластиковых стаканчиков, протянул один ей.

— За что будем пить? — задал вопрос, чтобы сказать хоть что-то.

— За что? За жизнь, разумеется.

Молча кивнул, чокнулся с ней и отпил из своего стаканчика, а сам незаметно разглядывал женщину. Она казалась странно нереальной, неуместной здесь на корабле в этом своем платье, и одновременно такой настоящей. И грустной. Прекрасная иллюзия.

Вопрос Дарины застал его врасплох.

— Мальгрэн, как вы пришли к выводу, что нас преследует объект, равный нам по мощи?

Мальгрэн откинулся на спинку, отводя глаза в сторону. Вопрос вмешался в его тайные мысли и разрушил иллюзию. Прежде чем взглянуть на нее снова, он взлохматил волосы, возвращая лицу привычное циничное выражение:

— Может быть, перейдем на ты?

— Как скажешь, — женщина пожала плечами и сделала маленький глоточек.

Он видел, как нежный клубочек прокатился по ее горлу, и непроизвольно сглотнул сам, осознав, что его снова накрывает страстная дрожь.

— Да! Слушай, Дара… — вышло немного резковато, ему лучше взять себя в руки и успокоиться, — Как пришел к выводу? Просто вычитал, что на возвратном движении в момент перехода при определенном режиме вырабатываются эти самые поганые частицы. Но только при работе очень мощных преобразователей. Как на «Альбатросе», например. Дальше уже нетрудно догадаться. Если преобразователи вроде тех, что на «Альбатросе», то корабль вполне соизмерим с ним. И откуда, спрашивается, мог вдруг появиться подобный корабль?

Дарина кивнула:

— Хороший вопрос. Действительно, откуда у пиратов-землян может быть такой корабль? Если преобразователи есть только у нас, у эртийцев?

— Это уже второй вопрос, его я бы хотел обсудить с Флайтом, — Мальгрэн скривился и закатил глаза, — Боже мой, если бы кто-то сказал мне, что я захочу что-либо обсуждать с Флайтом, я бы расхохотался ему в лицо.

— Все бывает впервые, — глубокомысленно заметила Дарина, — Налей-ка еще.

После того, как еще пара глоточков со была налита в стаканы, она произнесла, как бы размышляя вслух:

— Но в момент перехода корабль отследить очень сложно. Тем более, такой как «Альбатрос»…

— Тут ты права. Это тоже хороший вопрос. И опять напрашивается кое-какой вывод.

Она перевела на него нечитаемый взгляд и сказала:

— Возможно, нам и впрямь стоит дождаться Эндора.

Это «Эндора» было сказано так привычно и так по-домашнему, что вызвало у Мальгрэна ревнивое обострение язвительности:

— Возможно, но у него свидание с госпожой Илзой Шторм. Он ведь может и задержаться там, на свидании?

Понятно, что он хотел ее уязвить, но Дарина только усмехнулась:

— Значит, Мальгрэн, нам придется занять себя светской болтовней, пока мы тут дожидаемся. Займете болтовней даму в беде?

Ему вдруг стало стыдно.

— Ээээ… Мои истории все неприличного свойства…

— Вроде тех, с вампирами?

Мальгрэн покраснел, хорошо, что в кают-компании не слишком яркое освещение.

— О, не красней, было забавно, — она явно потешалась, напомнив о его эротических подвигах с Кохрой и Мэгги, — Ладно-ладно. Ну, если тебе рассказать нечего… Тогда давай я расскажу, почему развелась с Вэллисом, хочешь? Правда, это длинная история, но мы же не торопимся?

Что-то было такое в ее вроде бы веселом голосе… какая-то глубоко затаенная боль. У Мальгрэна от этого сжалось сердце.

— Хочу, — совершенно искренне ответил он.

Это означало, что не придется сейчас увиливать, стараясь никак не упомянуть про свое знакомство с Элайджей Гендельштейном. Это было хорошо, ибо, утаивая нечто важное от умного и осведомленного собеседника, трудно ожидать безоговорочного доверия в ответ. А ему нужно было доверие. И ее, и Флайта. Ему нужно было знать то, что они знают, чтобы достроить в голове полную картину. Она и так уже вырисовывалась, просто не хватало кое-каких деталей, известных этим двоим. И хорошо бы еще добраться до жирного Клифа Сиурса, да потрясти его как следует. Тоже что-то знает.

И потом… Ему очень хотелось узнать хотя бы одну ее тайну. Чтобы приблизиться.

— Хочу, — повторил он снова, потянувшись за выпивкой.

— Ну, тогда… — она провела рукой по волосам, и перевела взгляд куда-то на потолок, — Слушай, раз напросился. История называется "Лучшая подруга". Хотя можно было назвать и "Бывший муж", но мне так нравится больше.

***

Дарина рассказывала короткими фразами, будто вырубала их из себя.

Лучшую подругу звали Сильвия. Учились вместе в летной школе с самого первого курса, жили в одной комнате в общаге. Две ближайшие подруги, почти сестры. И, разумеется, очень много значили друг для друга.

А Дэйв… О, Дэйв! Дэйв Вэллис был старше на три курса, и выцепил хорошенькую пухлую курочку Дарину еще в первом семестре. Сначала просто дружил. Ей стало смешно вспоминать, как он приходил каждый день, контролировал, отгонял конкурентов. Застолбил территорию, одним словом.

Дэйв Вэллис сразу стал третьим в их компании. Потом ее и Дэйва отношения плавно перетекли в горизонтальную плоскость, а уже оттуда в семейную жизнь. Он с трудом дождался, пока Дарина получит свой диплом пилота, чтобы пожениться. А эта крепкая дружба на троих так и осталась, и пережила годы. Сильвия всегда присутствовала в их жизни, и ни одно событие не происходило без ее участия. Впрочем, и они с Дэйвом тоже всегда присутствовали в ее жизни.

Сейчас Дарина могла вспоминать прошедшее с улыбкой. Они тогда были такие молодые, столько энергии, радости… Помогали друг другу, держались вместе, часто встречались семьями. Подруга Сильвия успела за это время дважды выйти замуж, но отчего-то так же быстро и разводилась. Последний раз развелась три года назад.

Они вместе с ней переживали и ее романы, и последующие разводы. Бывших мужей Сильвии звали Маркос и Натаниэль.

Но это к слову.

Следующий кусок воспоминаний дался Дарине нелегко. Как, собственно, и всегда, когда она пыталась об этом не вспоминать.

Когда они с Дэйвом решили завести ребенка…

Вот тут оно и выяснилось, что у нее никогда не будет детей. Редкий случай. Бесплодие. Иногда и современная медицина бывает бессильна, увы.

Дарина очень болезненно переживала, муж и подруга поддерживали. У Сильвии был сын, мальчик трех лет, чудесный малыш Филипп. Для Дарины малыш стал как родной, она его ужасно любила и, невзирая на вопли Сильвии, постоянно баловала.

После той депрессии, что у нее развилась, Дэйв запретил Дарине летать. Он и сам к тому времени ушел из космоплавания в Институт точных технологий, и ее перетащил. Заставил учиться, работать. Работа помогла, вытащила ее из того темного омута. Исследования, исследования, командировки, так родился "Эффект Вэллис". Мммм… С какой помпой они втроем отмечали это знаменательное событие!

Из них троих, кстати, пилотом осталась только Сильвия. Дэйв и Дарина оба подались в науку, чем она их всегда и подначивала.

Потом еще командировки, которых было много, особенно в последнее время. Сильвия вечно ворчала, что нормальная жена должна сидеть дома, а не таскаться по всей планете туда и обратно, но собирали в дорогу и встречали ее обычно вместе. Дэйв и обязательно Сильвия, если конечно в это время не бывала в рейсе.

Это было хорошо, ощущать постоянную заботу, знать, что ты кому-то нужен, что тебя любят — хорошо. Это помогает жить. У Дарины была замечательная семья, пусть Бог и не дал детей, но у нее был муж, лучшая подруга. И маленький Филипп. Да и Дэйв никогда не давал ей усомниться в его чувствах, за эти десять лет они нисколько не остыли. Он по-прежнему был нежен и горяч.

В общем…

В таких случаях все происходит случайно.

Возвращаясь из командировок, она всегда сообщала заранее, чтобы муж мог ее встретить. Ох, а уж он умел встречать… Бывали и цветы, и свечи, и ванны, полные розовых лепестков…

Просто в этот раз выезд неожиданно состоялся раньше. А из-за небольшой аварии ей не удалось связаться и предупредить. Получалось, что она приедет почти на полдня раньше назначенного времени. Дарине даже казалось интересным устроить мужу сюрприз.40393c

Да уж… удался ей сюрприз. В лучших традициях.

Тихонько вошла в дом, хотела незаметно. Из кухни голоса. Дэйв и Сильвия. И что-то ее дернуло затаиться, послушать.

Чтобы узнать, что маленький Филипп, сын Сильвии, он… сын ее Дэйва. Получалось, что с Сильвией они начали спать чуть не с самого института. Она стояла не шелохнувшись, слушала и слушала, не дыша. Накрыло ступором. У Дарины в голове не укладывалось. А разговор постепенно стал игривым, понятно, что любовники сейчас перейдут в спальню. Она так же тихо ушла. В тот момент не в состоянии была принимать какие-то решения.

Вернулась в аэропорт обратно.

В назначенное время Дэйв ее встречал. Радостно! Поверить не могла, вглядывалась в него — он выглядел совершенно искренним. Дома ждал праздничный ужин, как всегда, через некоторое время и Сильвия подошла, тоже как всегда.

Все как обычно.

Сели ужинать. Вкусная еда, шутки, смех, хорошее вино. Было еще не поздно, после ужина Дэйв спросил, как обычно:

— Ну что, девочки, чем займемся?

Сильвия предложила пойти в клуб повеселиться. Дэйв что-то попытался возразить, и тут Дарина поняла, что больше терпеть она не сможет, с нее хватит:

— Думаю, вы займетесь тем, чем обычно занимаетесь в мое отсутствие. А в клуб повеселиться пойду я.

Ответом на ее слова была гробовая тишина. Дэйв дернулся как от удара, а Сильвия отвернулась.

Что было? Было смущение, замешательство, досада, стыд, желание оправдаться, уберечь ее от боли.

Уберечь от боли? И причинить еще худшую боль.

Дарина все решила сама. Подала на развод на следующий день. Дэйв и Сильвия что-то пытались спорить, что-то объяснять, она была непреклонна. У них ребенок, о чем еще можно говорить? Они должны пожениться. Да, ситуация непростая. Она понимала, что Дэйв, возможно, действительно любит ее, и Сильвия тоже. Но и друг друга они любят тоже. И у них сын.

***

Мальгрэн слушал ее не перебивая, понимая, что теряется в ее серых глазах, что хочет утонуть в них. Эти глаза смотрели внутрь себя, словно видели там, в душе рану, но не могли залечить ее. А для него там не было места.

И тогда он потихоньку проникся уверенностью, что никогда не сможет причинить боль этой женщине, обидеть ее. Не сможет. Ему хотелось защитить ее, уберечь, будто… будто…

Он вдруг понял, что никогда не будет ее достоин.

Дарина уже закончила свой рассказ и, протягивая свой пластиковый стаканчик, чтобы тот плеснул туда еще чуть-чуть со, проговорила:

— Ну, а после развода, — она обвела рукой кают-компанию, — Вспомнила, что я все-таки пилот. И вот я здесь.

— Да, — только и было у него что сказать, — Да.

Но видимо от выпитого Дарину потянуло на задушевные беседы:

— Теперь твоя очередь, — сказала она.

— Что?

— Что-что?! Рассказывать, как у тебя жизнь сложилась.

Жизнь… Да вся его жизнь пока что на его "птичке"… Не рассказывать же ей, как его шестилетнего мать сдала в детдом, потому что он стал мешать ей трахаться с любовниками? Но что-то надо было говорить, и только он собрался открыть рот, как в открытую дверь шагнул хмурый Эндор Флайт.