Глава 2.

Незнакомцы выглядели пугающе живописно. Если так можно сказать.

Длинные, спутанные бороды обрамляли их суровые лица с обветренной кожей и шрамами. Одежда — грубые туники и меха — смотрелась дико и... как-то аутентично. Будто здесь только так и можно одеваться. А еще на них были широкие ремни с заклепками из металла и варварские украшения.

Они тянули сеть и ухмылялись, показывая жёлтые зубы. Один, самый рослый, с заплетённой в косу светлой бородой, что-то рявкнул. Его голос отразился от воды, как удар весла. Тон не терпел возражений.

«Реконструкторы», — попыталась я себя успокоить. Ну конечно, реконструкторы. Кто ещё это может быть?

Сеть ослабла. Мужчины свесились с борта, разглядывая меня будто диковинку.

— Спасибо! — закричала я, отплевывая воду и кашляя. — Спасибо! Вы меня спасли!

Не веря, что жива, я разрыдалась. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с водой.

Мужчины переглянулись. Второй, огненно-рыжий, ткнул в меня пальцем. Его глаза широко раскрылись:

— Маргигр!

Другой подхватил, кивнув с серьёзным видом:

— Маргигр, йау.

Слово было гортанным, странным, однако в его звучании безошибочно угадывалось моё имя. Маргигр. Маргарита. Оно прозвучало необычно, но очень похоже и не могло быть чем-то иным.

— Да! — закричала я, протягивая к ним руки. — Да! Это я!

Меня охватила дикая, сумасшедшая радость от того, что меня узнали. Может, это спасатели?

Рыжий что-то быстро сказал старшему — тому самому, светлобородому. Тот мотнул головой, не сводя с меня пристального, изучающего взгляда. Двое других наклонились, их сильные руки схватили меня под мышки и, не церемонясь, выдернули из воды. А потом грубо швырнули на мокрые доски днища, выбив из груди остаток воздуха.

Я попыталась подняться на локти, но тело не слушалось. Меня всю трясло от холода и пережитого ужаса, и я не могла контролировать эту дрожь.

— П-пожалуйста, — просипела, глядя, как мужчины обступают меня. — П-пожалуйста… п-помогите…

Но что-то было не так.

Странные незнакомцы сгрудились надо мной, заслонив серое небо. И молча смотрели сверху вниз. Ухмылки с их лиц исчезли, испарились. Взгляды стали угрюмыми, замкнутыми, настороженными. Будто они видели перед собой не трясущуюся от холода безоружную девушку, а смертельно опасный трофей.

В лодке повисла тишина. Густая и тяжёлая, нарушаемая только плеском воды да моим прерывистым, хриплым дыханием.

Я почти не чувствовала тела. С трудом сжалась в комок и обхватила себя посиневшими руками. На мне не было ничего, кроме мокрого красного купальника, который ярким пятном выделялся на фоне потёртых досок и тёмных мехов. С длинных волос, прилипших к спине, стекали ледяные капли.

— П-помогите… — повторила я, едва разжимая челюсти. — Укройте… пожалуйста… Я замерзаю…

Они не двигались. Просто стояли и смотрели. Это молчание было пугающим.

Внезапно светлобородый, со шрамом через бровь, присел передо мной на корточки. Мы оказались на одном уровне. Его тяжёлый, свинцовый взгляд обшарил моё лицо, скользнул по шее и остановился на груди. Потом он, без тени сомнения или предупреждения, протянул руку.

Я, вскрикнув, отпрянула и ударилась спиной о твёрдый борт.

Но пальцы незнакомца не коснулись кожи. Он потянулся за другим — за тем самым камешком, который так и висел у меня на шее, тихо пульсируя.

Мужчина ухватил его и резко дёрнул. Шнурок впился в кожу затылка. Я с воплем подалась вперёд.

— Что? — вырвалось у меня, когда мы едва не столкнулись нос к носу. — Что происходит? Кто вы? Где я?

Он не спешил отвечать. Молча разглядывал камень, держа его в грубых, покрытых шрамами пальцах, будто эта вещь была важнее, чем моя жизнь. Потом его взгляд снова вернулся ко мне — к моим трясущимся губам, к широко раскрытым, мокрым от слёз глазам, к дрожащему, посиневшему телу.

В его собственных глазах не отразилось ни капли жалости или сочувствия. Ни-че-го!

Он хрипло бросил через плечо:

— У нее есть тёльр. Накройте её чем-нибудь. Чтобы не околела до берега.

Я растерянно моргнула.

О чём это он?

Смысл был почти понятен, но сами слова… Язык был не русский. Но и к каким-либо другим языкам я не смогла его отнести, потому что прежде такого не слышала…

Мужчина отпустил камень — тот упал обратно на мою кожу, храня на себе тепло его пальцев — поднялся и отошёл в сторону, позволив своим людям обступить меня ещё плотнее. А сам исчез за их спинами.

Ничего не понимая, я смотрела, как на меня надвигаются страшные бородатые мужики.

От них резко пахло дымом, морем, смолой и ржавчиной. Прежняя настороженность в их прищуренных глазах сменилась хищным любопытством. Будто я правда была трофеем. Необычной диковинкой, которую можно выгодно продать или обменять.

Скаля зубы, они протянули руки. И я закричала. Точнее, открыла рот, но из горла вырвался лишь слабый, беззвучный стон. А затем тьма, спасительная и густая, наконец-то накрыла меня с головой.

Последним, что я ощутила, теряя сознание, — была пульсация камня. И понимание, что со мной случилась беда.

Не знаю, сколько я провела в беспамятстве. Очнулась от тычка под рёбра, застонала, инстинктивно пытаясь скрутиться ещё плотнее, и вдруг поняла, что лежу на сваленных в кучу рыболовных сетях. Только уже не голая — меня накрыли грубым плащом, мехом внутрь. Он вонял мокрой шерстью и дымом.

Я сделала вдох, пытаясь унять дрожь. Волосы были сухими — значит прошло не менее часа, а может и два. Но надо мной стояло всё то же серое небо. Только теперь в нём кружили чайки, а их крик заглушал шум воды. Лодка не двигалась, не покачивалась на волнах, однако я чувствовала запах моря.

— Эй, маргигр, поднимайся, — меня опять ткнули в бок. — Вставай!